Virtue

      Из открытого окна подул ветер. Гето поправил выбившуюся прядь волос и прикрыл глаза, облокачиваясь о стену. Пахло клёном и нагретой древесиной; несмотря на осень, было еще тепло.        — Сугуру.       — Сатору.               Годжо прикрыл дверь медицинского кабинета. Выражение лица у него было взбудораженное.       — Результаты пришли.       — И что там? — Гето постарался не выдать волнения. Он сам прошёл тест еще год назад, как и, в общем-то, все. И был уверен, что Сатору тоже альфа, однако его организм с этим не спешил, и это наталкивало на мысль, что великий и непобедимый маг, возможно, является бетой.       — Ну, — Сатору скромно протянул помятую в уголке бумажку — видно, нервничал, когда получил. — Сам посмотри.       Пробежавшись взглядом по тексту, Гето нахмурился.       — Ошибка? — он поднял глаза.        Сатору отрицательно качнул головой, сцепляя руки в замок за спиной.        Он качнулся и вздохнул.       — Да быть не может.              На лице Сугуру было выражение такого искреннего недоверия, что Годжо хихикнул.       — Сказали, что я просто дохуя поздно созрел.               — Так и сказали?       — «Дохуя» я от себя добавил.       Сугуру вздохнул и кивнул на выход.       — И что теперь? — спросил он, отодвигая сёдзи.       — Течка начнётся в ближайшие полгода. Тогда и подумаю.        Они спрыгнули на землю, Годжо шаркнул кроссовком по пожухлой листве, и Сугуру подумал, что в голове у него никак не вяжутся слова «течка» и «Сатору» в одном предложении.       — Ну, так что, — он вдруг весело улыбнулся и, качнувшись, приблизился к Гето, — От меня чем-то прёт?       — Слабоумием, — Сугуру фыркнул, а затем немного наклонил голову и действительно принюхался. — И мармеладными червячками.        — Ого, у меня такие необычные феромоны?       — Нет, у тебя необычная привычка пиздить чужие сладости.       Сатору вытянул губы трубочкой и выгнул брови.        — Они лежали на общем столе, — осторожно сказал он.       — На общем столе в моей комнате?        — Дверь была открыта. Я расценил это как «заходи и бери всё, что хочешь».       — Расцениваю эту фразу, как намёк на то, чтобы я повесил замок.       — Сугуру-у-у.. — Годжо качнулся, прилипая к нему, и повис, — Я куплю тебе новые. Не дуйся.       — Ты забудешь, — отмахнулся Гето.       — Я запишу в ежедневник.       — У тебя же нет ежедневника, — Сугуру скептически фыркнул.       — Да чё ты прикопался!       Всю дорогу до общежития Гето молчал: усваивал полученную информацию. А вот Сатору, напротив, говорил без остановки — будто ничего и не произошло; словно то, что он вдруг оказался омегой, нисколько его не удивило. Может, он догадывался? Вряд ли, конечно. Годжо, в принципе, редко был склонен к подобным рефлексиям.        Он принял этот факт легкомысленно, не заглядывая в будущее, чтобы оценить возможные проблемы и ущерб.        — Хочу моти, — Сатору поправил форменный пиджак, — Или пломбир.       — Ты совсем не паришься, — наконец, сказал Гето.       — А разве это что-то изменит? Ну омега и омега, чего бубнить.       — Ты же понимаешь, что это значит?       Годжо уверенно кивнул. А через мгновение нахмурился, но не зло, а как-то растерянно.       — Что? — неуверенно спросил он.       Сугуру шумно выдохнул.       — Ты сможешь дать жизнь человеку.       — Какая-то техника воскрешения?       — Техника родов.       — Точно, — сказал Годжо и заткнулся.       Он остановился под высоким клёном. С раскидистых ветвей падали красные листья, и выглядело это почти как в фильме. Сугуру притормозил, давая Сатору время на осознание.       — Что еще? — взволнованно спросил он.       — В смысле?       — Что еще со мной будет?       — Мм.. — Гето отвёл взгляд вбок, чувствуя себя несколько сконфуженно. — Гормональная активность, повышенная физическая чувствительность, восприимчивость к феромонам. Твой организм будет выделять смазку.       — Откуда? — Сатору в ужасе распахнул глаза.       — Ты хоть что-то у врача спросил?       — Да.       — Что?       — Не помешает ли мне это быть магом. Он сказал, что как только феромоны стабилизируются и пройдет первая течка, то всё будет в порядке.       — Что ещё сказал?       — Что у меня аллергия на шерсть морских свинок. Очень маленький процент.       — Нет, я по поводу.. — Сугуру потёр лицо ладонью. — Ладно, на сегодня и так слишком много информации.        — Так мы сходим поесть мороженое?       — Сатору..

