Meraki

      Тэхёна трясло. От злости, обиды и, как бы он ни отрицал, разочарования. Мало того, что Василиас лично проделал такой долгий и изнуряющий путь, так ещё и Вожак с пренебрежением отнёсся к помощи, предложенной эльфом. Ким терпеть не мог подобное отношение, поэтому единственное верное решение в данной ситуации — это покинуть Эксодос и никогда не возвращаться.       В связи с замкнутостью оборотней и отсутствием какой-либо информации о них с момента их самоличной изоляции, у Тэхёна, конечно, сложилось определённое представление об этих существах. Воинственные, категоричные и без малого упёртые. Раньше такие качества Ким считал преимуществом, омега был лучшего мнения о волка. Всё-таки малая часть него надеялась на взаимовыгодное сотрудничество и быстрое решение возникшей проблемы. Однако с самого начала можно было догадаться, что Вожак не является стратегом и какого-либо опыта в ведении войны у него нет. Тэхён хоть и сам не участвовал в полноценной войне, но опыт ведения дел у него имелся, всё благодаря попытке насильственной смены власти. Тогда же погибли и родители омеги. Помимо этого ещё в Школе нередко устраивали игрища. В конце года, в июне, старшие группы делились на две команды, выбирали своего предводителя и начинали буйствовать. Победители забирали с собой не только небольшой кубок, но и получали автоматический зачёт по военному делу. Тэхён не проигрывал ни разу.       Юнги зашёл в комнату, когда Тэхён уже был на грани того, чтобы самому не развязать войну с этими самодовольными, невоспитанными волками. Василиас смотрел в одну точку и не сводил с неё взгляда, размышляя, что же делать дальше. Мин, нахмурившись, присел на то место, где ранее находился Чонгук, отчего Тэхён поморщился. Да, оборотни всё-таки невежи.       — Как я вижу, всё прошло не очень хорошо.       Ким закатил глаза, наконец выпуская своё недовольство. Он посмотрел на друга и наклонился ближе к нему.       — Ещё никогда моё желание убить кого-то не было настолько сильным.       Юнги поднял брови и приоткрыл рот, не силах что-либо сказать. Он пытался осознать, что услышал от вечно демократичного короля, стремящегося выслушать мнение каждого, а в конфликтных ситуациях никогда не повышающегося голос, не говоря уже о применении силы. Видимо, Чонгук задел что-то очень важное.       — Что случилось?       Тэхён сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, чтобы вернуть самообладание. Он откинулся на спинку кресла и поджал губы, сложив руки на груди.       — Чонгук отказался от помощи Эонии, потому что половина моей армии — омеги.       После услышанного генерал нахмурился пуще прежнего, ибо подобные выражения мог позволить себе торговец или плотник, но никак не Вожак. Юнги не может понять, чем руководствовался Чонгук, произнося такие слова Василиасу, который и сам является омегой. Да и к тому же Тэхён приехал с генералом личной гвардии, тоже омегой. Это не просто возмутительно, Мину и самому захотелось плюнуть в лицо наглому волку, не умеющему держать язык за зубами. Генерал поднялся со своего места и направился к сумкам, которые они сгрузили в углу комнаты. Омега принялся что-то искать в ней, копаясь и отодвигая вещи в сторону. Тэхён с интересом наблюдал за тем, как Мин вытащил из сумки пуффер и взялся за рукоять, потряхивая оружие в ладони.       — Стоит ли мне сейчас применить свои генеральские умения и показать этому Вожаку, кто из нас омега?       Серьёзное лицо Юнги вызвало смех у Тэхёна. Он помахал рукой другу, подзывая ближе. Когда Мин оказался рядом и наклонился к Василиасу, тот заговорщицки прошептал:       — Думаю, я знаю, где тебе стоит применить свои навыки.       Ким улыбнулся так довольно, словно уже выиграл войну, и генералу это очень нравилось.

