Город засыпает

После гибели Соно и официального окончания расследования прошло чуть больше недели, но по ощущениям Агги миновали как минимум месяцы. За это время он успел перепроверить все, что только можно, утвердился во мнении, что Соно действительно могли подставить, но при этом не отыскал ни единого физического свидетельства, что так все и было. Чутье по-прежнему нашептывало Агги, что полицейское управление дало маху и за это еще поплатится, но решительно никто не желал его слушать: все радовались, что тяжелое расследование, так или иначе коснувшееся почти каждого в участке, наконец позади. Сойк щедрой рукой выдал Агги сразу несколько нераскрытых дел – чтобы выбить глупости из его головы, как он сам выразился, – однако за последний день Агги успел раскрыть сразу два из них. В первом случае это была крупная кража в одном из приличных домов Нижнего города, но там Агги разобрался за полчаса, осмотрев дверь и прикинув, что никто, кроме соседа, не мог справиться так быстро. Едва увидев полицейского на пороге, сосед побледнел, едва не упал в обморок и во всем сознался. Второе дело было чуть сложнее – речь шла об убийстве, но и там долго думать не пришлось. Мужчина вызвал полицию и рассказал историю о том, что ночью в дом пробрался грабитель и ударом по голове убил его жену. Сам же несчастный супруг спал пьяный до рассвета и ничего не слышал. К его несчастью, за ночь землю припорошило снегом. Агги быстро установил, что под единственным окном, через которое якобы бежал вор и убийца, не было ни единого следа, и, стало быть, кто бы ни напал на женщину, он все еще оставался в доме или владел ключами, чтобы спокойно выйти через дверь. Сдаваться супруг покойной не спешил, однако, когда Агги по пунктам изложил ему свою логику, все же признался, что случайно в пьяной ссоре ударил жену сильнее, чем хотел, и та упала замертво. В другое время Агги порадовался бы собственной продуктивности, но теперь все мысли занимали маньяк, который, по его мнению, все еще ходил на свободе, и Леда, который вообще неведомо где находился и чем занимался. Уныло переливая кофе в чашку, Агги впервые со дня убийства Соно призадумался, не пойти ли ему вечером в трактир и не напиться ли там до зеленых галлюцинаций, чтобы хоть на время избавиться от навязчивых болезненных мыслей. – Агги, зайди ко мне в кабинет, – окликнул его из коридора проходивший мимо Сойк. – Можно хоть кофе выпить? – недовольно отозвался он, но начальник его неуважительному тону не возмутился. – Можешь вместе с кофе зайти. Это неофициальный разговор. Возведя глаза к потолку, Агги подумал, что это плохой знак, и неспешно побрел к кабинету, за дверью которого скрылся его шеф. – Привет, Агги, – улыбнулся Манабу, сидевший за своим столом. Сегодня они еще не виделись, потому как Агги весь день ездил по местам преступлений. После того, как дело маньяка было официально закрыто, Сойк прекратил мучить своих подчиненных, секретаря в первую очередь, и Манабу, который уходил с работы вовремя, выглядел довольным и отдохнувшим. – Привет, – отозвался Агги, усаживаясь на стул со своей чашкой кофе. – Тебя можно поздравить, – уважительно произнес Манабу. – Два дела одним махом. – Да, спасибо, – пробормотал Агги без особого энтузиазма. Существовало лишь одно дело, за которое он хотел бы получать поздравления, но расследовать его начальство запретило. – Наконец нормальные дела и нормальная жизнь, – довольно произнес Сойк, устраиваясь за своим столом и тут же из ящика вытащил то ли карточку, то ли почтовую открытку, которую положил перед Агги. – Посмотри-ка, ознакомься. В легком недоумении Агги присмотрелся и понял, что это было приглашение. Манабу тоже чуть подвинулся и вытянул шею, вчитываясь в аккуратные строки. – "Приглашаем вас на бал в честь Дня божественного восхождения, который состоится в парадном зале магистрата по адресу…" – прочитал Агги. – "Будем рады вас видеть…", бла-бла-бла, "приходите с парой"… Что это вообще? – Это приглашение на праздник Дня божественного восхождения, – пояснил очевидное Сойк. – Мне его сегодня вручили на встрече с приматором. – А я тут при чем? – Оно на двоих. Пойдешь со мной. Пару секунд Агги в недоумении глядел на Сойка, и, когда до него дошло, что тот не шутил, чуть не подавился кофе. – Сойк… – застонал Агги и, не выдержав, захохотал в голос. Скрестив руки на груди, Сойк смотрел на него снисходительно, как на неразумного ребенка, и ждал, когда Агги наконец успокоится. – Да ты издеваешься… – выдохнул Агги и снова засмеялся, лишь чудом успев поставить чашку на стол, чтобы не расплескать ее содержимое. Напряжение последних дней нашло неожиданный выход, и Агги хохотал как больной, не в силах остановиться. – Агги