It Feels A Lot Like Fear

Когда Мэн Яо возвращается из мастерской, уже другие слуги покидают покои Вэнь Жоханя. Стараясь не думать о том, что это может значить, он отворяет дверь в их маленькую комнатку и с большим облегчением обнаруживает, что Не Хуайсан молча сидит на кровати, подтянув колени к груди. Его внешний вид никак не изменился с того момента, как Мэн Яо ушёл. На рабочем столе лежит поднос с едой, а между самим столом и кроватью кое-как протиснута бадья с водой. Мэн Яо приходится с осторожностью перешагнуть через неё, чтобы отложить свои вещи. — Зачем они принесли её? Он прикусывает язык от того, насколько неправильно звучит голос юноши, и смотрит на него через плечо. — В каком смысле? — Вчера им было плевать. Так почему сейчас? Он внимательно изучает Не Хуайсана, а затем мысленно ругает себя за то, что не был более внимательным, как только вошел в комнату. Напряженная поза; то, как он сжимает одолженное ханьфу: настолько крепко, насколько только может, словно это его защита; то, как он смотрит на бадью: будто в ней не просто вода — кипяток. Очевидно, чего именно юноша боится. Это совершенно обоснованный страх. Неясно, в каком настроении будет Вэнь Жохань, когда наконец вернется. Но даже так- — Тебе всего лишь нужно ополоснуться, Сан-эр. Вот, я принес тебе чистой одежды, — предложенная накидка, кажется, лучше всего подавляет нервозность юноши, и Мэн Яо тоже не может его за это винить. — Я подожду снаружи. В ответ он получает еле заметный кивок, а затем Не Хуайсан медленно и осторожно высвобождается из своего «панциря». Мэн Яо выскальзывает из комнаты, закрывает за собой дверь и начинает перебирать в голове все возможные оправдания, если Вэнь Жохань вдруг вернется.

***

В конце концов, ему они оказываются не нужны. Через, кажется, достаточно короткое время, раздается неловкий стук по дереву за его спиной. Войдя в комнату, он замечает, как Не Хуайсан нервно подергивает рукава ханьфу, надетого на него. В любое другое время их разница в росте настолько мала, что совершенно незаметна. Но теперь даже этот крошечный разрыв отчетливо выделяется: рукава едва ли дотягивают до запястий, чтобы прикрыть кольца синяков, которые упорно отказываются исчезать. «Это уже не будет иметь значения», — уверяет себя Мэн Яо. Не будет. — Сан-эр, поможешь мне? — бадья, сама по себе, не тяжелая, но теснота комнаты затрудняет перемещение. Да и, тем более, в первую очередь он пытается отвлечь юношу. Не Хуайсан на мгновение по-совиному моргает, и Мэн Яо задумывается, понимает ли он. Затем получает еще один крошечный кивок, как и до этого, и юноша начинает толкать бадью со своей стороны, не выражая ни капли протеста. Какая ирония. Не так давно он предпочел бы меньше драматизма. Теперь это его нервирует. — Ты голоден? — спрашивает он, когда бадья оказывается за пределами их комнаты. — Немного. Заведующий кухней, должно быть, все же жалеет Не Хуайсана, потому что теперь чай крепкий, с лимоном и имбирем, а суп действительно можно назвать супом, даже если ни овощей, ни мяса в нем не видать. Он оглядывается на своего подопечного, готовя чашу и миску, и решает, что давать ему в руки ни то, ни другое пока не лучшая идея. — Вот, — произносит Мэн Яо, поднося чашу к губам Не Хуайсана. — Не такой вкусный, как твой, но вполне сносный. Лицо его бывшего молодого господина освещает легкая улыбка, и сердце Мэн Яо неожиданно подпрыгивает в груди при первом проявлении настоящего Не Хуайсана с тех пор, как тот только проснулся. Он не успевает насладиться моментом, когда слышит стук. Мэн Яо быстро убирает миску и сжимает руки Не Хуайсана в своих, прежде чем встает, чтобы открыть дверь. Всего лишь прислуга. — Да? — У Господина гости, которых Вы должны развлечь сегодня. Только годы практики позволяют сдержать весь поток эмоций и желание закричать. — Я скоро подойду, — говорит он и даже не удосуживается дождаться кивка, после того как закрывает дверь. — Ты пойдешь со мной, — говорит он Не Хуайсану, поворачиваясь за сумкой и незаконченным проектом. — Чего? Зачем? — Затем, что это, очевидно, лишь предлог, чтобы оставить тебя тут одного на всю ночь. И этого точно не произойдет, — он пихает сумку подмышку и протягивает Не Хуайсану руку. — Идём.

