Город засыпает

Едва кэб успел остановиться, Агги спрыгнул с подножки и моментально оценил обстановку. Зевак собралось не так чтобы много, полтора десятка, от силы два – сказалось раннее послепраздничное утро, однако он все равно поморщился от досады – слухи разнесутся, как лесной пожар. – Посторонись! Дорогу! – громко командовал он, расталкивая немногочисленных прохожих локтями. В толпе висела напряженная тишина, и люди не столько охотно пропускали Агги, сколько отшатывались в стороны. Стоявший у импровизированного кордона полицейский хотел было преградить ему путь, но вовремя узнал и посторонился. Имени этого юного, почти мальчишки, констебля Агги не помнил, но заметил, что тот был смертельно бледен. – Доброе утро, Агги, – услышал он знакомый голос, прежде чем успел осмотреться. – Точнее, "дерьмовое утро, Агги", я бы сказал. Прямо на мощеной мостовой площади, примерно в ее центре лежало тело, накрытое белой простыней, а рядом на корточках сидел Бё и рассматривал что-то под ногами с выражением бесконечной брезгливости на лице. Агги в первый миг даже не понял, что в открывшейся картине показалось ему неправильным, а потом сообразил, что Бё был во фраке и даже с белым галстуком-бабочкой. Судя по всему, вечеринка, на которую коронер отправился еще вчера, затянулась, и на работу его вырвали буквально из-за праздничного стола. "Новый труп прямо перед магистратом", – гласила лаконичная записка, которую Агги принесли на рассвете. Что удивительно, была она именно от коронера, а не от начальника, но в тот момент он не придал этому значения. – А Сойк где? – спросил Агги, озираясь, но главного рядом не было – только покойник, Бё да шестеро констеблей, которые оттеснили от места преступления прохожих, имевших неосторожность выйти в это праздничное утро из дома пораньше. – Об этом я тебя хотел спросить, у вас вроде как общая горячая ночка выдалась, – проворчал Бё и потом вытащил из раскрытого саквояжа папку с прикрепленным к ней листом, таким же белым, как и простыня, если бы не проступившие на ней алые пятна. – Похоже, его не могут найти, так что за старшего у нас теперь ты. Быть за старшего Агги точно не хотел, как, очевидно, и Бё, но руководить кому-то следовало – в ночь божественного восхождения оставили дежурить самых молодых и бесполезных констеблей, тогда как все более-менее опытные сотрудники управления заранее урвали себе выходной, чтобы провести праздник с семьей. – А ну разойтись! – все же громко скомандовал Агги. – Разошлись, я сказал! Сделайте шире круг! Люди, наблюдавшие за происходящим, едва слышно перешептывались и поспешно начали пятиться. Их подгоняли констебли, пока Агги озирался и лихорадочно думал, как убийце удалось оставить тело прямо посреди главной площади Города в каких-то двадцати метрах от магистрата. – Его убили не тут, крови маловато, – объявил Бё, но в этом Агги и так не сомневался. Окажись маньяк потусторонним существом со сверхспособностями, резать человека на самом проходном месте всего Города было бы слишком даже для него, но и принести незаметно тело, выбросить его и скрыться было тоже непросто. Пусть после полуночи, пусть в День божественного восхождения, на Храмовой площади постоянно были прохожие, патрули, кэбы, да кто только еще. Небо уже посветлело, день обещал быть ясным, и Агги не сомневался, что через несколько минут над пиками Храма грядущего появится алый солнечный диск. Бросив взгляд в сторону магистрата, он почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Именно там, за небольшим выступом, всего несколько часов назад он стоял рядом с Ледой. Тогда же он его и поцеловал. Агги до сих пор не верил, что это случилось, и не мог думать ни о чем другом. – Меня вот-вот хватятся. Нужно возвращаться, – произнес Леда спустя несколько долгих то ли секунд, то ли минут в его объятиях – Агги тогда потерял счет времени. Но на этих словах Леда не сдвинулся, постоял еще немного, все так же прижимаясь к Агги. А когда наконец отстранился, его лицо показалось одновременно знакомым и каким-то совершенно иным. Что-то изменилось в Леде в эту ночь – а может, изменился сам Агги. – Если завтра ты сделаешь вид, что ничего не было, я тебя убью, – пообещал Леда и даже не улыбнулся. Но глядя ему вслед, на его неровную походку, Агги подумал, что ничего не будет помнить сам Леда. Для человека, который пьет редко и мало, он здорово набрался за несколько часов банкета. Ожидаемо, всю ночь Агги не сомкнул глаз. Он не сожалел о том, что сделал, боялся, что Леда предпочтет забыть случившееся и не захочет продолжения, но одновременно и переживал, что Леда не забудет, – одним словом не находил себе места до утра, не стал даже ложиться, выкурил все свои самокрутки в открытое окно, откуда безостановочно неслись песни местных и пьяный хохот. А потом мальчишка-посыльный принес ему записку. – Очевидно, что не тут убили, – с запозданием ответил Агги, оглядывая землю под ногами. Снега, как назло, не было, но и привычной грязи тоже – последние дни ушедшего года выдались теплыми и солнечными, все просохло, и на мостовой не осталось следов ни повозки, ни автомобиля, ни ног – ровным счетом ничего. – Все-то тебе очевидно, – огрызнулся Бё, который, как и Агги, не мог похвастать хорошим настроением. – Может, тогда и вскрытие сам проведешь? Я бы рад свалить домой. – Все бы рады. Но на вскрытии я сегодня хочу присутствовать, – ответил Агги и, наконец собравшись с силами, подошел к неподвижному телу. – Ну-ну, – Бё недоверчиво поднял брови, но тут же снова уткнулся в свою папку, где делал какие-то заметки карандашом. – Простыня такая белоснежная, – пробормотал Агги, склоняясь над трупом и стараясь не дышать: для вони разложения было пока рано, но от тяжелого запаха крови кружилась голова. – Где вы ее взяли? – Обижаешь, начальник, в моем наборе лучшего коронера Города она всегда есть. Не думаю, что наши милые горожане готовы смотреть на кровавое побоище, – он пренебрежительно дернул подбородком в сторону зевак, на которых Агги уже не обращал никакого внимания. – Особенно после того, как маньяка мы триумфально нашли и обезвредили еще в прошлом году. Приподняв край простыни так, чтобы посторонним не открылось лишнего, Агги перестал дышать, а заодно не без усилия сдержал рвотный позыв. – Это точно он, – прошептал Агги, ни к кому не обращаясь, но Бё и услышал, и понял, о чем тот говорит. – Естественно, это снова он. Такой сумасшедший в Городе только один, и это явно не Соно. С возвращением, мать его. Обезображенное тело молодого мужчины лежало на спине со