прав, – с улыбкой сказал Манабу, хотя Агги ничего и не говорил. – "Приходите с парой" – это значит с женой или с подругой, но точно не с мужиком из полиции. – Вы меня что, идиотом считаете? – спросил Сойк, впрочем, ничуть не рассердившись. – Я прекрасно знаю, что означает "с парой". Но пары у меня нет, а Агги – мужик из полиции, ответственный за расследование, за которое нам сейчас поют дифирамбы. Кроме того, всем очевидно, что ты мой преемник. Значит, тебе будет полезно сходить на это мероприятие и познакомиться с важными людьми. Всю веселость Агги, которую минутой ранее казалось невозможно остановить, как ветром сдуло. – Еще чего не хватало, – тыльной стороной ладони он вытер навернувшиеся от смеха слезы. – Не хочу я быть твоим преемником, не шути так. – Это ты сейчас не хочешь, а потом поймешь, – отрезал Сойк скорее как строгий родитель, чем как начальник. – И это не предложение, Агги, считай, что это часть твоих обязанностей. Праздник послезавтра. Наденешь фрак и пойдешь на бал. – Замечательно, – обрадовался Агги. – Я никуда не пойду, потому что фрака у меня нет и купить его не на что: посмотри цены на фраки, а потом посмотри на мой оклад… – Фрак можешь у Казуки одолжить, – встрепенулся Манабу, и Агги, не ожидавший такого предательства, сердито на него уставился. – Не верю, что у Казуки есть фрак. – Есть, – Манабу как будто смутился своей осведомленности. – У него сестра не так давно замуж выходила. Он тот фрак всего раз надевал. А вы с ним примерно одного роста… – Отлично, вот и договорились, – припечатал Сойк. – В пятницу в девять вечера встречаемся на главной площади у магистрата. – Мог бы за мной заехать, раз уж приглашаешь на бал, – с сарказмом заметил Агги, который меньше всего на свете желал тащиться на подобное мероприятие. – Как же я такой красивый во фраке буду добираться из Верхнего города? – Не язви, – одернул его Сойк. – Фрак – не платье, дойдешь как-нибудь. – Надеюсь, ты мне подаришь за это танец, раз уж ты моя пара. – Я не умею танцевать, – Сойк даже не улыбнулся, а потом насмешливо поднял брови. – Можешь пригласить своего друга Тераду-младшего, если тебе так нравится плясать с мужчинами. Он там обязательно будет, и уж он-то точно танцует. Мысль о том, что на подобном мероприятии для всех сливок общества, которые соберутся отметить День божественного восхождения и проводить уходящий год, обязательно будет и приматор, и вся его семья, в голову Агги не пришла, и слова Сойка больно отдались в груди – на миг у Агги защемило сердце. "А ведь и правда", – только и подумал он. Конечно же, на таком балу будет Леда, как иначе? – Я вижу, ты согласен, – по-своему истолковал его молчание Сойк. – Тогда договорились. Не опаздывай. Изобразив страдальческую мину, чтобы у Сойка ни на секунду не закралось подозрение, будто Агги хочется идти в магистрат, он проворчал, что никогда не опаздывает, и отправился в свой кабинет. Агги сам не знал, хочет он идти или нет, и даже порадовался, что выбора ему не оставили – раз надо, значит, пойдет.

***

На встречу Агги не опоздал – решил все же не идти пешком, а подъехать, чтобы не испачкать начищенную до блеска обувь, но все равно застал Сойка уже на месте: его начальник стоял у входа в магистрат и задумчиво курил. По такому важному поводу Сойк сам облачился во фрак, а волосы в кои-то веки не стал собирать в хвост, и Агги странно и непривычно было видеть его таким. – Почему ты каждый день так не ходишь? – не поздоровавшись, спросил Агги и тоже полез в карман за сигаретами. – Ты похож на непризнанного художника. – Потом покуришь, – Сойк бросил в сторону окурок, а слова Агги проигнорировал. – Пора заходить. – Эй, куда спешить-то? – возмутился было Агги, но Сойк его не слушал, уже зашагав к зданию магистрата. На входе у них забрали приглашение и плащи, и они смогли пройти в большой зал, освещенный таким количество электрических лампочек и одновременно свечей, что Агги невольно прищурился. Фрак Казуки был ему широк в плечах, но в остальном сидел отлично, и Агги неожиданно для себя почувствовал радость от собственного перевоплощения, ведь подобным образом он не наряжался уже много лет. В зале было шумно, на первый взгляд тут собралось не меньше двухсот-трехсот гостей, между которыми сновали официанты с подносами, а в дальнем углу негромко играли скрипки – остальные музыканты оркестра только рассаживались по своим местам. Сотни запахов – дорогих духов, мастики для пола, еловых веток, которыми были украшены стены, закусок и горячего вина, – накрыли Агги, и он остро почувствовал ностальгию по далекому прошлому, когда регулярно получал приглашения на подобные мероприятия. В те времена он не слишком ценил их, потому что танцевать не