***

      Издавна отличительной чертой Эонии среди соседних стран являлось положение короля. Василиас или Василиасса нечасто засиживались в своём дворце, находясь в постоянных разъездах. Во-вторых, престол передавался от омеги к омеге, невзирая на первичный пол. Изредка королём или королевой становились альфы, это считалось исключением, нежели правилом. Так было с отцом Тэхёна: он был единственным сыном, поэтому ему пришлось взять на себя столь тяжёлую ношу. Тем не менее большую часть дел вела именно мать Тэхёна, Ким Сохи. На её плечи возложили ведение внешней политики, здравоохранение и многое другое. Уровень образования поднялся благодаря ей, Сохи строила десятки школ по всей стране.       Тэхён уважал мать, считал её одним из самых умных людей, с которыми когда-либо имел дело. Ким Сохи имела стержень и несгибаемые принципы. В ней сражались мудрость и ребячливость, гордость и милосердие, строгость и нежность. Сохи была одним из учителей в Гвардейской Школе, она преподавала ближний бой у начальных групп. Дети её любили не меньше, чем она их.       Высказывание Чонгука о нежелании воевать бок о бок с омегами задело Тэхёна очень сильно. Василиас рос среди могущественных, сильных и твёрдых характером омег. Он знал, что не все государства одобряли ведение политики Эонии, но закрывали на это глаза из-за нежелания терять такого союзника и поставщика. Чонгук унизил не только солдат Эонии — он обесценил всю её историю. А такое Тэхён не то что не может — не станет прощать.       Ким всегда придерживался идеи о том, что любое решение должно приниматься на холодную голову и чистый разум. Эмоции, особенно в его положении, не есть хорошо. Однако все мы не без греха, поэтому одну маленькую слабость Тэхён всё же решает себе простить.       Перед воплощением плана Василиас решил прогуляться по городу. Ему нужно остудить пыл, привести мысли в порядок. Возникшая ситуация изначально показала, что медлить нельзя. Первым порывом было отправить гвардейцев в Олдбург через Сумрачный лес, хоть риски и велики. Ким не хотел подставлять Калликарта, да и война с Дон Уком не входила в планы в ближайшие несколько лет. Тэхён собирался зайти на территорию Олдбурга больше для предупреждения, нежели с целью реального нападения.       Тэхён накинул на плечи плащ и, попрощавшись с Юнги, который прекрасно знал о желании короля проводить время наедине с собой, направился к выходу. Проходя мимо лобби, Василиас заметил там волков, но нагло их проигнорировал. Улица встретила Кима лёгким прохладным ветром, обдувавшим лицо и залетающим под одежду, заставляя поежиться. Город пуст, никто не гулял, как это делал Тэхён, малочисленные граждане спрятались по своим домам, зажигая свечи и согреваясь. Василиас подошёл к одной из торговых лавок, приложил руку к древесине, из которой создана постройка. Он ощущал под ладонью немного шершавую поверхность и вместе с ней видел историю Эксодоса. На картинах город был величественным, красочным: казалось, маленький король, изучавший книги по истории, мог почувствовать аромат свежей выпечки из ближайшей хлебной, фруктов и зелени, солонины и небольшого количества солёной в бочках рыбы.       Доверие — такая хрупкая и вместе с тем великая вещь. На нём строятся миры, и из-за него же они рушатся. Когда-то Эония и Хюгге были друг для друга семьёй, но, видя, насколько Эксодос потух, Тэхён задался вопросом, являлось ли это правдой. Ему хотелось верить, что да. Не при Чонгуке. Этот Вожак понятия не имел о такте и воспитании, а Ким терпеть подобное никогда не согласится. Василиас не знал о нынешней Хюгге. Не знал их традиций и культуры, их веры и надежды, не знал, чем они жили и дышали. То, как повёл себя Чонгук, говорило о многом. Тэхён мог бы списать это на их привычку делать всё самостоятельно, но при возможной войне стоит отбросить гордость и предрассудки, что и сделал сам Василиас. Приехал, предупредил, протянул руку помощи, а ему в лицо посмеялись. Тэхён не мог вынести такого отношения, как и понять тоже выше его сил.       