Небытие

После тяжелых воспоминаний Анна уснула, найдя успокоение и надежную защиту в объятиях Якова, а он еще долго лежал в сонной тишине их временного пристанища и обдумывал услышанное. Лишь перед самым рассветом не заметил, как на короткое время погрузился в чуткий сон без сновидений. Когда открыл глаза, Анны рядом не было, кроватка сына тоже была пуста. Он резко поднялся: Анна! -Мы здесь,- в спальне появилась Анна с малышом на руках.- Боялись тебя разбудить, поэтому перешли в другую комнату. Анна улыбалась, выглядела спокойной, но пережитые ночью волнения и отсутствие полноценного отдыха наложили отпечаток на бледном лице с тенями под глазами. -Малыш уже позавтракал,- Анна подошла к кровати и села рядом. Яков склонился над сыном и коснулся губами нежной шеки малыша. Затем поднял глаза на жену. Жену- законную, любимую, родную. На лице невольно расплылась счастливая улыбка. Ночь прошла, начинался новый день, и тревоги, которые не давали ему уснуть, поблекли в свете дня. - Я тоже голодная,- доверительно призналась Анна, подставляя губы для утреннего поцелуя. Ей предназначался иной, супружеский. Якову нравились формирующиеся у них новые привычки. Когда он вышел из ванной, Аннa уже заказала завтрак в номер. Спустя несколько минут им доставили омлет и кофе для Штольмана, а Анна предпочла чай со сливками и пышным, свежайшим бисквитом, который подавался с вкуснейшим абрикосовым джемом. За завтраком Яков плавно перешел к обсуждению предстоящей поездки. Анна хотела отправиться в путь как можно скорее. Мысль о том, что совсем скоро она вернется домой, наполняла нетерпением, ничто не держало ее в стране, куда попала не по своей воле и с которой были связаны тяжелые воспоминания. Яков, как всегда, прибегал к разумным доводам, что им придется задержаться на несколько дней, чтобы подготовиться к путешествию с маленьким ребенком. -Тебе необходимо купить теплую одежду, а еще подарки для родителей и Петра Ивановича,- использовал в завершение убедительный аргумент, и Анна была вынуждена уступить. Но возвращаться на пароходе категорически отказалась. Штольман не возражал, понимая, чем объяснялось Анино неприятие морского путешествия. Объективным преимуществом поездки по железной дороге было сокращение времени в пути: за три-четыре дня можно было добраться до Петербурга. Те, кому приходилось путешествовать с грудным ребенком, могли его оценить в полной мере, в чем успел убедиться сам Штольман. Он даже намекнул, что было бы неплохо уговорить миссис Блейк отправиться с ними в Россию. - Я бы взял ее с нами в дорогу, но увы, думаю, она не согласится. - Ты забыл, что Василий Петрович тоже прекрасно управляется с Илюшей,- с улыбкой напомнила Анна. За короткое время друг Якова доказал свою надежность и легко завоевал ее уважение. Яков заметил, что Анну беспокоила какая- то мысль. По опыту зная, что лучше сразу выяснить, что созревало в голове любимой, но склонной к принятию неожиданных решений жены, перешел в наступление. -Может, поделишься, что тебя беспокоит? Неожиданность не заставила себя долго ждать. - Я хочу попробовать вызвать дух Нины Аркадьевны и узнать, что произошло, как она погибла. -Нежинскую?! Ты хочешь пригласить ее в нашу жизнь, чтобы она и Крутин вместе наносили визиты по ночам? Я предпочитаю не будить лихо пока оно тихо. - Но мы же должны знать! - Зачем? Я догадываюсь, что могло произойти. Ее откровения ничего не изменят. Нежинская сурово наказана, пусть душа её упокоится с миром. Не надо её тревожить. "Он все еще любит и жалеет Нину. Сам признался, что когда-то любил ее." Анна постаралась отогнать ревнивые мысли. Все это в прошлом. Яков заметил промелькнувшую тень на лице Анны и накрыл ее ладонь . -Тебе незачем думать об этом. Ты не все помнишь, пусть так и останется. С тобой захотят поговорить некоторые люди, типа Варфоломеева, после возвращения домой. Расскажи, как тебя похители и что от тебя хотели. Что произошло дальше, ты не знаешь, находилась под гипнозом Скрябина. Причины потери памяти могут быть разные. Возможно, когда-нибудь ты все вспомнишь. Но это не имеет значения для тебя, нас, нашей семьи. Нежинскую убил Крутин, он- убийца. Если бы я оказался рядом, то ни секунды не сомневался и пристрелил его, как бешеную собаку. Оставь эти мысли, мы возвращаемся домой. Штольман повернул ее руку ладонью вверх и коснулся губами. Через три дня нагруженные двумя чемоданами и большим саквояжем, в котором поместились Илюшины вещи , семья Штольманов вместе с Василием Петровичем покинули гостиницу.

