Незаконченный гобелен

      Когда Матвей вышел из ванной, в квартире уже никого не было. Следы недавнего присутствия двоих персон остались крошками на столе и грязной посудой в раковине. Разозлившись не на шутку, Матвей с рыком бросил полотенце в корзину для грязного белья. Бросив раздраженный взгляд в сторону кухни, прошел мимо. Он не хотел мыть за ними посуду.       Он ухаживал за Тамарой все эти дни, готовил, стирал ее вещи, ходил на цыпочках, чтобы не потревожить ее и так беспокойный сон. Справил с ней тихий новый год, в который раз закрыл глаза на ее увиливания от темы рождения ребенка, а теперь, как только ей стало лучше, она собралась и вылетела из квартиры по первому зову Демьяна. А побежала бы она, если бы ее позвал Матвей?       Он нахмурился. Скорее всего, да.       Ведь прибежала же Тамара за ним в Большое Сучкино, зашла в дом прямиком к деду Евлампию, с которым она, как показалось Матвею, была знакома и находилась в ссоре. Тамара без лишних слов поехала с ним на похороны бабушки, на коленях извинилась перед ним за ту некрасивую вспышку гнева. А ее терки с Зиной… Тамара так приревновала, что полезла в драку.       Последнее воспоминание заставило Матвея улыбнуться. Может, тогда и не стоит так злиться?       А еще он знал, что привлекал Тамару и физически, видел желание в ее глазах, чувствовал его в каждом прикосновении ее пальцев. Разве это не истинный показатель любви?       Телефон завибрировал. На экране высветилось сообщение из мессенджера. От Зины. Матвей цокнул. Стоило ему только вспомнить о ее существовании, как она тут же дала о себе знать.       «Привет, Матвей! Заметила по твоим сторис, что ты в Москве сейчас. Я тоже приехала на время, давай встретимся? Я хочу извиниться за тот случай и нормально поговорить.»       Прочитав сообщение, Матвей оставил его без ответа. Он не должен отвечать ей, Тамара очень сильно рассердится, если узнает. Хотя, подумал он, Тамара сама ушла куда-то с Демьяном и даже его не предупредила: не попрощалась и не сообщила, когда вернется.       Снова послышалась вибрация. Снова Зина.       «Вижу, что ты прочитал. Я ни к чему тебя не обязываю, обещаю. Просто поговорим. Если в итоге ты захочешь прекратить общение, я больше тебе никогда не напишу, договорились?»       Матвей молчал, пялясь в экран телефона. Зина не унималась.       «Ты как маленький ребенок, Матвей, но это даже мило) Не бойся, я тебя не съем, только угощу кофе с десертом! Давай решим все по-взрослому.»       Ругнувшись, Матвей бросил телефон на диван. Он ненавидел, когда его называли маленьким ребенком. Терпеть не мог, что его ни во что не ставили и относились к нему снисходительно.       «Ну, хорошо, хочешь по-взрослому?!» 一 взбесился он. 一 «Я поговорю с тобой так, что ты точно больше не захочешь со мной видеться!»       Схватив телефон, он застучал по клавиатуре.

***

      一 Демьян, я чувствую свою вину за то, что бросаю Матю одного первого января. Он так заботился обо мне все эти дни, хочу его куда-нибудь сегодня сводить. Мы успеем разобраться быстро? 一 недовольно бурчала Тамара.       Они плелись по Ленинградскому шоссе, уже покидая Химки и въезжая на территорию Москвы, оказываясь в Молжаниновском районе. Из-за близости к аэропорту, попали в ожидаемую пробку и сейчас скучали в машине, решив скрасить томительное ожидание разговором.       一 С каких пор ты стала ставить работу на второе место? 一 возмутился Демьян. 一 Матвей не маленький мальчик, подождет. Тем более, ты же призналась ему. Как он, кстати, отреагировал?       Он сидел на пассажирском рядом, наслаждаясь капучино на альтернативе, теплым обдувом кондиционера и подогревом сиденья.       一 Никак. В том-то и дело, что он не отреагировал. Как будто я херню ему какую-то сообщила.       一 А что ты ожидала? 一 спросил Демьян.       一 Гнев, обиду, истерику, страх, 一 сокрушалась Тамара. 一 Думала, что мне придется отвечать на кучу вопросов, объясняться перед ним, а он вообще ничего по существу не спросил!       一 А если не по существу, то что спросил?       一 Ну, из последнего, про детей спрашивал. Снова. Очень хочет знать, сможем ли мы с ним завести детей.       一 И ты считаешь, что это вопрос не по существу? 一 прыснул Демьян. 一 Тамара, он принял тебя со всеми твоими особенностями и просто спрашивает, можешь ли ты родить ребенка, а ты еще жалуешься? Он опустил все и задал тебе самый главный семейный вопрос. Кажется, на самом деле Матвей не такой маленький, каким ты его считаешь.       Тамара сомневалась.       一 Думаешь?       一 Конечно. На самом деле, я ему завидую.       一 Это еще почему?       一 Потому что ты его жена, например? Матвей вообще не понимает, кто ты, ругается с тобой, обижается, требует к себе внимание, ведет себя так, будто вы на одной ступени. Купается в твоей доброте и защите, совершенно не осознавая, что не будь он твоим мужем, ни одна выходка не сошла бы ему с рук. Ни один каприз.       一 Я еще дарила ему немного своего здоровья и успокаивающие сны, 一 добавила Тамара, улыбнувшись. 