За своими размышлениями король не заметил, как забрёл вглубь города, отрезая себя от света. В тишине и спокойствии Тэхён замер. Он вглядывался в темноту улиц, вдыхал запах близлежащего леса, прикрывая глаза. Умиротворение настигло неожиданно, но так приятно. Словно в мире не осталось никаких забот. Ким понимал, почему жители Эксодоса не покидали увядающего города, который стал больше похож на деревню. Василиас приобнял себя за плечи, кутаясь в плащ, и улыбнулся тому теплу, что растеклось по венам, несмотря на холод вечера.       Королю не хотелось подвергать свой народ, состоящий не только из эльфов, но и людей, и оборотней, оставшихся на территории Эонии, горю и скорби, которые придут вместе с войной её верными спутниками. Внутри Тэхёна всё сжималось от мыслей о том, что своим бездействием он может сделать всё хуже, чем уже было. Он противился возможности подвергнуть свою страну такой опасности. Свою семью он не защитил, поэтому не мог позволить и другим пережить смерть близких.       Неожиданный шорох сзади заставил Тэхёна вздрогнуть и резко повернуться. Недалеко от себя Василиас еле разглядел силуэт.       — Кто здесь?       Омега поднял правую ногу и, вытащив нож из сапога, принял оборонительную позу. Через мгновение улицу оглушил голос Намджуна:       — Это я.       Тэхён вздрогнул от громкого баса волка, но взгляда не отвёл и нож не опустил. Доверять оборотням Василиас больше не станет. Ему тяжело сохранять спокойствие, не видя практически ничего, кроме звёзд на чёрном небе. Силуэт Намджуна не двигался, он не предпринимал попыток подойти.       — И что тебе нужно?       Тэхён услышал, как волк глубоко вздохнул. Скорее всего, альфа опустил глаза, как делал это всегда, и поджал губы. Несмотря на десяток лет в неведении, Василиас не сомневался в том, что Намджун не изменился. Они не виделись так долго, что Киму казалось, что всё забылось, стёрлось из памяти, но нет. Ничто не забыто, никто не забыт. Тэхён ощущал тоску по тем временам, печаль от того, как всё сложилось, ведь тот Тэхён, которому едва стукнуло пятнадцать, не мог представить своей жизни без лучшего друга, вечно улыбающегося и выставляющего свои милейшие ямочки всему миру. Тот Тэхён не думал, что Намджун станет трусом, предателем и тем, чьё имя навечно стёрто из истории не только Эонии, но и двух омег, любящих его. Каждый по-своему.       — Я хотел поговорить с тобой. Столько лет прошло, не думал, что ты ещё злишься.       Василиас нахмурился, сжимая нож в руке сильнее. Он задыхался от возмущения сильнее, чем от слов Вожака.       — А надо было подумать. Впрочем, тебя уже не касается моя жизнь. Нам не о чем с тобой разговаривать.       Тэхён не может сдержать едкости, она вырывалась сама по себе. Контролировать слова не хотелось от слова совсем. Закрывать глаза на прошлое — тоже. Ким больше не такой наивный мальчик, ему нечего обсуждать и разглагольствовать о сожалении. Ничего не изменить, Тэхён категоричен как никогда.       Омега убрал нож обратно в сапог, отряхнул одежду и направился обратно к фонду, проходя мимо оборотня. Намджун, видимо, решил, что сдаваться не намерен, и пошёл вслед на Василиасом.       — Ты только на Чонгука не сердись, ему тяжело кому-то доверять. Прошло много лет, прежде чем он доверился мне.       — Значит, он ещё больший глупец, чем я думал, раз всё-таки сделал это.       Тэхён ускорился, чтобы отвязаться от волка. Знал, что задел своими словами, обидел, но нисколько не сожалел об этом. Намджун заслуживает такого за свою трусость, и Василиасу нет дела до совести, которая кричала о том, что так нельзя. Ким даже не заметил, что оборотень остановился и больше не шёл за ним. Что ж, так даже лучше. Зачем он вообще вернулся в жизнь Тэхёна? Проблем с назревающей войной и так достаточно, личные ему ни к чему. Омега злился на себя, что вообще заговорил с Намджуном, что рана ещё свежа, несмотря на почти тринадцать лет неведения.       Василиас мог лукавить кому угодно, но не себе. В глубине души, там, где никто не видит, не слышит, куда не добраться никому, Тэхён рад видеть старого друга. Знать, что тот в безопасности, сыт и умыт. Знать, что Намджуну больше не приходится спать в конюшне и есть, что для него достанет принц. Альфа проделал невероятную работу от бездомного бродяги до, очевидно, советника Вожака, раз уж Чонгук взял его с собой. Омега не оборачивался, всем своим видом показывал, что злился и помнил, хранил и лелеял те боль и разочарование от побега волка, а сам надеялся и верил, что тот сыт и счастлив.