особо любил, а сейчас подумал, что все же здорово окунуться еще раз в атмосферу богемной жизни Города, пусть и всего на один вечер. – Сначала надо поздороваться со всеми начальниками, – командным тоном объявил Сойк. – Подойдем к старшему городской охраны, потом представлю тебя главному казначею – он ответственный за дополнительные выплаты, которые нам обещают. Агги не смог подавить улыбку, когда вспомнил, что видел имя казначея в списке клиентов Нана Широмы, но, к счастью, Сойк не заметил его веселости и ни о чем не спросил. Расправив плечи и натянув дежурную улыбку, Агги откинул назад волосы, которые незаметно отросли уже ниже плеч, и с важным видом отправился за Сойком знакомиться и вежливо кланяться всем, кому положено. За полчаса они успели обойти если не всех чиновников, с которыми хотел поздороваться Сойк, то очень многих, и Агги только подивился, до чего хорошо его начальник ориентировался в этой среде и насколько раскованно чувствовал себя в высшем обществе. – Узнаю тебя с новой стороны, – сказал Агги, когда они наконец сделали паузу и остановились чуть в стороне от остальной толпы и взяли по бокалу. – Терпеть не могу эти лобызания и подхалимаж, – Сойк поморщился и сделал глоток, после чего поморщился еще раз. – И вечно гадость какую-то наливают. Насчет гадости Агги не согласился – игристое вино в бокале было заметно дорогим и совсем не кислым. Мысленно он сделал себе пометку не увлекаться, а то так недолго и напиться. Не без любопытства Агги разглядывал зал. Если мужчины мало отличались друг от друга, все в черных фраках и белых рубашках, то наряды женщин были куда более разнообразными. "В этом году не носят галстуки, – сообщил ему Казуки, когда одалживал фрак. – Никакие вообще. У меня есть галстук-бабочка, я могу тебе дать, но надевать не рекомендую". И Казуки оказался прав, как теперь понял Агги. Абсолютно у всех мужчин высокие белые воротнички были застегнуты до последней пуговицы, но ни единого галстука он не видел. Что было сейчас модно у женщин, тоже легко угадывалось – платья с широкими кринолинами канули в прошлое, на смену им пришли длинные обтягивающие юбки, которые пожилым представителям высшего общества наверняка казались неприличными, а из цветов наибольшей популярностью пользовался красный, тогда как перчатки выше локтя были у всех контрастно черными или белыми. – Парад позеров и лицемеров, – негромко прокомментировал Сойк, который, как и Агги, рассматривал окружающих. – Иногда страшно представить, что скрывается за этими пафосным фасадами. – Вижу, ты не слишком жалуешь наши сливки общества, – усмехнулся Агги. – А ты знаешь, что здание магистрата настолько старое, что тут не могут провести канализацию? – невпопад, как показалось Агги, спросил Сойк. – Нет, не знал. К чему ты это? – А к тому, что сортир здесь – выгребная яма на улице. Можешь на досуге сходить и посмотреть, чем эти сливки отличаются от всех остальных людей. А можешь и не ходить, я тебе и так скажу: ничем. Не удержавшись, Агги рассмеялся, а Сойк, залпом допив вино, резюмировал: – Дело не конкретно в этих аристократах, дело в том, что мне вообще люди не нравятся. – Я заметил. Мы все заметили, – Агги продемонстрировал Сойку самую лучезарную улыбку, на которую был способен, тогда как Сойк наградил его кислым взглядом. – Кстати, ты никогда не задумывался, что… – Агги? Хотя обернулся Агги резко, он все еще продолжал улыбаться и очень надеялся, что смог сохранить безмятежное выражение лица. В метре от него стоял Леда и смотрел так недоверчиво, будто встретил призрака. – Привет, – сказал Агги и протянул было руку, но в последний момент вспомнил, что на банкетах и балах принято неглубоко кланяться. – Что ты здесь делаешь? – казалось, что Леда все еще не верил своим глазам. И черный фрак, и белоснежная рубашка сидели на нем безупречно, волосы были зачесаны назад, а еще Леда был без очков. Ничего особенного не появилось в его облике, ничего не изменилось, но Агги в этот миг точно знал, что не видел в своей жизни человека красивее. И даже не заметил, что за локоть Леду держала Рейна. – Какая приятная встреча, – жеманным голосом протянула она, и Агги посмотрел на нее с легким недоумением, словно та материализовалась из воздуха. – И я рад вас видеть, господин Терада, – насмешливо произнес Сойк. – Если вы меня не заметили, то я тут тоже стою. – Да, конечно, – Леда одновременно и очнулся, и смутился. – Прошу прощения. Не ожидал вас тут увидеть. И он торопливо поклонился, напомнив Агги в этот момент взволнованного школьника. Рейна смерила мужа коротким, но заметно презрительным взглядом, а потом повернулась к Агги: – Я робко надеюсь, что ты не откажешь мне в первом танце, Агги. Пускай и не