一 Надеюсь, что его тело стало крепче, и он больше не заболеет.       一 Это все из-за соединенных красных нитей? 一 спросил Демьян. 一 Если бы не узелок, ты бы так же о нем заботилась?       一 Знаешь, теперь я думаю, что если бы Род не связал наши нити самостоятельно, они бы все равно связались рано или поздно.       一 Почему?       一 Потому что мне кажется, что не завязывание узелка создает судьбу, а судьба создает завязывание узелка. Раньше, когда я еще плела гобелены, я сначала видела судьбу, а потом воплощала ее на ткани, понимаешь? Это и есть божественный замысел, который могут увидеть только глаза рожаницы. Именно поэтому обычный человек не может стать ткачом, тем более мужчина. С этими глазами нужно родиться. Моя первая нить сгорела, а вторая оставалась нетронутой так много лет совсем не потому, что я просто не хотела ее с кем-то связать. Я не видела свою судьбу.       一 А с Матвеем ты увидела? 一 не понял Демьян.       Тамара нервно вдохнула.       一 Возможно, я бы увидела, если бы продолжила плести его гобелен судьбы.       Демьян вдруг застыл.       一 Так тот гобелен… это его?!       Тамара едва заметно кивнула и встретилась с его потрясенным взглядом.       一 Погоди-погоди, 一 он схватил ее за плечо. 一 Ты говорила, что гобелен нужно обязательно закончить, если он не завершен, человек никогда не родится. Как так получилось?! И что будет с Матвеем? До скольких лет ты вообще его доплела, там слишком мало, он же не умрет в следующем году?!       一 Хватит хватать меня, я за рулем! 一 разозлилась Тамара, сбрасывая его руки.       一 Сколько лет ему осталось? 一 низко спросил Демьян.       一 Не скажу.       一 Тамара! Если ты не закончишь гобелен, он просто умрет! И очень скоро!       一 Прекрати уже, я знаю это и без тебя! 一 рявкнула Тамара. 一 Я тридцать лет живу с этой виной! Ты знаешь, почему его никто не взял в мужья, хотя помолвок было несколько? Знаешь? Знаешь?! Потому что я не успела ничего воплотить, он сидел там на коленях и ревел в бане, что у него ничего не получается, он считал себя никчемным! А это просто я ничего не сделала! Весь этот обряд был сделан только для того, чтобы связать нас с ним вместе. Завершить то, что не завершила я! Я виновата в его несчастной судьбе! Он сидит дома и мечтает о семье, детях, смотрит на меня этим полным надежды взглядом, ты бы смог посмотреть ему в лицо и признаться? Глядя в его глаза, смог бы?!       一 Ладно, успокойся, 一 тихо сказал Демьян.       一 Никогда больше не поднимай эту тему! 一 отчаянно закричала Тамара. 一 Никогда, слышишь? Ты знаешь, сколько раз я резала собственный гобелен, чтобы просто исчезнуть? Но я не могу умереть, у меня нет такой привилегии! Я буду свидетельницей его смерти и ничего не смогу сделать!       一 Тогда закончи его гобелен.       一 Легко сказать, идиот, 一 выплюнула Тамара. 一 Тебе легко говорить. Это не ты не смог спасти сотни судеб.       С силой сжав руки, Демьян случайно пролил на себя кофе и зачертыхался. Сейчас он больше всего хотел зарядить Тамаре по лицу и оставить на ее щеке заметный багровый след. Такой яркий, чтобы, когда она смотрелась на себя в зеркало, вспоминала их разговор. Но он не мог позволить себе даже легонько ее треснуть. В иерархии божеств Тамара все еще была большой начальницей, а он 一 жалким контрактным помощником. Он мог повлиять на нее только словами.       一 Тамара, 一 сказал Демьян, стараясь сделать свой голос как можно более ровным, 一 я был там вместе с тобой, и что бы мы ни делали, мы вместе не смогли их спасти. А еще Филимон не смог и даже сам Гордей.       一 Но я их сотворила, я переносила изначальный божественный замысел на полотно, понимаешь? Я перенесла его неправильно! Это значит, что я теперь создаю трагичную любовь, Демьян. Я больше не могу подарить людям счастье любви.       Он не выдержал.       一 Хватит! Давай закончим здесь, Тамара, пожалуйста. Приходи в себя, настраивайся на хорошее, и пойдем, поборемся в очередной раз.       Отвернувшись на дорогу, Демьян почувствовал неприятное чувство вины, тяжестью осевшее в его животе. Все это время он смотрел на Матвея, испытывая к нему смешанные чувства: непонимание, жалость, ревность и зависть. Инфантильный мальчишка, чьим главным преимуществом была только его внешность, смог даром и совершенно незаслуженно получить красную нить Тамары, главной рожаницы плодородия. Практически божества любви. Это казалось Демьяну полнейшим абсурдом. Даже он подходил на роль мужа Тамары больше, чем этот мальчик. Хотя бы потому, что он знал о ее сущности и благодаря контракту мог прожить ровно столько же, сколько и она. Но Тамара никогда не воспринимала Демьяна больше, чем помощника, только в последние десятилетия он получил почетный статус друга.       А мальчик, с которым она сходила всего на одно свидание, сразу же получил предложение.       И Тамара еще говорит, что если бы не Род, их нити все равно бы соединились?       «Что такого в этом Матвее?!» 一 злился Демьян.

