Свет в отражении

Гарри сидел на удобном кресле, смотря на свое отражение в зеркале. Лицо, что он видел каждый день, было все таким же знакомым, но вот остальной мир вокруг казался совершенно чужим. Вокруг царила тревожная тишина, словно воздух был густым и вязким, а стены казались давящими. Свет от магических ламп тускло освещал мрачные углы комнаты, где скрывались тени, будто наблюдающие за каждым его движением. Здесь всё было иначе, словно одно неправильное движение могло всё разрушить. Его мысли метались, анализируя все, что произошло с момента его неожиданного появления на собрании Пожирателей Смерти. Все вокруг было похоже на сон, медленно сползающий в кошмар на яву. Этот мир не был таким, каким он знал его. Том… нет, Волдеморт был совершенно другим. Он не был тем человеком, с которым Гарри делил планы и чувства. Этот Том был по дикому опасен и ужасен. Гарри знал, что ему придётся быть осторожным, но он не мог оставаться в тени. Не сейчас, когда теперь от его действий зависит будущая жизнь этого ребенка, которому в миг пришлось повзрослеть. «Сначала нужно понять правила игры,» — подумал он. — «Затем я их изменю.» — Эм, Гарри? — неловко произнес мальчик рядом с ним. — А можешь рассказать побольше о своей дочери? Хотя, ты, наверное, устал… — и он смущенно потупил взгляд, сидя на кровати. «Действительно, всего лишь ребенок, не получавшей своей доли любви» — грустно вздохнул в голове Гарри, а снаружи улыбнувшись, начал говорить. — Я расскажу, в любом случае, это не так уж и утомительно. — Спасибо — тихо сказав, он начал вслушиваться в слова старшего. — Ее зовут Кассиопея Поттер, Том решил дать ей мою фамилию, а не свою, так как ее нашел именно я. Я ее встретил, когда мне было двадцать пять, а ей всего пять. Родственники от нее отказались, так как она была волшебницей. Правда, избавились они от нее очень жестоким способом… Не хочу даже вспоминать, в каком состоянии я привел ее в больницу. Она очень долго там наблюдалась, так как это было не в первый раз, когда ее доводили до подобного состояния. Спустя некоторый промежуток времени, к ней в больницу стал заходить вместе со мной и Том. Тогда он был еще холоден ко всему, но даже он не смог удержаться от улыбки, когда она впервые произнесла его имя с детской непосредственностью. За несколько месяцев мы сильно к ней привязались и решили забрать. Она не была против, так что все прошло прекрасно. Раньше она была Хлоей, но после принятия в род Поттеров мы решили сменить ей имя, чтобы больше не было напоминании. Она вздрагивала каждый раз, когда ее звали по старому имени, так что я до сих пор считаю это правильным решением. Моя девочка очень быстро выросла. Кажется, только недавно мы привели ее в поместье, а сейчас она уже собирается пойти на пятый курс… Она кстати пошла на Гриффиндор, хах, Тома удар едва не хватил, когда он узнал, но он быстро свыкся с этим. И очень гордился ей, когда она на втором курсе принесла победу в квиддиче, выиграв у змей. Громче всех болел за нее. Он же министр, так что его впустили на матч. Не знаю как у тебя дела с Драко, но мы с ним были друзьями и соперниками, ты бы видел как он сокрушался когда его сын Скорпиус проиграл Касси! — Гарри уже вовсю погрузился в воспоминания. Когда он думал о своей дочери и муже, все нутро согревалось и хотелось улыбаться. Те моменты, когда он заходил в гостиную, где в обнимку уснули его близкие, как он накрывал их, поцеловав в щечки. Столь теплые и родные воспоминания сейчас омрачились. Гарри не знал, когда и вообще, сможет ли он вернуться? Как они там будут без него? Кто будет приходить и помогать Тому, а затем заставлять его отдыхать? Кто скажет Кассиопее одеться потеплее и напоминать о важных датах? — Гарри? — мальчику внимательно смотрел на мужчину, который так резко замолчал, погрузившись