***

      — Сугуру!        Гето уронил маленькую фигурку кота из бархатного пластика. Сатору замер, придерживая деревянные сёдзи руками и тяжело дыша.       — Что такое? — Сугуру наклонился, поднимая фигурку, и поставил ее на стол. — Кончилась туалетная бумага? — ему помотали головой, — Ты доел все сладости? — снова нет. — Даже не знаю. На земле кончилась вся кола?       — Нет, — Годжо решительно закрыл за собой двери и направился к кровати Сугуру. — Я странно себя чувствую. У меня течка?       У Сатору определённо точно не было течки, но Гето всё равно принюхался. Годжо совершенно ничем не пах, — разве что кондиционером для белья и газировкой.        — Нет, — он раскрыл только что взятую со стола книгу.       — Странно, — Сатору упал на кровать, — Я уже два дня не могу нормально спать.       — Может, перенервничал.       — Но я не нервничал.       Сугуру пожал плечами и присел за стол.       — Странно, — резюмировал Годжо. Он завозился, устраиваясь удобнее, а затем и вовсе забрался под одеяло. Сугуру бросил на него косой взгляд, проверяя, был ли он в домашней одежде — убил бы, залезь тот на чистую постель в школьной форме.        Сатору вдруг замер, словно учуяв что-то, а затем осторожно ткнулся носом в подушку.       — О.. — послышалось с кровати.       Снова шорохи.        — О-о-о..       — Что ты там делаешь? — Сугуру раздраженно цыкнул, оборачиваясь.       Годжо приподнял голову. Волосы у него растрепались сильнее обычного, а щеки порозовели. Он вздохнул, а затем снова ткнулся в подушку.        — Не знаю, — приглушенно сказал Сатору, — Здесь так хорошо пахнет. И сразу стало нормально.       — А, — Гето растерянно выгнул брови, не в силах отвернуться, — Ясно.        Сатору вновь что-то задушено промычал, просовывая руки под подушку, а через несколько минут душевно засопел. Надо же, вырубился почти мгновенно.       Что-то от этой картины в Гето странно сжалось и, по ощущениям, сдохло. Он перехватил книгу поудобнее, опуская взгляд, но всё равно не смог больше повернуться к столу — не получилось заставить себя. Время от времени он поглядывал на Годжо, — тот спал без задних ног, но много ворочался, каждый раз вертя вместе с собой подушку.       Проснулся он, когда стемнело. От чтения у Сугуру уже начинали болеть глаза. Годжо приподнялся, глупо заморгал, пытаясь понять, где он, а затем посмотрел на подушку в своих руках.       — Ого.       — Мм?       — Я очень обслюнявил твою подушку.       — Фу.       Сатору широко зевнул и поднялся.        — Я её заберу.       — Зачем?       — Постираю, конечно, что за глупый вопрос?       — Вряд ли ты вообще знаешь, как пользоваться стиральной машинкой.       Годжо замер посреди комнаты, уставившись на Сугуру и прижимая к себе подушку.        А затем резко сорвался на бег.       Гето вскочил.       — Какого хрена! — крикнул он вдогонку.       Послышался отдаленный грохот и мат. Сугуру прикрыл глаза, неторопливо отсчитывая до пяти.       — Ты жив? — уже спокойнее спросил он.       — Я сломал руку, — хныкнул Сатору. А затем резко перестал хныкать. — Нет, кажется, все-таки палец.        — Я иду.       — Не подходи.       — Ты головой тоже ударился?       — Ты заберешь подушку, — недовольно пробормотал Годжо.       Сугуру вышел в коридор и сложил руки на груди.       — Заберу.       — Не надо. Хочешь, я..       — Не хочу.       — Ты не дослушал!       — И не собираюсь. Я звоню Шоко.       — Сугуру-у.        Он скорчил абсолютно страдальческую морду и вцепился в подушку так, будто от нее зависела вся его жизнь.       — Ты же понимаешь, насколько это странно? — неуверенно протянул Гето.       — Почему? — Сатору выгнул бровь, а затем осторожно поднялся. — Она пахнет тобой. Это успокаивает.        Сугуру почувствовал, как к лицу приливает кровь. Он рефлекторно потёр нос и тяжело вздохнул.       — Ладно, забирай.       — Ура! — Годжо счастливо сжал ее пальцами и тут же взвыл. — Ох, блять..       — Балда, — Сугуру достал из кармана телефон.