сложенными на груди руками в позе, как будто он был уже в гробу. На первый взгляд пострадало только лицо, вместо него осталось лишь месиво из костей, крови и лоскутов кожи – глаз не было, щеки разрезаны почти до ушей, нижняя челюсть с белыми зубами, ничем не удерживаемая, опустилась на грудь. Пшеничного цвета волосы, слипшиеся от грязи и крови, разметало по булыжникам мостовой, и Агги испытал глупую и совершенно недостойную секундную радость от мысли, что он сам брюнет – ведь маньяк чаще предпочитал убивать именно светловолосых мужчин. – Хлыщ какой-то, – прокомментировал Бё. – Погляди на его наряд. На наряд Агги как раз внимания не обратил вовсе, а когда присмотрелся, увидел черный костюм в тонкую желтую полоску и манжеты красной рубашки, которые он сперва принял за перепачканные кровью. – Проклятье… – выдохнул Агги и рухнул на колени прямо у тела. Узнавание острой иглой прошило его голову, и теперь Агги затошнило не от отвращения, а от ужаса. – Что такое? – нахмурился Бё и склонился, вопросительно глядя то на Агги, то на тело. – Ты что, узнал его? – Да, – понадобилось несколько секунд, чтобы Агги смог наконец выдавить это короткое слово. – Это… Проклятье, это Джин! – "Джин"? Что такое "джин"? – не понял Бё. Теперь на Агги он глядел крайне озабоченно, должно быть, гадая, все ли в порядке у того с головой. "Наш единственный свидетель Джин", – хотел сказать Агги, но только прижал ладонь к лицу и застонал. Журналист – единственный человек, слышавший голос убийцы. В суете последней недели, уверенные, что раскрыли дело, полицейские о нем и не вспоминали, да и ни к чему оно было – чем мог быть полезен Токунаго Алари, писака "Городского вестника", когда маньяка больше нет? И вот теперь холодное тело Джина, пусть и изуродованное, но все же узнаваемое, лежало у ног главного следователя – как насмешка, как издевательство. – Это журналист, который про нас статью написал, – собравшись с духом, Агги поднялся на ноги и невидяще уставился перед собой. – Вот как, – Бё озадаченно поглядел на труп, снова укрытый простыней. – Плохо дело, Агги. Похоже, городской полиции только что плюнули в лицо. Ответить тот не успел – из толпы послышался крик: – Эй вы! Вы же поймали психа! И его тут же поддержали: – Как это понимать?! – Кого на этот раз убили? Толпа, пусть все еще небольшая, зашумела. Слух Агги выхватил отдельные фразы вроде "на наши налоги", "дармоеды", а заодно имя приматора. Бё в очередной раз поморщился как от зубной боли, но, к их удаче, именно в этот момент на площадь из переулка выехала знакомая телега, в народе – труповозка. – Ну наконец-то, – выдохнул Бё. – Только наши олухи могут два часа добираться по пустым улицам. Завестись на полную немногочисленная публика не успела: констебли решительно растолкали недовольных, телега смогла подъехать ближе, и при помощи двух полицейских тщедушное тело покойного журналиста подняли с земли. В иных ситуациях Агги гнушался ездить на труповозке, но сейчас выбирать не стал, тем более что нужно было как можно скорее добраться до участка и выяснить, куда запропастился Сойк. Уже выезжая с площади, он обернулся и увидел, как на месте, где лежало мертвое тело, констебли с ведром воды старательно отмывали огромное пятно крови.

***

Агги думал, что в участке застанет такое же сонное безмолвие, какое привычно окутывало улицы Города в первый день года, ведь для большинства его жителей он был выходным. Однако в управлении уже успел подняться переполох, и множество следователей и констеблей вернулось на работу. – Сойк на месте? – первым делом Агги спросил дежурного на входе. – Вроде только что приехал… – хлопая ресницами, полный пожилой констебль смотрел на Агги воспаленными красными глазами. – Что значит "вроде"? – моментально вскипел Агги. – Вроде это он только что туда прошел… – толстяк махнул рукой в неопределенном направлении. Неоценимый Йо в праздник отпросился, а его недостойная замена всю ночь пила, не ожидая никакой серьезной беды, как не без раздражения отметил Агги. Впрочем, едва ли полицейский получит выговор за свое поведение на рабочем месте – у начальства хватало других забот. Агги поспешил в сторону кабинета Сойка, но перехватил его по пути. У начальника был совершенно потерянный вид, и даже в полумраке коридора под его глазами заметно выделялись серые круги. – Где тебя носит? – забыв о субординации, прошипел Агги и схватил Сойка за рукав. – Полегче, – холодно ответил тот и хотел было вырвать руку, но Агги, плюнув на все, потянул начальника в свой кабинет. – Здесь нас пару минут не будут дергать, – зачем-то полушепотом произнес он, захлопнув за ними дверь. Расчет Агги оказался верным: чуть ли не через секунду в коридоре раздался топот ног – кто-то очень спешил поговорить с Сойком в его кабинете. – Боги, ты что, до дома так и не добрался? – во все глаза Агги уставился на начальника. Теперь при свете дня Агги рассмотрел: Сойк мало того что выглядел весьма помято, так он еще и не переоделся. Пиджак вчерашнего фрака куда-то пропал, рукава рубашки были закатаны до локтей, воротник – расстегнут на несколько пуговиц, штанины брюк в самом низу – испачканы грязью, будто Сойк успел прогуляться по не самым благополучным районам, а непривычно распущенные волосы были растрепаны. – Между прочим, у меня есть личная жизнь! – Сойк тут же вышел из себя. – Мне что, теперь еще отчитываться, где и с кем я ночую? – Да не кипятись ты, – поспешил успокоить его Агги и даже руки поднял в жесте капитуляции. – На тебя это просто не похоже. Обычно ты всегда на передовой. – И стоило мне раз в жизни заняться своими делами, так тут же случилось дерьмо, – огрызнулся Сойк. – И дерьмо – это еще мягко сказано. Он осекся, а потом неожиданно отвел взгляд в сторону, и Агги на миг почудилось, что Сойк слегка дрожит. "Да у тебя истерика", – пораженно констатировал он и лишь в эту минуту с серьезным опозданием задумался о том, что должен сейчас чувствовать Сойк. Все, что творилось в управлении последние месяцы, теперь им покажется увеселительной прогулкой по сравнению с тем, что ожидает впереди. Впрочем, возможно, уже к вечеру этого дня в участке будет другой начальник. – Ну что, Агги, – вернул его в реальность голос Сойка. – Скажешь "я же говорил"? Взгляд у босса был странным, но да Агги всегда с трудом считывал эмоции на его извечно постной физиономии, потому решил не пытаться разгадать мысли Сойка и не тратить время на сочувствие, а приступить к делу, ведь вечно прятаться в кабинете у них не получится. – Не скажу. Знаешь ли, времени нет