Вопросы этики

      Работник банка так долго вглядывался в протянутый Элли чек, что тот уже начал переживать.       – Что-то не так? - решился уточнить омега.       – Нет, что вы, всё в порядке, – фальшиво улыбнулся работник, но затем всё же пояснил, – Просто сумма немаленькая, сами понимаете. Чек требует тщательной проверки...       – Да, конечно, я всё понимаю, – резво закивал Элли, незаметно вытирая потные ладони о штанины джинсов.       – Можно ваш айди?       Омега снова протянул права. Работник взял карточку и поднялся с места:       – Я за деньгами. Вам же наличными?       – Да, было бы замечательно, - кивнул Элли. На сердце немного отлегло от услышанного. ________________________________________________       Работник банка поднялся на третий этаж, зашёл в первую пустую переговорную и набрал короткий внутренний номер.       – Секретарь председателя Макнамары слушает, – ответил голос в трубке.       – Здравствуйте, это специалист первой категории банка "Эм энд Си" я звоню из филиала номер пять в Сиэтле. Мне необходимо поговорить с мистером Макнамарой.       – Мистер Макнамара сейчас занят, я могу записать сообщение для него.       – Это касается Аллаида Михаэля Макнамары.       – Соединяю.       Работник послушал несколько секунд тишины, после чего в трубке щёлкнуло, и зазвучал низкий голос мистера Макнамары:       – Слушаю.       – Здравствуйте, это специалист первой категории банка "Эм энд Си", я звоню из филиала номер пять в Сиэтле. Ко мне обратился клиент банка для обналичивания чека, выписанного Аллаидом Михаэлем Макнамарой.       – Год выписки?       – Две тысячи девятнадцатый.       – Имя заявителя?       – Элайджа Томас Сэйнт.       На другом конце надолго замолчали. Но затем мистер Макнамара подал голос вновь:       – Сумма?       – Десять тысяч.       И снова пауза, на этот раз короче.       – Возьмите всю возможную формальную информацию о заявителе и выдайте деньги. Данные по нему жду через час. Секретаря в копию не ставить.       – Понял, мистер Макнамара.       Работник положил трубку, спустился на первый этаж и зашёл в кассу для получения денег. ________________________________________________       Элли поёрзал на стуле, сгорбился в привычной скучающей позе, но потом увидел возвращающегося с деньгами в руках работника банка, и выпрямился по струнке.       Работник положил перед собой новые, ещё обернутые бумажной лентой монетного двора купюры и покопался у себя на столе. После чего протянул Элли анкету на листе, занимающую обе стороны.       – Мистер Сэйнт, сами понимаете, сумма большая, поэтому прошу заполнить этот документ. Все ваши данные будут надёжно защищены. Банк "Эм энд Си" никогда не передаёт персональную информацию своих клиентов третьим лицам, – отчеканил заученную фразу работник.       – Да, конечно, – кивнул Элли без задней мысли и принялся заполнять анкету.       Все вопросы были стандартными для банка: пол, возраст, место работы, домашний адрес, телефон, средний годовой заработок. Элли подозревал, что, может, третьим лицам все эти данные и не покажут, но наверняка внесут в какую-нибудь внутреннюю базу по предложению кредиток и страховок. Впрочем, рекламные смс-ки были небольшой платой за то, на что должны были пойти полученные им деньги.       Из банка Элли выходил буквально окрылённым, а уже через полчаса звонил в дверь семье Санчезов.       – Элли! – обрадовался открывший дверь смуглый омега с уютным круглым животиком.       – Рами, привет, я ненадолго, – зашёл в дом Элли и сразу достал пачку денег: – Вот. Это вам с Мигелем. На восстановление магазина.       – Элли, ты что? – опешил Рамирез и попытался оттолкнуть протянутую руку. – Чёрт с ним, с этим магазином, Мигель вот-вот устроится на завод, всё наладится.       – На какой завод? Что наладится? – поспорил Элли и воззвал к совести омеги, – нашему кварталу нужен магазин. Ваш, Рами, магазин. А не очередной бездушный "Сэвен-Элевен". Я хочу покупать по утрам твою свежую домашнюю выпечку по семейному рецепту. И кормить Роузи фермерскими продуктами от ваших многочисленных родственников. Этот магазин был вашим детищем и нашим достоянием. И вам была положена страховка за то, что он сгорел, верно?       – Ну...       – Десять тысяч, ведь так?       – Ну да, но...       – Считай, что вам её выплатили. Вот она, – ещё раз протянул пачку купюр Элли.       – Элли, пока мы перестроим магазин, пока наладим поставки... Я не знаю, когда мы сможем вернуть эти деньги.       – Не надо ничего возвращать, не думай об этом. Я же сказал, это страховка. Страховку не возвращают.       – С этого дня тебе полагается пожизненная скидка на весь ассортимент, – улыбнулся Рамирез и робко принял деньги, спрятав в карман передника.       – Вау! – обрадовался Элли и счастливо всплеснул руками, – Пойду составлять список покупок.       – Погоди, я тебе своего пирога сейчас положу, только что испёк, – спохватился Рамирез и убежал вглубь дома.       Элли с облегчением откинулся на дверь. Как приятно было видеть друга с привычной добродушной улыбкой вместо глубокой вертикальной складки между чёрных густых бровок, которая не сходила с его лица почти полгода с того момента, как их с мужем магазинчик сгорел из-за сбоя на местной электростанции. Рами и Мигель были ответственными владельцами малого бизнеса, и их магазин был застрахован в крупной страховой компании "Эм энд Си". Однако из-за очевидной и незначительной опечатки в документах, компания отказала в выплате, а на суды у Рами с Мигелем денег не было.       Это было так несправедливо и бесчеловечно, что Элли не смог оставаться в стороне. Он знал, что отданные деньги пойдут на благое дело. Лишь надеялся, что условия, по которым он получил обналиченный сегодня чек, не изменились. ________________________________________________       Стройка шла полным ходом. Элли каждый день мог наблюдать, как возводится очередная стена магазинчика, как вставляют окна, как радостно суетится Мигель, принимая очередную поставку стройматериалов. Хорошо, что хотя бы в субботу Санчезы отдыхали - Элли помахал друзьям со своего порога и приглашающе махнул рукой. Рами быстро чмокнул мужа в щёку и перешёл дорогу, чтобы встретиться со спустившимся с крыльца Элли.       – Привет, я совсем забыл, что обещал тебе показать коляску, оставшуюся от Роузи, – отсчитал омега на связке ключей нужный – от гаражного замка.       – Ты уверен, что хочешь отдавать её, Элли? – как всегда застеснялся Рамирез.       – Да брось, Роузи уже четыре, он давно из неё вырос, а я не то чтобы стану родителем во второй раз в ближайшее время, – ухмыльнулся Элли и поднял створку гаража, после чего нащупал выключатель, чтобы в помещении стало ещё светлей.       Омеги прошли вглубь гаража, и Элли без труда достал сложенную коляску-трансформер, а ещё через минуту поиска нашёл и остальной комплект, и даже инструкцию отыскал.       – Вот, смотри, какая удобная, – нахваливал коляску омега, – она и для младенца подходит, и для карапуза.       – Выглядит, как новая, – закусил губу Рами, осторожно проводя пальчиками по блестящим рамам и аккуратным заклёпкам.       – Ни одной детской неожиданности, – заметил важное Элли. – Бери, Рами. Отдаю с радостью.       – Грех отказываться от такой хорошей вещи, – согласился в конце концов друг.       Омеги ещё немного покопались в гараже, Элли удалось уговорить Рамиреза забрать ещё и стерилизатор детской утвари, ванночку для купания, пару всё ещё запакованных в подарочную упаковку детских пледов, которые накупил Элли папа до рождения Роузи. После этого Рами всё-таки засобирался домой, пока Элли не всучил бы ему ещё что-нибудь. Омеги положили всё добро в коляску, и начали пробираться к выходу, как Элли вдруг впечатался носом в спину друга, вставшего как вкопанный.       Пришлось аккуратно обойти, чтобы посмотреть, что же Рамирез увидел, но как только взгляд упёрся в припаркованный прямо у крыльца сверкающий роскошью чёрный Кадиллак, заминка Рами стала понятна. Элли тоже остановился, поравнявшись с другом. Тот так напрягся, что даже руку на животик положил.       Через мгновение задняя дверь автомобиля открылась, и из неё вышел высокий альфа со смутно знакомым лицом. Ну ладно, не так-то и смутно.       – Элайджа, – кивнул Элли альфа.       – Уильям, – едва улыбнулся омега.       – Элли, мне позвать Мигеля? – обернулся к нему Рами.       – Не надо, – мотнул головой Элли и повернулся к нему, чтобы заглянуть обеспокоенному омеге в глаза и заверить, что всё в порядке. – Иди домой, а то ветер поднялся холодный, не дай бог простудишься.       Рамирез упрямо затормозил и, недоверчиво глянув в сторону альфы, спросил без привычного стеснения:       – Ты его знаешь?       Элли кивнул:       – Бывший парень.       – Суженый, – поправил всё слышавший Уилл.       Рами поднял гладкие бровки, Элли лишь кивнул, машинально поморщив нос от неловкости ситуации.       – Всё в порядке, правда, – заверил он Рами.       Омега провожал внимательным взглядом подозрительного альфу буквально пока не зашёл в дом, а затем можно было заметить, как они с Мигелем наблюдают за происходящим из окна.       – Полагаю, раз ты знаешь адрес, то и номер у тебя мой есть. Мог бы позвонить, а не пугать соседей своим отполированным танком, – кивнул Элли на машину позади Уилла.       – А у меня к тебе не телефонный разговор.       – Предпочту отказаться.       – Боюсь, что эта опция недоступна.       Альфа открыл заднюю дверь автомобиля приглашающе.       Элли закусил губу, раздумывая. Потом достал из кармана джинсов телефон и, убедившись, что друзья всё еще наблюдают за происходящим, отбил Рами сообщение, а затем помахал телефоном в руке, чтобы тот побыстрее ответил.       "Подстрахуешь няня Роузи, если что? Я ненадолго отлучусь"       "Конечно, пиши, если что-то не так"       Элли забрался в машину, едва не поскользнувшись на кожаном сиденьи. Альфа сказал что-то водителю и забрался следом. Красноречиво посмотрел на непристёгнутого Элли, но промолчал. Ехали они от силы минут пять – к большой радости омеги. Автомобиль притормозил у любимой кофейни омеги, и Уилл предложил зайти. Элли только плечами пожал.       Знакомый бариста за прилавком сначала увидел омегу и разулыбался, но затем заметил смурного словно грозовая туча альфу, идущего за ним, улыбку растерял и нахмурился.       – Элли, тебе как обычно? – демонстративно громко спросил бариста.       – Да, спасибо, – улыбнулся ему Элли.       Альфа с омегой сели за столик в самом углу кофейни, и, чтобы неловкая пауза не затягивалась, Элли подал голос первым:       – Уилл, прости, у меня мало времени. О чём ты хотел поговорить?       – Я думаю, ты прекрасно понимаешь, о чём я хочу поговорить. Неделю назад ты обналичил чек, выписанный якобы моим папой. Я хочу знать, как он у тебя оказался, и на что ты потратил деньги.       – Признаться честно, когда Аллаид выписывал мне этот чек, то заверил меня, что это будет нашим маленьким секретом, и никто о нём не узнает. С каких пор ты следишь за тратами своего папы? – не понял Элли.       – С тех пор, как он умер три года назад.       Сердце Элли пропустило удар, а комната вокруг на секунду пошатнулась.       – Боже, Уилл... Я-я не знал. Мне так жаль, – подрастерял воинственный настрой Элли, но альфа поднял руку, мол, не стоит.       – Ну так и всё же. Помоги мне восстановить полноту картины.       Элли вздохнул и отпил кофе из принесённой бариста кружки, чтобы как-то собраться с мыслями.       – Когда ты сделал мне предложение, мы поехали знакомиться с твоими родителями, – без лишних предисловий начал он, – и в какой-то момент Аллаид позвал меня на приватный разговор. Он был очень честен со мной, сказал, что я тебе не пара. Предложил разорвать помолвку и оставить тебя в покое. А в качестве утешительного приза выписал чек.       – На десять тысяч? – почти оскорблённо уточнил Уилл.       – Нет, – усмехнулся Элли, – как настоящий аристократ и джентльмен он оставил поле суммы пустым. Я... я не знаю, почему я его взял тогда, и не знаю, как умудрился не потерять за столько лет. И уж тем более не собирался обналичивать. Просто я хотел кое-кому помочь. В общем, Уилл, я не знал, что Аллаида больше нет, и я понимаю, что наш с ним уговор больше не действует. И если мне выписали деньги по ошибке, то я готов отдать их.       – На кой чёрт мне сдались твои десять тысяч? – раздражённо отмахнулся Уилл, – я правильно понимаю, что мой папаня в первый же вечер знакомства, скорее всего в приличном подпитии, залепил тебе, что ты для его сыночки-корзиночки недостаточно хорош, а ты возьми да поверь?       – Уилл, – устало вздохнул Элли, – он был очень убедителен. А я не был готов стать причиной разлада между тобой и родителями. Да, в моменте было немного обидно, но со временем я понял, что твой папа был прав.       – Мой папа, Эл, был высокофункциональным нарциссом, который не смог пережить взросление своего ребёнка, его чувства к другому омеге и неизбежную сепарацию, – прошипел сквозь зубы готовый закипеть как чайник альфа.       – И всё же, насчёт меня он оказался прав. Чек-то я ведь взял? И даже обналичил, – подметил очевидное Элли.       – Едва ли. Выписал десять тысяч, да и то, судя по всему, не себе... Получается, что ты меня и правда не за деньги бросил, – будто бы для себя сделал выводы альфа.       – Получается, что так, – согласился омега и допил кофе. – Уилл, мне пора. Мне жаль, что Аллаида больше нет, правда. Передай мои соболезнования отцу, если тебе они не упёрлись. Надеюсь, мы расставили все точки над i, поэтому прошу больше меня не беспокоить. ________________________________________________       Внезапный да не очень визит бывшего разбередил Элли так, что тот ворочался всю ночь, окутанный этим липким неглубоким сном, когда в голове вертятся одни и те же мысли по кругу. Поэтому на утро воскресенья омега встал разбитым, подавленным и заторможенным. Роузи, едва позавтракав, стал проситься в парк, да и Элли подумал, что прогулка на свежем воздухе должна хоть немного взбодрить его и успокоить непроходящую даже после принятой таблетки головную боль.       Гуляли они с сыном долго. Сначала не смогли пройти мимо детской площадки, потом не удержались от похода в торговый центр, чтобы прокатиться на любимом паровозике омежки, и лишь потом дошли до парка. Покормили уток, поиграли с другими детьми, покачались на качелях, упали с качелей, поплакали, утешились мороженым и пошли домой.       Довольный прогулкой Роузи съел куриный супчик и даже не стал отказываться от дневного сна, а Элли с облегчением подумал, что у него есть часик, чтобы побездельничать перед телевизором, да и голова наконец прошла.       Омега прошёл на кухню, чтобы заварить себе кружку чая, как вдруг увидел в окне, из которого было видно крыльцо, вчерашний Кадиллак.       "Чёрт бы тебя побрал," – мысленно выругался Элли и подумал сделать вид, что никого нет дома.       Но тут Уиллу приспичило выйти из машины и направиться прямо ко входной двери, а Элли совершенно не нужно было, чтобы только что уложенный Роузи проснулся от трели звонка. Омега понёсся открывать дверь, чтобы предотвратить неприятность.       Успел. Элли открыл дверь, когда альфа уже занёс палец для звонка. Омега бесцеремонно и с силой опустил его руку своей, вышел на крыльцо, демонстративно захлопнув за собой дверь, и скрестил на груди руки.       – Что ты здесь делаешь, Уилл? – смотрел на альфу исподлобья он. – Разве я вчера непонятно выразился?       Уилла будто бы застал наезд Элли врасплох, и тот завис на мгновение, нахмурившись, но затем собрался, расправил плечи и улыбнулся:       – Послушай, Эл. Мне кажется, мы вчера не с того начали...       – О нет, только не это, – застонал без стеснения омега.       Ну почему именно его бывшему приспичило выяснять отношения и налаживать сожженные давным-давно мосты, и именно сейчас?       – Нет, пожалуйста, – примирительно поднял руки вверх Уилл, – послушай...       – У меня есть отличная идея, – перебил его Элли, – давай, ты запишешь мой имейл и направишь на него все свои вопросы, замечания и предложения? И я обещаю их все прочесть. Только не сейчас, Уилл. У меня нет на это времени.       Альфа поверженно опустил голову, развернулся и спустился с крыльца. Элли уже было обрадовался, что смог отвадить нежданного гостя, как тот вдруг, перед тем как дёрнуть ручку машины, остановился, повернулся обратно и, запинаясь, сказал вполголоса:       – Я... Я знал про чек.       – Ч-что? – заразился внезапным заиканием омега, прежде чем успел опомниться.       Уилл принял шокированное состояние омеги за приглашение к разговору и вернулся обратно под крышу небольшого крыльца.       – Ну, точнее, я до последнего отказывался верить в его существование, – начал пояснение Уилл. – Понимаешь, папа так сильно не хотел, чтобы мы были вместе, что даже на смертном одре пытался сделать всё по-своему. Он рассказал, что ты меня никогда не любил, бла-бла-бла, чек, туда-сюда, ты взял без споров. А потом сказал, что ты его даже не обналичил, потому что и без него хотел меня бросить. Вот.       Элли попытался переварить услышанное, пару раз открыл и закрыл рот, из которого ни звука не издалось, после чего выдавил из себя единственное возможное:       – Тогда к чему был этот вчерашний допрос?!       – Я могу зайти? – вместо ответа на вопрос указал альфа за спину Элли.       – Однозначно нет, – выставил руку поперёк двери тот.       Уилл шумно выдохнул и взъерошил некогда уложенные волосы, собираясь с мыслями:       – Почему ты не рассказал мне? Тогда, сразу после знакомства с родителями. Я бы...       – Я же сказал – я не собирался становиться яблоком раздора твоей уважаемой семьи. Всё становилось слишком серьёзно, слишком взаправду – ты сделал мне предложение. Но ненависть свёкров смешна лишь в скетчах по телевизору и юмористических монологах. Когда тебе демонстрирует враждебность родитель наследника одного из самых влиятельных кланов, тебе становится не до шуток. Мне было не до шуток. Я не хотел, чтобы это стало главным аспектом всей моей последующей жизни. Но в то же время, – Элли запнулся, поняв, что его понесло, и тем не менее договорил зачем-то: – я не хотел причинять тебе боль, не дай бог, заставлять выбирать между мной и Аллаидом. Честно говоря, я вообще удивлён, что тебе всё ещё есть до этого дело, Уилл. Пять лет прошло, пора забыть нашу университетскую интрижку.       – Для меня это была не интрижка, Эл, – тихо сказал альфа, вызвав у Элли что-то похожее на муки совести внутри. – Знаешь, папе никогда не было дела до того, с кем я мутил, пока я не встретил тебя. Он хотел избавиться от тебя в моей жизни не потому, что ты не моего социального уровня, или что он там тебе наплёл, а потому что чувствовал исходящую от тебя угрозу потерять свою значимость в моей жизни. Потому что я был влюблён в тебя до безумия.       – Ну, – неловко посмотрел себе под ноги омега и пожал плечами, – прости, что не оправдал твоих ожиданий. В любом случае, – посмотрел он на альфу, – я желаю тебе всего самого наилучшего.       – Окей-окей, – понятливо закивал Уилл, вроде бы собравшись-таки уходить, – я тебя услышал. Можно только воспользоваться твоей уборной?       Элли закусил губу. Скорое отчаливание альфы маячило на горизонте так близко, что не хотелось ненароком спугнуть удачу собственным хамством. Не хотелось только, чтобы Уилл и Роузи пересекались, поэтому омега попросил:       – Да, только погоди минутку. У меня в доме... э-э-э... собака, – не нашёл идеи получше, чем соврать, он, – я её закрою, а то он чужих не любит.       Элли шмыгнул в дом, пулей добежал до детской, убедился, что Роузи ещё сладко сопел, обняв любимую игрушку, и, вернувшись, открыл дверь. ________________________________________________       Признаться честно, Уилл не был уверен, что омега не обманет его, но Элли действительно спустя пару минут осторожно открыл дверь, незаметно оглядываясь в сторону второго этажа.       – Уборная там, – указал в нужном направлении омега, от которого веяло нервозностью за километр.       Уилл кивнул, улыбнувшись, но скорости не прибавил. Он аккуратно оглядывался по сторонам, стараясь заметить и запомнить как можно больше из увиденного. Было интересно, как и чем живёт его Главный Бывший.       Признаков жизни собаки, естественно, не наблюдалось. Ни лежанки, ни игрушек, ни характерного запаха. Зато в гостиной между диваном и телевизором был расстелен уютный плед. На нём и вокруг него лежали... детские игрушки. На кухне, через которую пролегал путь в гостевой туалет, среди мытой посуды можно было увидеть цветастые пластиковые тарелочки и стаканчики. К обеденному столу был придвинут детский стульчик, а на двери холодильника висели детские рисунки. Хм-м-м...       "Времени даром не терял," – с недостойной альфы обидой подумал Уилл, намыливая руки посреди крохотной уборной.       Элли ждал его в прихожей, нервозно теребя ключи в руках, и всем своим видом показывал, как Уилл здесь задержался. Альфа с омегой встали друг напротив друга, и Уилл не смог сдержать едкого комментария:       – Какая умная собака – конструктор умеет собирать и мелками восковыми рисует.       Элли лишь недовольно поджал губы и открыл перед альфой дверь. Уилл опустил взгляд и наткнулся на кое-что занимательное: пол прихожей был усыпан только детской и омежьей обувью. Признаков жизни другого альфы, как и собаки, тоже не было. И от этого стало постыдно радостно. Уилл в последний раз посмотрел на омегу, улыбнулся вполне себе искренне, а затем из глубины дома донёсся тонюсенький детский голосок:       – Папа-а-а!       Элли, так и не научившийся скрывать эмоции на своём хорошеньком личике, досадно поморщился, вжав голову в плечи, потом постарался взять себя в руки и кивнул на дверь:       – Уилл, тебе пора. ________________________________________________       – Уилл, ну что ты забыл в этом Сиэтле? – недовольно басил отец по видеосвязи, – возвращайся уже в офис.       – В нашем здешнем филиале тоже прекрасный офис, – парировал Уилл, откинувшись на кресле.       – Не умничай, – отмахнулся старший альфа, – ты знаешь, что я имею в виду. У нас собрание акционеров на носу. Ты нужен мне в Нью-Йорке.       – Да-да, я понял, – быстро начал сворачивать разговор Уилл, когда увидел в приоткрывшейся двери голову своего помощника, – мне пора.       Тот пересёк кабинет и положил на стол Уиллу папку с бумагами.       – Это все данные по мистеру Сэйнту из нашей системы и... документ, – поосторожничал в терминологии он.       – Спасибо, это всё, – кивнул на дверь Уилл.       Только когда альфа остался в одиночестве, он решился раскрыть папку. Долго изучал банковские проводки Элли, его долги, кредитный рейтинг, обязательства по дому, справку о доходах. Гуглил агентство, в котором он работал аналитиком, если верить данным из справки. И только потом, когда ни одна цифра не осталась без внимания, он решился взглянуть на "документ". Это была копия свидетельства о рождении.       Признаться честно, Уилл до последнего надеялся, что он поспешил с выводами, и неизвестный ребенок окажется лишь каким-нибудь племянником или соседским. Конечно, все увиденные улики указывали на обратное, но альфе почему-то не хотелось верить, что омега вот так просто принялся строить свою жизнь после их расставания.       Однако в руках у Уилла сейчас лежало именно свидетельство о рождении, в котором одним из родителей был записан именно Элайджа Томас Сэйнт. Уилл жадно вгляделся в строчку "отца", но та странным образом оказалась с прочерками.       "Случайно нагулял?" – удивился Уилл.       Потом взгляд опустился на данные о ребёнке. Омега. Розарио Лилиан Сэйнт.       – Розарио... – покатал на языке красивое, надо было признать, имя малыша.       А затем альфа увидел самое странное – дату рождения. Сентябрь две тысячи девятнадцатого. Как это могло быть возможно? Они расстались лишь в январе того года, а через каких-то восемь месяцев у Элли рождается ребенок? От кого, интересно? Неужели омега ему ещё и изменял, прежде чем бросить?       – Так, стоп, – сам себя остановил Уилл и максимально напряг память.       