Meraki

      Тэхён не думал, что сроки будут настолько сжаты. Он размышлял над тем, как долго Дон Ук и Минсок собирались готовиться к войне, настроены ли они решительно: может, это очередные бредни пьяных королей. В прошлый раз у верхушки Олдбурга не получилось захватить место, принадлежащее Киму. Может, получится сейчас. И непонятно, то ли они затаились на столь длительное время, то ли просто сдались, а потом что-то щёлкнуло. Василиаса трясло от мыслей, что совсем скоро в его дом снова придут война, кровь и бесчинства. Не ради этого он бился, не ради этого поднимался с колен, доказывал народу, что он ничем не хуже своих родителей.        Хотелось бы ясности, готовности. Смотря на волков, окруживших стол, на котором расположилась карта местности, Тэхён сомневался, что что-то сложится из их союза. Может, стоило прийти к Дон Уку вместе с Вожаком, не вмешивая солдат? Каждый из них важен Василиасу, многие из них стали близки для короля. Ким не желал растягивать войну, если нет возможности её в принципе остановить.        Тэхён, оперевшись на стол руками, перевёл взгляд с волков на карту. Указательным пальцем он провёл линию от Эксодоса до Магоса.        — Мы с Юнги вернёмся в столицу, сегодня я отправлю письма во все крупные города Эонии. В Магосе мы соберём оставшуюся часть, — Тэхён обводит в круг столицу. — Потихоньку в Эксодос стечётся большая часть армии Эонии. Ваша задача — их встретить. В городе мало места для такого количества народа, поэтому дополнительно нужно разбить лагерь.        — Когда вы вернётесь? Вы же не собираетесь остаться в Магосе?        В голосе Чонгука сквозило явное недоверие. Василиас окинул Вожака прищуренным взглядом, сжав ладонь в кулак. Как этот волчара смел даже подумать о таком? Тэхён учился вместе со своими солдатами, учил их не только физически, стратегия и тактика боя важны не меньше. Василиас пахал и пахал едва не в два раза больше своих солдат, чтобы стоять с ними рядом не стыдясь. Следующее он проговаривал сквозь зубы с явным холодом в голосе:       — Я не трус, чтобы скрываться за спинами своих солдат. Я веду их, а не следую за ними.        Чон пожал плечами и вернулся к изучению карты. Сопровождающие его волки стояли молча, но по Намджуну видно, что он недоволен. Ким поджал губы и покачал головой. Он и сам испытывал это чувство. Василиас — эльф гордый, непокорный, а его выставляли неженкой. Видимо, Вожак ещё не сталкивался с теми, кто мог дать ему отпор. Тэхён глянул на Юнги, нахмурившего брови, и закатил глаза. Генерал ему кивнул.        — Мы вернёмся в Эксодос через полторы недели, у нас мало времени, но с армией наша скорость снизится. Раньше физически не сможем добраться, — Юнги включился в разговор, потирая подбородок.       С ночи Мин игнорировал всех, кроме Тэхёна. Волков и до этого не жаловали, а после того, как генерал чуть не приложил руку к смерти одного из них, отношения испортились окончательно. Ким понимал друга и не осуждал, хотя обычно старался его осаждать. Юнги — эмоциональный, яркий омега, он ещё со школы был тем, кто заполнял собой пространство. Отчасти именно из-за этой черты Мин так быстро сдружился с принцем и его верным советником.        — А нам что делать всё это время? Просто ждать?        Чонгук взял стоящий неподалёку стул и, повернув его спинкой к столу, присел.        — От вас требуется сопровождение. Нужно будет солдат сто, не больше. Пока они доберутся до Эксодоса, то и моя армия будет уже близко. У каждого отряда свой главнокомандующий, с ними будете сотрудничать.        — Вы серьёзно? — Вожак поднял глаза и неверящим взглядом скользил от одного омеги к другому. — Я не собираюсь сотрудничать с вашими людьми, я буду ими руководить.        Тэхён покачал головой и, видя, что Юнги открыл рот, поднял руку, останавливая генерала. Он понимал, что Вожак привык к определённому статусу, но эта вседозволенность раздражала неимоверно.       — Ни черта подобного, Чонгук. На Вашей территории руководите как вздумается. Пока Вы находитесь в Эонии, то подчиняетесь моему слову.        — Ни черта подобного, — Чон передразнил Василиаса, указательным пальцем ударяя по столу. — Я — Вожак и подчиняться не буду. Мы в союзе, как Вы сами говорили, Василиас. Так что либо мы действительно создаём союз, либо я возвращаюсь в Хюгге без Вас и войну вести буду тоже без Вас.        Тэхён готов задохнуться от такой наглости. Этот неотёсанный волк подумал о том, что может устанавливать свои правила. Каким нужно быть, чтобы после их ссор даже задуматься о таком? Ким негодовал от поведения и слов оборотня, но внешне старался не поддаваться. Наверное, до Чонгука очень долго доходит сложившаяся ситуация, раз тот так яростно борется за своё лидерство.       — Тогда проявите хоть толику уважения ко мне как к Василиасу, как к Верховному эльфу, как к Маршаллу Эонийской армии. Я даже о состоянии Вашей армии не сведую, так как я должен довериться Вам и доверить своих солдат? Вы уже показали себя не с лучшей стороны.        Чонгук грузно выдохнул: видимо, всё-таки до него понемногу доходило, в какое положение загнал сам себя. Вожак сложил руки на столе, опуская голову и принимая своё поражение.        — Хорошо. Что конкретно Вас интересует? Количество, состав, подготовка?        — Всё, — безапелляционно ответил Тэхён.        В комнате ненадолго повисла тишина. Очевидно, Чонгуку тяжело давалось доверие; столько лет взаперти от других стран, тщательная охрана границ и внутренних секретов давали о себе знать. Волки не просто так закрылись ото всего мира, и Тэхён это понимал. Принять союз, договориться обо всём, рассказать о мерах безопасности — для Вожака это могло ощущаться предательством своего народа, отвержением принятых решений его предков. Василиас не торопил, обошёл стол и прислонился к тому поясницей, опираясь. Говорить ничего не хотелось, но необходимо было поддержать, показать, что этот секрет уйдёт вместе с Кимом и генералом в могилу.        — Пехота насчитывает около тридцати тысяч солдат, — Чонгук говорил тихо, с придыханием. От него волнами исходило отторжение. Слова давались с непосильным трудом. Василиас положил ладонь на плечо волка, слегка сжимая. — Кавалерия около десяти тысяч, артиллерия не больше семи.        Это очень и очень плохо. Тэхён поднял глаза на Юнги. Омега провёл руками по лицу, отвернувшись в сторону. Господи, с каждой минутой этот союз и силы, вложенные в него, не оправдывались.       — У них численный перевес почти в сорок тысяч.        Заключил генерал с нервным смешком. Новая информация заставила Кима нахмуриться и уставиться взглядом в стену. Всё просто отвратительно! Они не то что выиграть не смогут — дай Бог пару битв сдержать. С таким напором, как у Олдбурга, есть все шансы принести в Эонию длительную кровопролитную войну. То, чего хотелось меньше всего. Боже, вся их затея оказалась такой глупой. Тэхён слишком понадеялся на волков, чего делать абсолютно точно не стоило.        — Но ведь количество не равно качество.        Очень неуверенно заговорил Хосок. Тэхён резким поворотом головы обратился в сторону оборотня. Тот оттолкнулся от стены и сделал шаг к Вожаку.        — Покажи им.        Чонгук поднял брови, а после сощурил глаза. Альфа глянул на Тэхёна, потом на Юнги. Что-то крутилось в его голове, а Василиас не понимал, что им нужно показать. В один момент Чон кивнул. Их секретность, чёрт её дери, высасывала из Тэхёна все жизненные силы.       — Пойдёмте.        Вожак поднялся со своего места и взял Кима за запястье, ведя к выходу.        — Что показать? Куда ты меня тащишь?       Чонгук игнорировал все слова Василиаса и продолжал идти, не отпуская руки омеги. Ладонь волка ощущалась чем-то горячим, но не обжигающим. Пальцы крепко сжимали запястье, но не так сильно, безболезненно. В какой-то степени даже трепетно. Шаги Чон делал широкие, но Тэхёну не приходилось за ним бежать, всё-таки разница в росте была. Она особенно ощущалась, когда они находились так близко. Вожак вывел омегу на улицу, и только там Василиас заметил, что и остальные шли следом, не отставая.        