***

Мэн Яо чувствует, что его опасения оправданы, когда они доходят до мастерской. Его не ждут ни приказы, ни списки пленных. Он грубо бросает свою сумку на верстак и глубоко вздыхает, поворачиваясь обратно к Не Хуайсану. — Мы останемся здесь на вечер. Если он пошлет кого-нибудь узнать об этом — я поручил тебе сортировать диаграммы. — Хорошо. — Сюда, — его подопечный выглядит немного растерянным из-за окружения, поэтому он тянет его на маленькую кровать. — Оставайся на месте. Я позабочусь о еде, раз уж ты не успел поесть. И возьми это. Не Хуайсан недоуменно моргает, глядя на шило в руке. — Для чего это? — На всякий случай. Будет ли еда вообще, еще под вопросом, но ему, по крайней мере, удается заставить прислугу принести чаши и чайник с кипятком. У него все еще есть листья в тайнике под столом, поэтому он оставляет их завариваться, а затем открывает ящик с несколькими бутылками. — Оно должно меня вырубить? Нечитаемый взгляд Не Хуайсана прикован к бутылке в его руках, и Мэн Яо услужливо открывает ее, чтобы лучше рассмотреть. — Это чтобы вызвать легкую сонливость, но это не успокоительное. И тебе в любом случае нужно отдохнуть, если эти синяки когда-нибудь заживут. Что-то мрачное мелькает в глазах юноши, словно тень от пламени свечи, и затем он отводит взгляд. — Бессмысленно, — шепчет он, проводя рукой по фиолетовым и синим отметинам на горле. — Он просто заменит их на новые. — Не заменит! — рычит Мэн Яо, с громким стуком поставив бутылку на стол, пугая их обоих своей яростью. Стиснув зубы, он отворачивается и пытается вернуть под контроль гнев, который кипел у него в жилах эти два дня. В конце концов, он не должен вымещать его на Не Хуайсане. — Прости. Я не… — Всё в порядке. — Всё не в порядке, — Он трет лицо ладонью. — Но я серьёзно. Так или иначе, такого шанса он больше никогда не получит. Он чувствует, как его рукав сжимают чужие пальцы, но не может заставить себя посмотреть, какое выражение сейчас на лице Не Хуайсана. Мягкое «Спасибо» итак достаточно жалит. Вместо этого он сосредотачивает внимание на том, что находится перед ним; на заваривании чая в правильной дозировке. Когда он подносит чашу ко рту Не Хуайсана, юноша без возражений пьёт.

***

— Всё это — твоё? Вопрос настолько тихий, что он поначалу почти не слышит его, а когда поворачивается, сидя на стуле, то обнаруживает, что его подопечный наблюдает за ним сквозь тяжелые веки, едва сохраняя сознание. — Да. Поэтому Вэнь Жохань держит меня при себе столь долго. — А то, над чем ты работал ранее… для меня, да? Дыхание Мэн Яо перехватывает, он может лишь смотреть, прежде чем, через мгновение, прийти в себя. — …Должно было быть. Но оно не работает. И никогда не сработает. — Обещаешь? Он поднимается и обходит комнату, приседая возле кровати, чтобы оказаться с юношей на одном уровне. Он нежно проводит пальцами по длинным волосам точно так же, как и когда Не Хуайсан впервые проснулся. — Обещаю. Очередная тень кроткой улыбки появилась и исчезла в одно мгновение. — Хорошо. Я тебе верю. Не Хуайсан закрывает глаза и засыпает, и Мэн Яо чувствует, что его сердце стучит как бешенное.