Рождество восемнадцатого года: они провели его вместе, Уилл как раз сделал предложение, под новый год у Элли случилась течка, и они опять же таки провели это время вместе, поэтому к родителям они поехали знакомиться не сразу, а где-то в середине января. А ещё через две недели расстались.       "Провели течку омеги вместе," – попытался сложить два и два Уилл.       По всему выходило, что либо омега был дюже двуличный и успел во время своей собственной течки, которую они с Уиллом проводили вместе в коттедже вдали от цивилизации в горах Куршавеля, найти где-то альфу для измены, либо...       Уилл схватился за голову, раз за разом вчитываясь в каждую строчку свидетельства о рождении, будто бы боялся, что та лопнет от внезапной догадки. Розарио Лилиан Сэйнт... был его ребёнком? Теперь Нью-Йорк точно мог подождать. ________________________________________________       Уилл остановил свои импульсивные порывы тут же снова поехать к Элли выяснять отношения. Прохладное, мягко говоря, отношение омеги теперь было вполне объяснимо. Эта торопливость и постоянные "у меня нет на это времени" – теперь всё вставало на свои места. А что, если... Что если и тогда, перед расставанием, всё было не так, как Уиллу рассказал папа и сейчас Элли? Вдруг папаня узнал о ребёнке и не только "умаслил" Элли чеком, но и припугнул омегу чем-то нехорошим? Впрочем, сейчас можно было исправить возможный ущерб, заверить Элли, что всё будет хорошо, никто не помешает им быть вместе, а самому Элу не грозит стать никаким "яблоком раздора". В реальное нежелание омеги быть вместе Уилл не верил. Какой нормальный омега будет отказываться от отношений с отцом собственного ребёнка?       И всё же, какое-то внутреннее чутьё подсказывало альфе, что прямого ответа на вопрос о том, кто является отцом Розарио, от Элли добиться будет непросто. Однако дельных идей в голове было до смешного мало, а терпения ещё меньше, да и не видел Уилл смысла прозябать в Сиэтле, где, кроме Главного Бывшего, его не держало ничего. Поэтому, дав себе день на то, чтобы немного подостыть от полученной информации, он всё же решился навестить омегу.       Утром, в будний день поехал к дому Эла, увидев, как тот выезжает из гаража. Омега, конечно же, заметил машину Уилла – даже на приличном расстоянии было видно, как тот закатил глаза недовольно и вздёрнул верхнюю губу, но даже не подумал притормозить и остановиться. Уиллу оставалось лишь следовать за машиной Элли, которая, к слову, вместо того, чтобы проследовать в центр города, ехала, наоборот, вглубь пригорода. И только когда омега припарковался перед воротами комплекса из детского сада, средней и старшей школы, до альфы дошло, зачем они ехали сюда. Сам он предусмотрительно остался наблюдать из-под затонированного стекла за тем, как омега глушит двигатель, обходит машину и достаёт с заднего сиденья сына.       Альфа подался вперёд и на следующие несколько мгновений стал одними глазами. Он ловил каждое движение этих двоих: как Элли поправляет кофточку омежки, как тот что-то лепечет, глядя на папу, пока старший омега достаёт с заднего сиденья небольшой рюкзачок в виде плюшевого медведя и цветастую сумку с ланчем. Розарио послушно надел рюкзачок и взялся за предложенную Элли руку, после чего они скрылись за воротами комплекса. Только тогда Уилл вышел из машины, чтобы выловить омегу на разговор по возвращении.       Уилл как бы невзначай обошёл машину омеги со всех сторон, заглянул через боковое окно с водительской стороны вглубь салона, получше рассмотрел хорошее детское кресло и всё еще показывающий какой-то детский мультфильм планшет, закрепленный на подголовник переднего сиденья.       – Что непонятного в просьбе больше меня не беспокоить? – раздался недовольный голос сзади.       Уилл обернулся на омегу и попытался придать своему лицу как можно более дружелюбный вид, несмотря на холодный приём.       – Привет... – начал было он.       – Не надо, – остановил его Эл и даже руку вверх вскинул для наглядности, ввинтившись полным гнева взглядом: – Мне пора обзавестись адвокатом? Оформить запрет на приближение?       – Нет, что ты, пожалуйста, – примирительно отступил от машины альфа, – но я приехал поговорить.       – Нам не о чем...       – Тогда, как оформишь запрет, набери мне, я тоже запрошу кое-какую юридическую процеду...       – Не здесь, – подскочил к нему Эл и посмотрел грозно исподлобья из-за разницы в росте между ними. Взгляд омеги хотел испепелить Уилла прямо на парковке, при всём честном народе, а вместо слов было слышно лишь шипение: – Полагаю, что ты знаешь, где я работаю. Мой ланч начинается в двенадцать и длится полчаса. Для тебя у меня будет ровно пять минут.       Уилл хотел бы сказать в ответ что-то шутливое, типа "Замётано, засчитаю как свидание", но омега был настроен так враждебно, что альфа решил не нагнетать. ________________________________________________       О работе думать было совершенно невозможно, а уж работать и подавно. Дожидаясь этого проклятого полудня, Элли отсиживался в кабинете, мерил его шагами, безуспешно пытался справиться с комком нервов где-то в районе кишок, который как завязался утром, так и не хотел развязываться. Мысли скакали из одной крайности в другую. О чём Уилл хотел поговорить? Очевидно, о ребёнке. Что он успел разузнать? Что ему нужно было от Элли? Пора ли подыскивать себе город под переезд?       Когда часы показали без пяти двенадцать, Элли дёрнул ручку кабинета, выдохнул как перед стопкой текилы и пошёл в кофейню на первый этаж бизнес-центра. Уилл уже был там, и как только они встретились взглядами, встал со своего места, как настоящий джентльмен – омега едва удержался от закатывания глаз.       – Пять минут, – напомнил он Уиллу, сев напротив.       Альфа недовольно вздохнул, разочарованный тем, что Элли не захотел обмениваться ни приветствиями, ни вежливостями, и, склонив голову набок, задал очевидный вопрос:       – О ребёнке рассказать не хочешь?       – Не особо, - Элли ответил так быстро, что почти перебил его.       – Он мой?       – Нет, он мой, Уилл.       – Хорошо, переформулирую: кто его биологический отец?       Элли провис с ответом. Уилл так уверенно задавал свои вопросы, будто заранее знал все ответы. Комок нервов где-то в кишках завязался ещё туже.       – Ну ты.       Альфа на секунду растерял свой деловой настрой, будто не ожидал так легко выведать правду. Элли же тоже теперь не понимал, куда должен свернуть диалог.       – Папа знал? – к некоторому удивлению омеги спросил Уилл, а затем уточнил: – Когда делал тебе своё предложение? Он знал? Пригрозил чем-то?..       – А, нет, – наконец понял логику Элли, – нет, что ты. Даже я тогда ещё не знал. И после нашего расставания ещё почти два месяца ходил в неведении. Думал, что, ну там, на фоне переживаний от разрыва поднабрал чуток, сплю много, и всё такое. И только когда пришло время очередной течки, а она не случилась, я начал о чём-то подозревать и сделал тест.       – Почему, когда узнал, не сказал?       – А зачем? Ты в этот момент уже перевёлся в Нью-Йорк, газеты регулярно писали о твоих новых романтических отношениях. Я не видел смысла возвращать тебя, привязывать к себе ребенком – тем более. Для всех материальных вопросов у меня был чек от Аллаида. Уилл... Оглянись назад: это было единственно верным решением. Ты беспечно закончил университет, ты строишь успешную карьеру, ты не скован никакими обязательствами ни передо мной, ни перед моим ребенком. – Элли постарался сказать так, чтобы альфа проникся и понял: – Ты мне ничего не должен.       – Как-то это неправильно... – задумчиво мотнул головой Уилл.       – Кому какое дело! – подался вперёд Элли, чтобы альфа обратил на него внимание, – Уилл, ты пять лет прекрасно жил без этой информации, и ты прекрасно проживёшь следующие сто пять. Я ведь слежу за новостями: ты очень успешный наследник, гордость отца, акула бизнеса. Как тогда, так и сейчас, я не хочу быть препятствием твоему успеху. Не сомневайся, ты найдешь достойную пару. Любой омега будет просто счастлив быть с тобой.       – А ты?..       – А меня оставь в прошлом. Я ничего от тебя не требую, мне ничего от тебя не нужно, я не хочу ни с кем делить своего сына, и не хочу ни перед кем отчитываться за то, как я живу свою жизнь.       Альфа долго молчал, очевидно, анализируя только что услышанные слова. Элли потихоньку начал успокаиваться внутри, чуя, что Уилл не собирается прямо сейчас заявлять свои "права" на Роузи.       – На что деньги-то снял? – будто бы невпопад спросил альфа.       Элли не уловил подвоха, поэтому, пожав плечами, честно ответил:       – Друзьям хотел помочь. У них недавно магазин сгорел, со страховкой не вышло, – тактично опустил он и название страховой компании, и причину отказа, пожалев эго альфы, – вот и решил...       – Десяти тысяч хватило? – брезгливо поморщился Уилл.       – Да что ты зациклился на этой сумме, – закатил глаза Элли, – у них не сеть супермаркетов, а маленький семейный бизнес. Фермерские продукты, своя выпечка, все дела. Роузи... – резко оборвал сам себя омега, досадно не удержав на языке имя сына.       – Роузи?.. – встрепенулся Уилл, из-за реакции которого Элли захотелось самого себя отхлестать по вспыхнувшим щекам.       – И-и я, – постарался перевести внимание на себя он, – очень люблю их продукцию. Мой райончик живописней с этим магазином, чем без него. В общем, деньги пошли на благое дело. Прошу, не заставляй меня жалеть, что я помог Санчезам.       Альфа был спокоен и слушал отстранённо ровно до последней фразы, услышав которую, он поднял враз ставший недовольным взгляд и тихо сказал:       – Не надо мной манипулировать.       Элли тут же присмирел, поджав нижнюю губу, а только сошедший жар с щёк вернулся вновь.       – Мне пора, – торопливо поднялся он со своего места вместо того, чтобы извиниться.       Уилл впервые за эти несколько дней не попытался его остановить или продолжить разговор. И это было... неприятно, к своему стыду почувствовал Элли. Дело было даже не в том, что его ткнули носом в его действительно некрасивую и очевидную попытку манипуляции, а в том, как сильно это задело альфу. По всему недавно от него узнанному, выходило, что альфа явно как-то работал и над собой, и над своим отношением к Аллаиду, раз с самого начала выдал такой точный анализ покойного папы. И чисто по-человечески Элли было стыдно. С другой стороны, рассуждал омега, некрасивое поведение могло быть ему на руку – Уилла настолько это оттолкнёт, что он наконец оставит его и Роузи в покое. ________________________________________________       Следующие несколько дней были полны спокойствия, привычной рутины и радовали отсутствием незваных гостей на пороге, на парковке, в кофейне у работы, да и вообще везде. Оставшиеся пару недель до окончания учебного года в садике Роузи Элли хотел провести с минимальными отклонениями от нормы. Перед тем как отправить сына на летние каникулы к своим родителям, Элли хотел провести с ним как можно больше времени. А это означало: никаких переработок, вызовы няня только по крайней необходимости, всё свободное время – это уютные домашние вечера, посещение итоговых мероприятий от различных кружков, которые посещал его омежка в течение года, и закупка всего, что могло понадобиться сыну во Флориде у дедушек, чтобы облегчить им дни с внуком.       То, что идеально распланированные будни останутся лишь в мечтах, Элли понял, когда на пороге его дома, после рабочего дня, начали появляться посылки от Амазон. С каждым следующим днём их становилось больше, они сами становились больше, и ответ: "Курьер просто ошибся" для Роузи перестал звучать хоть сколько-нибудь убедительно.       Элли методично относил коробки в гараж, потом, после того как укладывал сына спать, возвращался к ним, и с колотящимся сердцем открывал, с разочарованием глядя каждый чёртов раз на очередную детскую... срань. Что-то оскорбительно дорогое, вычурное, ненужное, не вписывающееся в интересы Роузи.       На четвёртый день к посылкам добавились цветы. Элли стоял на пороге дома, глядел на пёстрый, немного подвядший под летним солнцем букет, и ему просто хотелось умереть. Надо было сохранять лицо на глазах у ребёнка, но омега схватился за голову, хныкнул пару раз от бессилия и устало потёр лицо. После чего взял себя в руки, поднял с порога букет и бросил в свой уличный мусорный бак. Да, в букете была записка. Да, ему было совершенно всё равно, что на ней было написано.       