Пере-живу

— Ваше высочество, позволите вас поприветствовать? Се Лянь оборачивается, не дергаться стараясь. Голос мужской, но приятный и ровный, совсем не… не из тех, от которых хочется дернуться. Ну, хоть не как пять веков назад, когда каждый мужчина тик нервный вызывал. — Что-то не так? Небожитель перед ней, впрочем, внушает доверие. Смутно знакомое лицо с правильными чертами, спокойный, вежливый тон. Заметно, что уверен, что хорошо образован. Судя по ханьфу, из старших божеств, если не спутала ничего. Впрочем, спустя восемьсот лет немудрено. — Это я хотела спросить у вас, — осторожно, чуть неловко сцепив руки. Вроде та же Небесная Столица, что такого, но… непривычно. Не место здесь Мусорному Божеству. Не должны с ним говорить другие небожители. — А… мы знакомы? — А разве нет? — недоуменно, чуть приподняв левую бровь. — Ах, точно, вы же… то есть, ранее время нашего пребывания на Небесах не совпадало. Прошу простить, ваше высочество, совсем забыл. — Да я… я и не виню вас, Владыка Линвэнь. — А говорите, что меня не знаете. — И да, и нет. Наслышана, но не знакома лично. — Теперь точно знакомы, — коротко улыбается. — Но, увы, на этом приятным новостям конец. Се Лянь, как оказалось, и тут не повезло. Только вознеслась, уже и колокол уронить успела — даже какую-то богиню войны чуть не зашибла им! — и уйму денег задолжать дворцу Наньян и Небесам, и в списки неудачниц, конечно же, попасть. Ну, что же. Божество мусора как есть, себе удачу принести, и то не в силах. Вроде и логично, и понятно, почему… А неприятно все равно. Где-то там, глубоко внутри, где живо еще нежелание под кустами ночевать и отвращение к еде с пола, тем паче холодной. Где разум помнит еще Наследную Принцессу. Линвэнь, впрочем, все видит, как насквозь. А может, глубина не такая, как кажется Се Лянь. — Когда телега подкатит к горе, дорога найдется, ваше высочество, — ровно, мягко произносит с намеком. Мол, не волнуйтесь, решится как-нибудь. — Боюсь, в моем случае лодка просто-напросто потонет, — обреченно, вновь наступив на гордость. На то, что было ею сотни лет назад. Она… вознеслась. Она хоть чего-то достойна теперь. Но каков в вознесении прок, если нет у божества верующих?.. Хочется остаться, где стоит, подумать подольше бы. Но на Небесах не сидят на месте, как бы ни хотелось иногда. Боги не за просто так нужны, все своим делом заняты, если нет досужих сплетен. Едва ли нет, после ее вознесения-то, но Линвэнь просит в духовную сеть пока не заходить: — Ничего о себе хорошего не услышите. Если будет нужно, лучше я войду с вами. — Не стоит, — вежливо кивнув. — Уж что, а сплетни мне давно побоку. — Я настаиваю, — чуть тверже. — При мне, ваше высочество, хотя бы не посмеют в открытую. Побоку или нет, а никогда не знаешь, до чего дойдут. Это он… деликатно пожалеть решил, что ли? Пусть так, и то неплохо. Пусть Се Лянь вызывает лишь чужую жалость, все лучше, чем когда в отвращении морщат нос. Се Лянь порой сама себе отвратительна, что там. Прекраснейшая из богов и богинь — а теперь блеклое пятно на синих стенах дворца литературы. На фоне великих, сильных небожителей — так, бледный призрак, воскресшая память о прошлом. Даосский халат, кажется, мужского покроя, да всякий хлам в карманах — вот вам она, Наследная принцесса Сяньлэ. Еще и денег должна, ну какая гадость. Еще и дворцу Наньян. Как там, интересно, Фэн Синь и Му Цин?.. — А вот и повод пообщаться в сети, ваше высочество, — перед ней аккуратно кладут свиток. — И заодно новость поприятнее последних. «С Севера доносятся мольбы верующих: уже который раз неизвестный демон похищает невест на горе Юйцзюньшань. Местные жители называют его «призрачным женихом», но никто не видел