злорадствовать, да и в принципе я что-то не рад. Мы должны прямо сейчас решить, как быть дальше. Секунду или две Сойк колебался, будто выбирая достойный ответ, но потом просто кивнул: – Я тебя слушаю. – Маньяк – кто-то из наших, – выдохнул Агги. – Мы это уже давно знаем. – Нет, мы этого не знали, – с нажимом возразил Агги. – Я искренне предполагал, что убийцей мог оказаться кто-то близкий к полиции. Не обязательно полицейский. – Это потому, что ты еще молодой и веру в людей не утратил, – улыбка Сойка была больше похожа на оскал. – Нет, это потому, что я не исключаю никаких вариантов. Но теперь круг сильно сузился. Соно подставили, а подставить так… Подставить настолько мог только кто-то, кто был ему близок. На несколько секунд Сойк устало прикрыл глаза, потом покачал головой. – Соно подставили, но лишь отчасти. Он действительно годами воровал улики из хранилища. Что-то, возможно, сбывал, но большую часть просто складировал у себя дома. Он был болен. Невозможно перетаскать столько добра ему в дом против его воли… – Да я не об этом! – отмахнулся Агги. – Воровал и воровал, теперь уже плевать на это. Я о том, что подкинуть сувениры от жертв, потом навести нас на подозрения, спровоцировать обыск и все, что за этим последовало, мог только кто-то очень близкий. Ожидая продолжения, Сойк смотрел на Агги, не моргая, и тот, наконец собравшись с силами, что было действительно непросто, медленно произнес: – Я думаю, это кто-то из тех, кто работал с ним в архиве в последние дни. Юуто, Руи… Еще те молодые констебли, я не знаю их имен. Сколько их было, трое? Четверо? – Еще Джури, – проигнорировал его вопрос Сойк. – Да, само собой, – согласился Агги, хотя о Джури он сам не подумал: Джури везде крутился и при этом как будто не работал нигде конкретно. – Ты всерьез подозреваешь своего старого друга Юуто? – никаких эмоций не отразилось на лице Сойка, когда он задавал этот вопрос, но Агги все равно почудилось в его словах изумление. – А что остается? Я не могу представить никого из наших в роли психа со скальпелем в руке, но как иначе? Кто-то подставил Соно, оставил в его доме однозначные доказательства, а в день задержания каким-то образом спровоцировал его схватиться за пистолет. – Агги, мне не верится, что можно подстроить перестрелку, – тихо ответил Сойк, и Агги вспомнил, что почти те же слова сказал ему Леда в свой последний день работы в участке. – Можно попытаться, – упрямо возразил он. – Если б не сработало, Соно просто повязали бы. Но у Соно откуда-то взялся пистолет, который он выхватил при задержании. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы сделать очевидный вывод – если подозреваемый целится в полицейского, подозреваемого тут же застрелят. Несколько долгих секунд Сойк переваривал услышанное, потом устало вздохнул и скрестил руки на груди. – Хорошо, пусть так. Но тогда и нельзя ограничиваться теми несколькими людьми, что протирали штаны в архиве. Туда все ходили: Манабу я отправлял в архив по несколько раз каждый день, и знаешь что? Он как-то не слишком быстро возвращался. Я могу предположить, что он бездельничал с Казуки в курилке – это их любимое занятие в последнее время, но точно так же могу подумать, что он оставался в архиве дольше необходимого и о чем-то общался с Соно. Или ты сам, например. Я слышал, что у тебя был какой-то конфликт с ним, опять же в архиве. Зачем ты туда пошел? – Я вообще-то работал, – возмутился было Агги, но Сойк его перебил: – Это был риторический вопрос. Давай подумаем дальше. Аямэ, например. Он не полицейский, не наш сотрудник, но каждый раз, оказавшись в участке, он первым делом идет в архив. Он определенно много и часто общался с Соно… – Хорошо, хорошо, – раздраженно прервал его Агги. – Да, ты абсолютно прав, кто угодно в участке имеет доступ в архив и мог говорить с Соно так часто, как захотел бы. Но все же мы должны подступиться с какой-то из сторон, и правильнее всего будет начать с тех, кто проводил в архиве дни напролет. Мандраж, который Сойк испытывал в момент встречи с Агги, немного отступил, и теперь начальник казался скорее сосредоточенным, чем паникующим. Как всегда, работа захватила его, и Агги тоже было знакомо это чувство: когда думаешь о расследовании, отвлекаться на что-то иное не хватает сил. Немного откинув голову назад, Сойк прищурился: – Что ты предлагаешь делать? Как именно начать? На этот вопрос Агги уже подготовил ответ. – Маньяк очень хитер, он уже не раз оставлял нас в дураках. Поэтому допрашивать всех подряд, открыто показывать подозрения ни в коем случае нельзя. – Согласен. – Поэтому назначь меня снова главным по этому делу, а в помощь определи Юуто и Руи. И всех остальных, кто крутился в архиве с начала расследования, никуда не отправляй – пусть будут у меня на подхвате. На это Сойк неожиданно сухо рассмеялся. – Что? – вопросительно изогнул бровь Агги. – Агги, Агги… Сейчас на подхвате у тебя будут все. Неужели ты думаешь, что кто-то будет заниматься какими-то другими расследованиями, кроме этого? Уже через полчаса прямо в холле полицейского участка собралось больше сотни следователей и констеблей – как Агги подозревал, все, кого смогли вызвать в праздничный день. Он заметил запыхавшегося Йо, который будто со всех ног бежал в участок, чуть поодаль выхватил взглядом пару знакомых лиц – тех самых молодых полицейских, что работали в архиве над поиском старых незакрытых дел, и Юуто. Невольно Агги задержал на нем взгляд, и его друг, заметив это, слабо улыбнулся и кивнул в знак приветствия. Агги понадобилась секунда, чтобы улыбнуться в ответ. А ведь это Юуто спровоцировал Сойка в тот день, когда Соно был застрелен – именно он пришел и выложил рассерженному начальнику, что их архивариус подворовывает. Теперь, думая об этом, Агги задавался вопросом: а как именно Юуто узнал о кражах? Что-что, а воровать Соно умел, он точно не стал бы делать это под носом у коллег, и то, что Джури заметил его систематические преступления, стало чистой случайностью. В конце концов, Юуто даже не работал в той части архива, где хранились улики, он с утра до ночи копался в пыльных папках. Однако не Джури пришел с доносом, а именно Юуто. Следом Агги подумал о том, что считать Юуто зачинщиком и провокатором не совсем верно, ведь первым, кто взбесил Сойка в то утро, был бездельник Казуки – раздраконил босса до того, что его крики слышал весь участок. Юуто пришел уже после него. На этом моменте Агги приказал себе прекратить думать. В его воображении живо переплетались сотни нитей теории, и складывались они в