Роузи смотрел на все эти манипуляции с открытым ртом:       – Опять ошиблись адресом? – спросил малыш.       – Ага, – не в силах смотреть в глаза ребёнку, произнося такую постыдную ложь, кивнул Элли.       – А посылки?       – Я уберу вечером, не беспокойся, солнышко.       – Папочка, – продолжал тему Роузи, заходя в прихожую и скидывая свои сандалики, – а если мы получаем посылки по ошибке, то кто-то по ошибке их не получает, ведь так?       Элли на секунду задумался, но спорить было не с чем:       – Получается, что так.       – А давай найдем того, кому все эти посылки отправляются. Ему будет приятно! – просиял омежка.       – Конечно, – заверил его Элли, – я обязательно верну всё, Роузи. На выходных точно этим займусь, обещаю.       В этом он сыну не соврал. До конца недели посылки, цветы, сладкие подарки и подобная дребедень так и продолжили аккумулироваться на пороге. Даже Роузи от этого подустал, смело перешагивая через очередную посылку, обмотанную фирменным скотчем. Элли же только и делал, что выкидывал цветы с конфетами, а посылки относил в гараж. Когда парковал машину на ночь, чуть не наехал передним колесом на огромного плюшевого медведя, лежавшего там с начала недели.       Омега нехотя схватился за канцелярский нож, распаковал очередную порцию посылок и устало оглядел их содержимое. Элли смотрел на весь этот хлам и не мог не задумываться: хоть одну их этих вещей Уилл заказал сам? Ну ладно, хотя бы выбрал? Или поручил это дурацкое занятие какому-нибудь из его многочисленных подчинённых?       "Какая же всё это пошлятина," – брезгливо плюнул омега.       Элли сначала думал поступить так же, как с коляской – позвать Рамиреза и уговорить друга забрать добрую половину всего этого убожества. Останавливало лишь то, что у Рами будет так много вопросов, а Элли так не хотел на них отвечать, что...       И вдруг его осенило – отдать всё это на благотворительность. Первым делом в субботу он нашёл телефон социальных служб его района и даже дозвонился. Тем объяснять долго не пришлось, для подопечных детей они были готовы принимать подарки в любой день и время. Следующим шагом Элли вызвал курьерский фургон, погрузил всё добро и отправил по продиктованному ему ранее адресу.       Одну вещь только оставил. Непонятно, как она затесалась среди дизайнерских игрушек, вычурной деревянной мебели, плюшевых животных и всего остального мусора. Большая книга сказок – а Роузи очень любил слушать истории на ночь – так сильно выбивалась из общего строя, что, когда он вытащил её из очередной посылки, не мог перестать её рассматривать и отложил. И только после того, как загруженный фургон уехал, увидел её, лежащую на столике для кемпинга в углу гаража.       Элли взял книгу в руки и снова принялся рассматривать. Книга была большая, с яркими, сочными иллюстрациями, с твёрдой глянцевой обложкой, которая должна была выдержать многие и многие разы пользования. И содержание радовало. Не только Андерсон или братья Гримм, но и народные сказки буквально со всего мира. Текст был напечатан большими буквами, и так как Роузи уже вовсю учил алфавит, Элли невольно представил, как, усадив омежку на колени, помогает ему читать слово за словом.       С отдачей подарков всё оказалось так просто, что омега облегчённо выдохнул и расслабился. Даже не пыхтел недовольно, когда в середине дня курьер оставил на пороге очередную коробку. Элли был уверен, если достаточно долго всё это игнорировать, то Уилл в какой-то момент успокоится и отстанет.       К его большому удивлению в воскресенье Элли позвонили из социальной службы:       – Боже, мистер Сэйнт, – захлёбываясь говорил сотрудник, – мы получили предметы, которые вы так щедро отдали нам в дар, это что-то невероятное!       – Не стоит, – мычал Элли, ещё не догадываясь, чем всё это обернётся.       – Здесь есть предметы роскоши на десятки тысяч долларов, вы уверены, что не ошиблись с содержимым?       – Нет-нет, никакой ошибки. Да и не жалко для детей ничего...       – Вы так добры, мистер Сэйнт. Хотите, наш финансовый отдел поможет вам с оформлением налогового вычета? – по-своему понял намерения Элли сотрудник.       – Благодарю, но мне это не нужно.       – Ну давайте хотя бы заметку о вас напишем на нашем сайте! – не унимался с благодарностями собеседник, а Элли вмиг напрягся.       – Ни в коем случае! – подскочил на диване он. Роузи даже отвлёкся от своих мультиков, удивлённо покосившись на папу. – Никаких заметок, никаких имён, прошу. Мой поступок не имеет ничего общего ни с тщеславием, ни с налоговыми льготами, правда.       – Ну хорошо, – вроде бы услышали его на другом конце телефонного разговора, – ещё раз от всего нашего дружного коллектива благодарим вас за такую щедрость, мистер Сэйнт.       – Да-да, – улыбнулся одними губами Элли, заканчивая диалог. ________________________________________________       Н-да. Анонимность они, конечно, соблюли, подметил Элли, с ужасом глядя на колонку в муниципальной газете, где писалось о том, что какой-то неизвестный член общества пожертвовал местным социальным службам собственности на сотни тысяч долларов. И фото какого-то малыша, обнимающего того самого плюшевого медведя, которого Элли чуть не задавил несколькими днями ранее. Оставалась ещё надежда, что Уилла это всё обойдет стороной. Он это не увидит, не обратит на это внимания, или попросту не догадается, что это вообще как-то связано с его приступами шопоголизма.       Удача точно была не на стороне Элли, когда на ланче в привычной кофейне к нему подсел недовольный Уилл с той же газетой в руках, что была и у омеги.       – Тебе не кажется, что это нечестно? – без приветствий и расшаркиваний начал он.       Волоски на загривке Элли вмиг встали дыбом, и лицо приобрело желаемое выражение.       – О чём ты? – вздёрнул губу он.       – Ну, со своими подарками ты волен делать всё, что захочешь, спорить не буду, но те вещи были для Роузи...       – Они ему не нужны, – моментально отрезал омега. Одно только упоминание имени сына из уст альфы больно ударило по нервам.       – Это кто решил? Ты? – скептический фыркнул Уилл.       – Я его родитель...       – Я тоже...       – Нет! – рявкнул Элли, вскочив из-за стола.       Посетители кофейни обернулись в их с альфой сторону. Омеге пришлось взять себя в руки и перейти на шипение:       – Ты просто донор. И если ты не прекратишь развлекать своё эго за счёт моего ребёнка...       – То что? – снисходительно не стал дослушивать угрозы в свой адрес альфа.       Элли набрал в лёгкие побольше воздуха, выдохнул, успокаиваясь, и посмотрел Уиллу в глаза, надеясь, что тот услышит:       – Тебе не выиграть эту битву, поверь. Я не дам своего ребёнка в обиду.       – Да с чего ты взял, что я хочу ему навредить?!       – Ты хочешь подкупить четырёхлетнего малыша забавы ради. А я носил его под сердцем девять месяцев, потом не спал ночами два года, выстраивал всю свою жизнь вокруг его благополучия не для того, чтобы ты пришёл и растоптал это всё своими ублюдочными игрушками от Гуччи, тряпками от Шанель и коллекционными машинками.       – Ты что не понимаешь, с кем разговариваешь? – не выдержал Уилл грубой правды в свой адрес. – Я могу дать твоему, – язвительно сакцентировал он, – ребёнку всё!       – И это именно то, что ему не нужно! – поставил точку в разговоре Элли, начав покидать кофейню.       Омега уже думал, что придумать на работе, чтобы сорваться в садик за Роузи, собрать вещи и уехать в неизвестном направлении, лишь бы этот кошмар наконец закончился. Как вдруг его схватили за локоть и развернули на сто восемьдесят градусов. С тем, что разговор окончен, взбешённый Уилл, судя по всему, был не согласен.       – А теперь давай поговорим начистоту, – возвышался он над омегой, – если ты реально хочешь благополучия сыну, то лучше бы тебе начать вести себя подружелюбней со мной. Ты-то что ему дашь? У тебя дом в тридцатилетнюю ипотеку, долг за учёбу, зарплата аналитика в самом бесполезном федеральном агентстве.       Элли должен был, наверное, испугаться от завуалированной угрозы и всей подноготной о его финансах, но вместо этого он лишь улыбнулся с облегчением, посмотрев исподлобья – наконец-то этот альфа показал свою натуру, а значит, и он может больше не подбирать слова:       – Ты – моральный банкрот, Уилл. И я быстрее сдохну, чем позволю тебе растлить своего сына богатством, заработанным на чужом горе! Дом в ипотеку? А кому я плачу эту ипотеку, ты не узнавал? Чья, интересно, компания расценила папу-одиночку как ненадёжного заёмщика и согласовала только такой огромный срок? Какая такая корпорация выдаёт едва совершеннолетним студентам займы с пятилетней отсрочкой, но накапливающимся процентом так, что по выпуску из института долг за учёбу оказывается в два раза больше из-за одних только процентов? А теперь скажи мне, Уилл, кто кого содержит, а?! Кто кого обеспечивает, Макнамара?!       Элли растерял улыбку и перешёл на грудной голос, пока альфа закипал словно чайник, обтекая:       – Да это я оплачиваю все твои хотелки. Это на мои деньги ты заказываешь мне эти сраные пионы, которые я ненавижу! И это ты должен был Санчезам эти сраные десять тысяч. Потому что это твоя компания отказала им в выплате страховки за их сгоревший магазин из-за опечатки в документах. Твой, – передразнил ответно он, – ребёнок мог лишиться фермерских яиц, сладких яблок и любимой маковой булочки из-за того, что твоя страховая компания слишком жадная до положенных выплат и сделает всё, чтобы уйти от ответственности. Это ты можешь дать моему сыну? Умение наживаться на тысячах маленьких трагедий и неопытности заёмщиков, чтобы оплачивать свой роскошный образ жизни? Спасибо, мы обойдёмся. Мой ребёнок вырастет человеком. Он будет отличать хорошее от плохого. Он будет дарить свет, делать мир вокруг себя лучше, а не высасывать все жизненные соки из тысяч семей по всей стране. Лучшее, что ты можешь дать Роузи – это исчезнуть из нашей жизни раз и навсегда. ________________________________________________       Уилл едва помнил, как прилетел в Нью-Йорк. Кажется, когда он приехал в аэропорт, всё ещё полный бешенства от услышанного в свой адрес, то на стойке регистрации предъявил даже не права, а просто кредитку. И самое худшее было в том, что как только тут же присмиревший от вида разъярённого альфы, работник на стойке увидел выгравированную фамилию, то моментально оформил билет туда, куда сквозь зубы процедил Уилл. И эта мелкая, незначительная деталь лишь подтвердила слова несносного омеги – он держал буквально всех этих обычных людей в удушающем захвате. За время посадки и полёта никто из работников авиакомпании не решился хотя бы уточнить, убедиться, что у альфы, например, нет с собой запрещённых к провозу веществ или чего-нибудь в этом духе. Ему лишь говорили: "Сюда, мистер Макнамара", или "Ваш виски, мистер Макнамара" или "Принести ли вам плед, мистер Макнамара". И с каждым новым витком лизоблюдства он бесился всё больше. Потому что с каждым новым витком слова Элайджи отдавали в висках всё громче.       Два дня он валялся в постели, не в силах даже поручить своему помощнику собрать его вещи, которые он бросил в Сиэтле. На третий день пришёл отец. Пришёл недовольный, истекающий подозрением. Перевернул вверх дном всю альфью квартиру в поисках, скорее всего, наркотиков. И только после того, как ничего кроме пустой бутылки от виски не нашёл, соизволил поинтересоваться:       – Сын, что за чертовщина с тобой происходит? Ты что, взялся за наркотики?       Уилл грустно хрюкнул, поднялся со смятой постели и поплёлся на кухню за стаканом воды.       – Хотелось бы, но в моём возрасте их уже обычно бросают, – не поворачиваясь, ответил он.       Последнее, чего он сейчас хотел, это тратить бабки. Уж слишком больно отдавались в голове слова омеги о том, что это он на самом деле оплачивает все Уилловы хотелки. Или это было похмелье? А скорее всего всё вместе.       