***

Весь день он ходил как на иголках. Прошлой ночью еды им не принесли. Утром случилось тоже самое. Вскоре ему становится ясно, что их не будут кормить до тех пор, пока они не вернутся во дворец. И хотя он крайне предпочел бы остаться на месте, Не Хуайсан уже долгое время почти ничего не ел. Если они продолжат в том же духе… Последнее, чего они хотят — это вернуться в вестибюль. Но они возвращаются. — Еще немного, Сан-эр, — шепчет Мэн Яо, помогая своему подопечному лечь на крошечную голую кровать. — Нам просто нужно продержаться до завтра. — А что будет завтра? — спрашивает Не Хуайсан, сонно и неуверенно. — Точно не знаю. Но твой брат что-то планирует. Что-то масштабное. — Я смогу… До завтра. Смогу потерпеть. В итоге насчёт еды он оказывается прав: через час после их возвращения, приходит слуга с подносом. На этот раз в супе настоящий рис и немного грибов. Мэн Яо скрывает хмурый взгляд от очевидной попытки сохранить состояние «блюда». — Решил расщедриться, раз уж мы ведем себя хорошо, — говорит он, вливая в голос настолько много сарказма, сколько только может. — Как мило с его стороны, — тянет Не Хуайсан язвительным тоном, и Мэн Яо даже не скрывает, насколько ему приятно слышать эту капельку дерзости. Он уже начал переживать, что она пропала совсем. Ему все еще приходится помогать своему подопечному есть, но, по крайней мере, на этот раз это стоит того: урчание в животах наконец утихло. — Поспи пока немного, — говорит он, выталкивая поднос с пустой посудой из комнаты. — Ты принес с собой ещё той смеси, которую использовал вчера? Мэн Яо слегка хмурится. — Да, хотя я не планировал снова применять её. Подумал, хватит с тебя пичканья наркотиками. Не Хуайсан свернулся калачиком с краю, и его глаза снова стали тревожно пустыми. — Всё же лучше, чем кошмары. Ох. Молча, он хватает бутылку.

***

Их удача заканчивается этим же вечером. — Приведите его, — говорит появившийся в двери слуга. Не Хуайсан, за день вернувший на лицо хоть немного красок, бледнеет до невозможности. И когда Мэн Яо берет его за руку, все тело юноши дрожит, как лист на ветру. — Не могу… я не могу… Мэн Яо сжимает его руку. — Шило у тебя? Любыми способами. В отличие от его подопечного, едва сдерживающего свой ужас, Вэнь Жохань кажется совершенно спокойным, когда они приближаются и падают на колени. Не будь они под угрозой смерти, можно было бы даже назвать улыбку на его лице беззлобной. — Твой брат направляется сюда, Пташка. К его прибытию, тебе нужно принять кое-какое решение. — Он наклоняется вперед на своем троне и подцепляет рукой подбородок Не Хуайсана. Мэн Яо сдерживается изо всех сил, пытаясь не броситься и оторвать её от юноши. Рано. — Вне зависимости от решения, его голова послужит украшением твоей клетки. Однако выбор у тебя есть. Либо он должен будет лицезреть, как я ломаю тебя, и упокоится мгновенно. Либо его бросят в темницу, чтобы он умирал, медленно и мучительно, от рук моих лучших палачей. Вэнь Жохань, на деле, на него совершенно не смотрит, пока говорит. Но Мэн Яо всё равно ощущает тяжесть этих слов. Чувствует себя паршиво. С широко раскрытыми глазами и на грани слёз, Не Хуайсан прикусывает язык, чтобы не издать ни звука. Шустрая рука, подобно змее, проскальзывает с подбородка юноши на его затылок, сжимая волосы в кулак. Его тут же грубо поднимают на ноги, выдавливая болезненный крик. — Дай мне ответ, Пташка, прежде чем я решу за тебя.