в себя. — Ты в порядке? — А? Да, я в порядке… Давай так, будем представлять меня по моему псевдониму, чтобы не запутаться, тем более нам ведь надо скрывать факт того, что мы с тобой один и тот же человек? — подмигнув, он пересел на кровать мальчика. — Я работаю артефактором под псевдонимом Феникс, но Том меня так же иногда называл «Моррин». Ну а теперь ложись спать. Завтра предстоит много дел. — Хорошо, Моррин. — согласившись, Гарри лег. А Моррин рядом лишь погладив его по голове, лег на соседнюю кровать. *** — Хорошо спалось? — с лёгкой усмешкой спросил Моррин, входя в столовую. Его взгляд скользнул по залу, где за длинным, изысканно сервированным столом собрались Малфои и Лорд Волдеморт. В одной руке он держал руку Гарри, словно подтверждая свою роль и статус в этом мире. — Да, — ответил Волдеморт, и его глаза, алые как огонь, сверкнули с почти хищным удовольствием. — Ночь была на удивление спокойной. Моррин склонил голову в знак уважения, его лицо оставалось холодным и спокойным, но каждый шаг, каждое движение говорило о скрытой силе и уверенности. — Здравствуй, Люциус… госпожа Нарцисса… Драко, — произнёс Моррин, его взгляд на мгновение задержался на каждом из присутствующих. Он ощутил, как Нарцисса напряглась, её тонкие пальцы сжали вилку чуть сильнее, чем следовало. Драко же выглядел спокойным, но его глаза сверкнули чем-то непроницаемым, почти завистливым. Люциус, как всегда, сохранял каменное лицо, но в его глазах проскользнуло что-то похожее на подозрение. Моррин медленно направился к столу, не спуская глаз с Лорда. — Садись рядом, Гарри, — мягко приказал он, но в его тоне чувствовалась власть. Гарри, чуть нервно кивнув, сел на указанное место, ощущая на себе взгляды всех присутствующих. Ему казалось, что воздух в комнате стал тяжелее, словно под давлением невидимой угрозы. Даже мягкое шуршание одежды Малфоев звучало напряжённо в этой тишине. — Как я понимаю, нас ждёт интересный день, не так ли? — Волдеморт откинулся на спинку кресла, его взгляд скользнул по Гарри и Моррину, словно он размышлял о какой-то скрытой тайне, что лежала за их спокойными лицами. Моррин и Гарри сели за стол, а обстановка становилась всё более натянутой. Каждый из Малфоев был погружён в свои мысли, а Лорд, казалось, чувствовал их напряжение, но только усмехался, наблюдая за происходящим. Нарцисса, напрягаясь всё больше, чувствовала, что атмосфера становится всё более гнетущей. Её интуиция не подводила её — что-то в поведении Лорда указывало на его особую привязанность к этому загадочному гостю. Она наклонилась к Люциусу и прошептала: — Мне это не нравится. Мы должны быть осторожны. Люциус кивнул, его взгляд снова скользнул к Моррину. Драко, сидящий напротив Гарри, тихо завидовал ему. Гарри всегда был в центре внимания, но теперь, когда он оказался так близок к Лорду, это раздражало Драко ещё больше. — Так… Моррин, как же вы стали настолько важным для Лорда? Насколько я помню, о вас никто раньше не слышал. — с легкой наигранностью произнес Драко. В тот же момент Люциус уже собирался заткнуть сына, ведь столь необдуманные слова могли вывести Лорда. Гарри взглянул на него спокойно, прекрасно понимая, что стоит за этим вопросом. Он не собирался поддаваться на провокацию. Поэтому произнес раньше, чем Люциус успел что-то сказать: — Знаешь, Драко, иногда судьба преподносит неожиданные подарки. Но тебе не стоит беспокоиться. У каждого своя роль в этой игре. — ровно сказал Моррин. Слова «игра» прозвучали зловеще, и они, казалось, повисли в воздухе. Драко стиснул зубы, чувствуя, как внутри закипает раздражение, но подавил его. — Драко, думаю, Моррин имеет в виду, что ты должен учиться. Игры, как ты знаешь, не для тех, кто слаб. Но ты справишься, правда? — с мягкой угрозой сказал Лорд, посмотрев на подростка. Это