Следом за ним на кухню вошёл отец и подсел напротив. После чего наконец сбросил маску дознавателя и включил обеспокоенного родителя:       – Уилл, ты неделю назад огорошил меня тем, что собираешься остаться в Сиэтле, якобы даже дом подбираешь. А теперь прилетел, не сказав ни слова – всё от подчинённых приходится узнавать. У нас с тобой, между прочим, собрание акционеров...       – Отец, прошу, не надо о работе, – поморщился Уилл, – и так тошно. Дай мне пару дней собрать себя в кучу, я приду в офис и всё расскажу. Обещаю, – заверил он всё еще обеспокоенного альфу.       – Сынок, я... – замялся отец, – ты же знаешь, не умею я во все эти телячьи нежности, да и ты уже не ребёнок, но... Я за тебя переживаю.       – Да не сижу я на наркотиках! – закатил глаза Уилл. ________________________________________________       Уилл действительно спустя два дня явился в офис. Первый раз за всё своё время работы пришёл в джинсах и худи, распугав своим видом сотрудников до предобморочного состояния. Отец лишь смерил скептическим взглядом, прежде чем кивнуть в сторону своего офиса.       Когда альфы остались одни, Уилл померил комнату шагами, думая, с чего бы начать разговор, и решил зайти с обратного конца:       – Что ты думаешь, насчёт льготных студенческих займов?       – Льготных? Льготных для кого? – не понял отец.       – Для всех. Полностью беспроцентная ссуда на высшее образование.       – А ещё что? Может, и дома начнём бесплатно раздавать?       – Нет, но смотри, что я придумал. Полностью беспроцентный студенческий заём с отсрочкой до окончания обучения, но, – сделал паузу Уилл, чтобы отец обратил внимание, – только для определённых вузов.       – Банк не может работать себе в минус, – заметил очевидное отец.       – Да, но он может собрать процент не со вчерашнего студента, а с института, в который тот отнёс свой одобренный льготный заём. Кто решает, какие институты озолотятся сотней новых абитуриентов? Банк. За попадание в список одобренных банком вузов, институт должен продать банку места с дисконтом. Дисконт – это и есть проценты.       – Мы всё равно получим меньше, – скептически пожал плечами отец.       – Да, но мы получим меньше быстрей. Инфляция не так сильно успеет обесценить платежи по займу не десяти, а всего лишь пятилетней давности.       Отец болезненно поморщился и мотнул головой:       – К чему все эти сложности?       – Это этичней, – прямо ответил Уилл. – Люди выплачивают эти ссуды десятилетиями. Студенческий заём нельзя даже по банкротству списать. Так пусть лучше бремя обеспечения займа ложится на столетний университет, а не вчерашнего школьника.       Старший альфа не скрывал своего возмущения от услышанного, только поинтересовался ехидно:       – Что-нибудь ещё?       – Да, я хочу снизить процент отказов по страховкам.       С этого заявления отец и вовсе в осадок выпал, на несколько мгновений прикрыв закатившиеся глаза. Впрочем, через некоторое время альфа взял себя в руки и даже вернул дружелюбность в голос:       – Сынок, с каких пор тебя волнуют вопросы этики? Главная цель бизнеса – приносить прибыль. Главная цель владельца бизнеса – растить бизнес. А будешь слишком сильно зацикливаться на этичности, потеряешь всё.       Уилл обессиленно плюхнулся в кресло напротив отцовского рабочего стола и устало потёр лицо. Отец не понимал, что он и так уже потерял всё.       – У меня есть сын, – посмотрел на старшего альфу он.       Тот сначала ухмыльнулся, мол, хорошая шутка, но потом до отца начало медленно доходить, что Уилл не шутит.       – Что?       – У меня есть сын, – послушно повторил альфа, – а у тебя – внук. Ему четыре, он живёт в Сиэтле вместе с самым лучшим папой на свете. И этот папа ненавидит меня самой настоящей классовой ненавистью. А насчёт этики ты не прав, – добавил он, пока отец был в шоке от услышанных новостей, – этичный бизнес в разы устойчивей именно потому, что не гонится за максимальной прибылью, и сильно выигрывает на фоне конкурентов в глазах населения.       – Так, – оправил костюм отец, – подготовь мне расчёты по этим своим... идеям. Я хочу знать, сколько конкретно мы потеряем денег в случае их реализации. И на собрании акционеров, когда будешь всё это озвучивать, только попробуй заикнуться про этику – зарежут на корню. ________________________________________________       Давно Уилл не был так увлечён финансовыми моделями и графиками плановой прибыли. И ужасно радовался, что в итоге победил. Под конец всех расчётов тектонические изменения в модели бизнеса, стали казаться почти косметическими. Будто бы для пиара. И пиар Уилл сбрасывать со счетов не собирался, более того, он делал на него самую большую ставку. Когда широкая публика узнает, как именно корпорация "Эм энд Си" собирается менять свой подход к клиентам, эффект будет как от разорвавшейся бомбы.       На собрании акционеров Уилл был так убедителен, что получил возражения только от самых старых его членов. И даже видел, как все, кто помоложе, безмолвно осуждали их за неприкрытое высокомерие по отношению к "классово далёким" от них слоям населения. На голосовании все его идеи были поддержаны, и выходил он со свеженькой резолюцией "по немедленному внедрению новейшего подхода к ведению бизнеса для повышения его устойчивости и приобретения статуса системообразующего в отношении корпорации "Эм энд Си"".       Радоваться мешало лишь то, что для единственно важного оценщика Уилл всё ещё оставался циничным и жадным моральным банкротом, паразитирующем на горе простых людей. А ведь он, пока перекладывал свои циферки по разным ячейкам, о многом успел подумать. Успел остыть. Простить омеге его обидные слова. Понял, что и вправду не с того хотел начать знакомство с сыном, и что серьёзно напугал своим напором Элли.       И всё же, как бы сильно он ни отговаривал себя и ни бил по рукам, через месяц после их ссоры в Сиэтл снова начало тянуть с непреодолимой силой. А главное, даже с пустыми руками ехать не приходилось. Нет, цветы и конфеты Уилл пока решил отложить, но так хотелось похвастаться, какой он новоявленный гуманист, почти благотворитель, и дать понять, что он готов учиться быть для Роузи настоящим родителем, а не пытаться пускать пыль в глаза ребёнку.       Альфа не был уверен, что Элли видит его в качестве чего-то большего, чем со-родитель их общего ребёнка, но сейчас он был согласен и на это. Хотя себе Уилл давно перестал врать насчёт истинных чувств по отношению к омеге.       Уилл прилетел в Сиэтл, снова взбаламутил всех сотрудников местного филиала, которые едва отошли от его последнего визита. Попросил помощника арендовать ему что-то поскромнее прошлого автомобиля. В итоге ему подобрали какой-то комфортный, но не вычурный Форд, и, набравшись смелости, он поехал на уже известный адрес, как только время подошло к вечеру.       Первое, что бросилось в глаза, это криво припаркованный автомобиль Элли на подъездной площадке. А когда поставил свой кроссовер рядом, к крыльцу подъехал курьер на мопеде. Уилл его догнал, сделал вид, что он здесь живёт, забрал небольшой картонный пакет будто бы из аптеки, и отпустил. А сам поднялся на крыльцо и позвонил в звонок.       Даже с улицы было слышно, как шустро бежит открывать омега.       – Я же просил оставить у две... – ещё до того, как открыть дверь, возмущался Элли, а как только увидел "курьера", то подавился собственными словами.       Уилл постарался улыбнуться и набрал в лёгкие побольше воздуха, после чего улыбку тут же растерял. Вдохнул ещё разок, чтобы убедиться, что ему не показалось. Понял, что ему не показалось, а дальше все его планы медленно и галантно налаживать контакт пошли по одному месту, потому что он на голых инстинктах проник в дом, кое-как захлопнув дверь, отбросил картонный свёрток и пригвоздил течного омегу к стенке. Зарывшись носом тому в шею, он тщетно пытался надышаться этим пьянящим запахом. ________________________________________________       Элли почувствовал слабость и недомогание ещё утром. Сначала списал на плохой сон, но к обеду понял, что непроходящий дискомфорт – это симптомы начинающейся течки. Он метнулся домой и, кое-как бросив авто у гаража, поспешно начал искать подавители в надежде, что примет сразу парочку, часик отлежится, а затем поедет обратно в офис. Как назло, в доме не оказалось ни одной таблетки. Тогда омега заказал доставку через приложение и отпросился у начальника, соврав, что свалился с мигренью.       Впрочем, почти не соврал. Элли давно так не мучился в течку, как в этот раз. Пока он следил за тем, как курьер едет в аптеку за аптекой, так как заказанные таблетки оказались в дефиците, омеге стало совсем нехорошо. Он успел несколько раз сходить в душ, постоять под прохладными струями в надежде, что вода смоет жар с кожи и похотливые мысли из головы.       Обычно, если Элли попадал в подобную ситуацию, когда рядом был Роузи, ему легче было держать себя в руках, страх потерять контроль над ситуацией не позволял подчиниться омежьему инстинкту. Элли в первую очередь был родителем, а потом уже омегой. Но сейчас сына рядом не было – он уже месяц был у дедушек, и ещё месяц у них пробудет – поэтому держаться было невыносимо.       После очередного душа Элли устало плюхнулся на диван и снова начал гипнотизировать экран телефона, наблюдая за тем, как этот чёртов курьер наконец ехал к нему. Всё тело ныло и болело от такого острого тактильного голода, напряжение в паху заставляло сворачиваться в клубок, а в голове бушевал ураган из навязчивых мыслей, развратных образов, абстрактного и вполне конкретного желания. Желания быть покрытым.       И в главной роли маячил один определённый альфа, чья назойливость сейчас казалась привлекательной настойчивостью, нежелание принимать отказ – главным преимуществом, а яркая реакция на провокации делала образ до того сексуальным, что Элли на стену готов был лезть.       Наконец раздался звонок в дверь, испугавший, а затем взбесивший омегу, который при оформлении заказа написал пожелание "оставить на крыльце". Элли побежал открывать дверь с колотящимся сердцем, а когда распахнул дверь, то глазам не поверил: вместо курьера в проходе возвышалась несносная сексуальная фантазия собственной персоной. Омега успел только подавиться собственным возмущением, как его тут же припёрли к стенке и окатили волной удушающе желанного запаха сильного альфы.       Пока Уилл так же жадно занюхивал феромон Элли, тот изо всех сил цеплялся за остатки разума.       – Что... ты здесь делаешь? – с трудом подал он не слушающийся голос и постарался дышать ртом, чтобы его меньше вело.       – Не знаю, не помню, какая разница? – Уилл немного отстранился, нашёл пьяным взглядом приоткрытые губы омеги и впился в них своими.       В любой другой ситуации Элли сопротивлялся бы изо всех сил, но сейчас, как только его языка коснулся горячий напористый язык альфы, всё, что он смог – это сладостно застонать и ответить на грубый поцелуй.       Из-за разницы в росте и альфьего неудобства, Уиллу пришлось на секунду оторваться от омеги. Он обхватил Элли за пояс и подтянул его наверх, подкинув как бумажный пакет с продуктами, который надо было поудобней перехватить, прежде чем класть в багажник. Омега не упустил возможности воспользоваться паузой:       – Это неправильно, – упёр ладони в грудь альфе он, – уходи.       – Неправильно оставлять течного омегу в таком состоянии, – поспорил Уилл, снова утянул его в поцелуй, нащупал рукой одну из омежьих ладоней и закинул её себе за шею. Вторая рука Элли последовала за первой сама собой.       Пальцы зарылись в густые волосы, ноги без разрешения хозяина обвили сильный торс. Попу тут же сжала горячая ладонь альфы. Элли не смог сдержать ещё одного стона. Как же ему этого не хватало. Тело молило о продолжении, но разум сделал ещё одну попытку продраться сквозь бушующие инстинкты:       – Уилл, прошу... – обессиленно прошептал он в губы альфе.       Тот сначала прошёлся лёгкими поцелуями от губ по скуле, потом по щеке, а затем поцеловал омегу в лоб и уткнулся в него своим, тяжело дыша.       – Я обещаю, – так же шёпотом сказал он, – даю слово, что уйду, как только скажешь, но сейчас позволь мне облегчить твою участь. Послушай себя, – переложил он руку с попы на грудную клетку Элли, где бешено колотилось сердце: – Сейчас тебе нужен альфа. Позволь мне сейчас быть просто альфой. – Каждое слово Уилла откликалось дрожью омежьего тела: – Просто. Твоим. Альфой.       "Только разок," – пообещал себе Элли и сам потянулся за поцелуем.       Уилл принял это за согласие и ответил, жадно прижавшись не только губами, но и всего Элли к себе прижал так, будто хотел вдавить в себя. Альфа кое-как начал пробираться вглубь дома, и через несколько мгновений омегу опустили на диван. Можно было полюбоваться на возвышающегося над ним Уилла, закусить губу и потянуться руками к застёжке джинсов. Тот времени не терял, одним движением сняв сначала с себя футболку, а затем и с Элли верх от пижамы.       Стянуть с альфы штаны не получилось, так как он опустился перед Элом на колени, взял того за бёдра и подтянул к себе, а затем избавил от надетых на голое тело штанов. Омега заскулил призывно, как только вставший член перестал тереться о ткань, и вместо этого оказался в тёплой ладони альфы. Уилл настойчиво ласкал Элли рукой, прибавив к этому поцелуи-покусывания на внутренней части подрагивающих бёдер. Затем альфа вобрал омежий член в рот, а руку сместил ниже, начав массировать текущий смазкой вход.       – Не надо, – заметался от нетерпения Элли, – не надо, Уилл! Я и так выдержу. Я тебя и так приму, пожалуйста-а... Не мучай больше...       Альфа рыкнул на него недовольно, но послушался – избавился от штанов с бельём и уложил изнемогающего Элли по диагонали, чтоб одной ногой опереться на сиденье дивана. Навис, примеряясь, и решительно вошёл в омегу. Оба застонали на весь дом, Элли от восхитительного ощущения наполненности, Уилл от удивления:       – Господи, ты девственность что ли восстановил?! Сжался? Больно?       – Нет, просто... Давно... не было, – с трудом ответил омега.       Уилл на пробу сделал пару фрикций, убеждаясь, видно, что Элли под ним изнывает не от боли, после чего задвигался наконец более уверенно. Ещё через минутку остановился, приподнял Элли за пояс одной рукой, а второй подложил диванную подушку ему под зад, и снова вошёл в омегу. Элли выгнулся от удовольствия, потому что теперь член альфы скользил ещё приятней, массируя все возможные точки: от ануса до простаты. Он уже не пытался сдерживать вздохов, стонов и всхлипов. На фоне приятно порыкивал Уилл, текущая дырочка хлюпала от обилия смазки, а шлепки голых тел завершали симфонию.       Оргазм накатил сильнейшей волной, от которой Элли едва не вырубился, содрогаясь всем телом, на каждом сильном толчке не останавливающегося альфы. Движения Уилла тоже сменились с ритмичных на рваные, отдающиеся по всему напряжённому телу альфы, после чего тот начал кончать, войдя в Элли так глубоко, словно собирался до печёнок достать. Стоило почувствовать, как внутри раздувается крупный узел, и омегу снова прошило острым наслаждением, окатившим жаром весь пах и низ живота. В пояснице начало отчётливо пульсировать.       Уилл взял омегу под спину и утянул к себе на колени. Теперь альфа полулежал, а омега возвышался над ним, пытаясь отдышаться. Что было сложновато, потому что альфа нащупал рукой всё ещё напряженный член Элли и начал ласкать, выдаивая из того последние искорки наслаждения. Элли бестолково хватал ртом воздух, содрогаясь, и видел из-под прикрытых век, как внимательно и даже жадно Уилл следит за его состоянием. Это было так приятно – быть объектом вожделения. Это было то, что нужно в течку.       Как только Элли нашёл в себе силы оторвать альфью руку от собственного достоинства, тот сразу же утянул его себе на грудь, и остаток сцепки они провели без слов, только поглаживали друг друга лениво. Элли почувствовал, как в голове постепенно рассеивается туман звериного возбуждения на время, с удивлением обнаружив, что ужаса от содеянного он не испытывает. Может, немного неловкости из-за того, как завершилась их предыдущая с Уиллом встреча, но не более.       Когда сцепка закончилась, и Элли нехотя стёк с Уилла, они впервые по-нормальному пересеклись взглядами:       – Воспользуюсь уборной? – спросил Уилл.       – Путь знаешь, – пожал плечами омега.       Альфа ушёл, и через несколько мгновений послышался звук льющегося душа. Элли потянулся довольно, хотел расслабиться, развалиться, но у течного тела были другие желания. Через пару минут отсутствия альфы в непосредственной близости низ живота снова начало тянуть возбуждением, в голове начали появляться образы того, что только что происходило на диване, а главное, возбудившийся омега знал точное местоположение обнаженного альфы.       Пока Элли шёл в ванную, он пытался вспомнить, о чём они с Уиллом только что договорились? Альфа обещал остаться на разок? Или пока Элли его не выгонит? Привёз ли курьер эти чёртовы подавители? Если нет, то омега не выдержит следующие несколько дней и сойдёт с ума от неудовлетворённости. Элли наудачу потянул на себя дверь уборной, и та оказалась незакрытой.       Обнажённый альфа обнаружился за стеклянной перегородкой и сразу заметил Элли. Застыл, внимательно наблюдая, как тот отдвигает створку, забирается к Уиллу и опускается на колени. Альфья рука тут же потянулась взять голову омеги и притянуть к возбуждённому достоинству. Но Элли нашёл в себе силы запротестовать, уперевшись руками в сильные бёдра. Уилл отнял руку, мол, слушаю.       – Никаких обязательств, – предупредил Элли.       – Никаких обещаний, – поддержал альфа.       – Никаких лишних разговоров.       – Никаких лишних разговоров.       Как только правила были обговорены и условия приняты, омега, не прерывая зрительного контакта, повёл руки выше, нащупал стоящий член альфы и взял в рот. Уилл втянул воздух сквозь зубы, вернул ладонь омеге на затылок и откинул голову в наслаждении.       Альфа явно не собирался кончать омеге в рот, поэтому, когда Элли в очередной раз оторвался от члена, чтобы глотнуть воздуха, вместо того чтобы продолжить, был остановлен и вздернут на ноги. Уилл развернул его к себе спиной, нагнул и ухватил за зад.       – Упрись в стену, – скомандовал он.       Элли послушно поставил ладони на выложенную плиткой и запотевшую стенку, и тут же почувствовал входящий в него крупный твёрдый член. Омега не пытался сдерживать даже не стоны, а крики, сопровождавшиеся шлепками мокрых тел – Уилл уже не так хорошо сдерживал себя, как в первый раз, демонстрируя животное возбуждение. Альфа трахал ритмично, увлечённо, жёстко зафиксировав омежьи бёдра.       Оргазм от таранящего дырочку Элли члена был острым, почти болезненным, и накатил так резко, что омега выгнулся всем телом, едва удержавшись на ногах. Уилл остановился, переждал самые крупные судороги, затем перехватил Элли под живот, перенося половину его веса на себя, и в несколько движений довёл себя до высшей точки, плотно застряв в Элли узлом.       Удовольствие от вязки было сильнее возмущения от того, что они теперь застряли в душевой, пока узел альфы хоть немного не опадёт, поэтому Элли просто ждал, что предпримет Уилл. Тот, как только отдышался, аккуратно усадил их на нагретый водой поддон душевой, перед этим дотянувшись до лейки, чтобы снять её с держателя. Для крупного альфы тут было тесновато, а вот Элли расположился на удивление комфортно. Уилл поливал его тёплой водой, чтобы он не замёрз, пока они пережидали несколько минут сцепки. ________________________________________________       Альфа с омегой не отлипали друг от друга следующие несколько дней. Уилл раскладывал Элли на каждой горизонтальной, но это было не обязательное условие, поверхности. Иногда омега удивлялся крепкости мебели в своём доме. Больше всего его впечатлил простой кухонный стул, выдержав сидевшего на нём Уилла, пока он самозабвенно скакал сверху.       Кухонный стол, лестница на второй этаж и пол гостиной, не говоря о привычной постели в спальне омеги, поучаствовали – иногда не по одному разу – в безудержном непотребстве двух голодных до секса людей.       Удивительно, как Уилл мог сочетать нежность и ласку с чистым, неразбавленным сексом. Элли вроде помнил, что они когда-то уже были вместе, и даже течку омеги проводили вдвоём, но больше как факт. Подробности давно стёрлись из памяти. Поэтому сейчас многое казалось омеге в новинку. А многое и было...       Уилл сдержал свои обещания – они действительно почти не разговаривали. Всякая беседа крутилась вокруг того, как поудобней расположиться во время сцепки, или будет ли Элли протеиновый коктейль, который Уилл успел сделать, пока тот отсыпался. Альфа не спрашивал, где ребёнок и что с ним, но ему и не нужно было, потому что каждый раз, когда у Элли звонил телефон и на нём высвечивалось фото сына, дурман течки моментально отступал на второй план, а омега спешил ответить. Впрочем, малышу обычно хватало нескольких минут, чтобы убедиться, что папа его сильно любит, очень скучает и скоро-скоро приедет к нему. Если была возможность уединиться, Элли это делал, но иногда звонок сына заставал его в не самом удобном положении, поэтому Уилл слышал не только ответы омеги, но и реплики Роузи, говорившего про дедушек, про Диснейуорлд и другие очевидные достопримечательности Флориды. Элли по достоинству оценил, что Уилл никак не комментировал услышанное.       – Послушай, – обернулся Уилл в дверях, когда пришло время прощаться, – Ты был прав.       Омега удивлённо взглянул на альфу, и тот раскрыл мысль:       – Тогда, пять лет назад, ты принял решение, и я должен его уважать. Я не должен был нарушать твои личные границы и набиваться в друзья или бойфренды.       Элли удивился моментально образовавшемуся кому обиды где-то в районе солнечного сплетения: его бросали? Да, технически они с Уиллом никем друг другу не приходились, но, судя по всему, всё это назойливое внимание с его стороны и интерес к ребёнку угасли после нескольких (десятков) перепихонов...       – В то же время... – к ещё большему удивлению продолжил вдруг Уилл, – Ты одинокий омега, я одинокий альфа, у нас обоих есть определённые потребности и очевидная физиологическая совместимость.       – К чему ты ведёшь? – пока не до конца понимал Элли.       – Ну, я могу задержаться в Сиэтле еще на пару дней, не больше, – предупредил Уилл, – и на холодильнике ты найдёшь мой номер...       А, его не бросали, ему предлагали продолжить секс без обязательств. Ну уж нет. То, что было в течку – это лишь слабость плоти, а в обычной жизни Элли гордился своей силой воли и постоянными победами мудрого разума над глупым телом.       – Я ценю предложение, – не слишком удачно попытался он скрыть сарказм в голосе, – но вряд ли позвоню.       Уилл примирительно поднял ладони и, спустившись с крыльца, пошёл к машине. Элли закрыл за собой дверь, завёл свой авто и поехал на работу. Они разъехались в разные стороны на первом же перекрёстке.       Какое-то время омега радовался, как удачно его интрижка вроде бы завершилась. Примерно до обеда. Когда накопившаяся за несколько дней работа кончилась, и Элли остался один на один со своими мыслями, те оказались совершенно дурного толка. К альфе тянуло страшно. Перед глазами стояли свежие образы того, что они вытворяли, и как это ощущалось омегой. Как пусто было в его голове, когда всё внимание захватывали блуждающие по телу горячие руки или настойчивые губы...       До запланированного отпуска и поездки к родителям оставалась ещё неделя. И Элли с ужасом представлял, как он проведёт эти дни в пустом доме, где всё ему будет напоминать о только что проведённой с Уиллом течке. Его бросало в жар от ожившего сексуального влечения, потом от страха, что он с ума сойдет наедине со своими мыслями, а затем он обнаружил себя напротив холодильника, где под магнитиком висел клочок бумажки с номером телефона.       – Да? – достаточно быстро поднял трубку Уилл.       – Можешь приехать? – постарался как можно более нейтрально звучать омега.       – Буду через полчаса.       