полотно, на котором Соно подставил весь участок в хитром взаимодействии Юуто, Казуки, самого Сойка, а может, даже и Джури. Такими темпами было недолго и с ума сойти: как же гадко подозревать кого-то из своих и в каждом знакомом лице пытаться рассмотреть маску, а за ней – истинную личину. Больше всего на свете Агги хотел ошибиться – хотел, чтобы кто-то другой, кто-то не из полиции оказался городским мясником. Тихий ропот – почему-то все в холле переговаривались исключительно шепотом – вдруг стих, и Агги раньше понял, чем увидел, что в зал вышел Сойк. – Думаю, нет нужды объяснять, почему мы все здесь собрались, – произнес он. Выглядел Сойк невозмутимо, отведенного времени ему хватило, чтобы собраться и взять себя в руки. – Но если вдруг кто-то не в курсе, сегодня утром на площади нашли еще одно изрезанное тело. Маньяк, которого мы считали мертвым, вернулся. Ответом ему была гробовая тишина – среди собравшихся не осталось никого, кто еще не узнал главную новость. Агги услышал, как рядом кто-то тихонько зевнул, и, обернувшись, увидел Бё, стоявшего со скучающим выражением лица. – Что? – чуть слышно возмутился Бё, как будто Агги его в чем-то упрекнул. – Я вообще-то не выспался. Такому прожженному типу, как их коронер, все было нипочем. Агги не сомневался, что, когда Бё отпустят домой, тот завалится спать, и ни один кошмарный сон его не побеспокоит. – Но если кто-то думает, что хуже для нас уже быть не может, – продолжал тем временем Сойк, – то спешу заверить, что еще как может. Новая жертва – это тот самый журналист из "Городского вестника", который написал уничижительную статью про работу полиции. Вот теперь по залу пронесся взволнованный вздох, полицейские растерянно переглядывались. Агги впился взглядом в лицо стоявшего поодаль Юуто, но оно оставалось совершенно бесстрастным – тот лишь пристально смотрел на Сойка, и ни единая эмоция не промелькнула в его глазах. "А где Руи?" – подумал вдруг Агги, но, украдкой оглядевшись, его не нашел. Впрочем, того же Джури, Казуки, Манабу и многих других, с кем он общался, в холле не было. Согласно договоренности, которую они с Сойком заключили перед этим, руководителем расследования назначался Агги, а в помощь ему определяли Юуто и Руи. Агги рассчитывал, что под пристальным и фактически беспрерывным надзором он сумеет разглядеть, если что-то с его коллегами не так. Кроме того, с Сойком они решили, что дела отныне обсуждают только вдвоем, даже Манабу не должен присутствовать. Однако в уме Агги держал еще и вариант, что в скором времени у него будет другой начальник, присланный от магистрата, и это точно будет не терпеливый и вежливый Леда. Теперь-то уж чиновники расследование на тормозах не спустят. – Поэтому план действий у нас следующий, – вещал Сойк, пока собравшиеся ловили каждое его слово. – Главным в этом расследовании остается – или, если кому угодно, снова назначается – Агги. В помощь ему я ставлю Юуто и Руи. Все остальные, без исключения, на подхвате – если вы получаете распоряжение от меня или от Агги, все прочие дела должны быть отложены… Сойк продолжал объяснять, пока Агги вглядывался в окружавших и думал, что, если он ошибся, и в ближайшем окружении Соно маньяк не найдется, им и года не хватит, чтобы среди всех этих людей найти виновного. За это время псих зарежет еще десяток молодых мужчин. – Разумеется, все прочие отморозки нашего города не возьмут отпуск из-за одного маньяка, поэтому главным по тяжким преступлениям я временно назначаю Вальтера Нагао, за кражи и хулиганство будет отвечать Ногучи. Как закончим, оба подойдете в мой кабинет, определим ближайшие задачи… – Не передумал смотреть, как я буду вскрытие делать? – прошептал рядом Бё, и Агги невольно поежился. – Нет, не передумал. – Неаппетитное зрелище, – Бё как будто развеселился. – Пол мне в морге не заблюешь? Я такое не люблю, у меня там, знаешь ли, все стерильно. – Не заблюю, я со вчера не ел, – в тон ему отозвался Агги, и, хотя ничего смешного он не сказал, Бё фыркнул, как кот. – Есть вопросы? – отдав последние распоряжения, подытожил свой монолог Сойк и, когда ответа из зала не последовало, сделал неопределенный жест, означавший, что все могут приступать к своим обязанностям. Толпа зашевелилась, люди переговаривались, качали головами, все еще пораженные последними новостями. Агги увидел, что к нему пытается протолкнуться Юуто. – Жду тебя в морге, – сказал Бё и снова зевнул. – Будь добр не задерживаться, иначе начну без тебя. Не теряю надежды попасть домой до вечера. Юуто выглядел как обычно – у него уже привычно дергался глаз, волосы были давно не мыты, и выглядел он, как и все сегодня, невыспавшимся. Но сколько Агги ни всматривался в его лицо, ничего необычного он не мог найти. Вообразить, как Юуто кромсает ножом мертвое тело Джина, было сложно. – Теперь ты мой начальник, – улыбнулся Юуто. – Большой прорыв после Соно. – И не говори, сам не ожидал, – соврал Агги и наконец задал волновавший его вопрос: – Я что-то Руи не вижу. – Я тоже. Наверное, его не застали дома. А может, никто и не посылал за ним. Надо тоже взять за правило выходные проводить вне дома, чтоб никто не нашел. Невесело усмехнувшись, Юуто посторонился, пропуская Нагао и Ногучи, двух следователей, получивших неожиданное временное повышение. А Агги, памятуя, что его ждет Бё, решил поскорее дать распоряжения: – Мне даже странно сейчас командовать, но, раз уж Сойк дал мне такие полномочия, придется. Первое, что нужно сделать – отправиться домой к Джину и выяснить, где его видели в последний раз. Где он вообще провел эту ночь. Возможно, есть свидетели, которые заметили его в компании кого-то подозрительного. – Ясно, – кивнул Юуто. – Ты тоже поедешь? – Нет, у меня другие дела, – не посчитал нужным уточнять про вскрытие Агги. – Возьми кого-то из констеблей. – Хорошо. Как вернусь, сообщу новости. Всегда аккуратный и исполнительный Юуто был лучшим помощником, какого Агги мог только пожелать. Оттого на душе было скверно, когда он смотрел вслед другу, поспешившему исполнять его распоряжения. Представить, что именно он окажется волком в овечьей шкуре – полицейским, совершающим самые тяжкие преступления, было слишком сложно даже для людей с богатой фантазией, к которым Агги не относился. "Надо будет при случае аккуратно выяснить, откуда он узнал о кражах из архива", – сделал себе мысленную пометку Агги и направился к лестнице, ведущей в подвал к моргу. Его подгоняло желание поскорее начать и закончить с самым неприятным, и ждать официального отчета Бё по вскрытию он не хотел.