***

      — Это моя толстовка?       Сугуру запнулся о ступеньку и едва не упал. Сатору удивленно моргнул, а затем спрятал руки в большом кармане на животе.       — С чего ты взял?       — С того, что она пропала неделю назад из стирки, и я не мог ее найти.        — Очень сочувствую, — Годжо драматично похлопал его по плечу, — Но я не крал твою толстовку.       — Тогда почему она на тебе? — не унимался Гето.       — Сугуру, отъебись, чего ты пристал? Ну одинаковые у нас толстовки, и что..       — Ты пытаешься меня наебать? — изумился Сугуру. — Что следующее? Украдешь моё нижнее бельё?       — Вы пришли! — Хайбара помахал сразу двумя руками, и Гето отвлекся на него. — Отлично, там уже все собрались.       У входа в караоке Сугуру затормозил Годжо и кивнул на толстовку. Сатору поморщился, но все же стащил ее, оставаясь в одной футболке.        — Доволен? — пробормотал Сатору, обнимая себя руками. — Теперь я замёрзну и умру.       — Ага, — Сугуру повязал толстовку вокруг бедёр и толкнул дверь ногой, — Земля пухом.       — Пошёл ты.       Кажется, Годжо по-настоящему расстроился. Ну ничего. Вряд ли это продлится больше десяти минут.        Они спустились в подвальное помещение, слабо освещенное лишь неоном, и последовали за Хайбарой в комнату. Внутри сидели Нанами и несколько девушек — выглядело почти комично, учитывая, что Кенто был таким же надутым, как и Годжо.        — Мы вернулись! — Хайбара подхватил микрофон и стакан с чем-то спиртным. — Заскучали, да? Годжо, кстати, классно поё.. Годжо?       Сатору вёл себя так, словно ему было от силы десять. Он прошел к диванчикам, спрятался в тени Нанами и насупился.       — Нанами, дай пиджак.       — Зачем?        — Мне холодно.       Больше вопросов Кенто не задавал. Он протянул вещь, и Сатору тут же укутался в неё.       Сугуру сел напротив с удрученным видом. Одна из девушек подвинула ему стакан и улыбнулась.       — Я Юки, — сказала она, улыбаясь.       — Я.. — Гето поймал раздраженный взгляд Сатору. Тот смотрел, почти не моргая. Наверное, проклинал.        Загудела музыка, заглушая голоса, и Сугуру отвлёкся.       Еще через полчаса Хайбара споил Сатору. Тот пожаловался, что у него кружились все шесть глаз, а затем его, наконец, прорвало: про то, какой Сугуру плохой и злой, что из-за него он теперь мёрзнет, а пиджак Нанами пахнет вовсе не так, как ему нужно.        Гето слушал его, подперев лицо ладонью, пока их спутницы втроем исполняли какую-то заунывную песню в высокой тональности.       — Пахнет не так? — понимающе хмыкнул Хайбара, а затем наклонился, оттягивая ворот кофты. — А я?       Сатору качнулся вперёд, едва не падая лицом в его шею, и шумно вдохнул.       Выражение его лица стало задумчивым, а Сугуру вдруг почувствовал недовольство.        — Хм-м.. — Годжо отстранился и усмехнулся. — Неплохо, но не то. А ну, Нанами, иди сюда.       — Отва..       Поздно. Загоревшийся чем-то Сатору был не хуже бульдозера. Он дернул его на себя, кончик носа упёрся в кожу над воротом и Годжо, прикрыв глаза, вдохнул. Нанами как-то враз стушевался и затих.       Сатору шумно выдохнул, отстраняясь. Щеки у него были красные от выпитого алкоголя.        Сугуру вдруг отчётливо почувствовал: с этим надо кончать.       — Я ухожу, — сказал он, поднимаясь с дивана.       — Пока, — просто ответил Сатору, откидываясь на спинку. Гето подавил порыв раздраженно поморщиться. Что еще за новости? Они всегда приходили и уходили вместе. Не было никаких исключений. Никогда.        Он замер в нерешительности и тут же почувствовал себя очень уязвленным. Сатору — гребаный придурок, как же он бесил своей инфантильной упрямостью.       — Ты не идешь? — настойчиво уточнил Гето.       — А должен?       Сугуру прикрыл глаза, мысленно отсчитывая до пяти.       А затем рывком стащил с бедёр толстовку и бросил ее в Годжо. Его невыносимые сиамские глаза жадно заблестели, когда он ее поймал — и тут же скинул пиджак Нанами, чтобы надеть толстовку Сугуру. Сатору с мечтательным видом зарылся носом в ворот и вздохнул.        — Ладно, — хмыкнул он, поднимаясь, — Идём.       — Уже уходите? — Юки отодвинула микрофон и повернулась в их сторону.       — Кое-кто перепил, — улыбнулся Сугуру, а Годжо натянул на голову чёрный капюшон.       — Прощайте, дамы-ы! — Сатору замахал рукой и в дверь его пришлось выталкивать.       — Так тебе нравится мой запах? — оказавшись на улице, спросил Гето.       На улице было шумно. На мгновение от количества неоновых вывесок закружилась голова. Толпы заполняли тротуары — возбужденные, смеющиеся голоса перемешивались с громкой музыкой. Соблазнительно пахло окономияки и грилованным мясом на палочках. В Синдзюку всегда было людно, невзирая на время суток.       — Ну, — Сатору фыркнул. Походка у него была нетвердая и несколько раз он толкнул Сугуру плечом, — Может, самую малость. Он успокаивает. В поместье клана был водоём. В нём цвели лотосы. Иногда по ночам я выбирался к этому водоёму, чтобы посмотреть на них — и запах мне тоже очень нравился. Ты пахнешь как-то так же.       — Ясно, — сухо ответил Гето. Сбоку прошла громкая компания, и он поморщился.       — А как пахну я? — спросил Сатору. Сугуру остановился, и тот рефлекторно замер тоже, вопросительно выгибая брови.       Наклонившись, Сугуру вдохнул рядом с виском, — Годжо тут же начал лепетать какую-то бессмысленную ерунду, наверняка смущенный.       — Двумя литрами выпитого тобой пива, — наконец, заключил Гето.       Годжо обиделся.       И не разговаривал с ним десять минут.

***

      — Сатору, я..       Сугуру поднимает взгляд и прирастает к полу. Слова застревают где-то в горле, так и не найдя выхода.       Годжо лежал на кровати в одной футболке, а в изножье, между его голых, раздвинутых ног, сидела Шоко. Они одновременно обернулись на Гето, но вид у них был такой, будто ничего сверхъестественного не происходит.        На руке Шоко тонкая медицинская перчатка. И ее пальцы совершенно точно были где-то не там, где должны были быть пальцы любой восемнадцатилетней девчонки. Не в заднице Сатору Годжо.        Перекатив чупа-чупс с глухим стуком, она кивнула Сугуру.       — Отлично, ты нам поможешь.       — Ты его в зад ебешь? — не выдержал Сугуру.       Шоко отрицательно качнула головой, а затем отстранилась, и Годжо поморщился. Видно отсюда нихрена не было — так, больше угадывалось по очертаниям. Но не то чтобы Гето хотел что-то видеть. Вот сейчас он как раз собирался уйти.       — Я учусь, — сказала она. — Провожу эксперимент.       — На его заднице?       Кивок.        — Он поздно созревшая особь, так что..       — Я не «особь», — недовольно поморщился Сатору.       — Сугуру, — голос у Шоко был серьезным, — Выпусти феромоны.        — Нет, — наотрез отказался тот.       Иери закатила глаза.       — Тогда позови Хайбару, пусть он нам поможет.       Гето возмущенно нахмурился. Нужно будет сказать Яге, что у этих двоих как-то слишком много свободного времени и мало работы.       Он шумно выдохнул, закрывая за собой сёдзи, и привалился к ним спиной, отпуская себя.       Через пару минут Годжо охнул, а Шоко что-то довольно пробормотала.       — Есть реакция, — почти счастливо сказала она.       — Ай, блять, сто.. — Сатору схватил ртом воздух и выгнулся, широко распахивая глаза.        Все еще нихрена не было видно — только как сдвинулась рука Шоко, и как вздрогнули ноги и бёдра Годжо. Наверное, она вставила в него пальцы. Сугуру сглотнул, не зная, что делать: отвести взгляд или продолжать смотреть. Как-то не слишком правильно было пялиться на лучшего друга в такой ситуации.        Ситуации, которой даже не дать адекватного описания.       В паху сладко потянуло, и Гето чётко осознал, что ему нужно валить прямо здесь и сейчас.       А затем почувствовал его.       Запах.       Совсем слабый и ненавязчивый: травянистый и свежий, сладковатый, напоминающий пачули. Крылья носа затрепетали, и Гето снова застыл, не в силах сдвинуться с места.       