Следующие полчаса Элли нервно наматывал круги по гостиной, и как только услышал звук останавливающегося у его дома автомобиля, побежал открывать. Альфа без лишних слов вошёл в дом, по-свойски бросил пакет с принесённой едой на кухонный столик, и только после этого вернулся к ожидающему его омеге в гостиную.       – Через пять дней я улетаю во Флориду, – зачем-то пояснил Элли.       – Предлагаешь провести эти пять дней вместе? – поставил вопрос ребром усмехающийся уголком губ Уилл.       – Вечеров, – уточнил Элли.       – Ну, знаешь ли, – возмутился альфа, – мне до тебя из центра по всем пробкам сначала ехать, а потом в ночи пилить обратно в отель? Не слишком ли...       – Нет, вместе с ночами. Я... Я имел в виду, что днём я буду работать, – смутился омега от наезда в свою сторону.       – А, – кивнул Уилл, – ну, так-то я тоже.       Оба постояли в неловком молчании, обдумывая новый договор.       – Эл, – вздохнул альфа, – мы не сможем ещё пять дней молча трахаться...       – Я-я понимаю, – признал Элли, – просто... Просто давай договоримся не затрагивать острые темы.       – Острые – это какие?       – Про Роузи, про нас, про деньги, про политику...       – Меньше всего хочу говорить с тобой о политике, – усмехнулся последнему Уилл.       Омега решился поднять на него взгляд и не стал сдерживать ответной улыбки. Кажется, переговоры по новым условиям обоих устроили. ________________________________________________       Раз они с Элли договорились не говорить на острые темы, Уилл решил не рассказывать ему о том, что он готовил по работе. А то, что происходило между ними, Уилл считал маленькой, но победой. Он видел, как омега всё ещё сопротивлялся тому, чтобы признать, что они друг другу нравятся, но это его уже не пугало.       Даже избегая сложных тем, они всё равно находили общий язык. Пять лет порознь казались просто паузой, потому что интересы всё ещё были одни на двоих. Оказалось, что, живя на разных концах страны и совершенно разными жизнями, они читали одни и те же книги, смотрели одни и те же фильмы, имели одно и то же мнение.       Уилл дурел от того, как реагировал на него Элли. В течку не приходилось беспокоиться – у обоих снесло крышу от бушующих гормонов. Но для альфы особенно было ценно то, как они взаимодействовали теперь. В первый совместный вечер ощущалась обоюдная неловкость, пока Уиллу не надоело строить из себя девственника, и он не отнёс Элли в спальню. Тот оттаял через несколько минут неспешных ласк и перестал стесняться проявлять инициативу. Вспомнил, наверное, для чего он вообще позвал Уилла к себе.       Второй вечер они уже проводили за ничего не значащими разговорами, обнявшись на диване в гостиной. По телевизору шёл какой-то фильм, и Уилл был уверен, что Элли замолчал, потому что тому стало интересно происходящее на экране. Но потом оказалось, что тот набирался смелости кое-что спросить:       – А у тебя же был кто-то? – оторвал он голову с груди альфы, – ну, в этом плане...       – Не помню, – моментально сориентировался Уилл и прищурился, – мы же, вроде, договорились о спорных темах не говорить?       – Да-да, ты прав, – окоротил себя омега и замолчал, закусив губу.       – Ну вот, теперь мне интересно к чему ты спрашивал, – не выдержал через несколько минут Уилл.       Элли смущённо усмехнулся и поднялся с него, чтобы сесть поудобней. Альфа скопировал позу.       – Просто... Просто в тебе чувствуется опыт...       – И?.. Это плохо? – не понимал Уилл.       – Нет-нет, наоборот, а... – Элли шумно сглотнул и опустил взгляд, – а у тебя бывал кто-то с фетишами?       – Не буду обсуждать свой опыт с другими омегами, – будучи уверенным, что это какая-то проверка на вшивость, отчеканил альфа. Но потом прищурился, – А к чему ты спрашиваешь? – И вдруг дикая догадка возникла в его голове: – У тебя есть какой-то фетиш?!       "А я о нём ещё не знаю?" – хотелось добавить следом, но Уилл сдержался.       – Ну... Да нет... Я хотел узнать, если у тебя был кто-то со всякими, там, запросами, то как ты к ним относился.       – Я отлично относился. Я вообще очень открыт новому.       Элли посмотрел на альфу исподлобья, теребя собственные пальчики:       – Я давно хотел попробовать эджинг.       Уилл сделал непроницаемое лицо, потому что не знал, что это такое.       – Самостоятельно у меня не получается достаточно долго продержаться, и я подумал, что если я отдам инициативу тебе, то получится... неплохо.       – Вот это правильно. Отлично получится, вообще не беспокойся. Пойду в уборную, освежусь.       Альфа закрылся в ванной и тут же погуглил незнакомый термин.       – Понапридумывают названий для неудачной дрочки, – возмущался он, пока читал, – а потом продают это невинным омегам под соусом фетиша с обещаниями райского наслаждения.       Впрочем, каким бы ни был сомнительным запрос омеги, Уилл уже пообещал его исполнить. Хотя надежд особых на эту "практику" он не возлагал, и решил, что, если что, всегда можно закончить нормальным человеческим сексом.       Когда вышел из уборной, казалось, что Элли уже и забыл, о чём они до этого говорили, потому что увлечённо с кем-то переписывался, отвлекаясь на вечерние новости. Чуть позже они поели заказанный из местного ресторана ужин и продолжили лежать в обнимку перед телевизором, пока время не подошло ко сну. Они разошлись по разным ванным, чтобы встретиться в спальне.       – Что? Ложись давай, сейчас будем тебя эджить, – кивнул в сторону постели Уилл.       – Ой, да я... – заалел омега, – да можно и не сейчас... Я так, чисто теоретически спрашивал...       А сам уже забрался и смотрит большими глазами – ждёт. Уилл чуть не рассмеялся, ей-богу. Но собрал все свои неуместные эмоции в кулак, присел на край к Элли и дёрнул того на себя, тут же целуя. Вылизал весь сладкий податливый ротик с привкусом зубной пасты, поиграл с юрким язычком. Элли распалился, закинул руки на шею к альфе, попытался утянуть на себя, но Уилл был непреклонен. Он разорвал поцелуй, снял с омеги майку и пригвоздил к постели. Под расположившейся на узкой груди рукой ухало сердце.       Уилл повёл ладонью ниже, глядя на реакцию наблюдающего ответно Элли. Дошёл до резинки трусиков, а затем настойчиво провёл поверх немного натянувшейся ткани. Веки омеги дрогнули, и тот накрыл руку Уилла своей.       – Давай лучше в другой раз поэкспериментируем, – со сбившимся дыханием попросил он.       – Расслабься, – тихо, но властно велел ему Уилл.       Элли послушно убрал свою руку, шумно сглотнув. Альфа снял с него бельё и разместился на постели меж разведённых омежьих ног. Он закинул одну себе на плечо, неспешно поцеловал икру, а свободной рукой повёл по бедру другой, подбираясь к налившемуся члену омеги.       Член у Элли был небольшим, помещаясь в ладонь, но аккуратным и даже в чём-то трогательным. С этой густой короткой шёрсткой на лобке и яичках. Уиллу очень нравилась эта естественность в омеге. Альфа начал неспешно, но ритмично ласкать его, следя за реакцией. И на первых искорках удовольствия, когда Элли сбился с дыхания, остановился. Приласкал яички, спустился к пока сухой дырочке, а затем вернулся к члену.       Уилл повторил эту последовательность действий ещё раз, остановившись теперь только когда Элли прошила первая судорога, и на пальцах остались первые капли смазки.       Альфа прервался, склонился к Элли за ещё одним сочным поцелуем, затем спустился губами по обнаженной груди, захватил один из нежных малиновых сосков, которые были у омеги достаточно чувствительными, чтобы тот из-за собственных ощущений шумно втянул сквозь зубы воздух. Уилл добавил настойчивости в движения. Он зажал бусинку соска между губами и чуть потянул – Элли не сдержал приглушённого полустона.       Всё это было хорошо, но Уилл и сам распалялся. В попытке услышать ещё один стон, он захватил другой сосок, теребя тот кончиком языка и так же оттягивая. И чуть не забыл, чем они, вроде как, занимались, когда услышал очередные звуки наслаждения. Однако вовремя сориентировался и снова вернул руку омеге на промежность. Снова начал ласкать член, Элли теперь подрагивал от каждой второй фрикции – Уилл внимательно следил за его реакциями, и как только тот непроизвольно потянул руки к паху, то убрал свою, а свободной остановил Элли.       – Убери руки, детка, – пока что по-хорошему попросил он.       – Уилл, я уже хочу... – жалобно посмотрел на него омега.       – Всё будет, – пообещал тот, – убери руки.       Элли послушно положил руки по швам, двинув тазом призывно. Альфа вернул руку ему на член и снова начал движения. Элли быстро вернулся на точку, с которой заставил его спуститься небольшой диалог – он шумно вздыхал, закидывал голову, обнажая соблазнительную шейку, потом подозрительно замолчал, нахмурившись, и Уилл догадался убрать руку.       Элли застонал разочарованно, а вот Уилл поймал раж, начав догадываться, почему этот эджинг пользовался популярностью не только у принимающих, но и у их партнёров. Да, у самого уже давно всё стояло от одних только наблюдений за реакциями омеги, и хотелось ещё.       Альфа решил сменить технику – анус омеги обильно покрылся смазкой, поэтому Уилл набрал её на пару пальцев и ввёл сразу оба. Элли аж с подушки голову поднял:       – Нет, я хочу... – попытался возразить он, потом застыл, закусив губу, как только Уилл начал двигать пальцами, массируя бугорок простаты.       Взгляд омеги расфокусировался, Элли медленно опустился на постель, прижал ручки к груди в противовес раздвинутым коленкам и снова растворился в ощущениях, шумно дыша. Уилл был предельно внимателен, и как только почувствовал глубокий вдох полной грудью – оборвал все ласки. Элли конвульсивно двинул бёдрами в надежде поймать только что ускользнувшее удовольствие, но снова остался ни с чем.       – Уилл, всё, – мотал головой он, – я больш...       Альфа заткнул его поцелуем и вернул руку на член, начав всё с начала. Он довёл Элли до такого исступления, что тот даже сквозь поцелуи умудрялся скулить и упрашивать дать ему кончить. И только когда от одного только прикосновения к колечку мышц омега начинал инстинктивно подкидывать таз, Уилл пристроился меж омежьих ног и одним движением вошёл. Элли сразу же сорвался в оргазм. Сильный, долгий – Уилл чувствовал каждую конвульсию, застыв в омеге на эти мгновения. Самому хотелось кончить не меньше, но его-то никто не ласкал. Поэтому, как только омега поймал первое дыхание, альфа начал двигаться. И вдруг Элли забился под ним в ещё одном оргазме.       Уилл растерял последние капли выдержки и продолжил вбиваться в омегу с совершенно остекленевшим взглядом, который был в плену множественного оргазма. И, казалось, подал хоть какие-то звуки, похожие на стон, только когда альфа начал кончать, запечатывая измученную попочку Элли узлом. Вязать любимого омегу было до грудного рыка приятно. Можно было почувствовать каждую его судорогу у себя в паху, откуда отголоски разносились до солнечного сплетения так, что дыхание сбивалось.       Альфа на морально-волевых перевернул их, оказавшись теперь снизу. Элли обессиленно распластался, едва подавая признаки жизни посредством тяжелых вздохов и редких подрагиваний. Когда сцепка закончилась, омега словно жидкость стёк под бок к Уиллу, и тот был почти уверен, что он уже спит. Однако Элли вдруг подтянулся на руках, обвил альфью шею и чмокнул Уилла в щёку.       – Боже, Уилл... Это было волшебно!.. – мурлыкнул он и только потом уснул.       К своему удивлению, Уиллу тоже понравилось. Было в этом фетише что-то знакомое... Но сейчас у альфы не было сил, чтобы рассуждать и анализировать. Он поуютней прижал к себе сопящего омегу, чмокнул его в макушку и уснул следом.       Весь следующий день Уилла разрывали по рабочим вопросам. Внутренняя перестройка процессов подходила к пику согласований, которые тормозились на уровне вечно занятого отца, пробиться вне очереди к которому мог только Уилл, поэтому его и дёргали. Однако, как только в Нью-Йорке закончился рабочий день, звонков и сообщений поубавилось. Можно было пораньше уехать из офиса банка, чтобы не стоять в вечерних пробках Сиэтла.       