***

Однако в морг он попал только через добрых пятнадцать минут, столкнувшись на лестнице с взволнованным Казуки и сопроводив его в каморку с кофе. Опоздание, к сожалению Агги, не укрылось от Бё. – Тебя как смерти ждать, – невесело пошутил он, когда Агги переступил порог морга. Тут было холодно, и он зябко поежился, прижимая к груди кружку с недопитым кофе и спешно делая шаг вперед. Бё уже снял свой фрак, оставшись в одной рубашке с закатанными по локоть рукавами и фартуке из плотной ткани, который должен был защитить его одежду от грязи и крови при вскрытии. В руках Бё держал свой неизменный блокнот, куда что-то увлеченно записывал до прихода Агги. – На твоем месте я бы так не шутил. – А это ты на кой припер? – взглядом указал Бё на кружку. – Допить не успел. С Казуки столкнулся по пути к тебе. – Казуки лишь бы трепаться да кофе переводить, – хмыкнул Бё, закрывая блокнот и аккуратно кладя на край своего стола. Тут уже была расстелена белая простыня, похожая на те, которыми накрывали тела, но на ней в ровный ряд располагались инструменты коронера, натертые до блеска. – Допивать сейчас в любом случае не рекомендую. Сойка как-то чуть обедом не вывернуло на измученного трупа, а у меня тут, как видишь, чистота. Агги оглядел помещение, мысленно с Бё соглашаясь: он действительно ни разу не видел морг в состоянии меньшего порядка, чем сейчас. Вещей здесь было мало – только папки с отчетами на дальнем краю стола и инструменты, посреди комнаты на специальном высоком столе лежало подготовленное, ничем не укрытое тело – точнее, то, что от него осталось, так как даже со своего места Агги видел, что, несмотря на усилия Бё привести в порядок лицо Джина, оно все равно являло собой кровавое месиво с застывшей и уже свернувшейся кровью. – Поставь вон туда, – скомандовал Бё, натягивая на руку перчатку, и Агги послушно обошел стол с распростертым телом по кругу, чтобы оставить кружку на полке единственного незакрытого шкафа. – Лучше надень фартук и перчатки – лежат на моем стуле. – Зачем? – не понял сперва Агги и осекся, поймав взгляд Бё. – Ну, обычно мне ассистирует Джури, но раз уж ты сам вызвался сегодня… Надеюсь, тебя от вида кишок в обморок не потянет? – Вообще-то я планировал наблюдать, а не ассистировать, – возмутился Агги скорее для вида, послушно поднимая чистый фартук со стула и начиная переодеваться. – Этап поверхностного осмотра я уже описал до твоего прихода, – Бё взял со стола устрашающего вида небольшую пилу и повернулся к телу. – Черновой отчет лежит в папке около тебя, можешь ознакомиться. – Потом, – Агги даже не взглянул на бумаги, ступая вслед за Бё, останавливаясь с противоположной стороны стола с телом Джина и стараясь смотреть на его посиневшую кожу на безволосой груди, а не на жуткое месиво вместо лица. – Ты мне так расскажи, что нашел. – Да, собственно, ничего. Все, как говорится, налицо, – невесело хмыкнул Бё и, едва касаясь кожи, провел указательным пальцем по груди Джина. – Ни единой царапины, на вид даже ребра все целы – я не нащупал никаких сломанных костей, но сейчас мы увидим, так ли хорошо все сохранилось. На животе кровоподтек с твоей стороны – вон там, ближе к ребру. Скорее всего, от удара о какой-то острый предмет – возможно, угол стола. Ниже пояса все цело – как видишь, Джину было чем хвастать. На этих словах Бё демонстративно опустил руку ниже туловища трупа, и Агги выдохнул: – Не самое время для шуток. – Да кто бы шутил, – пожал Бё плечами. – Если наш маньяк клюет на симпатичных мальчиков с хорошим хозяйством, то неудивительно, что Джин стал его жертвой. – Джин стал его жертвой, потому что он наш единственный свидетель. – И однако одно не исключает другое. Агги неохотно кивнул, соглашаясь со словами Бё: Джин действительно вполне подходил под описание типичной жертвы их маньяка. Попал бы он под его нож, если бы не был замешан в этом деле? – Ноги сильные, травм не вижу. Есть царапины на спине, но вполне естественной природы появления. Лицо… – Бё поморщился, наклоняясь ближе к столу. – Сложно сказать, с чего наш маньяк начал, но подозреваю, что издевался он долго. Глаз мы нигде не нашли – я осмотрел глазницы, ножевые раны глубокие, если резали наживую, то наш товарищ скончался бы от болевого шока сразу. Возможно, лезвие дошло до мозга. – Он вроде не режет наживую, все жертвы были пьяны и наверняка без сознания, – вставил Агги, и Бё кивнул: – Слишком сильный запах крови перебивает все остальное. Посмотрим на внутренние органы – может, найдем следы алкоголя. Бё не требовалось никакого ответа, и он взял поудобнее свою пилу, устремляя ее острый кончик куда-то в район солнечного сплетения Джина. Агги не успел спросить, что нужно делать ему, как раздался неприятный хруст, с которым пила вошла в грудную клетку, под усилием навалившегося на рукоять Бё разрезая ребра. Агги неосознанно уставился на плечо коронера в белой рубашке, которое закрывало ему обзор, не пытаясь сделать шаг влево – зрелище явно было не из приятных. Обычно Агги не присутствовал на самих вскрытиях, осматривая тела до или после работы коронера, и, хотя его уже нельзя было напугать видом крови или сломанных костей, к горлу подкатил неприятный комок. – Подай распорки, – распорядился Бё через несколько минут своих манипуляций, и Агги словно вышел из оцепенения, оборачиваясь к столу. – Давай подлиннее. Распорки он обнаружил сразу – металлические зажимы сложно было перепутать с острыми пилами и скальпелями, разложенными на простыне. – И скальпель. Пока Бё сосредоточенно рассматривал свежий порез, тянувшийся через всю грудную клетку и живот Джина, Агги подавал ему инструменты. – Вот тут придержи… Да ты не волнуйся, больше чем есть ты уже тело не повредишь. – Вообще-то я впервые таким занимаюсь, – возмутился Агги, послушно придерживая кусок плоти, как показал Бё, ловко цепляющий зажим к противоположной части грудной клетки. – А я обычно занимаюсь этим один, – ответил ему Бё, не отвлекаясь от своего занятия. – Нелегкая у тебя работа, – съязвил Агги, позволив