принято, чтобы женщина приглашала, но, боюсь, ты сам постесняешься спросить. Мой супруг, разумеется, не против. – Разумеется, – ответил Леда, даже не повернув голову в ее сторону. Взгляд Леды, слишком долго не отрывавшийся от него, показался уже самому Агги не совсем приличным, потому он поспешил переключить внимание на бывшую подругу и покрепче стиснул ножку бокала. Руки слегка вспотели, и Агги опасался, не подрагивают ли они и не заметят ли это посторонние. – С радостью с тобой потанцую, но предупреждаю: я не делал этого уже миллион лет, – со светской улыбкой произнес он. – О, раньше ты прекрасно танцевал. Уверена, твое тело все помнит. Фраза прозвучала неоднозначно и слегка неприлично. У Агги дернулся уголок рта, и потребовалось усилие, чтобы сохранить невозмутимость. С таким же окаменевшим выражением лица стоял и Леда – никто на свете не догадался бы, что творилось у него в голове. Повисшее молчание было неловким, никто из участников разговора не знал, что сказать, а Сойк, который наверняка мог бы разрядить обстановку, со скучающим выражением лица тянул вино уже из второго бокала, который подхватил с подноса проходившего мимо официанта. Лучшее, что мог сейчас сделать Леда – это отправиться дальше по залу вместе с женой – шли же они куда-то, прежде чем наткнулись на Агги с Сойком. Но Леда стоял как к полу прибитый и ничего не предпринимал. – Я впервые на таком балу, – наконец не выдержал мучительной тишины Агги. – Нашу семью не приглашали сюда даже в прежние времена. – Я тоже не бывала на праздниках Божественного восхождения и Нового года, пока не вышла замуж, – с готовностью подхватила беседу Рейна. – Но согласись, Агги, в годы сумасшедшей юности нам бы тут было безумно скучно. – Сейчас тоже не так чтоб очень весело, – хмуро заметил Сойк, со знаниями этикета знакомый весьма поверхностно. Однако Рейна все равно рассмеялась, как будто услышала хорошую шутку. Голос у нее был низкий и бархатистый, имя Агги она произносила и вовсе с придыханием, отчего становилось немного не по себе, и даже смех ее был глубоким и грудным. "Какая красивая женщина", – невольно подумал Агги, без симпатии или интереса к Рейне, просто признавая очевидную истину. В прошлую их встречу он почему-то об этом не подумал, тогда он больше вспоминал веселую девчонку, которую когда-то любил, и сравнивал ее со знатной дамой, которую видел впервые. А ведь Рейна и правда была прекрасной – или старалась казаться такой, причем весьма успешно. На ней было белое платье из дорогой ткани с жемчужным отливом и снова черные перчатки – Агги отметил ее приверженность монохромным цветам в одежде, которую в прежние времена у бывшей возлюбленной не наблюдал. Вместе с Ледой они смотрелись потрясающе, как две половинки одного безупречного целого. Если бы Агги не знал наверняка, он бы в жизни не поверил, что их семейная идиллия насквозь фальшивая. – Надеюсь, мы сегодня еще встретимся, – с усилием, как показалось Агги, выдавил Леда дежурную вежливость и после короткой паузы вдруг слегка изменившимся тоном добавил: – Вы ведь еще не уходите? – Мы только пришли, куда же мы уйдем, – тоном человека, который с радостью оказался бы в другом конце Города, ответил Сойк. – Вот и славно. Быть может, мне достанется не один танец, – кокетливо обронила Рейна, когда Леда потянул ее в сторону. Ее высокие каблуки глухо стучали по паркету, а белоснежный шлейф платья слегка касался пола. Высокая прическа полностью обнажала длинную шею Рейны, не скрывала оголенные чуть более дозволенного плечи. Агги заметил, что каждый мужчина в поле зрения в этот момент смотрел только на нее. – Странный он, – обронил Сойк, тоже глядя им вслед: пока Рейна обменивалась любезностями с кем-то из гостей, Агги заметил, как Леда, взяв бокал с подноса, опрокинул его в себя почти полностью. – Почему странный? – не задумываясь над смыслом слов Сойка, спросил Агги, провожая красивую пару взглядом. – Чтоб я знал, – Сойк поморщился и отвернулся. – Но что-то с ним точно не так. Он явно притворяется, причем все время. – Ну еще бы, – Агги почувствовал, как желудок сжался от слов Сойка, и вспомнил, что почти такими же словами когда-то охарактеризовал Леду Бё. – Он же сын приматора, да и сам наверняка будущий приматор – как ему не притворяться? – Дело не в этом, не в обычных лживых любезностях. Но в чем, объяснить не могу. – По-моему, ты что-то выдумываешь, – в кабинете Сойка как подчиненный Агги никогда не позволил бы себе такой снисходительный тон, но сейчас, когда они на равных пришли на бал, формальности можно было временно отбросить. – Может, и выдумываю, – не стал спорить Сойк. – А жена его, ты видел? – Видел. С женой что не так? – С ней-то как раз все так, вот только