***

— Ты всё делаешь не так. Мэн Яо взглянул в сторону молодого господина, лениво растянувшегося на низкой стене, окружающей тренировочную площадку. — Будто вы разбираетесь в этом, — произнёс он, не пытаясь скрыть своё раздражение. — Вас здесь почти никогда не бывает! Этот паршивец имел наглость ухмыляться ему. — Мне не нужно разбираться, чтобы понять, что ты слишком много думаешь. Перестань так сильно концентрироваться. — Не Хуайсан скатился со стены и приземлился на ноги движением — чересчур изящным. — А что мне тогда делать? — саркастически спросил Мэн Яо. — Просто слепо размахивать ею? — Ты обращаешься с ней так, как обращаются с мечом Цзинь, — ответил Не Хуайсан, и Мэн Яо передернуло. Если молодой господин и заметил, то виду не подал. — В тренировке с саблей не столь важна подача, сколько результат. Не пытайся в красоту; просто следи за тем, чтобы противник больше не встал, вот и всё.

***

Хватка на волосах сместила первый удар Не ​​Хуайсана, и шило вонзается Вэнь Жоханю в плечо, а не в грудь. Мэн Яо встает на ноги прежде, чем глава клана приходит в себя, в его руке долото с длинным лезвием. Они удостоверяются, что Вэнь Жохань больше не встанет.

***

Резкий раскат, подобный грому, вырывает его из дымки гнева. Это что, взрыв? Мэн Яо моргает и прикладывает руку к голове, затем с отвращением отшатывается, понимая, что его руки и одежда почти полностью пропитаны кровью. Ох. Точно. Он поворачивает голову и замечает, что его подопечный, сгорбившись, трясётся, все еще сжимая шило, воткнутое в живот трупа. — Сан-эр? Никакой реакции не следует, а окровавленные волосы юноши мешают ему определить его состояние. Сглотнув, он медленно приближается. Мэн Яо понимает, что действует по отношению к Не Хуайсану, как кто-то другой — к загнанному в угол зверю, но… ну, это не такая уж и неверная оценка их положения. Не Хуайсан резко поднимает голову, прежде чем Мэн Яо успевает коснуться его, и второй невольно шипит, стиснув зубы, как только ловит пустой, «кукольный» взгляд. Он пожалеет об этом, — последняя его мысль, прежде чем он снова тянется к нему. — Сан-эр, это я. Ты знаешь, кто я, — он тяжело сглатывает. — Пожалуйста, приди в себя. Нам нужно выбраться отсюда живыми. Он моргает. Вздрагивает. Не Хуайсан ахает; вдох, кажется, исходит из самой глубины его груди; закашливается. — Что произошло.? — Наше «Любыми способами», — отвечает Мэн Яо и поднимает его на ноги, направляя к двери, прежде чем Не Хуайсан успевает увидеть хоть что-то, что осталось от Вэнь Жоханя. Шило остается там же, но долото у него все еще есть. По пути они могут найти еще одно оружие. — Снаружи что-то случилось. Кажется, я слышал… Его прерывает второй приглушенный взрыв. На этот раз настолько близко, что пол трясется под их ногами. — Я очень надеюсь, что это входит в план да-гэ. — Мы оба. Судя по панике стражников и прислуги, так оно и есть. Что, при иных обстоятельствах, было бы удобным случаем, чтобы прикрыть их побег. Но, учитывая их нынешнее состояние, пройти по лабиринту коридоров незамеченным оказывается слишком сложно. При необходимости он мог бы дать какое-нибудь ерундовое оправдание по поводу пыточной, но… Три выхода к свободе преграждены, и они оказываются именно около того, которым Мэн Яо совершенно не хотел пользоваться. Как вдруг стражник, находящийся перед ними, замертво падает с раной на шее. — Вот вы где! Лань Сичэнь переступает через тело стражника, и Мэн Яо чуть ли не теряет сознание от облегчения, когда мужчина подбегает к ним. — Что тут происходит? — Группа из Юньмэна напала на оружейные склады. Они украли несколько запасов с огненными стрелами. Минцзюэ-сюн велел мне найти вас, пока все отвлечены. Он чувствует, как Не Хуайсан вздрагивает при упоминании брата, и это, наконец, привлекает внимание Лань Сичэня к их плачевному состоянию. — Вэнь Жохань мертв, — быстро произносит он, прежде чем Первый Нефрит успевает спросить. Он видит сотню вопросов в этом взгляде золотых глаз, но, к счастью, Лань Сичэнь не задает ни одного из них. — Отлично. Тогда уходим отсюда. — Он встает по другую сторону от Не Хуайсана, и на мгновение Мэн Яо беспокоится, как тот отреагирует. Но Не Хуайсан просто хватается за протянутую руку, не взглянув ни на кого из них.