демона вживую. Ранг: точно неизвестен, предположительно свирепый». — Генерал Мингуан занят, — улыбается Линвэнь. — Но, если подмените его, все заслуги зачтутся вам. Правда, будет сложно в одиночку, неплохо бы найти вам помощников. Помните пароль? Помнит, как ни странно, хорошо помнит. И как втроем на спор заучивали общий, и как придумывали свои. Посмеялся бы советник Мэй, услышав про «Дао дэ Цзин», да рассказать так и не довелось. Линвэнь, к его чести, о ней не напоминает лишний раз, помощи от имени Владыки просит. Напоминают за него — холодный, резкий женский голос: — Небесный Владыка отбыл несколько дней назад. Я полагаю, помощь нужна не ему? — Тц! — Не отпирайся, — отрубает женщина. — Помощники нужны ее высочеству Сяньлэ, я права? — К чему так холодно, госпожа?.. Кхм! — встревает Се Лянь, хоть имени собеседницы не знает. Самой непонятно, для чего, но… не хочется молчать, раз все равно о ней речь. — С кем имею честь говорить? Женщина молчит, лишь фыркнув. — Сюаньчжэнь, ваше высочество, — со вздохом. Вот этот ледяной, манерный тон — и Му Цин?! Му Цин, которая дралась с Фэн Синь чуть не на смерть за ерунду, а Се Лянь боялась до последнего перечить? — Прежде она… не говорила со мной так, — запнувшись. — Но почему?.. — Колокол. Линвэнь тянет за рукав халата, чуть коснувшись голой кожи. Се Лянь передергивает то ли от его жеста, то ли от слов. Боги, мало ей дворца Наньян! — Я слышала о колоколе, и я прошу прощения! — зачем-то тараторит. — Не хотела причинить никому вред и готова возместить ущерб! — Ха, — прохладная усмешка. — Неужели вы, ваше выс… — Кто, демоны вас побери, обрушил мой золотой дворец?! — так громко, что звенит в ушах. Этот голос узнаваем, в жизни не забудет Се Лянь крики Фэн Синь. — Дрянь мелкая, твоя работа?! Му Цин смеется. Демонстративно, с превосходством. Такой ее смех — высокомерный, звенящий, будто сталь, — чужим кажется после того, что Се Лянь запомнилось. Она-то помнит иные, тихие и легкие смешки под нос. Такие… скромные, но искренние. Должно быть, она одна и помнит. — Виновница с нами, госпожа Наньян. Спроси ее сама, что стесняешься! — Быть может, на сей раз мы обойдемся без оскорблений, дамы? — с очевидным намеком произносит Линвэнь. — Помощники нужны ее высочеству, это верно, и я очень надеюсь, что кто-то найдется. Увы и ах, но так и не находятся. Се Лянь и не надеялась, не с ее неудачей, но внимание приятно. Могли бы и просто так отправить, она бы не отказалась. С помощниками лучше, тем более, если свирепый, но и одна бы справилась. — Если бы не С… Сюаньчжэнь, у меня бы вышло, — разочарованно тянет Линвэнь. Выругаться, наверное, хотел, да неприлично. — Тогда отправляйтесь разведать обстановку, ваше высочество. Но не делайте больше ничего, пока я не найду вам напарников. — Не нужно, благодарю. Мне ценно и то, что… — Отрадно, что вы цените мою заботу, — в голосе теплые нотки. — Но отправить вас без помощи мне, при всем уважении, не позволит совесть. — Совесть? — а она при чем здесь? — Я же мужчина. Кем я буду, если отправлю вас одну? К тому же, без духовных сил, случись что — даже меня не сможете позвать. Не сомневаюсь в ваших умениях, но… Но — должно быть, просто затем, чтоб участие выразить, — сбоку тянется рукой к ее плечу. Мягко, легко и привычно, будто каждый день прикасается так. Но Се Лянь, не успев подумать, его руку отталкивает с силой. Так, что раздается звук удара. — Ай! «Не трогай!» Линвэнь так и застывает с поднятой рукой, озадаченно хлопает глазами. Отмерев, трет пострадавшее запястье. А Се Лянь ведь богиня войны, точно синяк останется. — Прошу простить! — опустив глаза. Последнее, что можно сделать, чтоб не потерять достоинства. Будто бы ей есть еще, что