он ее терпеть не может. – Да ладно, – попытался было рассмеяться Агги, но вышло не очень натурально. – Уверен, кто угодно был бы в восторге, обладая такой женщиной. – Вот именно, – Сойк чуть прищурился, и в глазах его мелькнуло такое пытливое выражение, что Агги поежился. – А Тераду-младшего от нее заметно воротит. Удивительно. "Проклятый ищейка", – одновременно и с восхищением, и с трепетом подумал Агги. Не зря Сойк занимал свою должность, проницательности ему было не занимать, и больше всего Агги сейчас опасался, что Сойк считает уже его мысли, когда он сам смотрит на Леду, а в груди что-то переворачивается. – Странно, что ты этого не заметил, – добавил Сойк. – Вы же столько времени провели вместе, даже сдружились, как мне показалось. Придумать ответ Агги не успел – на выручку ему пришел оркестр. Грянула бравурная музыка, публика расступилась, и, хотя сцены как таковой в зале не было, в дальнем его торце образовалось пустое пространство, куда торжественно вышел приматор, а вместе с ним – несколько высокопоставленных чиновников, половину из которых Агги знал в лицо только благодаря газетным снимкам, а вторую половину не видел никогда. – Дорогие друзья! Дорогие наши гости! – начал приматор Терада таким тоном, как будто люди собрались у него дома, а не в стенах магистрата. – Сегодня мы встретились здесь на нашем уже традиционном балу по случаю Дня божественного восхождения, любимого праздника всех горожан – людей истово верующих и чтящих законы божьи. Поболтав пустым бокалом в воздухе, Агги огляделся по сторонам и не без досады отметил, что, пока звучала торжественная речь, официанты перестали разносить напитки. – Сейчас будет минутка почтения храмовникам, – еле слышно прокомментировал стоявший рядом Сойк, тем самым озвучив мысли самого Агги. Он хотел ответить, что тоже терпеть такое не может, но благоразумно промолчал. – В незапамятные дни, когда мир наш был еще молод, темный бог ушедшего и светлый бог грядущего взошли на небеса, чтобы сперва сомкнуть руки, а потом протянуть свои длани над прошлым и над будущим всего человечества. В тот день окончился год старый и начался год новый. Давайте же почтим молитвой светлый праздник, ради которого мы все сегодня собрались. Подняв от изумления брови, Агги бросил взгляд на Сойка, а тот, вероятно, осведомленный, что именно так все и будет, вернул ему усмешку. – Подожди, сейчас самое интересное начнется, – шепнул он. И действительно: хорошо поставленным низким голосом приматор заунывно начал читать молитву, отчего она больше походила на похоронную песню. – В бедности и в горести, в нищете и болезни, защити нас, бог светлый… Зал дружно ее подхватил, словно все эти люди собрались не в богато украшенных стенах магистрата, надев на себя лучшие бриллианты и золото, а в одном из храмов, чтобы смиренно молиться и раздавать милостыню нищим, которых всегда было в избытке на площади. – Лицемеры… – одними губами произнес Сойк и добавил еще что-то – Агги не разобрал, но ему показалось, что это слово "сраные". Подхватывать коллективное пение – или завывание, как про себя назвал это Агги, – ни он, ни Сойк не стали, а когда молитва закончилась, Агги склонил голову ближе к начальнику, чтобы не донеслось до посторонних ушей: – Даже не знаю, есть ли на свете люди еще более далекие от святого и от всего, что изложено в божественных писаниях. – Вот именно, – отозвался Сойк. – Мне пару раз доводилось тут бывать, и каждый раз я наблюдал эту сцену. В бедности и в горести, ха! Пока они шептались, приматор продолжил свою речь, благоразумно недолгую. Он кратко отметил, какие достижения были у чиновников в уходящем году, также коротко рассказал о планах на будущий и на том закончил. – Поздравляю со святым праздником, желаю всем счастья и блага в новом году, а сейчас начнется лучшая часть нашего вечера. Под бурные аплодисменты он удалился, окружавшие его высокопоставленные господа тоже разошлись, и тут же заиграла музыка. Агги понадобилась пара секунд, чтобы понять – начался бал, а это тот самый первый танец, который он обещал Рейне. На мгновение мелькнул луч надежды, что в толпе бывшая его не найдет, а сам он искать ее и вовсе не собирался, но чаяния оказались напрасными. – Агги, – ласковым голосом позвали его, и он, обернувшись, тут же сделал полагающийся в таких ситуациях учтивый поклон. – Рейна, – отозвался он как бы вместо приветствия, и девушка присела перед ним в некоем подобии неглубокого реверанса. К удаче, первым танцем был классический вальс, один из самых простых, который Агги немного помнил. Протянув вперед руку и сжав пальцы Рейны в перчатках, он повел свою партнершу к центру зала, где уже кружились первые пары. – Как удивительно, что