***

      До кафе Матвей доехал не без приключений, долго не понимая даже по онлайн-картам, где находится тот самый вход в метро. Паниковал, когда не мог по списку станций определить нужное направление, а на переходе с одной ветки на другую просто следовал за основным потоком людей. В итоге до нужной станции он добрался встревоженным и вспотевшим. Под мышками некомфортно холодило, а от него самого неприятно пахло чем-то прелым.       «Ну и ладно», 一 подумал Матвей. 一 «Хрен с ним, все равно иду отказывать!»       Поправив капор, он вошел в кафе «Rencontre des Destins», где его уже ждала Зина. Внутри пахло кофейными зернами и десертами, а интерьер был выполнен в стиле прованс. Выкрашенные в пастель стены хорошо сочетались с деревянным потолком, с которого свисали роскошные стеклянные люстры. Окна были большими, впуская яркий свет полуденного солнца. На полках стояли вазы с сухоцветами и живые растения в горшках. Вся мебель внутри казалась антикварной, а еду подавали в расписной фарфоровой посуде. Матвей ахнул от восхищения: «Французский кантри» заведения сильно контрастировал с серой зимней наружностью, создавая внутри закрытый сказочный мир с расслабляющей и уютной обстановкой.       Матвей узнал в этом интерьере Зину. Ее дом в Арты тоже был комфортным и приятным, Зина умела создавать в доме уют и, должно быть, ценила это у других. В отличие от нее, Тамара никогда не придавала значение месту, в котором живет.       Зина сидела за одним из столиков у окна и читала бумажную книгу. В очках. Заметив Матвея, она быстро сняла их и поднялась с кресла.       一 А вот и ты! 一 обрадовалась она, касаясь его плеча. 一 Я так рада, что ты пришел, присаживайся. Что будешь заказывать?       一 Ничего, я вообще не… 一 начал было Матвей, но его перебили.       一 Здесь очень вкусный кофе с белым шоколадом, я его тебе закажу. И еще ты обязан попробовать птифуры, их здесь делают со свежими ягодами.       一 Я не…       一 Принесут очень быстро, не волнуйся, 一 сказала Зина.       Сейчас в ней было не узнать ту простую и заботливую женщину, занимающуюся разведением растений в алтайской глубинке. Одетая в длинное кожаное платье с разрезом от бедра и ботфорты на высоком каблуке, Зина выглядела деловито и важно. В этом образе лицо ее казалось более серьезным, а взгляд 一 цепким и властным. Если бы Матвей потерялся в городе, и нужно было подойти к кому-нибудь, чтобы спросить дорогу, к такой женщине бы он ни за что не подошел. Он бы испугался, что будет докучать какой-нибудь важной шишке из правительства.       Зина говорила с ним дружелюбно, однако тон ее был наполнен скорее приказными нотками. Она не готова была принять его отказ и даже не дала возможность вставить слово. Матвей догадался, что совершил ошибку, поддавшись на ее манипуляции и приехав. В первую очередь ему не следовало даже читать ее сообщения.       Кофе был вкусным, да и птифуры тоже. Матвей не хотел пробовать, но Зина настояла, не желая приступать к разговору до тех пор, пока он не съест хотя бы один и не поделится впечатлениями.       一 Ах, Матвей, 一 начала Зина, облокотившись на ладонь, 一 прежде всего хочу извиниться перед тобой, получилось некрасиво. Не думала, что Тамара окажется такой вспыльчивой. Мы с ней знакомы уже года три, и она никогда так не злилась.       Матвей еле сдержался, чтобы не закатить глаза.       一 Правда? Наверное, потому что ты оскорбила ее, сказав, что видела меня без головного убора. Это почти то же самое, если бы ты сказала ей в лицо, что видела меня без одежды.       Лицо Зины исказилось в удивлении. Она явно не ожидала такой прямоты от скромного и стеснительного, как ей казалось, мальчика.       一 Почти, но не то же самое, 一 взяв себя в руки, поправила Зина, постукивая указательным пальцем по столу, 一 без одежды я тебя не видела.       Ощутив резкое отвращение, Матвей решил пропустить последнюю фразу мимо ушей и перейти сразу к цели встречи:       一 О чем ты хотела поговорить?       一 Я хотела узнать, как у тебя дела. В твоей жизни случилось горе, должно быть, тебе тяжело.       一 Я справляюсь.       一 Тамара тебя не обижает?       一 Нет, 一 отрезал Матвей.       И ему почему-то показалось, что он сам бы себе не поверил. Только сегодня утром он злился на свою жену за то, что она ушла, даже не предупредив, словно он был простым знакомым, а не ее мужем.       一 Твой голос дрогнул. Что случилось?       Конечно же, от Зины ничего не могло укрыться.       一 Ничего, 一 Матвей отвел взгляд.       И понял, что проиграл в этом разговоре. Позволил Зине разглядеть то, чего ей как заинтересованному лицу знать не следовало. Ухватившись за тусклый луч надежды, она тут же оживилась:       一 Ты счастлив в этом браке? Тебя же выдали по договоренности, правильно понимаю?       Кинув, Матвей спрятал лицо под кружкой, неосторожно глотнул, и горячий напиток обжег горло.       一 Да, это был брак по договоренности, но мы с Тамарой виделись перед свадьбой, и я сам дал согласие на этот брак.       一 Если ты несчастлив, всегда можно развестись.       一 Зина, у меня все хорошо! 一 повысил голос Матвей и тут же стушевался.       Он сказал это слишком громко. Зина снисходительно улыбнулась.       一 Послушай, милый, я всего-то хочу сказать, что ты всегда должен ставить на первое место себя и свой комфорт. Если тебе плохо в этом браке, ваши взгляды на жизнь не совпадают, то лучше себя не мучить.       一 Я… 一 начал Матвей и вдруг поперхнулся собственной слюной.       Сильно закашлялся, снова привлекая всеобщее внимание. Зина забеспокоилась, подскочила к нему и принялась постукивать по спине. Попросила у проходящего мимо официанта стакан воды.       