....
23 сентября 2024 г., 04:33
....
В Инквизиции сегодня должны были уволить Ганса Гюлера. И посадить. Но он убежал. Перед этим основательно ужрался каким-то дешёвым пойлом из Термитника. Строил рожи пытавшемуся поймать его Ришару. Переворачивал столы. Прыгал и лазил по занавескам. Засасывал Нарсиса Уэйна, основательно «напоив», но капеллан был тоже пьян, поссорился со своими подлокотниками, пытаясь их спилить и продать, один он уже пропил. Лу купила у Нарсиса керхер, только тот удивительным образом возвращался каждый раз на место, как и напольные покрытия, расстроенный, что выпивки больше нет, послал всех их к телеку басиста Anderlost на крыше, который тот уже лет сорок обещал оттуда сбросить. Опальному инквизитору откровенно похеру на какой-то там... Разделся, танцуя чачача с подошедшим новым Викарем. — Можно я вас.?. Юнал затискал наглеца в объятиях, чуть не придушив орарием. Положил ладони на чужую попу. — Ох! — опешил Ганс, в моменте поддаваясь. — Ого! — Не «ого», а ключ от храма... Появился Марк. В коридоре потемнело. Ганс, украв орарий, уполз как змея и напевал «Наша трудна и опасна и служна». Покусал уборщиц за ноги. Выл «Марсельезу», зацепившись членом в дверях лифта. Просил мадемуазель Рид трахнуть. Очень просил. Пытался договориться с вирусами в компе Даниэль. Позвонил Йонасу Бэру с просьбой вылечить от недоебита. Назвал Кея Стоуна плохим.....
Приор Иво Мартен несколько устал. Виски ломило. Телохранительница сидела и не пускала никуда. — Мадемуазель Рид, может поймаем? Та смотрела упрямо в одну точку и удерживала поводок от ошейника, застегнутый на спине начальника. Помотала головой. — Нет. — Почему? — Опасно. Вдруг ловушка? Зарычал, впрочем подставляя голую грудь для поцелуев, что вызывало гораздо больше энтузиазма. — Вот. Так лучше — Он нам репутацию...ах, Лу! — Пофигу. Крэп. Иво, я хочу тебя, — зашипела, повалив на стол, — только время...м-м-м, поиграть. Скосил взгляд. В сторону игрушек. — Накажешь. Та низко-низко нагнулась. — Уверены, месье? Что потом сидеть сможешь? От предложения «выебать Ганса в её присутствии», Приор Инквизиции Церкви Единства решительно отказался.....
Гектор отсыпался после всех этих бунтов, переворотов да покушений. Не тот уровень, что до всего происходящего. Приор понимал. — Чёрт бы побрал тебя, Ганс! Естественно тут того не было. Тишина. Только шелест ветра в загородном доме. — Идиот! Если Иво не уволит, то выебет... Схватившись за голову, с красными щеками и колотящимся сердцем, месье Баретти, игнорируя ус, зацепившийся за пряжку ремня какого-то перекаченного бойца, впал в ступор. Позор. — Блядь, это ёбанный позор, нахуй! Разрыдался, зарываясь носом в чужой заросший лобок и вдыхая терпкий запах. — О, Гек...тыначалкакнормальныймужик разговаривать? Только сопение в ответ, перерастающее в незамысловатую ласку. Руки по обе стороны от бёдер. Стон. Задушенный. Громкий. Будто нереальный. — Таким больше нравишься. М-м-м. Не мог просто так сдаться. Ещё младшему по... — Ох, Фарук! О-о-о-о-о! Немногословный боец поддерживал свою репутацию, вбиваясь в рот (иногда бесячего) чистого с высокой должностью. Всё равно, и на Ганса, и на Марка, и на... — Будем жить? — Конечно! Пожалуйста...мне надо... Фарук понял по-своему, прогибая партнёра и подчиняя. Нащупал точку у ануса. — Вместе.....
Кей тоже позвонил Йонасу Бэру. Последний объявил, что или повесится сам (потом смерть хилера со второй ступенью будет им сниться) или повесит их, выебет, наорёт. Только порядок не указал. Марк, проходящий мимо (с орарием кардинала), всё слышал. — Пусть не шутит... — Откуда у вас орарий? Оба уставились друг на друга. И стали перечислять. Не верили своим ушам. — А откуда у Юнала?! — и Марк, и Кей в глубочайшем ступоре. — Он же ВИКАРИЙ теперь!!! Смех. Гомерический смех. Кашель. Ругань. — Наверное, — не унимался, напомнивший о себе, на линии Йонас, — оттуда, что и голый кардинал в приёмном покое, сами знаете в чьих одеждах и... Зазвенели вёдра, швабры, щётки, трещётки и прочий хлам. Послышались крики работников и визги (натурально поросячьи визги) приползшего Ганса. — Вот тебе и «ключ от храма», — стонал он, потирая зад, но всё же удовлетворённо улыбаясь, — повторил бы ещё!!! Марк чихом сбил ведро, разбрызгивая воду. Кей, почувствовав моментальную кару, прикрыл как настоящий телохранитель. Ганс, обмотанный теперь в (где-то явно спизденные) занавески, маршировал в сторону выхода. — Гюлер, стой! — орали многие. — Ты обос... Но тот уже их не слышал.....