Тэхён оглядывался на оборотней, ожидая хоть какого-то объяснения, хоть вообще чего-то, но его упорно игнорировали, отчего стало не по себе. Даже Юнги в непонимании молчал, просто шёл за ними. Обычно генерал не был таким терпеливым.       Тучи всё так же нависали над Эксодосом, не давая солнцу и шанса выглянуть между них. Прохладный майский ветер развивал распущенные белые волосы, пробирался под одежду, царапая. Отойдя от фонда на несколько метров, Чонгук отпустил Тэхёна и сам отошёл от него. Ким стоял с широко раскрытыми глазами и тяжёлым яростным дыханием, готовый в любой момент потребовать пояснений. Но не успел: Вожак начал раздеваться.        Ким не был ханжой и видел нагих альф, но то было в пределах его покоев, а не посреди улицы, отчего жар опалил тонкую кожу щёк. Чонгук сначала стянул с себя обувь, а после приступил к штанам и рубахе. По мере оголения волка Тэхён чувствовал потребность отвернуться, однако не делал этого. Омега не знал, чем было продиктовано желание смотреть, не отводить взгляд, но не перечил этому, вглядываясь в загорелую кожу оборотня. Когда на Чоне остались лишь кальсоны, Василиас медленно моргнул. Вопросы повисли в воздухе, правда ненадолго.        Через мгновение тело Вожака начало деформироваться и расти. Кости выворачивались в разные стороны, а кожа на месте суставов растягивалась. По всему телу начала проступать шерсть, ростя так быстро, что Ким не успевал смотреть. На месте Чонгука вмиг оказался волк. Не просто волк, а огромный волчара, в холке достигающий почти полный рост самого Чона. Тэхён сделал несколько шагов назад, в то время как оборотень, наоборот, подался вперёд. Между ними не оказалось и метра. Ким во все глаза смотрел на величественную морду волка, массивные передние лапы, размер которых был примерно с голову эльфа. Чонгук в своей животной ипостаси оказался чёрным, лишь розоватый нос и блестящие глаза выделялись.       Ким поднял руку, и ему даже не пришлось подходить, волк сам подставил лоб под ладонь. Шерсть оборотня под пальцами ощущалась мягкой, плотной, а холодный влажный нос, который Чон облизал, был тёплым и шершавым. Тэхён приблизился к волку как смог и обхватил морду Вожака двумя руками. Омега гладил, водил по щекам, переходил на шею и возвращался обратно. Ещё никогда прежде эльф вживую не встречался с животной формой оборотней. Намджун не превращался, не сдавался даже под напором двух омег, Тэхёна и Чимина.        А тут настоящий оборотень с когтями, шевелящимися на звук ушами и горячим дыханием. Василиас не мог заставить себя отвести взгляд, отойти или перестать трогать. И эльф знал, что это не праздное любопытство. В нём росло восхищение к волку. Он оказался таким красивым, внушительным не только размером, но и его аурой. Чонгук источал собой опасность, предупреждение. Встреть Тэхён его где-то в другом месте, непременно испугался бы. Сейчас же не было и толики страха. Тяжёлый аромат Вожака стал ещё гуще, ярче. Он облаком обхватил тело и нюх омеги. Молчаливое благоговение растеклось по венам Кима. Тот всё трогал и трогал, а его никто не прерывал, даже Юнги тихо стоял неподалёку.        Тэхён, не отрывая ладоней, сделал несколько шагов, и этого хватило, чтобы полностью пропасть под волком. Вожак закрывал его всего. Когда омега оказался у шеи, одного из самых уязвимых мест, Киму не хватило длины рук, чтобы её обхватить. Оборотень двинул головой, прижимаясь к спине Василиаса, скрывая омегу ото всех. Сердце Тэхёна на секунду замерло от осознания того, что Чонгук мог в любой момент его разодрать. Ким уверен, что силы челюстей Вожака хватит, чтобы разорвать омегу на кусочки, и ничто его не спасло бы. Но альфа не предпринимал никаких попыток навредить, наоборот, прижался ближе, разрешал делать с ним всё, что в голову взбредёт. И Тэхён делал. Обошёл волка вокруг, проводя пальцами по шерсти, даже хвост потрогал, и вернулся обратно к морде оборотня.        — Ух ты.        Василиас не смог скрыть улыбку, полную восторга. Напоследок он провёл большим пальцем по переносице волка и нехотя отошёл. Пара шагов далась ему невероятно трудно. Как только он оказался на расстоянии, его затопило неловкостью. Буквально вчера Тэхён хотел придушить этого наглого Вожака, а сегодня уже сложил оружие. Омега втянул голову в плечи и поджал губы. В свою защиту он мог сказать лишь то, что волк и правда невероятно красив и силён.        Молчание разрушил Намджун, что с лёгкой улыбкой наблюдал за немой сценой.        — И таких около тридцати тысяч. Ни одна человеческая пехотная армия не сравнится с оборотнями. Они могут использоваться также вместо лошадей. Намного выносливее, сильнее, мощнее, а главное — мы не теряем человеческую часть, находясь в обличье волка.        Тэхёну нечего на это ответить. Преимущества и впрямь могут им помочь не обращать внимания на численный перевес со стороны противника. Василиас глянул на Намджуна и согласно кивнул.        — Тогда собираемся здесь через пятнадцать дней. Когда уже все будут в сборе, отправимся в Лáгом.        Поставил точку в их разговоре Тэхён. Лáгом — столица Хюгге. Она находилась сравнительно недалеко от границы с Эонией, в четырёх днях пути, но с армией время, конечно, увеличится. Скорее всего, доберутся не раньше чем через неделю. Василиас видел столицу Хюгге, как и всё, связанное с волками, исключительно на страницах книг по истории. За более чем двести лет город, должно быть, изменился. Тэхён, как ни странно, ощущал трепет и гордость за то, что, несмотря на столь длительное время самоотчуждения, оборотни впускают, наконец, эонийцев обратно. Это казалось новой страницей книги, история строилась на глазах Кима, хоть и при таких обстоятельствах.        Из мыслей его вырвало тихое завывание. Вожак оказался очень близко, положил подбородок на плечо омеги, обдавая кожу шеи своим дыханием. Василиас слегка похлопал Чона по носу, принимая окончательное перемирие. Волк не перестал раздражать в одно мгновение, не стал образцовым альфой с должным воспитанием, но дал надежду.        Солнце всё же проложило себе путь сквозь грозовые тучи, согревая землю несколькими лучами. 

***

      Возвращаться в Магос оказалось приятно. Их встречали солнце, несколько солдат, с улыбкой выстраивающиеся в одну шеренгу, и, конечно, самый близкий человек, пусть и прячущийся где-то в замке. Тэхён пожал руки тем, кто их протянул, и радовался не меньше самих солдат. Хоть он вернулся не с войны пока что, но всё равно радостно на душе. Василиас распорядился подготовить для них с Юнги купальни и покои.       Внезапно раздался писк, который заставил омегу поднять голову. Глаза зацепились за изящную птицу, сидящую на одном из шпилей, изменённом специально для неё. Соколица, крикнув ещё раз, взмахнула широкими крыльями и направилась к Киму. Тэхён спрыгнул с лошади и подставил предплечье левой руки, с замиранием сердца ожидая, когда птица окажется рядом. На положенное место она приземлилась, как и всегда, мягко, но с силой, присущей подобным животным.        — Агáпи, — омега заворковал сразу же, прижал соколицу ближе, поглаживая по задней стороне шеи, и прикрыл глаза, соприкасаясь с птицей лбами. — Я скучал, моя девочка.        Тэхён оставил несколько поцелуев на перьях Агапи и, не обращая ни на кого внимания, пошагал вместе с ней к входу в замок. Любая разлука с его любимицей давалась Киму тяжело, ведь соколица не просто способ передачи информации. Она как сестра, как член семьи, как родное душе существо.        — Ты уже покушала? Надеюсь, тебя не обделили вниманием в моё отсутствие.        