一 Ты как? Все хорошо? 一 сказала она.       Выпив воды, Матвей кое-как пришел в себя и кивнул. Нахмурился, чувствуя, как Зина теперь поглаживала его вдоль спины и никак не хотела садиться обратно.       一 Я думаю, что мне пора домой, 一 резко встал он, со скрежетом отодвигая стул. 一 Тамара снова разозлится, если узнает.       Когда они вышли, Матвей смог вдохнуть морозный воздух полной грудью, от чего сразу же почувствовал себя лучше. На улице стояла отличная погода: светило обманчивое яркое солнце, которое совсем не грело, шел небольшой снежок. Они находились в центре Москвы, поэтому со стороны красной площади доносилась громкая музыка и шум. На улицах в целом было очень людно. Матвей подумал, что хотел бы прогуляться сейчас по украшенным улицам, покататься на коньках и зарядиться праздничным настроением, а не сидеть в чопорном французском кафе. Зина вызвалась его подвезти, но он отказался.       一 Знаешь, Матвей, 一 грустно улыбнулась она. 一 Не хочу врать, ты мне очень понравился. Если так случится, что вам с Тамарой окажется не по пути, ты всегда можешь мне позвонить. Я… как будто чувствую, что ты мой человек, что ты особенный, и я не должна тебя отпускать. Скажи мне… скажи, ты чувствуешь то же самое по отношению ко мне?       Матвей опешил. Зина потянулась к нему, невесомо погладив по щеке, и он даже не смог отпрянуть.       一 Зина… 一 задохнулся он, смотря в ее внимательные карие глаза.       Рука ее дрогнула, она вдруг скривилась, отшатнулась и чуть не упала. Схватилась за голову, охнула и побледнела так, что губы у нее стали синими.       一 Что с тобой?! 一 испугался Матвей.       Из носа у Зины пошла кровь, саму ее замотало из стороны в сторону, пока ее колени не подкосились, и она не рухнула на асфальт. Матвей подбежал ближе, хватая ее, разворачивая к себе лицом и почти паникуя. У Зины было мертвенно-бледное лицо. Схватившись за телефон, он вызвал скорую. Когда бригада приехала, он поехал вместе с ней.       Матвей не понимал, почему принял такое решение, этим он только продолжал провоцировать собственную жену, у которой и так был вспыльчивый характер. Но он не смог оставить Зину одну. Не в таком состоянии.       Что случилось с Зиной? Она же не умрет, верно?       У него сильно колотило сердце.       一 У нее есть какие-нибудь аллергии? Заболевания? 一 спросил фельдшер скорой помощи.       Матвей пожал плечами.       一 Я… я не знаю.       一 А вы не ее муж?       一 Нет. Я п-просто д-друг.       Он заметил, как у фельдшера в усмешке поднялся уголок губы, и он даже не попытался это скрыть. Должно быть, заметил на пальце у Матвея кольцо и сделал собственные выводы. Однако вслух он их не озвучил.       一 Кого-нибудь из родственников знаете? Сможете позвонить, чтобы приехали? 一 спросил фельдшер.       Матвей тяжело вздохнул. Кроме бабки Нинель, которую в прошлый раз сопровождала Зина, он никого не знал. Хотя, если подумать, с Тамарой они были знакомы три года, возможно, она знала контакты. Несмотря на то, что сейчас его жена относилась к Зине враждебно, неужели она бросит ее в беде? Матвей очень надеялся, что нет. Достав телефон, он трясущимися руками нашел в телефонной книге номер и позвонил. Слушал гудки на протяжении двадцати секунд и сбросил.       Тамара ожидаемо не брала трубку.       一 Должно быть, она з-занята, 一 сообщил он фельдшеру, 一 я позвоню п-попозже.       Мчали они с сиреной и мигалками, Зина так и не приходила в себя, поэтому по приезде ее тут же увезли на каталке, исчезая в темноте коридора. Матвей снова позвонил Тамаре. Услышав проклятые гудки, разозлился и чуть не швырнул телефон. Руки у него тряслись, он был так растерян, что решительно не знал, что делать.       Ему нужна была помощь Тамары. Он снова достал телефон, чтобы позвонить ей. Отчего-то экран вдруг начал расплываться, Матвей потер глаза, но ничего не изменилось. Он резко почувствовал, что пространство вокруг него зарябило.       一 Зря стараешься, все равно не дозвонишься, 一 у самого уха раздался полушепот.       Матвей отпрыгнул, схватившись за него, заозирался по сторонам, но коридор был пуст. Сегодня почти никто не работал, одной из главных прелестей матриархата, в котором они жили уже довольно давно, оказалась общая безопасность общества. В кодексы были внесено так много законов, регулирующих каждый аспект жизни, что в праздники врачи остались практически без работы. Вот только Матвей все равно не знал, что делать, когда Тамара устроила ему скандал. Семейную жизнь сложно было контролировать.       Сделав глубокий вдох и медленный выдох, Матвей вновь посмотрел на телефон. Должно быть, от стресса его эмоциональное состояние ухудшилось, и у него начались слуховые галлюцинации.       Нажав на кнопку вызова, он в очередной раз услышал раздражающие гудки.       一 Говорю же, зря стараешься, 一 зашептало в ухе.       Резко отшатнувшись, Матвей выронил телефон из рук.       По коридору прошелся тихий смех.       一 Какой наивный, 一 шепнули в одном ухе.       一 Глупый, глупый, 一 шепнули в другом.       一 Думает, что она любит его! 一 раздалось прямо в его голове. 一 А она не любит! Не любит-не любит! Такие, как она, не знают, что такое любовь!       Схватившись за голову, Матвей закричал. Почувствовал что-то горячее на своих губах, коснувшись пальцами, увидел на них кровь. У него тоже началось кровотечение из носа, совсем как у Зины.       В стенах коридора загоготали.       一 Отстань от меня! 一 крикнул Матвей, порываясь убежать. 一 Прекрати это, прекрати!       Кто-то схватил его за шею, будто обвивая путами, и с силой сжал. Матвей закашлялся, чувствуя во всем теле сильную боль. У него закружилась голова, и он потерял сознание.