терять, конечно. — Больно? — Не особенно, — будто она не видит на бледной коже красный след. — Не волнуйтесь, ваше высочество, бывает. Не буду больше вас пугать, извините и вы. Се Лянь скомкано прощает, пытаясь не рассыпаться в извинениях. Уйти хочется так же, скрыться от неловкости где-нибудь в мире смертных. Ждать погоды у моря, согласных небожителей. Не верит, что дождется, честно сказать, но что осталось? Ждать и думать, только и всего. Думать о том, что едва вознеслась, уже натворила дел — колокол, дворец, еще и Линвэнь ни за что получил… Только он, стоит повернуться к выходу, бросает: — Не волнуйтесь в моем присутствии, ваше высочество. Я никогда и ничего вам не сделаю, клянусь. — Н-нет, я и не думала!.. Это!.. — собравшись, спрашивает лишь одно. — Почему? «Почему решил, что волнуюсь?» «Почему не отвернулся, а утешаешь меня?» Он, улыбнувшись заговорщицки, подносит палец к губам. — Хотя бы потому, что иного моя спутница не одобрит. А разочаровать ее мне совсем не хочется. Спутница. Надо думать, на тропе совершенствования. То бишь, возлюбленная. Что-то ломается при этой мысли в разуме Се Лянь. Возможно, логика. Нет, на отношения меж богами запрета нет, но… но не припомнит она таковых, хоть и немного провела на Небесах. — Спутница — это твоя?.. — Вы этого не слышали, ваше высочество. Скажу лишь, что неважно, пал или вознесся — любовь свойственна всем нам. Красиво звучит, нечего сказать. И кому, как не ему, о любви говорить. Божественные связи редки, но если и случаются, то на долгие века. В мире смертных несколько поколений сменится прежде, чем влюбленные боги расстанутся. Это не правило, конечно — но исключением Линвэнь не выглядит ни разу. А кто его спутница, интересно знать? Богиня литературы, должно быть, причем младше его статусом. Покладистая, скромная дева — само совершенство, не творит проблем, ни с кем не спорит. Другую вряд ли Линвэнь оценит, ему одни ссоры Фэн Синь и Му Цин уже до полусмерти надоели. Не хватало со спутницей подобного — а будь то, например, повелительница стихий, так и случится. Такие девы порывисты, с характером… не это нужно ему. Хотя повелительница стихий — еще, быть может, да. Порывистая, но изящная и женственная. Может, такие нравятся ему, кто ж знает наверняка. Одно Се Лянь ясно — кто угодно, но не богиня войны. Чересчур много контрастов, да и кто любит властных женщин? Кому, если задуматься, нужна-то такая? Самодостаточная, сильная, уверенная и гордая, настолько же прекрасная, насколько неприступная… Какие Фэн Синь и Му Цин сейчас. Какой сама Се Лянь была лет восемьсот назад. А положа руку на сердце — она была лучше. Она была гордой, но отзывчивой. Прекрасной, но не ледяной. Уверенной, но не с камнем вместо сердца. Была Наследной принцессой — гордостью и радостью, божеством и совершенством, благословением Сяньлэ. Была. Благословение стало проклятьем. Красота и мягкость принесли лишь боль. Золотые статуи рассыпались в прах. Пошла она! Позорище, а не божество, собственный народ не защитит! Ладно, хватит думать о вечном. Цель сейчас — Юйцзюньшань, ближайшая чайная. Любые слухи, о Призрачном женихе — первоочередно. Только мыслям так легко не приказать. Никудышная богиня! Название одно! Что толку, что спустилась — хворь остановить, и то не может! Она и не богиня вовсе, дала кому надо, небось, и все тут! Говорю вам, простая ш!.. Но что-то отвлекает. Се Лянь не сразу понимает даже, что — блик на солнце, отсвет на лице. Маленькая серебряная бабочка. Порхая, садится на протянутую ладонь. Красивая, с узорами, непростого происхождения явно. Но безвредная — посидев, улетает в окно. «Ваше высочество!» «Ваше высочество, двое юных духов войны хотят помочь! Должны