Так пах Сатору Годжо.       Шоко, интерпретировав его бездействие по-своему, усмехнулась:       — Хочешь посмотреть?        И хотя внутри всё съежилось, разорвалось, ухнуло куда-то вниз и одновременно умерло, Сугуру отрицательно качнул головой и молча раздвинул сёдзи. Татами под ногами ощущались такими мягкими, что Гето не сразу понял: у него онемели и ноги, и даже руки.       Уже в своей комнате Сугуру понял, что у него полноценно стоит. Но дрочить на лучшего друга — противозаконно. Вселенная такого не прощает. Так что Гето пролежал целый час в кровати, бездумно глядя в потолок и вовсе не думая о том, как ощущали себя пальцы Шоко внутри Сатору. Как он сжимался и подрагивал, каким был горячим и гладким внутри. Выделялась ли у него.. Смазка?       От последней мысли закружилась голова и поджались яйца.        Вот дерьмо.

***

      — Сугуру. Сугуру, ты спишь? — матрас проминается под чужим весом. Гето морщится, приоткрывая глаза. В полутьме он различает силуэт Сатору — его ненормальные, невозможные глаза.        — Что? — Гето приподнимается на локтях. Всё немного плывет. Годжо вдруг начинает его толкать и заползает под одеяло. — Какого хрена ты делаешь?       — Мне приснился кошмар, — говорит он так, словно это действительно весомая причина ворваться в постель к Сугуру. Но, кажется, что Сатору думает именно так. Он немного ворочается, устраиваясь поудобнее, его острые колени задевают ноги Гето, и тот отодвигается назад.       — А я при чем?       — Лотосы, — напоминает Годжо, притираясь щекой к подушке. Сатору закрывает глаза, а затем и вовсе переворачивается на живот.       Пахнет от него едва-едва — не так насыщенно, как тогда, а скорее успокаивающе и слегка дразняще. Гето тихо принюхивается, чувствуя себя абсолютным извращенцем, а Сатору вдруг распахивает глаза.       — Я пахну? — спрашивает он. В который раз.       Сугуру медленно кивает.       — Омегой, да? — не унимается Сатору. — Тебе нравится?       — Не знаю, — врёт Гето.       — Пиздишь, — безошибочно вычисляет Годжо. Он придвигается еще ближе, — Сугуру почти чувствует тёплое дыхание на коже своей шеи. От этого вдоль позвоночника проходит волна мурашек, а член в пижамных штанах напрягается. Приходится закрыть глаза. — Он стал сильнее, — взбудоражено прошептал Сатору, жадно вдыхая. — Почему?       — Без понятия, — снова лжет.        И хотя Сатору еще ни хрена не понимает в феромонах и прочих тонкостях — однажды обязательно выяснит. А пока его тело реагирует вполне закономерным образом: на выброс феромонов альфы усиливает свои. Всё еще недостаточно сильные, чтобы вскружить голову кому угодно. Кому угодно, кто не Сугуру Гето, и кто не лежит в двадцати сантиметрах от Годжо.       — Прекрати это делать, — Сатору облизывает губы, его глаза блестят в темноте.       — Делать что?       — Пахнуть. Я пришёл спать, — он прикрывает глаза и шумно выдыхает. — Твой запах должен был меня успокоить.       — Не сработало?       — Кажется, у меня встал.       Сугуру пялится на Годжо долгую минуту.       А затем с силой сталкивает ногой на пол.       — Блять! — рявкает тот, подскакивая. Его шорты действительно недвусмысленно топорщатся. Сугуру, грешным делом, с болезненным любопытством думает: интересно, намок ли он сзади? — Больно же, ублюдок.       — Вали к себе, — фыркает Гето. Его член неприятно пульсирует, и он отчетливо чувствует, как на головке набухает влажная капля смазки.       — А если снова приснится кошмар?       — Тебе не пять лет. Поплачешь — и пройдёт.       — Сугуру, — даже не видя его лица, Гето понял: тот собирается начать хныкать. Именно поэтому Сугуру отвернулся к стенке и крепко зажмурился. — Ну Сугуру.       Его не хватит дольше, чем на десять минут.       В конце концов, он устаёт и уходит.        Гето не собирается дрочить на своего лучшего друга. Поэтому он мастурбирует и думает о Римской Империи.