себе поморщиться, когда раздался очередной треск в раскрытой грудной клетке. Человек в таком виде представлял собой малоприятное зрелище: из зияющей аккуратно разрезанной раны, тянувшейся через всю грудину и живот, показались внутренности, при виде которых действительно захотелось вывернуть весь выпитый ранее кофе. Не слишком бережно Бё переложил разрезанную плоть в сторону, позволяя ей свисать по обе стороны туловища, будто раскрытая книга, и Агги снова вздохнул, обводя взглядом истерзанный труп. Внутрь заглядывать он не спешил: собственное тело будто онемело в этой холодной комнате, оказаться в которой после смерти самому Агги точно не хотелось. Он знал, что Бё довольно аккуратен в своей работе, в отличие от многих других коронеров – он всегда старался вернуть тела в приличествующий вид после окончания вскрытия, и забирал только те органы, которые представляли интерес для изучения в рамках дела или редких экспериментов. И даже несмотря на это, видеть распростертое тело человека, с которым Агги недавно разговаривал, который выглядел жизнерадостным, чем-то увлекался, к чему-то стремился, было по-своему печально. "Сколько еще трупов он успеет нам устроить", – подумал Агги, наблюдая за отточенными движениями Бё, который щипцами двигал внутренние органы прямо в брюшной полости, то и дело что-то трогая пальцами в перчатке. – Печень выглядит довольно сносно… Это что у нас… Желчный пузырь так себе… – Бё бормотал вполголоса, осматривая органы. – Сколько, говоришь, ему было? – Не больше тридцати, – на автомате ответил Агги и наконец сделал шаг вперед, устремляя взгляд внутрь, где Бё заинтересованно трогал пальцами кишку. – Выглядит на свой возраст. Кишечник забит – наверное, хорошо поужинал перед тем, как его зарезали. Могу вскрыть – посмотрим, что именно ел. – Не надо, – комок снова подступил к горлу, но Агги пересилил себя, склоняясь ближе и тщательно принюхиваясь. Органы пахли чем-то сладковатым, не слишком приятно, и все же лучше, чем запах мертвых тел, оставленных в заброшенных домах на жаре, которые разлагались так быстро, что полиции составляло огромных трудов их опознавать. – Ничего не чувствую. Агги еще раз принюхался, а Бё, хмыкнув, бросил на него едкий взгляд: – Не знал, что ты такой черствый тип. Конечно, лучший детектив навидался кровищи… – Да я не о том, – нетерпеливо отмахнулся Агги и указал Бё на внутренности Джина: – Не чувствую запаха настойки Арнар. Только запах трупа. – Алкоголь мог выветриться, а может, он и не пил никакой настойки. Я чувствую аммиак. Можешь не принюхиваться, это профессиональное. – Наш маньяк опаивает жертв травяной настойкой, и у тела Илдре Леда почувствовал ее стойкий запах, – возразил Агги и еще раз повел носом, видя, как Бё повторяет его движение и склоняется ниже к телу. – Арнар не чувствую. В любом случае, я возьму кровь и содержимое желудка и кишки для анализа – может, удастся установить, что он пил. Но я бы довольствовался версией, что смерть наступила в результате экзекуций – опьянение тут могло только помочь усыпить бдительность или самого нашего пациента. Уверен, что найду много крови внутри органов, что значит, он был еще жив, когда псих схватился за нож. – Последовательность нанесения увечий установить не сможешь? – Не-а, – покачал головой Бё, снова берясь за щипцы и оглядываясь в поисках свободной емкости. – Хорошо еще, что тело не успело сильно закоченеть, когда я пришел – умер не далее чем в середине ночи. – Хм, – задумался Агги, не спеша предлагать Бё свою помощь во взятии образцов органов и их содержимого. – Нам это особо ничего не даст, хотя время убийства примерно совпадает с предыдущим. – Ну, в том, что это наш вновь обретенный маньяк, вроде никто не сомневается. Будь это какой-то другой случай, я бы в праздник и не пришел. – Праздник… – задумчиво повторил Агги, пытаясь уловить какую-то мысль, которая промелькнула в голове, но тут же растаяла будто в тумане. – Жертва его тоже явно отмечала – тот аляповатый костюм носить в иное время просто глупо. – Он вроде всегда так одевался, – ответил Агги и огляделся: – А где, кстати, его костюм? – В ящике справа от письменного стола. Все в крови, пахнет потом и пылью, на лацканах рукавов следы угля и грязи, штанины запачканы въевшимися пятнами, – словно читая с листа, подытожил Бё. – Все уже указал в отчете, пока тебя ждал, но никаких полезных следов не вижу. Может, Аямэ что-то найдет – он приедет завтра. Агги оперся ладонями о чистый край стола, стараясь не касаться синевато-бледной кожи Джина, и еще раз посмотрел на тело. – Попрошу Аямэ изучить все следы, – протянул он, а Бё, кивнув, отложил в сторону щипцы и закрутил крышку на емкости, в которую опустил отрезанный кусок кишки. – Можешь послать свои требования письмом, Рен сегодня отнесет ему мои заметки. Кстати, попроси Манабу зайти ко мне через часа полтора – отдам ему законченный отчет. – Тебе тут не нужна моя помощь? – поднял бровь Агги, мысленно надеясь услышать отрицательный ответ, и не без облегчения выдохнул, когда Бё помотал головой: – Да помощи от тебя… Пришли лучше Джури, с образцами я сам разберусь, а вот прибраться тут пусть поможет. Хотелось бы уже добраться до дома и переодеться. – Спасибо, – поблагодарил его Агги, стягивая с рук перчатки и развязывая фартук. На обратном пути он все же заглянул в ящик с одеждой Джина, осматривая ткань. На рукаве и сгибе локтя действительно была черная пыль, которая тут же оставила следы на пальцах Агги, а вот въевшееся пятно выглядело застарелым. Кровавые подтеки трогать Агги не стал, брезгливо поморщившись и поспешив вернуть одежду в прежнее положение. Бё ничего не ответил на его прощание и обещание прислать Манабу попозже, заинтересованно копаясь во внутренностях Джина, и Агги поспешил привести себя в порядок, не глядя в сторону коронера. Проходя мимо стола с мертвым телом, он поморщился, только теперь чувствуя запах трупа, который въедался в ноздри, и подумал, что больше всего в этот день он хочет только хорошенько помыться.