***

      Массивная резная дверь, украшенная искусственной елью, новогодними игрушками и золотой гирляндой, исполином выросла шагах в тридцати.       一 Вот через нее он и зашел, 一 сказал Демьян.       一 Давно такого не было, 一 Тамара наклонила голову, щурясь, словно искала в двери изменения, 一 кажется, придется исполнять чье-то искреннее и отчаянное желание?       一 Так и есть. Ты должна была быть там с нами вчера, а теперь нам пришлось заново вызвать его. Радуйся, что мы отговорили его от обращения к астрологу или тарологу.       一 Он думает, что я какая-нибудь ведьма?       Демьян хмыкнул.       一 Так и есть.       Краем глаза Тамара заметила сидящую на скамейке парочку. Они пили малиновый пунш из авто-кафе, парень случайно пролил почти кипяток себе на руку, девушка прикладывала к его руке снег и заботливо дула. Парень хихикал и весело болтал о том, какой он неумеха. Их запястья были соединены красной нитью.       Переведя взгляд, Тамара направилась в ресторан. Зайдя в первый зал, она скинула пуховик на кресло, подошла к непрозрачному, разрезанному на части стеклу, разделяющему оба зала, и пригляделась. Демьян тоже подошел, всматриваясь в калейдоскоп мутных зелено-желтых отражений собственного недовольного лица. В отличие от Тамары он ничего не мог подглядеть, его глаза не были на это способны.       Поправив воротник джемпера, она потянула на себя толстую латунную ручку, резко открыла дверь и зашла в скрытый второй зал их ресторана.       一 А вот и вы, 一 обрадовался Гордей, стоя с подносом, на котором дымился заварочный чайник с двумя стеклянными чашками в турецком стиле.       Эту посуду они обычно не использовали для гостей ресторана, она была предназначена только для дружеских посиделок. Вежливо улыбнувшись, Гордей галантно нагнулся и поставил чай на столик рядом с напряженно сидящим в кресле парнем.       一 Сейчас я еще принесу угощения, 一 добавил он.       一 Здравствуй! 一 уверенно поприветствовала Тамара, проходя по залу и присаживаясь аккурат напротив парня.       Демьян зашел за барную стойку и исчез в подсобке, чтобы не смущать их гостя еще больше. Проводив его взглядом, Тамара продолжила:       一 Я Тамара Вознесенская. А как тебя зовут?       Она протянула ему руку. Парень настороженно рассматривал ее, должно быть, все еще размышляя о правильности своего решения сюда прийти. Он был выразительным и утонченным, с высокой челюстью и плоским лицом, раскосые черные глаза его смотрели чувственно и интенсивно. Парень был одет в белую хлопковую рубашку, заправленную в черные, с высокой посадкой брюки. Волосы его, вероятно темные и блестящие, скрывала круглая шапка без полей с вышивкой, надетая сверху на полупрозрачный платок.       一 Иджил, 一 представился парень, пожимая ее руку. 一 Корф Иджил.       Тамара заметила, как дрогнули его пальцы, когда он произносил свою фамилию.       一 Иджил, Иджил, 一 повторила она, перекатывая звуки на языке, 一 какое звучное имя и какое значение. Тебя назвали в честь великой реки.       一 Это правда, 一 смущенно улыбнулся Иджил, 一 мои родители с Нижней Волги.       Тамара улыбнулась в ответ.       一 Любимое Поволжье с его меланхоличными, родными пейзажами. Мой муж тоже волжанин, только он повыше, со Средней Волги.       Иджил охотно с ней согласился.       一 Вы знаете, я в Москве уже семь лет, переехал сюда, чтобы учиться в университете. Недавно был в картинной галерее и увидел там картины одного художника, не помню фамилии, но они заставили меня разрыдаться прямо в общественном месте. Я увидел там свой родной лес на берегу реки. А на других картинах была наша грязная весна с голыми деревьями и проталинами, старые деревенские дома, храмы, птицы, небо. Здесь, в Москве, нет такого неба и нет того свежего воздуха.       Тамара охотно с ним согласилась. Она вдруг подумала, что если бы Матвей был картиной, то это был бы навевающий светлую грусть и заставляющий сердце сжиматься волжский пейзаж. Отражающаяся в синей водной глади золотая осень. А вдалеке, на соседнем через ручей холмике, возвышалась бы белая часовня с сверкающей луковицей купола.       一 Я была у истока Волги, в Тверской области. Речка там такая узкая, словно ручей, даже и не верится, что она затем разрастается до такой огромной реки.       一 Да, 一 мечтательно улыбнулся Иджил, 一 когда стоишь на берегу Волги, чувствуешь, что прикасаешься к истории предков. К своей родной истории.       一 Хочешь вернуться домой к родителям? 一 спросила Тамара, отпивая из чашки.       Иджил кивнул.       一 С ребенком?       Он снова кивнул.       一 Или хочешь, чтобы я вернула тебе твою жену?       Иджил вздрогнул.       一 Нет… сначала я думал об этом, что было бы правильно, если бы у нашей дочери была мать, но теперь я бы хотел полностью разорвать наши отношения.       一 Как зовут дочку?       一 Нинель.       Со стороны подсобки послышался грохот, кажется, Демьян что-то уронил на пол. Иджил недоверчиво покосился.       一 Интересное имя. Жена выбирала? 一 продолжила Тамара, как ни в чем не бывало.       一 Угу. У них в семье какая-то традиция девочку через два поколения обязательно называть Нинель в честь очень давней аристократки, которая вышла замуж за брата последней императрицы Екатерины III.       一 А почему через два?       Пришел Гордей и принес угощения. Иджил взял печенье и немного его надкусил.       一 Считают, что душа предыдущей Нинель должна оберегать новую.       