***

      — Мать твою.       Сугуру замер в дверном проёме. В его комнате густо пахло омежьими феромонами — так сильно, что с непривычки аж закружилась голова.        На полу и кровати валялись вещи — точнее, их цепочка и вела к постели. Среди рубашек, штанов и даже носков лежал Сатору. Он сгрёб всю эту кучу руками, зарылся в одежду лицом и глубоко дышал.       — Сатору.       Годжо вскинулся, поднимая голову. Волосы у него были растрепаны, глаза блестели, а щёки раскраснелись. Он как-то ревностно сжал вещи крепче, будто Сугуру собирался их отобрать.       — У тебя что, течка? — нахмурился Гето.       — Нет, — сзади раздался голос Шоко, и Сугуру вздрогнул, оборачиваясь. — Но она скоро наступит, раз он гнездится.       — Ты хочешь сказать, что Сатору собирается провести ее в моей комнате?       — Не говорите так, будто меня здесь нет, — хрипло сказал Годжо, резко садясь. На его голове был черный носок. — Мне неспокойно одному. Сугуру мой лучший друг, поэтому..       — Нет, Сатору, это не должно так работать, — назидательно сказала Шоко, шире расталкивая сёдзи, проходя внутрь и морщась. — Сугуру, открой окно..       Он поспешил выполнить ее указания. Годжо словно метил комнату Сугуру. Тот сел на подоконник, отворачивая лицо в сторону улицы, чтобы дышать свежим воздухом — не хватало, чтобы он ещё начал реагировать.       — Но, вообще, это неплохо, — Шоко села на кровать, отодвигая кучу вещей, и Сатору ревностно подвинул ее к себе, ограждаясь, — если он будет контактировать с феромонами альфы, то его собственные быстрее стабилизируются. И Сатору сможет снова уничтожать проклятия.       — Поскорее бы, — пропыхтел Годжо, снимая с волос носок. — Чувствую себя по-идиотски.       "Поскорее бы", — подумал Сугуру, сглатывая. Его собственное тело реагировало на Сатору чересчур отзывчиво, что уж говорить о глупом, инстинктивном удовольствии, которое он испытал, когда увидел Годжо среди своей одежды.        — Выглядишь так же, — Гето фыркнул, скидывая туфли.          Альфы заботятся об омегах и оберегают, но Годжо в подобном не нуждался. Разве что капризничал, когда кто-то отказывался идти у него на поводу и исполнять прихоти. Но как лучший друг он обязан был поддержать его в трудный.. или какой бы то ни было.. момент.       — Пошёл ты, — беззлобно отозвался Сатору, падая обратно в своё гнездо из шмоток. Спасибо, что не добрался до корзины с грязным бельём.       — Нужно тебя осмотреть, — говорит Шоко, доставая сигарету. Сугуру поворачивается и долго, нечитаемо на нее смотрит. В конце концов, Иери убирает сигарету и встаёт. — Идём.