вот-вот прибыть». — Это же ты принцесса Сяньлэ, да? Вот ведь!.. Линвэнь, что ли, нарочно подобрал двух девочек?! Еще и из дворцов Наньян и Сюаньчжэнь, где только разыскал? — Нань Фэн. — Фу Яо. И смотрят друг на друга, как… — Она только что глаза закатила? — Ага. Понаберутся у своей Сюаньчжэнь хер знает чего. — Это мы-то?! На себя взгляни! Бегаете, вон, в штанах везде и всюду, как мужланки, да еще хвалитесь! — Потому что в юбке запутаться успеешь двести раз! — Потому что уметь надо носить! Вам-то, конечно, неведомо, как! — Ваше высочество, ну хоть ты скажи! Нам со свирепым сражаться, а не задницей вертеть, а эта!.. — Рот бы с мылом тебе вымыть, Наньян, видать, только брани вас и учит! — Мыть у нас ты горазда, Сюаньчжэнь научила хоть тряпкой-то махать?! …хорошо, Линвэнь не виноват ни в чем. Разве что в том, что немного умолчал, но и Се Лянь не слепая. Теплеет почему-то на душе. Странно, наверное, тепло ощущать, разнимая подруг — но что-то же вечным должно быть. Пусть надев личины, но явились, явились обе… А что дерутся, так то не новости, Се Лянь даже средство знает проверенное. Надо подсказать как-нибудь, может, меньше будет драк. Демонов, впрочем, они ловить умеют лучше, нежели мириться. Только вот загвоздка — нужна приманка. Призрачному жениху нужна невеста, да причем живая, куклой не отделаться. И ни Нань Фэн, ни Фу Яо, при всех их достоинствах, не ровня красоте Се Лянь. В истинном облике еще да, а личины духов неприметные. — А не боишься, ваше высочество? — А мне стоит? — Покажись хотя бы, тогда узнаем! Се Лянь… давайте честно, в юности никогда сама на торжества не красилась. А потом восемь сотен лет едва имела пару монет на хлеб. Если и доставала что для макияжа, то простое. Так, губы подчеркнуть да подвести глаза… — …Великие небожители, ваше высочество! — верещит Фу Яо. — Ты же не служащая Наньян, это что?! — Жениху не понравится? — усмехается Се Лянь. Судя по лицам, действительно хуже некуда все. — Жених такую прибьет на месте, и я его пойму! Ай! — схлопотав подзатыльник от Нань Фэн. — Ты совсем?! — Чем орать, помогла бы лучше! Ваша же Сюаньчжэнь делала принцессе макияж — ну так давай, за работу! — Чего-чего? — Того! Или руки не из плеч растут для тонкого искусства, только пол мести и горазда? Еще и бросишь в трудную минуту, да пойдешь на все стороны, как твоя… — А Наньян едва ли лучше! Тоже встала и ушла, и поделом! Потому и пустоцветка, карма такая! Восемьсот лет прошло, а даже Пэй Мин глаз не положил, смехота и только! — Не больше, чем даоске с первым встречным духом блядствовать! — Чт… Не с духом, а с Верховным Богом! — Да не похеру ли! — Тихо! — перебивает Се Лянь. С размалеванным лицом, конечно, сподручней некуда споры разнимать, но иначе подерутся, видит Небо. — Прекратили быстро обе! Затихают недовольно, как всегда. Родное чувство, что лишь из уважения к ней. — Во-первых, «ее высочество» — это я. Мне не нравится, что вы от моего имени ссоритесь, — «скажите спасибо, что никаких пословиц». — А во-вторых, я не желаю слушать, кто из ваших господ с кем… Кхм. Нам важнее поймать духа, а сплетни обсудить всегда успеется. — Да какие сплетни, это давно все!.. — Нань Фэн. — Что?! — Платья служанок. — Ладно, ладно, пойду поищу, — смирившись с участью. — Только ради тебя, ваше высочество. — Ага, нашлась великомученица! И вообще, про твою госпожу будто… — А ты, Фу Яо, в ответе за лицо невесты, — и невинная, искренняя улыбка. От такой даже демон стушуется, не то, что дух войны. Безотказный прием, Се Лянь лично выдумала. И сейчас сработал, да как миленький. Фу Яо, фыркнув «блять» под нос, отправляет умыться, а сама отмывает кисти. — Ты все спутала, ваше высочество! Вот эта — для