if you were church i'd get on my knees

первое, что привлекает внимание зоро, когда в поле зрения их с луффи пиратского корабля «гоинг мерри» показывается остров намакура — прерывистый ряд низких и бедных, но ухоженных зданий, на крыше одного из которых выделялся простой деревянный крест. с каких пор сокровища прячут в зданиях, да еще устанавливают на них крест, чтобы любой идиот даже без карты точно нашел это место?.. они знакомятся с длинноногим мужчиной со светлыми волосами, ассиметричными бровями и мягкой улыбкой. санджи один из тех, кто ухаживает за этим местом — «церковью непорочного сердца», как они ее называют — наряду с настоятелем зеффом, который посылает его на кухню, чтобы приготовить ужин для гостей. зоро не уверен, что до конца понимает концепт этого места, но когда зефф дает санджи очевидно далеко не первый подзатыльник за курение «в святом месте» — это ощущается как святотатство. *** заходить в церковь с оружием оказывается также запрещено, поэтому зоро сидит на крыльце, задумчиво оглаживая пальцами узоры мэнуки на рукояти своей проклятой катаны сандай китэцу, когда санджи находит его и просит помочь на кухне. — твой старик сказал, что запятнанным смертью не место в доме бога. эти мечи — часть меня. санджи опускает взгляд на его испещренные шрамами руки, убившие сотни, если не тысячи людей и не людей к западу от гранд-лайна. — я тебе доверяю, — просто говорит он и протягивает зоро ладонь, чтобы помочь подняться. — к тому же, мы ему не скажем. — не скажем богу? — спрашивает зоро, заглядывая в серо-голубые глаза, в которых отражается теплое закатное солнце. санджи ласково улыбается. *** зоро находит бога в руках санджи. его пальцы с трепетом изучают каждый сантиметр кожи зоро. слегка шершавые подушечки ведут вдоль бровей и в который раз с нежностью обводят шрам, пересекающий глаз. зоро судорожно давит в себе дрожащий стон. тонкие губы касаются его уха и тянут за одну из висячих сережек, пока одной рукой санджи продолжает водить по члену зоро, а пальцами второй с нажимом проводит сразу под линией его челюсти, заставляя запрокидывать голову и слепо подставляться подо все, что ему дарует санджи. зоро давно забыл, как дышать. влажный язык ласкает или терзает почти полностью потерявшие чувствительность соски, санджи шепчет что-то, что опустошенный мозг зоро принимает за молитву, хотя там точно слышатся обрывки таких фраз как «такой отзывчивый и благодарный», «чудесно справляешься» и «для меня». зоро жмурится с такой силой, что на ресницах выступают слезы. санджи вожделенно перебирает в ладони его опустевшие еще пару часов назад яички и целует — глубоко, влажно и долго, вылизывая языком его пересохший от хриплого рычания, криков и стонов рот. в момент, когда зоро кажется, будто санджи касается пальцами и языком его самой сути — он кончает в шестой раз за ночь. сухой оргазм не приносит удовлетворения телу, которое бьется в судорогах против воли зоро, но абсолютно точно приносит покой его душе. с рассветом утренний звон маленького церковного колокола отражается от стенок двух кафедральных соборов в сердце зоро. *** прежде чем уснуть в бережном, но сильном кольце рук санджи, зоро думает, что в церквях действительно прячут сокровища.