***

             Ночью, когда над Эксодосом поднялась яркая луна, освещающая мрачные закоулки города, Василиас вместе с генералом вышел из покоев. Все спали, уморённые тяжёлым днем. Омеги пробирались по коридору максимально тихо, старались не издавать никаких звуков. Исходя из тех историй, описанных в книгах, про оборотней, известно, что волки — существа, приближённые к своим звериным ипостасям. Они быстры, ловки и чувствительны к запахам, темноте и звукам. Тэхёну и Юнги нужно быть осторожными, если они хотели воплотить свой план в жизнь.       Дверь покоев волков открылась с небольшим щелчком, из-за чего омеги замерли на месте, выжидая. Спустя минуту не слышалось ни шорохов, ни голосов. Обратно дверь уже не закрыли, оставляя небольшой зазор. Тэхён кивнул в сторону левой двери, и оба омеги двинулись туда медленно. Шли они почти бесшумно, хоть темнота и мешала им, путая ноги. Первая комната встретила их бодрящим холодом, поддуваемым из настежь открытого окна. Темень резал свет, исходящий от полной луны, шкодливо подглядывающей сквозь стекло. Тонкий тюль колыхался от порывов ветра, обрамляя раму волнами. Завораживающее зрелище, но омеги пришли не за этим. Василиас, осмотревшись, рукой указал Юнги на ближайшую к ним кровать, а сам прошёл вглубь комнаты, к другой кровати. Волки спали под тонкими простынями, закрывающими лишь части их тел. Очевидно, миф о том, насколько они отличаются от эльфов или людей температурой тела, оказался вовсе не мифом.       Тэхён плавно шёл по направлению к своей цели, похрапывающей и ничего не подозревающей. Ким, подойдя вплотную к кровати, достал из-за пояса толстую бечёвку. Омега склонился над оборотнем и медленно, осторожно взял запястье одной руки альфы, а потом и второй, завязывая их между собой. Он старался не пережимать, но вместе с тем крепко затянуть бечёвку во избежание распутывания. Как только с узлом было покончено, Василиас приподнял правую ногу и вытащил из сапога свой излюбленный нож, прижимая лезвие к шее волка. Омега зажал рот волка ладонью и прошептал несколько слов:       — Дёрнешься — и я перережу тебе глотку.       Этого оказалось достаточно, чтобы глаза альфы распахнулись, а брови нахмурились. Оборотень забегал взглядом по лицу Тэхёна, на котором медленно, но верно растеклась улыбка. Намджун пытался пошевелить руками, однако ничего не вышло, что заставило Кима поджать губы, скрывая смех. Такие смелые были, а сейчас что? Где их хвалёная храбрость и напускная сила? Видеть растерянное лицо обидчика доставляет удовольствие, хоть Ким и не планирует никого убивать. Он лишь хочет показать, что никто не вправе сомневаться ни в нём, как Василиасе, ни в его солдатах, многих из которых он обучал самолично.       — Теперь ты тихо, без резких движений встанешь с кровати и сделаешь всё, что я тебе скажу, иначе ты и твои друзья останутся тут навечно. Понял меня?       Намджун несмело кивнул и принялся подниматься с кровати. Та не издала ни единого звука, что несказанно радовало Тэхёна. Волк не сопротивлялся, вышел в гостиную и встал на колени, как было велено. Следом за ними вышел и Юнги с другим оборотнем. Вид стоящих на коленях альф радовал не меньше, чем смазанные петли и пружины кроватей. Василиас победно провел языком по переднему ряду зубов, не скрывая улыбки, и приказал генералу ждать здесь. Юнги показал другу большой палец вверх и поднял пуффер, направляя дуло то на одного, то на другого волка. Тэхён доволен.       