一 Значит, будешь один воспитывать новую Нинель Корф? Жена не устроит тебе взбучку?       Тамаре казалось, что она кожей чувствует темную ауру, тянущуюся из подсобки и заполняющую все пространство зала.       一 Зина? 一 уточнил Иджил. 一 Нет, она… бросила меня и уехала из Москвы в какую-то глушь.       一 Из-за чего?       Он тяжело вздохнул и снова откусил печенье.       一 Сказала, что устала от всего и ей нужен перерыв. Оставила меня один на один с ребенком. Такой позор на весь мой род, не смог удержать жену в семье. Надеюсь, в моем городке примут меня.       一 А родители что говорят?       По тому, как Иджил нахмурился и растер ладонями лицо, Тамара поняла, что коснулась неприятной темы.       一 Они не поддерживают меня. Говорят, что надо любой ценой сохранить семью.       一 То есть ты хочешь поехать домой в свой родной город к родителям, зная, что скорее всего тебя плохо примут?       Иджил не ответил, отвернувшись.       一 Ты все еще любишь Зину? 一 наконец, спросила Тамара.       Он пожал плечами.       一 Я не знаю. Я обижен на нее, но не могу выкинуть ее из головы. Постоянно думаю о том, как она сейчас живет. Возможно… возможно, у меня правда еще остались к ней чувства.       Тамара услышала, как Демьян вышел из подсобки и направился из зала прочь.       一 Как вы познакомились?       一 Ну... 一 замялся Иджил, принявшись теребить край рукава, 一 я писал фортепианную музыку для мультфильма, был в студии на звукозаписи, а она пришла к своей подруге по какому-то делу. Она сказала, что моя игра привлекла ее, и она так глубоко вслушалась в мелодию, что мысленно перенеслась в детство. Что это было похоже на то, будто ей снова одиннадцать лет, стоит жаркий летний день, и она живет у бабушки на даче. После чего Зина пригласила меня на свидание, мы немного встречались, я много играл для нее, она любила слушать. Она была моим самым преданным поклонником. Знаете, с ней я ни в чем не нуждался, смог полностью посвятить себя музыке. Благодаря своей должности Зина зарабатывала огромные деньги, даже построила для нас дом в Подмосковье. Потом мы поженились, родилась Нинель, я ушел в декретный отпуск и, вот, до сих пор в нем. А Зина… после рождения ребенка ее словно подменили, она стала злой, раздражительной, устраивала истерики по любому поводу, а когда дочери исполнилось два месяца, она сказала, что больше так не может, собрала вещи и сбежала. С работы, я так понимаю, она тоже уволилась.       一 Боже, на что вы сейчас живете? 一 ужаснулась Тамара.       一 Ну, она платит алименты. А еще на государственное пособие. Из-за того, что я единственный родитель, я могу претендовать на клининг, няню, даже педиатр ходит ко мне домой сам. Это здорово спасает мне жизнь.       一 Значит, справляешься?       一 Потихоньку.       一 Скажи мне, а за что ты полюбил Зину?       Иджил задумался и вдруг покраснел.       一 За что? Ну… наверное, за то, что она очень искренне восхищалась мной и верила в меня. Всегда говорила, что я должен еще писать музыку и к серьезным фильмам от именитых режиссеров. Мне говорили об этом и другие, но Зина делала это постоянно. Всегда меня поддерживала.       Лицо у Иджила наполнилось радостью. Он снова улыбнулся, но теперь его улыбка была уже не смущенно-зажатая, вежливая, а искренняя и светлая. Иджил вспоминал приятные моменты своей жизни. Тамара отследила эту эмоцию.       一 Я вижу, что вы все-таки разделили много счастливых воспоминаний. А трудности в любом браке случаются. Может, в таком случае ты еще подумаешь? Я могу сделать так, чтобы Зина вернулась к тебе.       一 Я… 一 начал Иджил, вдруг погрустнел и покачал головой, 一 нет. Сделайте так, чтобы наши жизни больше никогда не пересекались.       一 Ты уверен в своем решении?       Иджил колебался. На его лице появилось смятение.       一 Угу, 一 ответил он тихо. 一 Я бы хотел найти свое счастье с другой.       Прозвучало неуверенно. Вздохнув, Тамара встала.       一 Чем ты готов заплатить за это? 一 спросила она серьезно.       Иджил напрягся.       一 А… сколько это стоит? У меня есть деньги, но я не знаком с вашими расценками.       一 Оплата не деньгами, 一 ответила Тамара. 一 Придется вмешаться не только в твою судьбу, но еще и в судьбу твоей жены и другой женщины, с которой ты хочешь в итоге быть. Как думаешь, как отразится на твоей карме изменение трех судеб против воли высших сил? Ты же буддист, верно? Ты из Элисты?       一 Да… ох… я не знаю, 一 испугался Иджил. 一 А как обычно это бывает?       Тамара пожала плечами.       一 С непредсказуемой силой в самый неожиданный момент. Возможно, высшие силы захотят забрать твой талант к музыке. Или что-нибудь еще.       Он вздрогнул.       一 Если так, то пусть забирают. Я просто хочу избавиться от своих чувств к Зине.       一 Что ж, договорились, 一 сказала Тамара, 一 иди с Богом, твоя дочь, должно быть, по тебе соскучилась.       Иджил застыл на месте.       一 Обрядов никаких не будет?       一 А какие ты хочешь обряды? 一 поинтересовалась Тамара.       一 Ну, свечи там, колдовские атрибуты, всякие причитания.       Тамара задумалась. Взяла чайник и наполнила чашку крепким черным чаем.       一 Выпьешь для меня?       Иджил кивнул и поспешно взял чашку, чтобы пригубить. Тамара встала, прошлась по залу, заглянула в ящики комода и вытащила оттуда желтую шерстяную нитку. Сделав несколько узелков, она вернулась и, попросив запястье Иджила, закрепила нить у него на руке.       一 Когда браслет порвется, твое желание исполнится. А пока носи, не снимая. Помни, что он должен порваться сам.       