мы встретились здесь, – Агги опасался, что молчать девушка не станет, и оказался прав. – Лучше тебе меня не сбивать, – отозвался он и, почти не соврав, добавил: – Я шаги считаю. Когда говорил, что сто лет не танцевал, это не было преувеличением. Рассмеявшись, Рейна на миг прильнула к нему – куда плотнее, чем того требовал танец, а потом заметно нехотя отстранилась. – Если ты оттопчешь мне ноги, я никому не скажу, – кокетливо опустила ресницы она, на что Агги выдал вежливую улыбку. К радости Агги, до конца танца Рейна помалкивала, но, когда мелодия стихла, вместо того чтобы раскланяться и разойтись, она сделала шаг к Агги и шепнула ему на ухо так, что ее дыхание коснулось его кожи: – Надеюсь, это не последний танец? Ответ ей не требовался: улыбнувшись снова, она исчезла в толпе, а Агги, уставший от вальсирования сильнее, чем после целого трудового дня, решил, что ему срочно нужно выпить. Официант с подносом нашелся через полминуты, Сойка Агги заметил невдалеке – тот разговаривал с каким-то пожилым важного вида господином, а Леды нигде не было видно, хотя Агги изо всех сил старался высмотреть его в окружающих разодетых гостях. Делать Агги было откровенно нечего: он никого тут не знал, кроме пары человек, с которыми его познакомил Сойк, но которые точно не искали его компании, танцевать Агги и прежде не любил, а теперь забыл как, а напиваться на глазах благородной публики занятием было явно неблагоразумным. Не придумав, чем себя занять, Агги отошел к одной из стен и решил посвятить себя чашке горячего вина – после игристого начали разносить его. – Вот ты где, – как из ниоткуда появился Сойк. – Что ты стоишь без дела? Пойдем представлю тебя кое-кому. – Только при условии, что ты не станешь говорить, будто я твой преемник, – нехотя Агги оторвался от стены, к которой прислонился, устав стоять. – Зачем говорить, если это всем и так понятно, раз я тебя повсюду таскаю за собой, – улыбка Сойка показалась Агги злорадной, и он от души пожелал ему на день завтрашний тяжелого похмелья и прочих благ. Упомянутые Сойком "кое-кто" оказались представители военного ведомства, высокопоставленные чиновники из казначейства, после Сойк завел разговор с одним древним на вид аристократом – пожилому мужчине на вид было больше девяноста, и Агги так и не понял, кто это такой: Сойк не сказал, видимо, подразумевая, что Агги и так должен знать. Обладая хорошей памятью на имена и лица, в какой-то момент Агги понял, что уже даже он путается и не запоминает, кто есть кто, а главное, не понимает, для чего нужны все эти знакомства. И когда перед ним возникла Рейна, он неожиданно почувствовал почти облегчение. – Прошу прощения, – обратилась она к Сойку и дряхлому аристократу с самой очаровательной улыбкой. – Я долго ждала, когда вы закончите, но все же вынуждена прервать – мне срочно нужен партнер для танца. Давно прошли те времена, когда девушки вели дневник танцев, куда записывались желающие их пригласить – большая часть формальностей исчезла, и балы стали куда свободнее в порядках, однако Агги все равно сомневался, что женщине пристало приглашать мужчину на танец. И если старик, с которым они в этот момент общались, лишь подслеповато прищурился и наверняка ничего не понял, то Сойк насмешливо изогнул бровь, сделав какие-то свои, одному ему известные выводы. – Я думал, так не принято, – сказал Агги, второй раз за вечер повторяя ритуал выхода на паркет вместе с Рейной за руку. – Чтобы женщина приглашала. Заиграл традиционный народный танец, который Агги более-менее знал, а где не помнил верные движения, решил сымпровизировать. – Не принято, – согласилась Рейна. – Но если от мужчины не дождешься, приходится действовать самой. – Странно слышать, что ты от меня чего-то ждешь, – усмехнулся Агги. – Тем более, как мне помнится, замужние пары должны танцевать вместе. – Мой супруг, – последнее слово она выделила пренебрежительной интонацией, – танцевать не настроен. Похоже, он решил сегодня напиться. – Напиться? – удивился Агги. – А нам он говорил, что не пьет. – Он и не пьет. Но сегодня, видимо, исключение. Рейна еще раз скривилась, но, опомнившись, снова вернула на лицо легкомысленно-счастливое выражение и до конца танца смотрела Агги в глаза так, что еще немного, и тот сам поверил бы, будто девушка в него как минимум влюблена. За последовавший час Сойк еще несколько раз знакомил Агги с нужными, как он выразился, людьми, и еще раз Рейна пригласила его на танец. – Это уже слишком, – напоследок сказал он ей. – Три танца с одним и тем же человеком, еще и когда твой муж здесь. Рейна смотрела на него странно, и Агги задался вопросом, не напилась ли она сама. – Ах, Агги, неужели тебе так важно, что подумают все