В той же тишине омега пробрался в последнюю комнату. В комнату Вожака. В этот раз шторы плотно закрыты, лишь через небольшую щёлку пробивался свет, освещая часть помещения. Василиас старался не спешить, ведь разглядеть что-либо оказалось невероятно сложной задачей. Он шаг за шагом приближался к кровати, на которой спал волк совсем без укрытия. На нём были лишь лёгкие хлопковые бриджи, а чёрные волосы, распластанные по подушке, казалось, светились синим. Как только Тэхён подошёл совсем близко, то в этот раз упёрся острием ножа в местечко чуть выше кадыка. Чонгука связывать нет никакого смысла, поэтому омега даже пытаться не будет.       Это и не требовалось. Стоило Василиасу склониться над Чонгуком, как тот резко открыл глаза, всматриваясь в лицо Тэхёна так, словно видел его при дневном свете. Между ними оказалось всего несколько сантиметров, что позволило омеге разглядеть в глазах Вожака мимолетную золотистую искру. Проблеск был таким быстрым, что Ким сомневался, не почудилось ли ему. Чонгук казался удивлённым, хмурил свои густые брови, но не выглядел растерянным, как Намджун.       Спору нет, даже сквозь темноту Тэхён видел его красоту. Высокий, как и полагается волкам, сильный в связи с животным началом, большой из-за мышц. Почти чёрные глаза смотрели точно в душу, невзирая на внешнюю оболочку, а при близком расстоянии ощущался терпкий запах амбры и хвои, приятно щекочущий нос. Тэхёну думалось, что они долго так смотрели друг на друга, как в действительности прошло не больше минуты. Сморгнув наваждение, Василиас нажал на нож сильнее, вдавливая тот в кожу Вожака, но на лице альфы не дрогнул ни один мускул.       — Мы спокойно выйдем из комнаты.       Чонгук лишь пару раз моргнул и поднялся с кровати, его даже вести никуда не пришлось. Сам шёл, не зная, что ждёт его и его друзей дальше. Совсем не боялся маленького, по сравнению с ним, омегу. Гостиная встретила их мягким светом одной, уже зажжённой свечи и генералом, восседающим над оборотнями. Чонгук примкнул к ним. Тоже сам встал на колени, без указки. Посмотрел на Тэхёна так, словно видел впервые, и в его глазах уже не было той раздражающей до ужаса усмешки, которая была при их дневном разговоре.       Василиас столкнулся взглядом с Юнги, в непонимании приподнимая брови, на что генерал лишь слегка пожал плечами. Поведение Чонгука удивляло и настораживало. Он был спокоен и не выглядел так, будто готов наброситься на омег. Видимо, его друзья посчитали так же, раз не сводили глаз с него, хмурясь. Тэхён решил не обращать на это внимания.       — Вы завтра же покините Эонию и никогда больше не переступите порог моей страны. Понял меня?       Вожак кивнул, смотря так пронзительно, внимательно. Он следил за каждым движением Василиаса, практически не моргал. Омега сжал нож в ладони сильнее, ждал, когда Чонгук хоть как-то отреагирует или что-то скажет, но тот упорно не желал даже рта открывать.       — Может, прикончим их и бросим в лесу? — со стороны внезапно раздался голос Мина. Тэхён расширил глаза и в неверии уставился на друга. Тот, заметив на себе сразу три взгляда, стушевался и глянул только на Кима. — А что? Они же оскорбили нас!       Василиас устало вздохнул, покачивая головой. Его хоть и обидели слова Чонгука, задели сильно, но Тэхён не настолько сошёл с ума, чтобы быть причастным к смерти оборотня.       — С твоих рук даже яд выпью.       — Хосок!       Именуемый Хосоком даже бровью не повёл, расплываясь в глупой, совершенно глупой улыбке. Его слова, очевидно, адресованы Юнги, у которого задёргался глаз. Намджун мученически застонал из-за накалившейся обстановки, а Чонгук всё так же молчал.       — Даже не смотри в мою сторону, иначе я вырву тебе хребет.       Юнги змеёй зашипел в сторону волка, поднимая пуффер. Мин наклонился к Хосоку, готовый броситься вперёд и воплотить задуманное в жизнь. Омега действительно мог, поэтому Тэхён положил ладонь на предплечье генерала и потянул на себя.       — Успокойся, — Юнги хоть и не пытался вырваться, но с места не сдвинулся, всё так же грозовой тучей нависая над оборотнем, что своей улыбкой разгонял гнев омеги всё больше. Тэхён предчувствовал взрыв. Ему не осталось ничего, кроме как резко дёрнуть Мина в свою сторону, прошептав на ухо: — Успокойся, говорю же.       Генерал, сузив глаза и поджав губы, вырвал руку из хватки друга. Недовольное пыхтение слышал каждый в комнате, Мину сложно прийти в себя, этот Хосок почему-то считал, что имел право нести подобную чушь. Омега отвёл взгляд в сторону, ожидая указаний Тэхена. Юнги не хотелось ссориться с Василиасом, несмотря на собственные эмоции. Он ненавидел, когда альфы позволяли произносить себе такие выражения или заигрывать с ним. Ни один альфа не заслуживает внимания и доверия, они лишь жалкие, ни на что не способные особи, думающие лишь об одном — о власти. Жадные и грубые. Никакого снисхождения Юнги не хотел им давать и делать этого не собирался. Он рад, что Тэхён не желал иметь что-то общее с этими животными. Мин как генерал Гвардии Василиаса приложит все свои усилия, чтобы защитить свою страну и Тэхёна. До остального ему нет дела.       — Сами тут разберётесь. И научите его манерам.       Василиас кончиком ножа указал на Хосока и, схватив генерала за руку, направился в сторону выхода. Он и не собирался скрывать своё желание поставить зазнавшихся оборотней на место, однако это не принесло должного удовольствия. Лучше бы они нормально выспались. Завтра, после того, как волки покинут Эонию, омеги поедут в столицу, Тэхён не хотел бы задерживаться. Им нужно вернуться обратно в Магос, чтобы решить, что делать дальше. Угроза нападения на Эонию высока, если Дон Ук решил не откладывать свою идею в долгий ящик. У них была фора в три недели, пока Ким тратил своё время на чёртовых волков. Хюгге упала в его глазах ниже некуда.       Вернувшись в свои покои, омеги не расходились. Они сели на кровать, соприкасаясь плечами и коленями. Тэхён ощущал, как что-то внутри рушится. Он не чувствовал себя таким могущественным, каким должен был. Василиас поставил волков на колени, указал им, что значит солдат-омега, но что-то не давало ему радоваться и насмехаться. Нет той самой гордости за себя, которая дарована с рождения. Тэхён видел себя каким-то сдувшимся, ведь это никак не повлияло на решение. Хюгге не друг Эонии, не союзник. Вожак уже показал свою истинную личину.       Киму хотелось, как раньше, обнять маму и спросить, что ему делать дальше. Она всегда знала, что и как сказать. Сохи помогала Тэхёну всегда: прикрывала спину во время учений; учила читать и писать, не подпуская нянек к тогда ещё принцу; сбегала ночью на кухню вместе с сыном, чтобы полакомиться чем-то вкусным. Ей же Ким доверял все секреты.       Испортившееся настроение уже не спасти, поэтому Василиас взглянул на пыхтящего друга, забрал из его рук пуффер и вместе со своим ножом положил на пол. Юнги ничего не сказал, но это и не нужно было. Тэхён всё понимал. Легли они сразу, даже не переодеваясь. Закутавшись в одеяло практически с головой, Ким прижал холодные ступни к ногам друга и закрыл глаза в надежде, что завтра всё будет лучше.