一 Хорошо! 一 кивнул обрадованный Иджил и присмотрелся к браслету.       Встал, вдруг ошеломленно остановившись на месте. Должно быть, наконец, понял, что за прошедшие полчаса выдал о себе неприлично много информации. В шоке приложил руку к губам, осознавая, что впервые так прямо и открыто рассказывал о себе незнакомому человеку. Оглянувшись на Тамару, Иджил заметил странные блики в ее глазах. Вернувшись в свое кресло, она молча смотрела на него и допивала свой чай.       一 Я... пойду домой, 一 вспорхнул Иджил.       Тамара улыбнулась уголками губ.       一 Еще увидимся.       Тамара нашла Демьяна на втором этаже ресторана, где располагался офис их брачного агентства. Он стоял в коридоре, прислонившись к стене и заломив руки. Напротив него, одетый в костюм официанта, на корточках сидел Гордей и что-то смотрел в телефоне. Заметив Тамару, Демьян встрепенулся и отлип от стены.       一 Мне уже не нравится, как начинается этот год! Почему он не сказал об этом всем вчера?       一 Ты не умеешь спрашивать, 一 ответила Тамара.       Ответить Демьян не успел 一 вмешался Гордей.       一 Мы пойдем в гобеленную?       Она кивнула. Волшебная дверь, транспортирующая прямиком в алтайскую усадьбу, находилась в личном кабинете Тамары. Вытащив из заднего кармана телефон, она тревожно посмотрела на вспыхнувший экран блокировки. Ни одного сообщения от Матвея. Должно быть, он обиделся на то, что она ушла, не предупредив. По возвращении ей следовало перед ним извиниться.       Они остановились у темно-коричневого тканого панно с желтым диском луны в верхней части. Тамара провела пальцами по шершавой поверхности и вздохнула.       一 А где гобелен Иджила? 一 поинтересовался Демьян, смотря по сторонам.       一 У божества из его веры, 一 Гордей смерил его нахмуренным взглядом.       Он не мог поверить, что такой опытный помощник, как Демьян, мог забыть, что божества не могут влиять на судьбы людей из другого вероисповедания. Прежде чем Демьян мог задать свой второй глупый вопрос, Гордей решил опередить его с ответом:       一 Тамаре нужно будет отправить письмо тому божеству, который создал судьбу Иджила. Мы можем изменить только гобелен Зины.       Демьян снова задумался.       一 А почему от этого гобелена тянется две нити? С кем связана вторая?       一 Из-за чудовищного недоразумения вторая нить тянется к незаконченному гобелену, 一 ответила Тамара.       一 Что?! 一 синхронно воскликнули Демьян с Гордеем.       一 Поэтому никакой сделки не будет. Помирите Иджила с Зиной, а я найду способ, как уговорить Матвея разрезать вторую нить.       一 Но почему? 一 не понимал Демьян. 一 Почему мы не можем разорвать обе?       一 Потому что у Зины судьба связана с любовью, так? 一 догадался Гордей.       Тамара кивнула.       一 Именно. Как бы я ни злилась на нее, ее чувства к Матвею обусловлены только тем, что она коснулась его гобелена и непроизвольно соединила их судьбы. Такое, к сожалению, может случиться, и я совершенно не понимаю, почему усадьба открыла для них эту дверь. Возможно, хотела выдворить Матвея как что-то непонятное прочь. Честно говоря, сейчас мне жаль Зину. У нее трудоголизм, она, должно быть, ходила на работу до девятого месяца, уже уставшая столкнулась с заботой о ребенке, впала в тяжелую послеродовую депрессию и сбежала через два месяца, чтобы окончательно не сойти с ума. Я думаю, что ей очень совестно за свой поступок, за все то время, что она жила в Арты, она ни разу об этом не обмолвилась. А мы с ней виделись довольно редко, поэтому я даже не знала о том, что она родила. Но у Зины красивая судьба, она должна сыграть еще немалую роль в музыкальной карьере Иджила. Поэтому, Демьян, я надеюсь на тебя.       一 Я не буду это делать, 一 отрезал Демьян и чуть не сплюнул. 一 Эта женщина такая же как Нинель, не заблуждайся. Трудности свалились на нее? Поджав хвост, сразу же сбежала, бросив своего мужа и ребенка. Как хорошо, что Нинель ни разу не была от меня беременна. Из-за ее эгоизма и жестокости пострадал только я, а тут еще и невинная душа! Я не стану их мирить, пусть эта Зина узнает, что такое настоящая боль! Узнает то, что не довелось познать Нинель!       一 Демьян, ты не в том положении, чтобы спорить, 一 вмешался Гордей, хватая его за плечо и пытаясь привести в чувство. 一 Тамара твоя госпожа.       一 Ни за что! 一 взбеленился Демьян. 一 Пусть их род прервется!       Его лицо побагровело от гнева, он почувствовал, как вдоль пальцев заструилась и окропила каплями пол теплая кровь. Разрезавшая сердце боль была такой сильной, что его старые раны, ставшие уже бледными полосками шрамов, вновь открылись. Демьяну казалось, что он снова очутился в том последнем дне своей человеческой жизни.       一 Демьян, так нельзя! 一 повысил голос Гордей.       Но того было уже не остановить. Вырвавшись из захвата, он продрался сквозь гобелены и схватил со стола резные ножницы. Они мгновенно окрасились красным. Гордей закричал:       一 Демьян, нет!!!       Тамара смотрела на него неверящим взглядом.       一 Демьян, я думала, что ты уже отпустил это...       Подскочив к темно-коричневому лунному панно, Демьян замахнулся и с остервенением воткнул острым концом в ткань. Ножницы прошли гобелен насквозь. Под ними, быстро пропитывая полотно, разошлось кровавое пятно.       一 Черт возьми, Демьян! 一 ударив себя по лбу, разозлилась Тамара.       