эти толстосумы? – Тебе важно, что они подумают, – напомнил он. – Меня уже ничего здесь не заботит. Ты даже не представляешь, как я устала… Она хотела поговорить с ним, пообщаться ближе и, если бы Агги проявил хоть каплю вежливого интереса, выложила бы ему многое: в чем-то Рейна-прежняя не изменилась, и Агги, знавший ее слишком хорошо, все еще угадывал ее настроения, несмотря на годы, проведенные врозь. Но слушать Рейну он не хотел и, воспользовавшись тем, что заиграла мелодия следующего танца, отступил в сторону, тогда как Рейну отвлекла знакомая в алом платье. – Через полчаса полночь, будут старый год провожать, – Сойк, который как будто всегда знал, где находится Агги, похлопал его по плечу. – Ты можешь оставаться, а я пойду. – В смысле? Почему? – удивился тот. – А что тут еще делать? – Сойк пожал плечами. – Со всеми, с кем надо было перекинуться парой слов и напомнить о себе, мы уже поговорили. Сейчас общаться не за чем, они уже перепились и на утро мало что будут помнить, а провожать год в такой компании я не хочу. – Тогда я тоже пойду. Я сюда вообще идти не планировал. Испытывал Агги облегчение – и Рейна, и танцы, и напускная вежливость его изрядно утомили, он и правда с радостью покинул бы этот зал, чтобы уже не возвращаться. Была только одна ложка дегтя – за весь вечер, кроме той первой встречи, Агги ни разу не видел Леду – ни на танцевальном паркете, ни в одной из компаний. Куда он мог деться? Ни с кем не прощаясь, они с Сойком покинули зал, забрали свои плащи и вышли на улицу. Ехать им было в разные стороны, и в ожидании извозчика достали каждый свою сигарету. – Ну как тебе День божественного восхождения? – насмешливо спросил Сойк, прикуривая. – Познавательно, – ответил Агги. – Поначалу я даже подумал, что немного скучал по богатой жизни, а потом понял, что скучаю в основном по деньгам, а не по этому всему. – Много денег – много обязанностей, – философски отозвался Сойк, выдыхая дым. – Не получится иметь все и при этом не быть никому должным. – Как пафосно, – фыркнул Агги, тоже прикуривая с третьей попытки: поднялся ветер, который трепал его волосы и задувал огонек спички. – Пафос заразен, – негромко рассмеялся Сойк. – Сам видел, с кем пришлось общаться весь вечер. Сложно выдерживать давление такого общества, поневоле заговоришь, как они. – Здорово, что уже завтра мы будем снова общаться с бродягами и преступниками, – в тон ему подхватил Агги. – Не поверишь, но сам об этом подумал, без шуток. Кстати, сдается мне, твой новый приятель тоже с большей охотой пошел бы к нам обратно в управление, чем и дальше вращался среди своих. – Что? – не понял Агги. – Новый приятель? – Да Леда же. Кажется, ему было еще более невесело, чем нам. – Ты его видел? – Агги не донес сигарету до губ. – Ты бы тоже видел, если б меньше отплясывал с его женой. По-моему, Терада-младший сегодня неслабо накидался… Агги хотел спросить, что именно Леда делал такого и как так вышло вообще, что он сам не видел его весь вечер, но тут Сойк вскинул руку, останавливая кэб. – Первым поеду я, потому что я начальник, – объявил он и ловко запрыгнул на подножку. – Завтра у тебя выходной, Агги, встретимся в среду. Не успел Агги спросить, с чего такая щедрость, как кэб тронулся, подковы лошади звонко застучали по булыжникам пустынной мостовой. Поежившись, Агги огляделся. Площадь была совершенно пуста – едва ли в такое время тут часто проезжали извозчики. Гости праздника все как один приехали в своих экипажах, у магистрата был внутренний двор, где те их и дожидались, расходиться прямо перед полуночью никто не спешил, и Агги, оставшись совершенно один, рассудил, что сперва докурит сигарету, а потом пройдет пару кварталов к Главному мосту, где существовал призрачный шанс найти повозку. Он отошел немного в сторону, скрывшись за выступом стены, где не так дуло. Сильно похолодало, и по земле ветер нес снежную крошку, а пальцы без перчаток коченели от мороза. Подняв глаза к сумрачному небу, Агги вяло порадовался, что в такую мерзкую погоду хотя бы не будет еще более мерзкого тумана, когда вдруг уловил движение рядом и, вздрогнув, отшатнулся. – Леда? – через долю секунды выдохнул Агги. Его новый приятель, как Леду назвал Сойк, стоял рядом – до сих пор Агги не успел привыкнуть к его умению бесшумно ходить. – Не угостишь? – Леда протянул руку, указывая на сигарету Агги, но тот лишь в недоумении посмотрел на него. – Ты с ума сошел? – после секундного замешательства спросил Агги. – Где твое пальто? На улицу Леда вышел мало того, что без верхней одежды, он умудрился где-то оставить и пиджак от фрака, а верхние пуговицы его белоснежной рубашки были расстегнуты. – Мне не холодно, – на губах Леды появилась странная