прозвучало как скрытое предупреждение. Драко кивнул, с трудом скрывая злость. Лорд вернулся к еде, явно довольный тем, как управлял ситуацией, а Моррин продолжал молча наблюдать за всем происходящим. В комнате вновь воцарилась тишина, но каждый из присутствующих ощущал её по-своему. Для кого-то она была угнетающей, для других — наполненной скрытыми смыслами и обещаниями. Моррин знал, что его следующие шаги должны быть выверенными. Ему нужно было играть на равных с Лордом, но в то же время не терять контроль над ситуацией. Он чувствовал взгляды на себе, знал, что каждый присутствующий в этой комнате так или иначе видит в нём кого-то. И именно это делало игру ещё более интересной. *** Моррин, собираясь в Министерство, оглядел Гарри, который наблюдал за ним с легкой тревогой. — Прости, Гарри, мне придется тебя оставить, — сказал он мягко, закрывая портфель. — Мне нужно зарегистрироваться в Министерстве. Думаю, Дамблдор сможет взять меня на работу учителем. Либо защиту от тёмных искусств, либо, возможно, что-то дополнительное. — Моррин задумчиво нахмурился. — У вас преподают артефакторику? Если нет, я мог бы стать первым. Вспоминая свои годы обучения, Моррин не мог не задуматься о том, как часто менялись учителя по Защите, и как много его собственных способностей раскрылось лишь сравнительно недавно. В его родном мире он уже помогал организовать это редкое искусство в Хогвартсе, пригласив специалистов из-за границы. Здесь же, в этом мире, возможно, он сможет дать другим то, чего сам был лишён. Гарри поднялся с места, собираясь уходить. — А я не могу с тобой? — спросил он, немного разочарованно. — Ладно, тогда удачи. Моррин вдруг замер, как будто его осенило. — Подожди, а почему я не могу взять опекунство над тобой? — В его голосе зазвучала решимость. — Мы ведь можем считаться родственниками по крови и магии. Собирайся, мы отправляемся в банк. Там проверим кровь и оформим все документы. Я пока отправлю патронус Лорду. Гарри замер, потрясённый словами Моррина. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, что только что было предложено. Опекунство? Моррин станет его опекуном? С этой мыслью его сердце забилось быстрее. Впервые за долгое время у Гарри появилась надежда. Он уже привык жить без настоящей родительской заботы, но Моррин… Он был другим. Яркий, серьёзный, уверенный, заботливый. Он мог стать тем взрослым, который наконец-то возьмёт на себя ответственность за Гарри. Это было ощущение безопасности, которое Сириус, каким бы он ни был важным для Гарри, не смог дать в полной мере. В Моррине было что-то, чего Гарри так давно жаждал — настоящая опора, уверенность, что он не останется один. Гарри побежал собираться, на его лице застыла смесь шока и надежды. В этот момент он понял, что в его жизни может начаться новая глава. Кто-то захотел его забрать, захотел заботиться о нём. *** Гарри был вымотан, но его сердце наполняло странное и теплое ощущение радости, такое глубокое, что словами было сложно его выразить. Это была не просто радость — это была надежда. Надежда, что его жизнь наконец-то обретет новый смысл, что теперь он не один. Надежда на счастье нарастала, и он чувствовал почти трепетное восхищение своим новым родителем. Моим родителем. Моррин стал для него тем, о чём Гарри даже не смел мечтать. Тем, кто не просто будет рядом, но кто будет нежно касаться его волос, хвалить за успехи и, что важнее всего, взять на себя ответственность за его жизнь. Да, Сириус, миссис Уизли, Ремус — они все по-своему заботились о нём, давали ему поддержку, но это было другое. Они помогали Гарри самостоятельно нести груз своей судьбы, направляли его, но никогда не брали на себя ту ответственность, которую ему пришлось нести с самого детства. Моррин же был другим. Он забрал этот тяжёлый груз у Гарри. Взяв его