***

К тому времени, как они достигают двора, количество встреченных ими людей значительно уменьшилось, и при дворце воцарилась жуткая тишина. Но как только они видят, сколь мало осталось от великих стен и солдат, становится понятно, почему. Лань Сичэнь ведет их к оставшемуся от рухнувшей стены, и вдвоем они осторожно помогают своему спутнику сесть. — Оставайся здесь, — мягко говорит он. — Я поищу твоего брата. — Ладно. Пустое согласие заставляет Лань Сичэня с тревогой обратиться к Мэн Яо, но тот качает головой. — Иди. Встреча с ним не повредит Сан-эру. — Понял. Их окружают взгляды. Их окружает шепот. Двор полон заклинателей, солдат секты Не и их союзников. И даже под кровью и красными одеждами, некоторые из них узнают Не Хуайсана. Мэн Яо позволяет ему прижаться к себе и отгоняет взглядом всех, кто кажется ему чересчур любопытным. — Хуайсан. Он никогда не привыкнет к тому, насколько спешным в мышлении может быть такой крупный человек, как Не Минцзюэ. Он замечает приближающегося мужчину лишь тогда, когда Не Хуайсана поднимают в воздух, и тот тащит Мэн Яо за собой — хватка на его рукаве еще держится. Все равно не отпускает. Несмотря на то, что головы братьев так близко друг к другу, и он не слышит, о чем они говорят, Не Хуайсан все еще крепко держится. Смущение запросто подавляет беспокойство, и он не пытается высвободиться. Просто отворачивает голову, чтобы дать им хоть немного уединения. — Мэн Яо. — Да, глава, — автоматически отвечает он и чувствует, как кончики его ушей краснеют от оговорки. Но Не Минцзюэ не злится, по крайней мере, не на него. — Хуайсан говорит, что это ты убил Вэнь Жоханя. Шепот и ропот вокруг них усиливаются. В какой-то момент ему, может, принес бы наслаждения нежданный прилив славы. Но не здесь, не сейчас, после всего, что произошло… — Я не могу приписать все заслуги себе, глава. Это была совместная работа. Выражение лица Не Минцзюэ сначала кажется удивленным, а затем сменяется на довольное. — Очень хорошо. Более того, ты вернул мне брата, подвергая свою жизнь большому риску. Даже держа Не Хуайсана, ему удается слегка поклониться, и Мэн Яо замирает, глядя на это. — Я в большом долгу у тебя. Мэн Яо судорожно вдыхает, и странное, запутанное чувство оседает в его груди. Это не совсем прощение, но… Долг. Он может озвучить условия прямо сейчас. Наверняка… наверняка клану его отца однажды придется признать его… Но затем он смотрит на пальцы, все еще стиснутые на его рукаве, кровь на коже и одежде, потрескавшуюся и высохшую. Он вспоминает… Не Хуайсан уже умолял его не уходить, разве нет? И вот они снова оказались почти в том же положении, но при совершенно иных обстоятельствах. Мэн Яо закрывает глаза и делает глубокий вдох. И тогда он принимает решение.