— Я бухоооооооооооооооой, — орал Ганс Гюлер и наступал на грабли, — я сухооооооооооой. За ним гнались. Откуда и почему валялись грабли перед зданием Инквизиции: никто не знал. Полицейские наблюдали за этим, поедая попкорн и делая ставки. — Догонят? Молодой сотрудник. Постовой. Полон энтузиазма и...наивности. Верил в чудеса, человеческий непохуизм и некоторую возмездность. — Не-а, — второй, потрёпанный жизнью, смотрел устало; курил, грыз семечки, — оно им не надо. Да и? Пусть бегает. День обещал быть дождливым. Парило. Дышать трудно. Птицы с удивлением наблюдали за зрелищем. Вороны каркали. — Хэм? — молодой поправился. — Месье Бернар...зря, каждый должен быть, — запал гас, — для собственного же блага... Первые капли. — На курсах так учили? — не спрашивая спросил Хэм и, почти не дожидаясь ответного кивка, продолжил. — Времена меняются. Сам видишь. Дождь.....
Марк задолбался. Бежать кросс, когда на голову начинает лить, проблематично. Форма быстро промокла. Стало неприятно. — Уже нет! — Что? — Мокрый. — Дождь. Гюлер закатил и так, из-за перепоя, косые глаза. Зашипел, угождая мизинцем в какую-то трещину. Стал прыгать от боли. — Я знаю, что он мокрый! Кей пытался зайти сзади. — Это всё, что ты можешь придумать?! Но Ганс ускользнул и от него.....
Ганс пришёл к Нарсису. Кабинет как всегда. Кулер. Монитор. Голограммы. Стол. Кресла. Покрытия. — Давай пилить вместе? Вздох. Всхлип. Отрицание. — Я НЕ ЗНАЮ!!! НЕТ!!! КТО-ТО ИЗДЕВАЕТСЯ... Маникюрные ножницы для этого мало подходили. Вдвоём работать не удобно. Руки капеллана, то и дело норовили цапнуть за яйца через одежду (которая была в полном составе). Раскованные позы. Касания. Обоюдно выкрученные друг другу соски. Засосы-укусы под челюстью и на шее. Член в инквизиторской руке. Чей не важно. Головка. Семя. — Это моё!!! — Ты пьян... —...тоже! Не давали договаривать фразы, предлагая потереться, потянуть, смотреть. Нарсису нравилось смотреть подробно на то, как самоудовлетворятся Ганс, кончает, глядя на него. Как сперма течёт по пальцам. Как. — Мой. Нарсис берёт своё. Любуется. Шлёпает.....
Если спросить месье Баретти и Фарука, как те дошли до...сначала секса, а потом совместной жизни, не скажут. Сами шокированы. Один тем, что с простым мужчиной можно вести приятные беседы, выбирать мебель и милые предметы декора, говорить нежные слова по утрам. Без повода. И без причины. Материться без стыда. Мерить кружевное бельё... А второй не был уверен, что чистым с высокой должностью доступны маленькие радости жизни без логотипа поважнее и некоторого числа нулей. Их тихое счастье. — Животик пивной... — Убрать? Фарук прикусил. Приласкал. — Если только тебе мешать будет.....
Иво Мартен сидел в кабинете. Читал документы. Улыбался. Скажем так, что сидеть было некомфортно, поэтому ёрзал, вызывая немаленький интерес у своей телохранительницы. — Иво? Замерли. — Да, Рид... Изобразила притворство. Подошла ближе, заглядывая в глаза. — Не понравилось, значит. Смотрел только на её губы, низко опустил голову, стараясь не поднимать взгляд выше. Подчинялся и, скорее всего, получал удовольствие. — Я ещё не решил. Лу выпрямилась. — Так. Вечером. С пробочкой. Готовься, — страстно поцеловала, покусывая, — имбирной. Их диалог мягкий, но жёстко выстроенный. С вкраплениями иного. Документы в сторону. — Это жестоко, — рука, их подписывающая, заметно дрожала, — м-м-м. Сделаю. Знал, что мало процентов в мази. Предвкушал. На форменных брюках Приора проступило мокрое пятно.....
Ганса Гюлера так и не уволили. А вот с формой пострадавшего кардинала и им самим: стоило бы разобраться.....