Василиас прошёл мимо стражи, открывающей ему любые двери, и, не переставая поглаживать птицу, забрался по ступеням выше. Есть ещё кое-кто, кого следует поприветствовать. Омега заглядывал в каждую дверь, ожидая встречи с другом, но тот, видимо, прятался. И прятался, надо сказать, хорошо. Чимина нигде не видно, что весьма удручало.        Тэхён разочарованно покачал головой и вместе с Агáпи направился в свои покои, где уже порхали Валери́ и ещё двое слуг. Они, завидев Василиаса, бросили все дела и поприветствовали короля поклоном.        — Василиас, — с придыханием произнесла Валери́. Её плечи расслабились, а на устах появилась улыбка, пусть и тщательно скрываемая. Их отношения не сделались дружескими даже спустя много лет, тем не менее оба относились друг к другу с неким трепетом. Тэхён в связи с тем, что Валери́ являлась его главной служанкой и всегда была рядом. Валери же в связи с благоговением от вида и характера Василиаса. — Рада Вас видеть! Покои почти готовы, воду для купания разогревают. Вы голодны?        Тэхён вместе со служанкой подошёл к стойке для соколицы, помогая птице перебраться на неё.        — Да, было бы неплохо перекусить. Но после мытья, хочу расслабиться после долгого пути. Найди Чимина, а то этот негодник меня даже не встретил.        Валери́ ещё раз поклонилась и засеменила на выход. Двое слуг, оставшихся в комнате, расправили одеяло для дневного сна и, поклонившись, оставили омегу одного. Тэхён взглянул в глаза Агáпи, нежно улыбаясь, и погладил её по голове. Птица довольно что-то пророкотала в ответ, прикрывая глаза от удовольствия.        — Моя девочка, отправишься вместе со мной. Будешь помогать мне.        Соколица, конечно, не ответила, но, проводя пальцами по её перьям, Ким радовался как ребёнок. Василиас помнил, как впервые увидел маленького птенца, как взял её на руки и как спустя время её обучал. Сохи, мама Тэхёна, наставляла его, учила уникальному свисту, который призывал любого их сокола. Агáпи не стала исключением. Её первоочередной задачей было и есть отправление важных посланий, которые писались исключительно на древнеэльфийском во избежание попадания информации посторонним в случае поимки птицы.        Передача писем производилась исключительно с помощью соколов и соколиц. Пусть те и трудны в обучении, но они верными солдатами служили королю и его приближённым. Каждую птицу обучали специфическому полёту и реагированию на зов эльфа. Сокол или соколица летит строго прямо, не сворачивая и не приземляясь до тех пор, пока не услышит свист. Тот самый свист, о котором сведуют король, его приближённые и постовые в каждом населённом пункте. Интонация и уникальная мелодия заставляет птиц, наконец, притормозить и опуститься в руки зовущего. Бывало, кто-то из них умирал от голода, истощения или обезвоживания.        Такой метод передачи информации был создан как раз после того, как Хюгге закрыла свои границы для других стран. Тэхён не знал, как именно эльфы дошли до того, чтобы в какой-то степени мучить птиц, но не мог не признать, насколько он действенен этот способ.        Внезапно двери покоев отворились с оглушительным грохотом, отчего Агáпи вскрикнула, расправляя крылья. Тэхён лишь закатил глаза и с улыбкой повернулся лицом к Чимину. Василиас раскрыл руки, ожидая, когда Пак, наконец, подойдёт ближе. И друг это сделал. Он быстрым шагом направился к Киму и буквально рухнул в объятия короля.        — Αδελφός.       Тэхен просипел на ухо другу, обвивая руки вокруг него. Он скучал. Почти две недели без Чимина ощущались невероятно долгими, вечными. Василиас никогда не скрывал свою привязанность к другу, наоборот, демонстрировал её при любой возможности. Да, страх, что этой привязанностью могут воспользоваться, оставался, но вместе с тем была возможность защитить близкого человека, ведь все знали, кто стоит за Чимином. Да и сам Пак слабым не являлся.        