помады, эта — для туши! — Они же одинаковые? — Неправда! У этой ворс короче! А где пуховка для белил? — А нужна пуховка?.. — Кто из нас принцесса? — Давай будешь ты, Фу Яо, я не против. — А я… я не могу, я… в смысле?! — Красишься ты явно как принцесса, если того хочешь, я права? Фу Яо… нет, Му Цин, — опускает глаза. Отвечает что-то смущенно, но Се Лянь не слышит даже, что. Кажется, будто задела что-то, только им двоим известное. Что-то, что раньше повторялось каждый день, а теперь больно вспомнить. — Готово, ваше высочество. — А ты не хочешь тоже? Мне кажется, ты могла бы… — Слугам не положено. — А я наследная принцесса! Я решаю, что моим слугам положено! — Нет уж, я не буду! — Ну Му Цин!.. О, вот, что! Сделай себе полный макияж — это мой приказ! И Фэн Синь тоже, если согласится! — О, боги, мертвого достанете! И взяла кисточку. И Се Лянь впервые подумала, что не они одни с Фэн Синь писанные красавицы. — Не обижайся, если будет чуть неровно, — ведет кистью по свежим белилам Фу Яо. — Мне, честно скажу, может сноровки не хватить, я все-таки не госпожа Сюаньчжэнь. «Не госпожа Сюаньчжэнь» — это и к лучшему. Фу Яо, как ни странно, на нее не похожа. Се Лянь не видела лично, но встречала статуи в храмах. Восхитительная богиня, утонченное, прекрасное лицо… И ни капли теплоты. Той, что едва заметна, но оттого и ценна. Той, что она так любила в Му Цин. Вот на нее Фу Яо смахивает чем-то. Хотя в лице ни одной похожей черточки. — Платья нашлись, и даже чистые! Воу… ваше высочество, вы теперь для какого-то сраного духа слишком хороши! — Еще одно слово — будешь вместо нее! — Ты закончила? — А? А, нет, еще прическу… Нань Фэн, найди мне шпильку! Да смотри, не абы какую! Со шпильками Фэн Синь, — ладно, так и быть, Нань Фэн, — никогда не дружила. Ни одна из найденных Фу Яо не нравится. То слишком простые, то не подходят, то «что за безвкусица!»… надо придумать что-то, как бы не начали опять. — Поищи сама, раз такая умная! — Да, Фу Яо, мысль верная, — совершенно не поддакивает Се Лянь. — Сбегай на рынок, найди что поприличнее. И заколки для служанок тоже! — Вы только макияж не смажьте, — бросает напоследок. — Переделывать не буду, не трогайте лицо! Се Лянь улыбается, бубнит в ответ «как скажешь». И остается наедине с Нань Фэн. — Рынок не в той стороне, — бурчит она вслед Фу Яо. — Как пить дать, на Небеса поперлась, копаться в закромах у Сюаньчжэнь. Притащит целый ящик, будем до утра только все перебирать. — Думаешь, у нее их так уж много? — Каждый второй день новая, еще бы! — про личину, кажется, забыв. Ну, и слава богам. — Как и серьги, как и прочие цацки. Иной раз кажется, что просто дорвалась… ну, памятуя, что раньше не могла позволить. — Может, и так. А это плохо? — Это… вроде и не плохо, но противно. Воин должен походить на воина, а не на царскую наложницу. Я… то есть, госпожа Наньян учит так. По мне, эта мишура только сражаться мешает. Того гляди, сороки унесут, еще и этот масла льет в огонь… — Кто? — Ну. Тот самый Верховный Бог. Так скажу, не хочу сплетничать о чужих дворцах. — Разве вы не этим с Фу Яо занимались? — Это другое! — вспыхивает Нань Фэн. — Фу Яо лучше меня знает, что про что. А тебе не хочу пересказывать, еще наболтаю лишнего. Подумаешь потом не то, не хватало. Фэн Синь никогда не любила сплетни, на самом-то деле. Если только чуть-чуть и безобидные. Не те, что оскорбляют, не те, что причиняют боль. Вот и сейчас — с Му Цин разве что ругается при встрече, а «наболтать лишнего» о ней не хочет все равно. Обе изменились, что сказать. Но хорошо, что не одни ссоры прежними остались. Нань Фэн, к ее чести, не угадала совсем чуть-чуть. Шпилек в цянькуне вернувшейся Фу Яо… лучше точное количество не