***

Из морга Агги вышел уже ближе к вечеру, когда на Город опустились серые сумерки, но освещение в полицейском управлении еще не включили. Бредя по темному коридору к своему маленькому кабинету, Агги, уставший физически и морально вымотанный, думал о том, что работа у Бё куда тяжелее, чем кажется простым обывателям. По своей воле Агги бы предпочел не принимать участия во вскрытиях – все же зрелище было неприятное даже по меркам всего, что за свою работу в полиции он видел. Агги сам не знал, что надеялся понять в процессе, теперь же было очевидно, что никаких полезных зацепок они не нашли, и даже проведенные Бё анализы вряд ли принесут что-то новое. Если в прошлый раз Леда сразу почувствовал запах настойки, что помогло им установить метод маньяка, то сейчас не было даже такой маленькой, но важной зацепки. Теперь Агги приходил к выводу, что присутствовать на вскрытии, по большому счету, ему было необязательно, ведь основные выводы – то, что Джин был пьян на момент гибели, что его зверски зарезали и что на одежде покойника снова обнаружились черные следы, предположительно от угля, – он мог прочитать на следующий день в отчете коронера. Однако, несмотря на свои противоречивые ощущения, Агги признался себе, что все равно не жалел, что пошел: он новыми глазами взглянул на жертву теперь уже многочисленных преступлений и если не стал понимать лучше маньяка, то инстинктивно ощущал, что немного приблизился к этому пониманию – даже несмотря на отсутствие новых, не найденных ранее зацепок. Сколько же ненависти было в этом человеке, если он с такой жестокостью кромсал человеческую плоть? Что заставляло его так издеваться над своими жертвами? Что сделали ему люди в прошлом, чем спровоцировали такую ярость? Агги думал об этом, но также не исключал и предположения, что, быть может, маньяком движет просто душевная болезнь, и, вопреки всем прежним предположениям, ничего ужасного с ним не случалось. От догадок и сомнений кругом шла голова. В участке было удивительно тихо, и Агги предположил, что Сойка вызвали на ковер, а остальные следователи, констебли и прочие сотрудники, воспользовавшись случаем, разбежались по домам, чтобы закончить прерванный выходной. На минуту Агги заглянул в каморку-кухню, чтобы сварить себе кофе, но в шкафчике не осталось никаких запасов. Отвратительный и бесконечно долгий день, казалось, уже не мог стать хуже, однако все же стал. В свой кабинет Агги вошел уже почти в темноте и едва закрыл за собой дверь, как почувствовал, что он не один. Толком испугаться не успел – вокруг его шеи сомкнулись чьи-то руки, он было подумал, что сейчас его задушат, и попытался оттолкнуть, чтобы через долю секунды сообразить – рядом с ним был Леда. Ни сказать что-либо, ни возразить, ни удивиться он не смог. Леда прижал его к захлопнувшейся двери, прильнул всем телом, и Агги почувствовал его теплые губы на своих. Секундный страх сменился удивлением – откуда он здесь взялся? – а следом Агги вообще перестал думать. Леда целовал его так уверенно и смело, как будто они делали это сотню раз, и Агги послушно приоткрыл рот, опустил руки на пояс Леды, все позволяя, но пока не отвечая. Пол слегка зашатался под ногами. Всю прошедшую ночь, что Агги не спал, он воображал, как это будет, если Леда захочет продолжения – каково это, обнимать и целовать его. Агги казалось, что будет странно, неловко, даже стыдно, но неожиданно оказалось, что прикасаться к Леде было логично и даже правильно – именно такое чувство он испытал, когда очнулся и смело перехватил инициативу, сжимая Леду в своих объятиях, целуя глубже и увереннее. Это был их первый настоящий поцелуй – то, что вышло вчера у магистрата, не считалось. Тело тут же отозвалось возбуждением, Агги чувствовал, как кровь приливает к паху, и знал, что Леда не мог этого не заметить. Через несколько секунд его губы скользнули по щеке Леды, он хотел поцеловать его в шею, пока ладони шарили по спине, по гладкой ткани шелковой рубашки, когда Леда вдруг уперся руками в его грудь и заставил отстраниться. – Тихо, – скомандовал он незнакомым хрипловатым голосом. – Тихо. Сперва Агги не понял, что не так – он был словно одурманен и опять потянулся за поцелуем, но Леда мягко и уверенно остановил его: – Ты забыл, где мы находимся? Агги действительно забыл, но вместо ответа улыбнулся, догадываясь при этом, что выражение лица у него наверняка глуповатое. – Не я первый начал, – сказал он вслух. – Ты что тут делаешь? Еще и в темноте? С легким изумлением, как показалось Агги, Леда огляделся, будто задаваясь вопросом, почему не включил свет, а потом дернул за шнур выключателя – под потолком зажглась тусклая электрическая лампочка, и Агги наконец смог рассмотреть своего желанного, но незваного гостя. Леда выглядел обыкновенно и одет был ровно так же, как все те долгие недели и даже месяцы, которые они работали вместе. Чуть осунувшееся лицо выдавало последствия бурной ночи, но в остальном он выглядел до того привычно, казался почти родным, что у Агги на миг защемило сердце. Он понимал, что скучал все последние дни, но только теперь осознал, насколько сильно. – Когда я пришел, темно еще не было. Мне сказали, что ты пошел на вскрытие. – Да, хотел посмотреть на новую жертву. Ты знаешь, что сегодня утром нашли новый труп? В ответ Леда только невесело рассмеялся. – Агги, все знают про труп. Пока ты был в морге, в Городе началась почти революция. – Что? – растерялся Агги и улыбнулся, решив, что Леда шутит. Но тот оставался совершенно серьезным. – Новость разнеслась как моча по трубам, – выдал Леда, и Агги, в жизни не слышавший от него такого жаргона, от удивления раскрыл рот, тогда как сам Леда устало присел на край их некогда общего стола. – Уже к обеду у магистрата собралась толпа из нескольких сотен человек. Они выкрикивали угрозы, крыли полицию последними словами. – Проклятие, – пробормотал