***

      Тэхён бесчисленное количество раз напоминал о том, как сильно ненавидит утро и период пробуждения. Особенно вызванное извне. Особенно когда на часах стрелка едва перевалила за пять утра. Учитывая то, что спать они легли в районе трёх, как минимум. Двух часов сна категорически недостаточно. Но кто-то решил совсем иначе. Непрекращающийся стук в дверь выбил Василиаса из сна, но открыть глаза, а потом и саму дверь Ким просто не мог. Он почувствовал, как рядом зашевелился друг, и выдохнул. Ему не пришлось вставать, это за него сделал Юнги. Мин явно недоволен не меньше, чем Тэхён, раз весь его путь до входа сопровождался не совсем литературными словами. Генерал распахнул дверь и с кем-то заговорил, Ким совсем не разбирал слов. Омега лишь натянул одеяло на голову и принял решение спать. Ничто ему не помешает.       Как же Тэхён ошибался.       Юнги начал активно его трясти. То дёрнул за плечи, то за одеяло, являя миру запутанные белые волосы и зажмуренные глаза, то тянул за ногу. Мучения Кима, казалось, длились вечно, прежде чем он хоть немного приоткрыл глаза. Генерал открывал и закрывал рот, что-то говоря, но Василиас даже не слушал. Он был не в состоянии. Мин схватился за руки друга и потянул на себя, усаживая и удерживая туловище Василиаса в вертикальном положении. Тэхёну хотелось захныкать от несправедливости мира, но он стойко держался.       Спустя минут десять Ким уже более или менее пришёл в себя. Омега громко зевнул, широко открывая рот, и недовольно уставился на друга. Теперь он готов хоть немного понять, о чём говорит друг. Лицо Юнги выглядело обеспокоенно: брови сдвинуты друг к другу, губы поджаты, а ноздри ходили ходуном. Мин протянул Тэхёну небольшой клочок бумаги, который всё это время друг сжимал в руке. Василиас и сам напрягся. Что могло случиться такого, что генерал сам не свой? Ким распрямил записку и начал читать. С каждой прочитанной строкой сердце билось всё сильнее.       В конце концов Тэхён смял бумагу меж пальцев и ударил кулаком в матрас. И ещё, и ещё, и ещё.       — Чёрт тебя дери!       Тэхён в злости отбросил клочок в сторону и вскочил с кровати, шагая из стороны в сторону. Положил одну руку на бок, а вторую приложил ко рту, Василиас бегал глазами по комнате, пытаясь собрать все мысли воедино. Ситуация ухудшалась с каждым днём, пока, наконец, не достигла своего апогея. Ким топнул несколько раз ногой и провёл ладонями по лицу, нахмурившись.       — Что нам теперь делать? Мы не выяснили абсолютно ничего. И союзника у нас нет. Можно обратиться всё к тем же племенам или странам за территорией Пустоши, — Тэхён не просто зол — он в ярости. Всё пошло совсем не по плану. Омега взглянул на притихшего генерала, смотрящего на него огромными глазами, и сделал глубокий вдох. Ему нужно оставаться хладнокровным, эмоции лишние и ничем не помогут. Василиас чувствовал себя таким слабым и безвольным, что опустил руки и тихим голосом спросил. — Что нам делать?       Юнги закусил нижнюю губу, смотря в ответ на друга. Ситуация, в которую они попали, не самая благоприятная. В случае нападения на Хюгге и её проигрыша Дон Ук не остановится. Он пойдёт на Эонию, Тэхён уверен. Дон Ук — жадный альфа, ему нет дела ни до чего, кроме денег. Василиасу не нравится то, что происходит. Гордость так и шептала наплевать на всё и выгнать волков со своей территории, но разум твердил о том, что этот союз нужен. Нужен не только Эонии, но и Хюгге. Поговорить с Чонгуком в последний раз? Не хотелось бы снова слушать о том, какие омеги немощные. Ведь это не так. И Тэхён, и Юнги уже доказали это.       — Нужно снова попытаться поговорить с Вожаком. У нас не такой уж большой выбор. Даже если он не согласится, мы будем вынуждены также ступить на их территорию.       Василиас кивнул на слова генерала, закрывая глаза и качая головой. Наступать на горло своей гордости Тэхён не привык, да и не любил это делать. Он ощущал себя раненым зайцем, которого загнали в ловушку. Вынужденное согласие не означает согласие. Ким ни за что не покажет Чонгуку ту крохотную долю отчаяния, поселившуюся в сердце.       