Сжимая друга в своих объятиях, Тэхён ощущал и радость, умиротворение, привычные для их встреч, и беспокойство. Чимин обязан узнать всё раньше, чем война начнётся. Василиас слегка отстранился от Пака и потянул их на софу, усаживаясь на неё. Убрать руки от друга невозможно. Несмотря на усталость и очевидное пренебрежение гигиеной, Ким просто не мог заставить себя что-то сделать. Он любовался белой чёлкой, подрагиванием ушей и слабой улыбкой друга. Чимин являлся той пристанью, к которой хотелось вернуться.        — Как всё прошло? — голос Пака тих, его едва ли слышно. По сравнению с Юнги, который не мог и часа выдержать без выкриков или эмоциональных всплесков, Чимин старался не создавать шум.        Вопрос друга заставил Тэхёна вспомнить события последнего месяца. Василиас поджал губы, стараясь не выдать всю информацию сразу как на ладони.        — Неплохо, — Ким кивнул и отвёл взгляд, пальцами поглаживая ладони друга. — Волки согласились на создание союза. Спасибо за предупреждение.        Письмо, присланное в тот день, Тэхён уверен, было от Пака. Его почерк омега узнал бы из тысячи. Тогда возможности подумать о чём-то, кроме содержимого письма, не было. Лишь сейчас Василиас стремился поблагодарить за своевременную помощь.        Чимин выдохнул с облегчением и улыбнулся Киму. Хоть он и против данного союза, за прошедшее время он успел успокоиться и осознать, что война действительно близка как никогда. Это пугало. Всех, кто знал о происходящем, пугала даже сама мысль о войне. Она незримой тучей нависла над Эонией, стучалась в дома солдат и простого люда и, конечно, в замок короля. Наверное, нет ничего страшнее её. Война не только забирала жизни — она высасывала всю радость и счастье, воровала детей у родителей и родителей у детей.       Чимин никогда не участвовал в таких делах, но ему хватило и попытки переворота, чтобы навсегда высечь этот страх на подкорке сознания. Его личную боль, его горе, связанное с волками, стоило переступить, закрыть в душе, куда всем вход строго воспрещён, чтобы защитить себя и своих близких.        — Когда выступаем?        — Через день.        Пак безмолвно принял решение Василиаса. О многом хотелось спросить и узнать, однако, видя усталость на лице друга, он не пытался ничего говорить. Чимин чувствовал необходимость просто находиться рядом, знать, что Тэхён жив и здоров, ведь послезавтра всё может измениться. В связи с тем, что наследников у короля не было, невозможно предсказать развитие Эонии в случае его смерти. О ней думалось не в последнюю очередь, но все мысли об этом старательно избегались. Пак ляжет рядом в любом случае, иначе просто не сможет.        Тэхён же думал о том, как рассказать другу о Намджуне. Любые слова казались пресными, попытки исправить ситуацию уже не помогли бы. Чимину придётся не только столкнуться с волком, но и бок о бок находиться достаточно долго. Василиас опасался реакции друга на неожиданные известия, опасался его слов и то, как сильно его заденет присутствие оборотня в жизни омеги. Как бы там ни было, рассказать нужно, того требовала ситуация. Слова осели на языке привкусом предательства, хотя им даже не пахло.        Наконец, сделав глубокий вдох, Тэхён едва ли нашёл в себе силы посмотреть на друга.        — Мы договорились, что они будут ждать нас в Эксодосе. Через полторы недели мы должны быть там. После выдвигаемся в Лáгом, — Чимин слушал внимательно, изредка кивая. Тэхён же ощущал себя загнанным в угол, прикусывая губу от сожаления. — Но это не главное.        Пак нахмурился, заметив заломанные брови Василиаса. Он пододвинулся ближе и поднял ладонь, чтобы поправить волосы Тэхёна.        — Что случилось?        Ким сжал руку омеги в своей, глазами бегая по лицу друга.        — Чонгук прибыл не один, его сопровождали двое, — прежде чем забить последний гвоздь в крышку гроба, Ким задержал дыхание. — С ним был Намджун.        Сказанное оглушило. Пак, раскрыв глаза, смотрел на Тэхёна, пытался осознать слова друга. Он хлопал ресницами, а внутри тщательно отстраиваемый годами мир разрушался камень за камнем. Омега покачал головой, натянуто улыбнувшись.        — Врёшь.        А сам понимал, что нет, не врал. Никогда не врал. Тэхён всегда такой. Как бы больно и неприятно ни было, говорил в лицо. Сожалел, сам ломался изнутри, но не врал. Чимин аккуратно, но с силой вытащил свои руки из хватки друга, отсаживаясь подальше. Лицо Василиаса выражало грусть, опустившиеся уголки губ и раздувающиеся ноздри от желания вернуть былое тепло демонстрировали стремление защитить, сберечь. Пак отвернулся от Кима, сдерживая лавину чувств. Намджун посмел вернуться после того, что сделал. Подумал, что имеет право вернуться. Трус, подлый предатель. Тот, кто показал, что такое истинная любовь и как быстро, легко её можно растоптать, выбросить из жизни, превратить в ничто. Как он мог?        Первая слеза скатилась по щеке, обжигая кожу и травя душу. Как же, чёрт возьми, больно. Чимин, судорожно выдыхая, прикрыл глаза. Всё ещё не верит. Столько лет прошло, а всё ещё жгло. Всё ещё болело, изнывало в груди дырой. Пак хотел уйти, хотел сбежать от этой боли годами, пока она не настигла с удвоенной силой. Как так можно измываться над сердцем? Как можно улыбаться в одно мгновение, а потом сбегать, боясь ответственности? Как можно шептать слова любви, а потом исчезать бесследно, безмолвно, словно ничего и не было? Тогда казалось, что весь мир у их ног, они во всем справятся, лишь бы вдвоём. А где они сейчас? Жгучая ненависть вместо крови текла в венах, смывая всё прекрасное, что может случиться. Чимин жил с этой ненавистью, привык к ней как к родной, близкой подруге. И даже предстоящая война уже не виделась такой пугающей, как их встреча. Ведь Чимин боялся не сдержаться и разорвать оборотня в клочья, иного тот не заслуживал.        Пак поднялся на ноги; он стоял нетвёрдо, словно в любой момент мог рухнуть. Так и ощущалось. Тэхён пытался остановить, но Чимин лишь отмахнулся от друга и вышел за дверь, оставляя после себя пустоту. Холодную, мёртвую пустоту.       Василиас уткнулся лицом в грязные руки, тихо пуская слёзы. Он и представить не мог, насколько Пак расстроен. Сердце болело за него как за друга, брата, самого близкого и дорогого эльфа. Ведь ближе и правда никого не было. С тех пор, как умерли родители, Тэхён не позволял себе сломаться, но, видя Чимина в таком состоянии, Василиас был близок к этому. От осознания того, что другу нужно побыть одному, легче не становилось. Один оборотень обладал над ними слишком большой властью.        Зачем только вернулся в их жизнь, превращая её в ад? Тэхён поднял красные глаза на дверь, точно ждал, что Чимин зайдёт обратно, скажет, что они справятся, хотя тем, кто должен так сделать, был сам Ким. Он должен поддерживать друга, оберегать от всего происходящего, однако сил, чтобы встать, не было совсем. Двери в покои резко открылись, заставляя омегу вздрогнуть всем телом. Юнги остановился на пороге, не зная, можно ли заходить. Тэхён принялся быстро стирать влагу со щёк, отвернувшись в сторону. Генерал нахмурился, проходя в покои и прикрывая за собой дверь. Он сел рядом, но молчал, ожидая, когда Василиас заговорит.        Говорить не хотелось. Ким шмыгал носом, старался успокоиться, прийти в себя. Удавалось с огромным трудом: омега растирал слёзы по лицу, а те катились и катились не останавливаясь.        — Иди к Чимину.       Тэхён еле выдавил из себя слова, понимал, что сам справится, а Паку нужно плечо, на которое он мог бы опереться. Несмотря на немой протест, Василиас несильно толкнул генерала в плечо, при этом не поднимая на друга глаз. Стыдно не было, а вот больно — да. Не за себя, а за Чимина. Тот страдал слишком много для того, кто сам всем помогал. Юнги, поджав губы, встал с софы и направился к выходу, хоть и медлил. Разрываясь между двумя лучшими друзьями, генерал ненавидел оборотней не меньше их.       Когда закончится одна война, начнётся новая.