знать. Все разные, но для служанок находится пара похожих, чтобы стиль исполнения совпадал. А для невесты подобрать сложней, невеста должна быть одета хорошо. Более чем хорошо, если начистоту, не то призрак мимо пропустит. Похищали, конечно, разных, но неохота сразу оплошать. — Знаешь, что, ваше высочество? Выбирай сама! — И то верно, не то провозимся с шичень! Призрак, небось, и не посмотрит! — Не ругайтесь, сбиваете только. Они, конечно, продолжают, но хоть шепотом. Не мешают Се Лянь выбрать, чем призрака заманивать. Нужна не увесистая, в меру вычурная шпилька. И не заточенная остро, чтоб не порвала вуаль. Обязательно золотая, с красными камнями. Таких немного, теперь уже — какая приглянется. — Вот, — вертит в руках выбранную. — Такая подойдет, как думаете? Изящная, с небольшим соцветием, середины цветов из красных стекляшек. Из золота, но видно, что попроще, нежели большинство. Скорее всего, и стоила дешевле. Но все равно красивая, выбрана со вкусом. Нань Фэн, едва взглянув, торопливо кивает. Взгляд Фу Яо задерживается дольше, но и она кивает после. Мысленно выдохнуть с облегчением остается — самое сложное позади, осталось только духа поймать. Се Лянь обидно даже будет, если призрачный жених не позарится! Так долго прихорашивалась, и ради чего?! Пока служанки одеваются, пряча мечи под юбками, украдкой смотрится в бочку возле входа. В воде отражается… вроде и ее лицо, а вроде она такой себя не помнит. С макияжем будто другой взгляд, а в расшитом наряде уж совсем иной вид. С макияжем кажется, что ей еще семнадцать. Что смотрит из бочки юное лицо Наследной принцессы Сяньлэ. Оказывается, пара штрихов, и восьмисот лет как не бывало вовсе. Эта мысль Се Лянь чем-то нравится. — Ваше высочество, паланкин ждет! Если о призраке забыть, выходит… почти что игра в свадьбу. Правда, свадьбу принцессы такой не представишь — у той одних служанок под сотню, а у нее только двое духов. И платье принцессы прекрасней в разы того, что на Се Лянь надето. Видела она в детстве то, в чем вышла замуж мать — дух захватило на миг. Бисер, золото, мягчайшие ткани, шелком вышитые узоры птиц и драконов, и это лишь то, что вспомнилось. Императрица Се заслуживала наилучшего. Хорошо, что они сейчас играют только. Мама не оценила бы дочь в этом тряпье. Требовала бы лучшего, что найдут, от своего бы не отступилась. Ведь я же люблю тебя, милая! Как позволить любимой дочери черт-те в чем расхаживать! Воспоминания улыбнуться заставляют. Раньше причиняли одну боль, а теперь и радость. Больно, но приятно помнить, как было хорошо. Паланкин трясет. В уши льется песня об улыбке. А Се Лянь улыбается, как назло. Начинается. Глубокая ночь, странная песня. Вой волков и дикие рабы, бегущие, как мухи на варенье. Должно быть, прежние невесты отбиться не могли, но не Се Лянь, напали не на ту. В черноту ночи врывается белая Жое. Сверкают мечи Нань Фэн и Фу Яо, слышны крики воинов, тут же обнаживших клинки. Звенят лезвия, а у кого-то летят стрелы. Диких рабов меньше не становится. Призрачный жених постарался на славу. — Берите людей и уходите. Я подожду духа. — Но!.. — Бегом, это ловушка! Нам не нужно лишних жертв, а пока целятся в вас! — Как скажешь! — помявшись, бросает Нань Фэн. Слышится и голос Фу Яо, но не разобрать слова. Шум стихает вскоре. Се Лянь остается одна. Совсем одна — ни диких рабов, ни волков. Возле паланкина точно, услышала бы. Но есть… знакомый блик, знакомый отсвет. Знакомый узор на серебряных крылышках. Маленькая бабочка, что негромко звенит при полете. И мужская, явно мужская рука, чуть раздвинувшая шторки. Недвусмысленный красный рукав. Он приглашает. Он зовет свою невесту. Сердце забывает, зачем нужно биться. Се