незнакомая улыбка. – Ну так что, найдется для меня сигарета? Или ты уже уходишь? Пожав плечами, Агги вытащил одну сигарету для Леды, еще одну для себя, и, прикрывая рукой огонек спички, протянул ему, чтобы Леда прикурил. Пальцы у Леды слегка подрагивали, но Агги показалось, что это действительно не от холода. И Рейна, и Сойк оказались правы – Леда здорово напился, потому, вероятно, и не мерз без одежды. – Ты зачем так набрался? – спросил Агги и запоздало понял, что его голос звучит строго. – Праздник же, – Леда пожал плечами, глубоко затянулся и ожидаемо закашлялся, как любой человек, который не курит. Что на это ответить, Агги не придумал, и где-то с полминуты они молча стояли рядом, глядя каждый прямо перед собой, когда он наконец не выдержал и решительно снял с себя плащ, чтобы набросить на плечи Леды. – Воспаление легких – опасная штука, – ворчливо сказал Агги, уже стесняясь своего порыва, но Леда никак не прокомментировал его действия – казалось, он вообще не заметил, что на него надели плащ. – В этом зале было не меньше сотни женщин, – тихо и непривычно хрипло произнес он. – А может, все полторы сотни. Но из них всех ты решил танцевать именно с ней. В его словах не было ни упрека, ни злости – в них вообще ничего не было. Если бы слова имели цвет, эта фраза прозвучала бы серо. "Я ее не приглашал, это она меня приглашала", – уже почти произнес Агги, но мысль не успела оформиться в слова. Было промозгло холодно и сыро, но вовсе не от холода на руках Агги поднимались волоски, вовсе не из-за ледяного ветра ему казалось, что в голове звенит. Леда стоял на расстоянии какого-то шага от него, смотрел в сторону и не курил, сжимая в пальцах тлеющую сигарету. "Это последний раз", – вдруг отчетливо понял Агги. В последний раз они стоят вот так, совсем одни, когда никто не может помешать. Больше они не встретятся. Прикрыв глаза, Агги сосчитал до трех и вдруг понял, что ему нечего ответить и не хочется оправдываться. – Тебе не нужно ревновать, – так же ровно и тихо, как говорил и сам Леда, произнес он. Леда негромко рассмеялся, бросил на землю бесполезную сигарету, а потом, повернув голову, посмотрел на Агги: – Я уже сто раз говорил, что не ревную ее. – Тебе не нужно меня ревновать. В воображении Агги лезвие гильотины со свистом рухнуло вниз, с грохотом обрушилась снежная лавина, сердце ухнуло куда-то к желудку и подскочило вверх к горлу – прошли мучительные, бесконечно долгие секунды. В реальности же не произошло ничего: Город спал, пустые безмолвные улицы дремали. Абсолютно ничего, и только Леда по-прежнему смотрел на него, не моргая. – Тебе не нужно меня ревновать, – повторил Агги, – потому что всю последнюю неделю я только о тебе и думаю. Если бы он разыграл этот разговор в своем воображении заранее, Агги вряд ли представил, что ответит ему Леда. И с удивлением понял, что даже не так уж важно, что тот скажет – главное, что сам Агги сказал вслух. Что чувство, выпущенное наружу, больше не будет пожирать его днем и ночью. – Я о тебе думаю все последние два месяца, – ответил Леда. Агги показалось, что ни с того ни с сего пьяным стал он. Слова достигли его сознания, но он не мог уловить их смысл. Ведь не мог же Леда сказать такое? Два месяца? Получается, почти с самого начала их совместной работы… Мысли – неуместные, несуразные, лишние – метались в голове Агги. Леда стоял напротив него и смотрел прямо и ясно, как человек, который все понимает. Агги не знал, что делать дальше, а может, знал, но не решался себе позволить. – Не бойся. Звук как будто отставал: сначала Агги увидел, как шевельнулись губы Леды, потом услышал слова, а дальше уже не думал – сделал шаг вперед и прикоснулся своими губами к его, легко, но уверенно, словно во сне. Леда ответил ему тоже почти невесомо, но через секунду разорвал поцелуй и с силой прижался к Агги, сомкнув руки на его шее и стиснув в объятиях с такой силой, что у Агги перехватило дыхание. Сердце Леды билось как колокол, Агги чувствовал это даже сквозь одежду, щекой он прижимался к его шее и даже не дышал. "И как не бояться? – спросил себя Агги, комкая руками свой же плащ на спине Леды. – Как не бояться всего этого?.." Ответа не было, и Агги ничего не оставалось, кроме как крепче сжимать руки, потому что казалось: если отпустит, все исчезнет, мир вокруг рассыплется как карточный домик, а Агги останется один посреди пустоты, и все станет так, как было раньше. Время остановилось на сонных улицах, остановилось для Агги, и лишь радостные крики да звон бокалов, приглушенные стенами магистрата, возвестили о том, что старый год со всеми невзгодами окончился, и бог светлый простер свою длань над жителями Города в обещании счастья для всех и каждого.