под свою опеку, он не просто стал его опекуном по документам — он стал тем, кто обещал защищать его, вести его. «Ты — ребёнок. И должен вести себя как ребёнок. За остальное не переживай, я позабочусь,» — сказал Моррин, когда они вышли из комнаты, где был подписан документ об опекунстве. Эти слова запали Гарри в самое сердце. Он никогда не слышал чего-то подобного. Ему было сказано, что теперь он не обязан бороться один. Это чувство освобождения и принятия заполнило его до краев. *** — Значит, вы, мистер Поттер, собираетесь стать преподавателем защиты от тёмных искусств? — Снейп произнёс это с лёгким оттенком скепсиса, отпивая немного чая. Они сидели в гостиной профессора, и между ними царила почти напряжённая тишина, прерываемая лишь звуком чашек. — Как вы догадались, профессор? — ответил Моррин с легким сарказмом, вдыхая аромат напитка. — Прекрасный чай. Впрочем, вы правы. Чтобы изменить будущее этого мира и помочь моему опекаемому, лучше всего действовать изнутри — в самом центре событий: в Хогвартсе. Снейп нахмурился и посмотрел на него с настороженностью. — Какой еще опекаемый? Неужели… — его голос стал более настойчивым. — Гарри Джеймс Поттер. Я законно его усыновил. Я, Моррин Альдрик Поттер, — дальний родственник Гарри. — Я родился в чистокровной семье волшебников из Восточной Европы, где магическая община изолировалась от внешнего мира. Моя семья хоть и не была особенно богатой, но мы гордились нашими магическими способностями и древними корнями. Когда мне было десять лет, мою семью уничтожили во время политического конфликта. Я остался один и был вынужден скрываться, спасаясь от тех, кто преследовал наш род. Обучался у известных магов, изучая заклинания и артефакты, но чувствовал себя одиноким. Моррин сделал короткую паузу, ожидая, что Снейп попытается вставить хоть слово, но тот молча наблюдал, сохраняя свою холодную маску. — Я путешествовал по миру, искал свое место. И вот, оказавшись в Британии, обнаружил Гарри — своего дальнего родственника, который нуждался в помощи. Я решил взять опеку над ним. Наши судьбы так схожи. — Вам не кажется, что это слишком удобно? Учитывая ваши… связи с Поттерами и тем, что вы сами — Поттер. — Я не преступник, профессор, — ответил Моррин, не теряя уверенности. — Я пришёл сюда, чтобы стать частью этого мира и помочь Гарри. Не думаю, что это такой уж плохой план. Снейп скептически поднял бровь, но не мог отрицать, что Моррин выглядел искренним. — Хорошо, если вы действительно хотите заняться этим, вам придётся пройти проверку у директора. Дамблдор будет заинтересован в вашем… прошлом. — Я не против, — кивнул Моррин. — Напротив, я готов поделиться всем. В конце концов, у меня нет секретов. Снейп долго смотрел на него, и в его взгляде мелькнула тень недовольства. — Надеюсь, что ваши намерения действительно чисты, Моррин. Хогвартс — это не место для экспериментаторов. Моррин только улыбнулся, его уверенность казалась непоколебимой. — Я не экспериментатор, Северус. Я лишь хочу сделать так, чтобы этот мир стал лучше для Гарри. Снейп снова отложил чашку, взвешивая каждое слово. — Будьте осторожны, Моррин. Доброта может быть воспринята как слабость. Хогвартс не прощает ошибок. — сказал Снейп, поднимаясь с места. Его глаза сверкнули мрачной настороженностью. — Я это учту, — ответил тот, вставая. — Спасибо за разговор, профессор. Моррин кивнул, понимая, что этот разговор лишь начало долгого пути, который ему предстоит пройти. Лояльность в этом мире была такой же текучей, как магия, и ему нужно было быть предельно осторожным. Но в глубине души он знал, что уже выбрал свою дорогу. Выйдя из кабинета, Моррин сделал глубокий вдох. Всё должно быть точно выверено. Гарри доверяет ему, и теперь, больше чем когда-либо, Моррин чувствовал груз ответственности за его судьбу.