Тэхён ещё раз кивнул, но уже своим мыслям, и развернулся, направившись к двери. Если волки ещё не ушли. Не хотелось бы их догонять. Распахнув дверь, Василиас столкнулся нос к носу с Вожаком, поднявшим руку, видимо, чтобы постучать. Секунда, которую они без слов смотрели друг на друга, тянулась вечностью. Ким заметил тёмные круги под глазами оборотня, осунувшееся лицо спустя всего пару часов с момента их последней встречи, растрёпанные волосы. Тэхён потянулся к своим, чтобы поправить, и отвёл взгляд, сделав шаг назад и пропустив Чона в комнату. Тот молча зашёл и поприветствовал Юнги кивком так, словно они не виделись долгое время. Василиас закатил глаза и закрыл дверь, отходя к столу, чтобы присесть за него. Чонгук расположился на том же месте, где сидел и вчера, Мин лишь развернулся на кровати к ним лицом. Первым нарушить тишину решился Тэхён.       — Зачем пожаловали, Вожак Чон?       Омега не стал церемониться. Врать не было смысла — он удивлён столь ранним визитом. Да и в принципе визитом тоже. Что творилось в голове у волка, непонятно; это заставило напрячься не меньше, чем письмо от Калликарта. Дон Ук созвал в Олдбург двух вождей крупных племён, в которых по меньшей мере по пять тысяч солдат. С дополнительными людьми справиться тяжело, даже если они не обучены, в чем Тэхён очень сомневался. Чтобы вести кочевой образ жизни, необходимо много умений и знаний.       Чонгук не стушевался от пристального внимания двух омег. Выглядел спокойным и собранным. Он откинулся на спинку стула и сложил руки на груди.       — Я хотел извиниться за свои вчерашние слова. Это было грубо и неприлично с моей стороны.       Тэхён внимательно смотрел в глаза Вожака, пытался найти там насмешку, которая вчера сияла ярче звёзд в самую тёмную ночь. Чонгук серьёзен, отвечал на взгляд Кима так же сосредоточено. Василиас силился понять, не дурил ли его волк, не старался ли смягчить возникший конфликт неискренностью. Омега на секунду глянул в сторону генерала, а после кивнул, протянув Чонгуку ладонь в знак перемирия.       — Ваши извинения приняты.       Он пожали друг другу руки, однако напряжение никуда не ушло. Тэхён не знал, что в голове у оборотня, не мог его понять. Зачем сначала оскорблять, унижать, а потом делать вид, что исправился? Что нужно Вожаку? Чего тот добивался? Мысли не укладывались. Василиас решил подумать об этом позже, сейчас нужно разобраться с главной причиной его приезда в Эксодос.       — Дон Ук в ближайшее время встретится с двумя вождями Пустоши. У Олдбурга и Гэмбла появились ещё союзники, а мы всё так же поодиночке. Уверены, что не хотите принять моё предложение?       Чонгук нахмурился, услышав слова Тэхёна. Волк отвёл взгляд от омеги в сторону и опёрся подбородком на кулак. К Дон Уку присоединятся ещё минимум десять тысяч солдат племён Пустоши. Одной стране сложно будет дать отпор, учитывая численность противника. У Олдбурга есть около семидесяти тысяч своих солдат, в состав армии Гэмбла, по расчётам Кима, входит порядка шестидесяти тысяч. Ещё десять тысячи кочевых солдат, которые, помимо всего прочего, считались одними из лучших наездников. У Эонии армия состоит из шестидесяти солдат постоянной армии и двадцати тысяч личной Гвардии. Хюгге — тёмная лошадка. Отправить в неё разведчика не удавалось даже Сохи, что уж говорить о самом Тэхёне. Слепая зона посреди континента удручала. Василиаса невероятно раздражал тот факт, что его знания об оборотнях не велики.       Наконец Чонгук снова посмотрел на Кима и тяжело вздохнул. Альфа провёл ладонью по волосам, усаживаясь поудобнее.       — Вынужден признать, что отношения с другими странами никогда не выходили за рамки, установленные очень и очень давно, — Тэхёну хотелось закатить глаза на все эти речи. Его нетерпение сжимало горло и заставляло стиснуть зубы. Омеге нужен ответ: да или нет, — остальное его не интересует. — Мне сложно выстраивать что-то, подобное союзу. Однако при таких обстоятельствах трудно отказаться от Вашей поддержки и поддержки Вашей армии. Нам следует обсудить всё детальнее, чтобы понимать, как действовать дальше. Исходя из Ваших слов, времени у нас нет так уж и много.       Тэхён приложил все усилия, чтобы сдержать облегчённый вздох и не растянуть губы в улыбке. Можно же было изначально нормально поговорить, а не устраивать сцены. Волки такие показушники. Что ж, теперь у них хотя бы есть шанс дать отпор, а у Василиаса — защитить свою страну.