***

Вокзал Чаринг- Кросс с самого утра был заполнен отъезжающими , приезжающими и встречающими. Сновали носильщики, один из них подхватил чемоданы Штольманов, и вскоре они исчезли в недрах вагона первого класса; их купе было уютным, теплым, с мягкими диванами, столиком со свежим номером газеты. Здесь все было предусмотрено для комфортного путешествия, каким бы коротким оно ни было. Следующий этап их долгого возвращения домой. Первая пересадка предстояла в Дувре, где необходимо было пересесть на паром через Ла-Манш, чтобы попасть во французский Кале, откуда дальше путь проходил по Европе -через Париж и Берлин до Санкт- Петербурга.. К полудню они прибыли в Дувр- шумный портовый город, и выйдя из поезда Анна сразу почувствовала соленый запах моря. Забрав багаж, они поспешили на причал, чтобы успеть на паром. На палубе уже собрались ранее прибывшие пассажиры, которые спокойно наблюдали за сновавшей внизу публикой. На палубе было ветрено, и когда паром отчалил от берега, матросы начали раздавать желающим теплые пледы. Анна завернула Илюшу в плед поверх одеяла и благодарно улыбнулась мужу, накинувшему плед ей на плечи. Штольман встал рядом, приобнял Анну за плечи, заключив жену с сыном в уютный кокон. Переправа заняла около двух часов. Когда впереди показалась линия французского побережья, Анна с облегчением вздохнула. Память надолго сохранила кошмар ее пребывания на корабле с Нежинской и Скрябиным. В Кале они долго не задержались. До отхода поезда оставалось немного времени, чтобы зайти в буфет выпить кофе, а Анне -горячий чай Все эти пересадки, несомненно, представляли некоторые неудобства, но присутствие двух активных мужчин, старавшихся оградить ее от любых трудностей, сводили их к минимуму. Отрезок пути до Парижа прошел в спокойной обстановке: распеленутый Илюша был накормлен, получил свободу движений и внимание со стороны обоих родителей. К вечеру показались первые городские кварталы Парижа, и вскоре поезд медленно въехал на вокзал Gare du Nord. В Париже времени хватило лишь на то, чтобы получить багаж и пересесть на ночной поезд до Берлина. Этот участок пути стал самым длинным с момента начала их путешествия почти двенадцать часов назад. Под мягкое покачивание поезда и мерный перестук колес путешественники погрузились в сон после насыщенного дорожными волнениями дня. Проснувшись утром раньше Штольмана , Анны выглянула из окна. Аккуратные немецкие деревушки мало отличались от того, что они видели в Англии и Франции. Анна испытала облегчение- из Берлина их ожидала прямая дорога до границы с Российской Империей. В Берлине Якову удалось отправить две короткие телеграммы на родину - одну на адрес Петра Ивановича в Санкт- Петербурге, другую в Затонск. На границе поезд на восток надолго остановился. Разница колеи требовала пересадки на российский поезд- более массивный, с широкими колесами и синими вагонами Пассажиров попросили выйти:чемоданы проверили, документы просмотрели, но лишних вопросов не задавали. В поезде Анна окунулась в знакомую, родную атмосферу: русский язык, крепкий сладкий чай с печеньем, пассажиры, легко вступающие в разговоры с попутчиками. А за окном мелькали березовые рощи, поля, небольшие деревни, одинокие полустанки, небольшие станции. Во время остановок Яков с Анной, Илюшей и Василием Петровичем гуляли по перрону, вдыхая свежий бодрящий воздух и разминаясь после длительного пребывания в купе. Яков с Василием Петровичем возобновили привычку играть в шахматы в купе Смирнова. Они не говорили о том, что будет после возвращения, так как Яков с Анной сами еще не решили, где будут жить. Квартира Штольмана в Петербурге нуждалась в ремонте, и Анна предложила пожить какое-то время в Затонске. Штольман не возражал, хотя ему трудно было представить, как все это будет выглядеть на практике. Он понимал, что Анна скорее всего не сможет полностью посвятить себя дому и быту, поэтому выбор места проживания будет зависеть от того, каким им видится будущее. Незадолго до прибытия в Санкт- Петербург, Штольман обратился к Смирнову. - Василий Петрович, в городе живет человек, которому необходимо сообщить, что убийца её брата понёс наказание за свои преступления. И передать то, что я пообещал вернуть. Он протянул конверт, в котором лежала фотография, переданная ему Софьей Львовной. - Яков Платонович, почему я? -А почему нет? Общая наша с вами заслуга. А у меня семья на руках, не вырваться. - И Анны Викторовны,-спокойно добавил Смирнов. Штольман это оставил без комментариев. К вечеру второго дня они увидели огни большого города. Впереди показался конечный пункт их путешествия. Пассажиры оживились, засобирались, самые нетерпеливые уже вышли в коридор, готовые первыми сойти с поезда, как только он остановится, и проводник откроет дверь. Первые вагоны поезд медленно протянулись мимо огромного вокзала с высоким стеклянным потолком. "Санкт-Петербург. Николаевский вокзал". Анна с Илюшей на руках стояли у окна, выходящего на медленно приближающийся перон, высматривая знакомые фигуры среди встречающих. Сердце колотилось от волнения:кто их будет встречать? Она прижимала к груди Илюшу, представляя лица родных, когда они увидят их с Яковом сына. В телеграмме он не сообщил ни о венчании, ни о рождении Илюши. Приготовил двойной сюрприз. Анна взглянула на стоящего рядом Якова с саквояжем в руках и поймала его ободряющий взгляд. Он улыбнулся: "С возвращением домой."

***

Спустя четыре месяца в Затонск пришла телеграмма из Санкт- Петербурга на имя Якова Платоновича Штольмана от Василия Петровича Смирнова с официальным приглашением почтить своим и Анны Викторовны присутствием в качестве поручителей на его бракосочетании со Софьей Львовной Скрябиной.