Подойдя к нему, она схватила ножницы за ушки и с силой выдернула из гобелена, отбрасывая в сторону. Разрез принялся медленно зарастать.       一 Ждем в гости Рода? 一 с шумом вдохнув и медленно выдохнув, чтобы успокоиться, заключил Гордей.       У Демьяна начиналась истерика. Они вывели его из гобеленной, Тамара отправилась промывать его раны, а Гордей 一 за аптечкой и успокоительным. Всхлипнув, Демьян зарыдал.       一 Стой ровно, пожалуйста, только не падай, 一 приказала Тамара, моя его руки и одежду.       Находящийся в заднем кармане телефон завибрировал.       一 Как же не вовремя, 一 цокнула она, 一 перезвоню я, перезвоню, дайте мне закончить одно важное дело.       Усадив Демьяна на стул в одном из кабинетов, Тамара позволила Гордею самому обработать и перевязать его руки, а сама, взяв приготовленный травяной чай, принялась с ложки поить рыдавшего крокодильими слезами парня.       Телефон в заднем кармане продолжал трезвонить.       一 Тебе звонят, 一 заметил Гордей.       一 Знаю, блин, 一 раздраженно бросила Тамара, 一 надеюсь, что это не Матвей и ничего серьезного с ним не случилось, потому что иначе он мне голову открутит. Он хоть и притворяется застенчивым, но на самом деле он с характером.       一 А тебе не кажется подозрительным, что телефон звонит сразу же после того, как Демьян проткнул гобелен Зины? 一 заметил Гордей.       Тамара застыла с ложкой у губ Демьяна. Напоив его последней порцией, она вытащила телефон и посмотрела на экран. Гордей закончил с перевязкой и поднял на нее глаза.       一 Ну кто там был?       一 Матвей...       一 Он мог быть с Зиной в этот момент? Может, с ней что-то случилось?       一 Матвей не мог быть с ней, 一 уверенно ответила Тамара. 一 Зачем ему с ней встречаться? Тем более, он же знает, что мне это не нравится.       Гордей приподнял бровь. Тамара смерила его недоверчивым взглядом и чуть сама не расплакалась.       一 Черт, черт, черт, Гордей! 一 плюхнувшись на пол, она устало потерла глаза и переносицу. 一 Ничего не говори мне! Я сейчас ему перезвоню.       Она не успела нажать на вызов, как в голове раздался оглушающий набат. Тамара почувствовала, как голову повело, схватившись за нее, она подавила сильный приступ тошноты.       一 С тобой все хорошо? 一 забеспокоился Гордей.       一 Нет...       Нависший над ней невидимый хомут с силой вжался в затылок. Прикрыв глаза, Тамара попыталась взять себя в руки. С Матвеем было что-то не так. Резко подскочив, она рванула в сторону выхода.       一 Куда ты? 一 крикнул Гордей, но Тамара уже скрылась в дверном проеме.       Подойдя к окну, он увидел, как она завела машину и на колоссальной скорости рванула по дороге, невидимкой пролетая сквозь другие машины.       一 Кажется, твой опрометчивый поступок уже возымел последствия, Демьян, 一 прокомментировал Гордей, 一 я не помню, когда в последний раз Тамара использовала свою силу, чтобы добраться до кого-то.       Демьян молчал.       一 Уже столько лет прошло, а тебе это до сих пор приносит страшную боль?       一 Гордей, а тебе-то откуда знать мои чувства? Ты разве был на моем месте?       Ему не ответили.       Матвей лежал на полу в пустом коридоре больницы, скручившись, хрипя и хватаясь за горло. У Тамары зажгло сердце, она подбежала ближе, падая на колени и наклоняясь к бледному лицу мальчика. Из носа у него текла кровь.       Обхватив его лицо ладонями, Тамара прижалась губами к его лбу. Ничего не произошло.       一 Нет-нет-нет, солнышко, ты не можешь! 一 запаниковала она. 一 Сейчас еще не время, я же знаю! Время еще есть!       Сознание помутилось, цепенеющий страх охватил тело Тамары. Ужас, что сейчас она могла потерять Матвея, преградил путь к возможности здраво мыслить.       Почему никто из врачей не прибежал им на помощь? Камеры в коридорах тоже не работали?       Обняв холодеющего, синего Матвея, Тамара прижалась щекой к его щеке. Слезы неконтролируемо полились из глаз.       一 Я закончу твой гобелен, обещаю, Матя, только не покидай меня. У тебя будет самая счастливая семья, сколько хочешь детей, я исполню любой твой каприз, только возвращайся.       Она не услышала, скорее кожей почувствовала слабые колебания в воздухе. Оторвавшись от Матвея, Тамара завертела головой по сторонам, быстро улавливая знакомый, резкий запах черноплодной рябины. В конце коридора появившаяся из ниоткуда темная дымка формировала слабый, расплывчатый силуэт. До ушей Тамары донесся прерывистый смех. В ушах зашептали:       一 Мальчик умрет, а ты не спасешь его! Не спасешь и будешь обречена на вечное одиночество...       一 Не спасешь, 一 повторили в правом.       一 Он умрет, 一 продолжили в левом.       一 Целестина... 一 низко прорычала Тамара.       Коридор вспыхнул ярким, обжигающим пламенем. Охваченная жаром дымка заметалась.       一 Думаешь, только ты можешь забирать то, что принадлежит мне?! 一 закричали в ушах.       Огонь стал ярче, теперь становясь высокой, непроходимой стеной. Полыхало все.       一 Проваливай, сука, 一 процедила Тамара, гладя Матвея по щеке.       Пламя 一 символ божественного гнева, разрушения и очищения. Пламя 一 символ обновления и возрождения, домашнего очага и сильной любви. Пламя 一 символ вечной памяти.       Тамара не примет поражение, она еще поборется. За Иджила и Зину, за Матвея. Ее душевный огонь, хоть слабо, но все еще горит внутри.       Лицо мальчика начало светлеть. Подняв его на руки, Тамара направилась из больницы прочь, оставляя после себя нетронутый, вновь наполнившийся полумраком коридор, как будто никакого пожара и не было.