Лянь сильная, опытная богиня, Се Лянь справится. Не сможет сама, подаст сигнал, Нань Фэн и Фу Яо рядом. Она не пострадает, это точно, демон только свирепый, бывало и хуже. Но это мужчина. Мужчина-жених. Прошибает холодный пот. С этим страхом мужчин делать что-то нужно. Восемь сотен лет прошло, пора бы и забыть. Забыть и отпустить, не все же мужчины — страшнейшие демоны. А если и демонов в расчет взять, что она им? Вот хоть этому, все тянущему руку — ему же очередная дурочка нужна, ей-то он не сделает ничего. — Этот недостойный смутил юную госпожу? Плохо дело, слишком долго думает! Надо сейчас же руку подать в ответ, не то сорвется все! Но… Но. Подать руку. Просто подать руку. — Юная госпожа не желает взглянуть на этого недостойного? Кажется, ее немного трясет, полностью не получается вдохнуть. Но не подать руки нельзя, не то все усилия прахом. Еще ладони потные, не удержаться будет… Боги, если руку не подаст, придется отвечать! А голос сел со страху, и что делать?! Прямо здесь сигнал не подать, дух сбежит. Надо отвлечь. Надо руку все-таки подать. Тянет потную, дрожащую правую ладонь. Призрачный жених ловит своей, сухой и прохладной. Сжимает руку крепко, но не больно, будто бы заботится. И ведет за собой, дальше в лес. Под вуалью дороги не видно, не разберешь, куда. Лица духа не видно тоже, только сапоги. Се Лянь, успокоиться пытаясь, запоминает все детали. Черные сапоги с серебряными цепочками. Серебряные же наручи на запястьях. Красные одежды, но, вроде бы, не ханьфу. Голос, скорее всего, молодого мужчины, ровный и глубокий, а тон пытается завлечь. Медленная поступь невесты ничуть, судя по всему, не смущает, идет в ногу с ней. А кроме того — отгоняет волков, что, вроде как, подчинялись ему. Рушит в один шаг заклятие, завязанное на ловушку-череп. Се Лянь, заслышав мерзкий хруст, пытается не забывать дышать. И не забыть, что заклятие, вроде, тоже жениха. Или не его? Или тот, кто ведет ее, и не жених вовсе? На нос падает мокрая капля. Мужчина невесть откуда достает и раскрывает зонт, продолжая вести. Это… должно быть, романтично. Было бы, не умирай Се Лянь от страха. Даже о том, откуда дождь в лунную ночь, с испугу не подумала. А он как начался, так и кончается. Зонт исчезает, а вокруг будто бы светлей. Неужто из леса вывел… а куда? Неважно, разберется! Важно поймать его попробовать, вдруг выйдет! Он свирепый — значит, материален, из плоти и крови. Значит, может поймать и Жое, и надо бы задействовать! Чуть отстранившись, выбрасывает ленту. И поднимает голову, чтобы хоть чуточку незнакомца разглядеть. Только видит лишь красные одежды да серебряные цепи. Мужчина, выпустив руку, рассыпается в воздухе. Рассыпается на десятки прекрасных, звонко порхающих бабочек. А Се Лянь, хоть и напугалась до полуобморока… почему-то восхищается. Красивые, сверкающие создания, некоторые даже садятся на плечи. А одна приземляется на нос, прежде чем вспорхнуть. Они сами собой исчезают — должно быть, летят к хозяину. Милые. Интересно, чьи?.. Хозяин, должно быть, сильный демон. Сильный и… И хотел он для Се Лянь только лучшего. Так почему-то кажется.

*

— Я… меня проводил мужчина в красном. — При нем было что-то еще? — М-м… Бабочки. Из серебра или хрусталя, и их много… — Бля-я-ять! — Что ты?.. Фу Яо, ты куда это?! — Одни не справимся с ним. Нужно подкрепление, человек так двадцать! — Да куда столько, он же… — Он сильнейший из известных демонов, а она мнется! — Что?! Н… Нань Фэн! — Она права. Этот мужчина — сильнейший из непревзойденных. Хозяин Призрачного города, игрок с чужими жизнями. Он ненавидит небожителей, поверь мне, и лучше против него не выступать. — А… а как его зовут хотя бы? — Он известен как Хуа Чэн.