Рыжая

Утро выдалось серым, будто кто-то стер из него все краски и оставил только скучный монохром. Свет в классе бил в глаза слишком ярко, вызывая раздражение, а воздух застоялся, напитавшись чужой усталостью и ленивыми вздохами. Казалось, стены этого помещения видели слишком много разочарований и так и не научились их забывать. Марьяна сидела за партой, лениво теребя край рукава. Её пальцы двигались автоматически, а голос вплетался в разговор с Линой – тихий, отстранённый, почти рассеянный. В коридоре раздался резкий звонок, разрезавший воздух, как лезвие. Дверь открылась, и в класс вошла она. Марьяна узнала её сразу. – Лина, кто это? – одними губами спросила она, не сводя взгляда с женщины у доски. – Виктория Германовна, – так же шёпотом ответила Лина. – Грымза и учительница физики. Строгая. Если предмет не знаешь – можешь сразу копать себе могилу. Марьяна смотрела, как Виктория Германовна медленно скользит по классу, будто хищник, выбирающий жертву. В её движениях была ледяная точность, взгляд – тяжелый, безжалостный, пронизывающий насквозь. Женщина вдруг резко хлопнула ладонью по столу. Звонко, резко, как выстрел. – Девочки! Я вам не мешаю? Рты закрыли и слушаем. Марьяна вздрогнула, но тут же взяла себя в руки. Виктория посмотрела на неё чуть дольше, чем на остальных, и в этом взгляде читалось узнавание. Но что именно она узнала? Урок тянулся, как застывший мёд – густо, невыносимо медленно. Физика в руках Виктории превращалась в оружие: она дробила учеников на молекулы своих знаний, перемалывала их ошибки в пыль. Двойки сыпались, словно осенние листья, и когда подростки покидали класс, кто-то не удержался и зло показал ей средний палец за спиной. Виктория даже не моргнула. После уроков Марьяну перехватили. – Дима Матвеев, – представился первый, высокий, с ленивым прищуром. – Олег Шепс, – кивнул второй, усмехаясь так, словно знал какую-то забавную тайну. – Ира Игнатенко, – последняя улыбнулась, и её губы казались слишком яркими на фоне бледной кожи. – Пойдешь с нами? У нас есть одно место где мы все зависаем. -предложила Лина Марьяне на что рыжеволосая просто кивнула. Они медленно шли через старый парк, направляясь к заброшенной детской площадке. Разговоры плыли в воздухе, смешиваясь с запахом влажной листвы и табачного дыма. Марьяна слушала их сквозь вату – отголосками, далекими, не имеющими к ней никакого отношения. Её мысли блуждали там, где её уже не было. – Будешь курить? – Дима протянул ей сигарету. – Нет, спасибо. Она опустилась на качели, проверяя, не сломаются ли под её весом эти старые ржавые цепи. – Ну, скоро начнёшь, – хмыкнул Олег. – В этом городе у тебя будет достаточно стресса. Марьяна не ответила. Просто раскачивалась, глядя в низкое вечернее небо. Смех друзей гулко отражался от железных конструкций, растворяясь в темноте. Тем временем Виктория зашла в кабинет к Александру. Легко, без суеты, прислонилась к его столу, скрестив руки. – Сашенька, – её голос стал мягким, почти мурлыкающим. – Я ведь знаю, что ты до сих пор меня любишь. Выручишь? Александр даже не взглянул на неё. – Вика, – сказал он ровно. – Я уже говорил, что трахаться в рабочее время – не лучшая идея. Найди себе другой способ развлечься. Она закатила глаза. – Ужасный ты зануда. Не дождавшись ответа, вышла. На улице было холодно. Виктория прикурила сигарету и, глубоко затянувшись, посмотрела на закат. День был дерьмовым. Кофе – на блузке, пальто – с зацепкой, настроение – ниже плинтуса. В такие моменты её тянуло обратно в ту бездну, из которой она однажды выбралась. Наркотики… Они бы сгладили углы, сделали мир чуть менее острым. Но пока она держалась. Сев в машину, Виктория завела двигатель. Когда она проезжала мимо заброшенной площадки, её взгляд на секунду задержался на компании подростков. Они смеялись, громко переговаривались, курили, будто впереди не было ни проблем, ни будущего. Она не остановилась. Только крепче сжала руль и прибавила скорость.