Агги. – Срочно созвали всех чиновников в магистрат, с похмелья никто не мог понять, как это с нами могло случиться. В отличие от тебя, в магистрате ни у кого не было сомнений, что маньяк уничтожен. – Потому что именно так им подал информацию Сойк, – хмуро бросил Агги, скрестив руки на груди. – Ну вот теперь он за это поплатился, – губы Леды дернулись в нервной усмешке, и Агги не знал, что отразилось на его собственном лице, но Леда тут же махнул рукой: – Нет, нет, не думай, с должности его не сняли. Пока что. – Ты подсобил? – прищурился Агги. – Нет. Боюсь, у дела такой резонанс, что меня уже слушать никто не будет. Скорее, причина в том, что заменить Сойка некем. – Так уж некем, – скептически отозвался Агги. Он не сомневался, что в огромном Городе найдутся десятки желающих возглавить полицию. – Ха, – Леда опять усмехнулся. – Никто не хочет быть козлом отпущения, никто не пойдет в полицию сейчас, в этой безвыходной ситуации. Ну… По крайней мере, мне так кажется. Когда я сегодня уходил, в магистрате творился хаос, но чиновники больше склонялись к тому, чтобы Сойка пока оставить. Пусть доведет дело до конца, а когда личность маньяка так или иначе будет установлена, его уволят. – Или не будет установлена, но так или иначе однажды убийства закончатся… – подхватил Агги. – И Сойка все равно снимут с должности, – закончил Леда. – Не завидую ему. На несколько мгновений повисла тишина, пока Леда пристально глядел на Агги, а Агги смотрел за окно, обдумывая услышанное. – А что вообще решили чиновники? – наконец спросил он. – У магистрата ведь есть какой-то план? – Такой же, как всегда, – отозвался Леда. – С завтрашнего дня у вас снова начинается проверка. Во все глаза Агги уставился на Леду, испытывая прилив недостойной радости. "Нет худа без добра", – подумал он и тут же укорил себя за эти мысли, но ничего с собственными ощущениями поделать не смог. Если бы псих не зарезал еще одного человека, магистрат не назначил бы проверку и не послал бы Леду снова к ним в участок. А если бы Леда не работал с Агги в одной комнате, совершенно непонятно, как бы они виделись, ведь не придумаешь ни единой приличной обоснованной причины для их встреч. – Ты рано радуешься, – разгадал его мысли Леда. – Что? То есть тебя в этот раз к нам не направят? – Меня не направили, но я сам выбил себе место в комиссии. Так что с завтрашнего утра мы с тобой снова работаем вместе. – Комиссии? – нахмурился Агги. – А то. Ко мне теперь доверия особо нет, под моим надзором полиция облажалась, – Леда на миг возвел глаза к потолку, тем самым показывая, что это не его слова. – Так что к вам направляют комиссию человек из десяти, не меньше. Чиновники будут сидеть в каждом отделе и следить за всеми. За Сойком тоже. – И возглавлять эту комиссию будешь, конечно, не ты. – Конечно, не я, – покачал головой Леда. – Завтра познакомишься с главным, там очень и очень неприятный тип. В общем-то, я тоже ему буду подотчетен. Снова ненадолго воцарилось молчание, в течение которого Агги думал лишь о том, что соглядатаи из магистрата расследованию ничем не помогут и хорошо если мешать не будут. Уровень напряженности в участке только возрастет, и единственным плюсом будет только то, что разгильдяи вроде Казуки станут реже ходить на перекуры. – Ты знаешь, я сейчас скажу одну очень нехорошую вещь, но все же… – наконец произнес Леда, и, когда Агги взглянул на него, увидел, что тот не улыбается, и выражение глаз у него незнакомое и слегка отчужденное. – Но все же я рад, что так случилось, несмотря ни на что. Агги ему не ответил, и Леда продолжил: – Я всю ночь не спал, думал, как сделать так, чтобы видеть тебя снова, потому как иначе… – он осекся и махнул рукой, в последний момент сдержав лишнее сейчас признание. – Я бы не смог придумать причины для частых встреч. А теперь оно получилось само собой, – и после краткой паузы Леда с несчастным выражением лица развел руками: – Ужасно, да? "Да, – мысленно ответил ему Агги. – Это ужасно". Ужасно и отвратительно, ведь для того, чтобы просто видеться, для них нет ни одной возможности, кроме нового трупа – несчастной жертвы жестокого убийства. – Я тоже порадовался, – честно ответил Леде Агги. – И мне тоже за это стыдно. Леда слабо и безрадостно ему улыбнулся, и Агги почувствовал, как его будто тонкой иглой пронзает чувство тоски. Умом он с самого начала понимал, на какую извилистую и скользкую тропу вступает, делая шаг к Леде, как будет сложно и неправильно быть с ним, и каким горьким выйдет неминуемое расставание, которое ждет в конце пути. Иначе не получится – не в этом месте и не в эти времена они могли остаться вместе. Но в то же время в груди Агги разливалось тепло от той взаимности, что светилась в глазах Леды. Он ведь тоже знал все, о чем думал в этот миг Агги, и тоже, как и он, не сомневался, что они должны попробовать, что никак нельзя отказаться друг от друга теперь, когда столь многое их связывало. – Мне нужно идти, – сказал Леда, поднявшись с краешка стола, на котором сидел все это время. – Я и так задержался, тебя долго не было. Показалось, что он хотел было обнять на прощание Агги, но, бросив короткий взгляд на незанавешенное окно, остановил себя и лишь на секунду сжал пальцы Агги в своих. – Тогда до завтра? – спросил Агги, хотя и так было очевидно, что утром Леда вернется. – До завтра, – кивнул тот. – Расскажешь обо всем, что сегодня произошло. Может, я смогу быть полезен? – Уверен в этом, – улыбнуться на прощание Агги почему-то не смог и, когда Леда, взяв свой плащ, кивнул и вышел, испытал навязчивое желание пойти следом, проводить хотя бы до выхода. "Теперь так будет всегда", – сказал себе Агги, глядя на закрывшуюся дверь. Теперь, когда все изменилось, тянущее чувство неудовлетворенности станет его неотделимой частью – неизбежная участь каждого, кто хочет обладать другим, слишком недостижимым человеком.