***

      Когда Сугуру открывает глаза, то видит перед собой белобрысую макушку. Его глаза еще несколько секунд привыкали к темноте. Он попытался сообразить, что происходит; Сатору что-то фыркнул, и Гето почувствовал тёплое дыхание на своей груди. А затем вдруг осознал: он обнимает Годжо.       — Ты что здесь забыл? — зачем-то прошептал он.       Сатору вскинул голову, встречаясь с Гето взглядом. Последний шумно выдохнул. Глаза у Годжо были чуть остекленевшие, а взгляд рассеянный.       — Не знаю, — честно признался он, прижимаясь ближе и сжимая бедро Сугуру коленями. А затем подался вперёд, и Гето почувствовал, как между его ног горячо. И упершийся в него стояк.       Наверное, Сатору сделал это бессознательно. В смысле, пришёл к нему. Учитывая, что он считал, что здесь его гнездо — и, по стечению обстоятельств, воспринимал Сугуру как своего.. своего..       Гето сжал губы в тонкую полоску и закрыл глаза, пытаясь совладать с собой. Сердце пропустило удар и забилось быстрее с новой силой.       А потом Годжо шумно выдохнул и прижался вплотную, коротко потеревшись. Сугуру истерично хохотнул, сжимая пальцы на его плечах, но оттолкнуть так и не смог.       — Странно себя чувствую, — пожаловался Сатору.        Сугуру почувствовал, как в ушах зашумела кровь.       — Ты поэтому об меня трёшься? — тихо спросил он.       — Не знаю, — пальцы Годжо сжались на его футболке. Он прикусил нижнюю губу, отчаянно жмурясь, и снова двинул бёдрами. Гето, казалось, чувствовал рельеф его члена — длину, выпуклую головку и то, какой он горячий. Он не мог перестать думать о том, что Сатору возбудился — возбудился от его феромонов и наверняка намок сзади, и теперь пытался кончить, используя его ногу.       Господи.       Господи, блять.       Господи, блять, какой пиздец.       Сугуру закрыл глаза и глубоко вдохнул. Потом задержал дыхание, потому что дышать рядом с Сатору — стратегическая ошибка. Годжо же шумно и быстро дышал, толкаясь бёдрами в его ногу, и всё не отпускал футболку, натягивая так, что затрещала ткань.         Возбуждение было почти невыносимым, — низ живота тянуло, а член болезненно пульсировал. Это был просто конец света, — и Сугуру собирался стоически его перетерпеть.        Годжо вдруг вжался в него всем телом, стискивая колени, и задрожал, срываясь на мычание.        Сугуру подумал о том, что тот кончил в штаны, пока тёрся об его ногу, и перед глазами потемнело.       — Зудит, — прошептал Годжо, вытягиваясь. — Помоги, Сугуру, больно.       — Я позову Шоко, — тихо произнес он. Сатору недовольно мыкнул, сильнее сжимая кулаки.       — Нет, потрогай меня.       Гето дрожаще выдохнул, облизывая губы.       Нельзя было этого допустить.       Именно поэтому он спросил:       — Где тебя потрогать?       — Сзади. Там так мокро.       Пришлось снова зажмуриться. Сатору нужно было запретить. Хуже апокалипсиса было только то, что он оказался омегой.       — Я не могу, — выдохнув, прошептал Сугуру.       — Блять.       Годжо поерзал под одеялом.       — Я снял штаны, — сказал он.       — Пиздец, Сатору. Что мне делать с этой информацией?       Тот вдруг потянул его за запястье, вынуждая обнять себя, и положил руку Сугуру себе на задницу. На ощупь она была гладкая и упругая, но Гето не решался даже нормально дышать — не то что пошевелиться.       — Заебешь, — прошипел Сатору, выгибаясь. Рука Сугуру дрогнула и мизинец соскользнул в ложбинку. Глаза Годжо округлились и он облизнул губы, напряженно замирая. — Чего ты мнёшься, как целка?       — Это ты заебешь, — Сугуру зло нахмурился, а затем сжал пальцы. Сатору ахнул, зарываясь носом в его шею и отклячил зад. — Какого чёрта ты заявляешься ко мне в комнату без спроса, а теперь заставляешь трахать тебя пальцами?         От негодования сил прибавилось. Гето сжал челюсти и провел двумя пальцами по щели между ягодиц — господи, какой же Сатору был мокрый. Действительно, как омега. Сугуру нащупал припухший влажный анус, потёр подушечками пальцев, и Годжо заскулил, — и в тот же момент Гето почувствовал, как по шее скользит язык.       Ощущение было такое, словно он может кончить и так, — просто лапая течного Сатору и чувствуя его язык на коже.        Он надавил пальцами на подрагивающую дырку, плавно вставляя их внутрь, и прикусил губу, — внутри было гладко и горячо, а Сатору так сжимался и постанывал, что от этих ощущений кружилась голова.        — Вставишь в меня член? — Годжо снова вскинул на него ошалелый взгляд.        — Совсем больной? Нет, —  Сугуру задышал чаще, чувствуя, как задрожали руки и поджались яйца.       — Немножко. Только головку, ладно? Пиздец как хочется, — он капризно опустил уголки губ и нахмурился.        — ...Нет.       Боже, блять, самоконтроль Гето трещал по швам.       — Мы же друзья!       — Вот именно, мы — друзья.        — Ну, хочешь, я тебе потом куплю моти?       — Ты пытаешься подкупить меня, чтобы я тебя трахнул? — изумился Сугуру. — Едой?       — Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста. Если ты сейчас это не сделаешь, я попрошу Хайба..       — Повернись.       Годжо просиял.       Он развернулся к нему спиной и притих.        Сугуру сглотнул, стягивая собственные штаны. Член упруго качнулся, влажная головка прижалась к пояснице, и Сатору судорожно вздохнул.       Обхватив ствол у основания, Сугуру потёрся головкой о вход — Годжо отзывчиво выгнулся, застонал, запрокидывая голову. Тёк он так сильно, что простынь под ними была уже влажной.        — Давай, совсем немного… — задушено попросил он, выгибаясь.       Гето сжал зубы, двигаясь вперед — упругая головка ткнулась в дырку, надавила, преодолевая сфинктер, и Сатору снова застонал.       — Блять.       — Больно?        — Ахуенно. Еще.       Годжо поерзал, чуть сдвигаясь назад, и головка вошла полностью. Они одновременно выдохнули. Анус Сатору ритмично сжимался на члене Сугуру, и тот почувствовал горячую волну дрожи, пробирающую от загривка до самого копчика. Это было слишком.       — Подрочи мне. Быстрее, Сугуру, я сейчас умру.       — Не умрешь.       Он чертыхнулся, жалея, что идёт у Годжо на поводу, и протянул руку. Ладонь скользнула по поджавшемуся животу, крепко обхватила эрекцию.        — Подвигайся немного, л-ладно? — Сатору почти хныкал.        — Заткнись, — прошипел Сугуру, немного качнув бёдрами. Блять, это он сейчас умрёт. Он, а не этот безмозглый придурок.       Но Гето всё равно задвигался: входя едва-едва, чуть дальше головки, а затем не до конца вытаскивал, растягивая мышцы ануса, — Сатору от этого подрагивал и скулил, закатывая глаза, и у Сугуру всё нахер обмирало.       — Кончаю.. ахуеть.. Сугуру.. блять..       Сатору вцепился в его руку, вынуждая двигать ей резче и сильнее, крупно вздрогнул и кончил, выплескиваясь на его пальцы. Сперма у него была густая, горячая, и от этого ощущения Гето и сам почувствовал приближающийся оргазм.       — В меня, — сказал Годжо, — Я хочу внутри.        — Ёбнутый, — сорвано зашептал Сугуру, продолжая двигаться короткими неглубокими толчками.       Абсолютно больной, грязный извращенец, как же он бесил, — Сугуру сжал зубами кожу на его плече и кончил, выплескиваясь внутрь.        — Пиздец, я чувствую, как он пульсирует внутри.       Тело подрагивало, мозг окончательно отключился. Он так и не достал член из дырки, и Сатору, кажется, был очень доволен этим фактом.        — Классно же, — улыбнулся он.       — Пришёл в себя?       — Еще когда кончил первый раз.       — У тебя вообще стыда нет.       — Наверное, — вздохнул он, облизывая губы. — Может, вставишь полностью?       — Я тебя сейчас вырублю.       — Сугуру-у.       — Если Шоко разрешит..        Сатору воодушевился.       — Она разрешила, я спрашивал!       — Ты спрашивал? — ужаснулся Гето. — Ты это планировал?       — Ну, нет.. — Сатору задумался, — Но да. Так вставишь?       Сугуру шумно вздохнул.       — Ты точно купишь мне моти?