Элли явно отдыхал от своих бытовых обязанностей в отсутствие ребёнка, и не то что не готовил, даже продуктов домой не покупал. И Уилл хотел было заказать еды заранее, но не знал, ни что он хочет, ни что омега захочет. Того, судя по всему, отпустили на работе пораньше, и он тоже избежал вечернего трафика.       Уилл по-свойски поцеловал его, когда тот, скинув офисные сандалии, встретился с ним в гостиной:       – Я хотел еды заказать, что-нибудь хочешь?       Омега пожал плечами и принялся складывать небрежно брошенный на спинке дивана плед:       – Заказывай на свой вкус, я не особо голоден... Хотя, – задумчиво застыл со сложенным пледом в руке он, – в обед смертельно хотелось каких-нибудь потрошков в азиатском стиле. Странно так, я такое последний раз хотел, когда...       Элли вдруг резко оборвал себя, заставив Уилла отвлечься от телефона. Омега побелел, потом вспыхнул до самых ушей и начал медленно оседать на диван.       – Эл? Элли? – подскочил к нему Уилл. Омега пробормотал что-то одними губами. – Что?       – Мы не предохранялись, – едва слышно повторил он и посмотрел, наконец, на альфу, а затем уточнил: – Мы не предохранялись?       К чести Уилла он быстро уловил суть, что не помешало всё равно растеряться. Впрочем, долго растериваться ему не дали, потому что омега резко отмер и зарыдал на весь дом.       – Я не смогу-у-у, – выл Элли, закрыв лицо руками, пока Уилл не знал, куда себя деть и что побежать делать. – Я просто не смогу-у-у... Уилл, – посмотрел он на альфу полными слёз глазами, и тот воспользовался моментом, чтобы сесть рядом, а затем утянуть омегу на колени.       – Что? Что ты не сможешь? Ты всё сможешь, – бестолково принялся утешать он.       – Нет, Уилл я-а не смо-огу, – мотал головой тот.       – Что ты не сможешь?       – Избавиться от него.       Уилл непонимающе посмотрел на Элли, и тот аккуратно положил руку себе на живот:       – Я не смогу избавиться от него, – повторил он.       – А-э-э... И не надо, – серьёзно посмотрел на него альфа.       – Но, как же я двоих?.. Как же в декрет?.. Я уже коляску Рами отдал... – вслух начал паниковать Элли.       – Эл... Послушай, – попытался обратить внимание омеги на себя Уилл, но оборвался, словив уже более адекватный взгляд на себе, на дне которого начинал клубиться гнев.       – Зачем ты приехал? – Элли вырвался из объятий альфы и поднялся на ноги.       – Я же сказал, – постарался не заводиться на тон в свой адрес тот, – я понял, что ты был прав. Я готов был начать играть по твоим правилам, хотел, чтобы ты знал это.       – Мог позвонить.       Уилл прикрыл глаза, борясь с ненужными эмоциями, и, немного успокоившись, поднял глаза на Элли:       – Ну ты серьёзно думаешь, что я каким-то образом оказался в курсе твоей течки и приехал специально воспользоваться твоим уязвимым состоянием? Чтобы что?       – Заделать мне ещё одного ребенка, привязать к себе, – тут же нашёлся Эл.       – А я пытаюсь привязать тебя к себе? – задал почти риторический вопрос Уилл. – Я тебе хоть одно какое-нибудь условие поставил? Хоть что-то потребовал? Я хожу по струнке, исполняя все твои просьбы, ни одного вопроса про Роузи не задал – думаешь, мне не интересно? Ещё как, но я уважаю твои границы, уважаю тебя, как его родителя...       – Я понял, – остановил его омега, моментально растеряв свой воинственный запал, как только услышал имя сына.       Уилл немного помолчал, но затем всё-таки переспросил осторожно:       – Ты правда его оставишь?       Элли посмотрел на него и закивал энергично. Потом снова расплакался, забрался обратно на колени и позволил себя утешать. К тому моменту, когда курьер привёз коробки азиатской кухни, Элли выплакал все слёзы, успокоился, и с полным благодарности взглядом, принялся уплетать перемазанные в соусе потрошки.       – А я не поверил тебе, – подал он голос, когда гонял палочками последний кусочек по дну картонной упаковки. Затем поднял взгляд на непонимающего Уилла и пожал плечами: – Ну, когда ты сказал, что я прав и всё такое. Я подумал, что это ты так сказал, чтобы подстелить соломки, прежде чем бросишь после секса. Не придал значения, – признался он со вздохом.       – Эл... – Уилл попытался было утешить омегу, но тот мотнул головой.       – Я... Я не знаю, что со мной не так, Уилл. Любой омега бы на моём месте прыгал от счастья, что отец его детей заинтересован и хочет участвовать и в его жизни, и в жизни их общих детей. Про то, что ты завидный альфа, молчу, и так всё понимаешь. Просто...       – Просто ты почувствовал вкус самостоятельности и свободы, – помог ему сформулировать Уилл, – и, несмотря на высокую плату в виде ответственности, от них не так-то просто отказаться. Особенно, когда ответственность ты несёшь не только за себя. А я тут же попытался заставить тебя играть по своим правилам и подчиняться.       – Я знаю, что ты не со зла...       – Я знаю, что ты знаешь. Ты всегда был очень понимающим. Мы... Мы найдём баланс, Эл, обещаю. У нас на это не то что девять месяцев – вся жизнь. Я не хочу тебя ломать, сажать под замок или ещё что-то в этом духе.       Омега сам потянулся навстречу после таких слов. Кажется, услышать такое было для него приятней признаний в любви.       На следующий день Элли сделал тест, который выдал очевидный результат. Но омега уже не расстраивался, а Уилл так и вообще едва сдерживал радость. Никто из них не стал менять своих ближайших планов: в субботу оба планировали ехать в аэропорт. Откуда Элли полетит на отпуск во Флориду, а Уилл – в Нью-Йорк. Последний совместный вечер был съеден подготовкой, сборами и прощальным сексом.       – Мне предстоит много работы, – предупредил Элли Уилл, когда они стояли, обнявшись, посреди терминала, откуда у омеги должен был вылетать самолёт. – Не знаю, когда я в следующий раз смогу надолго приехать в Сиэтл. Не раньше октября, наверное. Но это не значит, что мы не будем созваниваться.       – Да-да, будем, – уверенно подтвердил Элли, умильно смотрящий на альфу снизу вверх.       Тот не удержался и чмокнул омегу в щёку, заслонив их обоих от лишних глаз.       – Точно ничего не хочешь? Может, хотя бы апгрейд до бизнеса? – в последний раз предложил, заломив брови, Уилл.       – Не нужно мне ничего, – фыркнул Элли.       "И ты надеялся, что я смогу влюбиться в кого-то другого?" – возмутился про себя Уилл, а вслух притянул его к себе для поцелуя.       Объявили посадку, омега засобирался, проверил документы, подушку для шеи, телефон и пообещал:       – Я напишу, как только выдастся свободное время, хорошо? Пока...       – Пока, детка. ________________________________________________       Единственное, откуда Элли брал силы после пятичасового полёта к родителям, это скорая встреча с сыном. Оставшиеся две недели лета он планировал проводить на флоридских пляжах, доехав до Атлантического океана, ещё разок сводить Роузи в Диснейуорлд, если тот захочет, дочитать оставшуюся с прошлого лета у родителей книгу, а ещё есть папину еду, спать на своей детской полуторке до одиннадцати и ни о чём пока не рассказывать.       Однако всё сразу пошло не по плану, когда Элли, выйдя в зал прилёта, увидел папу: тот тоже его заметил, пошёл было навстречу, но вдруг остановился и склонил голову на бок, наблюдая, пока Элли не поравнялся.       – Ты что... беременный? – тихо спросил омегу тот со взглядом, полным беспокойства и осторожной надежды на отрицательный ответ.       Элли растерялся, задрожал подбородком, но попытался сдержать эмоции.       – Да, – квакнул он.       Папа закрыл себе открывшийся рот руками. Элли всё-таки захныкал, и старший омега притянул его к себе в объятии, шумно вздохнув.       – Ну, ничего, малыш, ничего, – утешал его папа, – справимся как-нибудь. С Роузи же справились, и сейчас справимся. Ничего, бывает... От кого хоть?       Элли отстранился и посмотрел на папу виновато:       – От Уилла.       Вот тут папа не просто удивился, а буквально офигел. Глаза у него стали круглее монет, и из открывавшегося и закрывавшегося рта не доносилось ни звука какое-то время.       – К-как? От Уилла? О-от твоего Уилла?!       – Это долгая история, – вздохнул Элли и кивнул на выход, обещая рассказать всё, пока они будут ехать домой.       Всю дорогу, пока они ехали домой, папа внимательно слушал, причитая и возмущаясь при помощи междометий, цыканья и демонстративных вздохов.       – Перегнул ты палку, на мой взгляд, – под конец рассказа выдал свой вердикт папа и заметил: – ну, теперь хотя бы понятно, почему ты постоянно спрашивал о подозрительных звонках и незнакомцах. Я-то ставил на то, что ты ипотеку перестал платить или кредит за учёбу, и тебя теперь коллекторы достают.       – Пап, ты не переживай, я не собираюсь погружать вас с отцом в очередные мои приключения, – заверил родителя Элли, – в этот раз всё будет не так, как с Роузи...       Папа лишь отмахнулся.       – Давай пока не будем отцу говорить?       – Он раньше меня поймет.       – А ты-то как понял?       – Шагал по-другому, – пожал плечами старший омега, – осторожней, без амплитуды.       Папа оказался прав. Как только они приехали, и отец обнял Элли, то даже спрашивать не стал, а сразу захотел узнать – кто отец ребёнка, и тоже был шокирован ответом. Впрочем, допрашивать Элли ему не дал папа, и тот наконец мог обнять Роузи, взять на руки, покрутить, зацеловать сладкие любимые щёки, наслаждаться невинным детским лепетом обо всём, что маленькому омежке приходило в голову.        Ну да, сдержать новость в тайне не получилось, но всё остальное точно должно было идти по плану. ________________________________________________       Элли разлепил сонные глаза, пока что не до конца понимая, что его разбудило. Быстро глянул на часы – восемь утра.       – Элли! – послышался папа с первого этажа, судя по тону, звавший его не в первый раз.       Омега сонно откинулся на подушки и решил сделать вид, что не слышит и всё ещё спит.       – Элли! – не унимался папа, сопроводив теперь зов топотом в сторону лестницы.       Через несколько секунд дверь в комнату омеги открылась, и недовольный тем, что его позывы проигнорировали и заставили подняться, папа возник в проходе:       – Элайджа Томас Сэйнт, – скрестил руки на груди он, – там отца твоих детей по всем каналам показывают.       Сон Элли как рукой сняло. Едва найдя тапочки, он побежал вниз и застыл посреди гостиной, краем глаза успев заметить стоящего на кухне отца, который тоже смотрел телевизор, но был совсем не таким серьёзным как папа. Что дало Элли надежду на то, что он не услышит сейчас каких-нибудь ужасающих новостей про несчастный случай или ДТП.       Оказалось, что Уилл давал интервью. Да, на всех каналах, но по одной и той же теме. Он объяснял какой-то пресс-релиз, опубликованный от "Эм энд Си", который вышел днём ранее. Элли был так погружен в быт и отдых, что, конечно же, не читал вообще никаких новостей, ни вчера, ни все предыдущие дни отдыха. Пришлось какое-то время потратить на то, чтобы вслушаться и понять, о чём вообще шла речь между ведущим новостного ток-шоу и Уиллом.       – Извините, но какой банк заинтересован в снижении долговой нагрузки своих клиентов? – не понимал ведущий.       – Стратегия "Эм энд Си" давно включала в себя стремление стать социально ориентированным бизнесом...       – Брехня, – фыркнул телевизору Элли.       – ...Системообразующие компании не гонятся за максимальной прибылью, а делают себя частью общества. Разве плохо сделать получение высшего образования гражданами нашей страны более доступным? Это ведь и есть самая настоящая инвестиция в наше будущее и будущее наших детей.       Элли медленно опустился на софу, внимая каждому слову, сказанному далее. Сначала он дослушал диалог на том канале, который был включен, когда он спустился. Потом, когда интервью закончилось, он переключил на другой канал, где снова был Уилл, и снова объяснял концепцию беспроцентных студенческих займов, которые "Эм энд Си" собиралась вводить со следующего года повсеместно, а с сентября – частично.       После трёх интервью, четырёх аналитических сюжетов, пяти комментариев представителей банков-конкурентов, приведенных в бешенство таким очевидным преимуществом перед ними, которые называли руководство "Эм энд Си" всем, чем только можно, начиная от недальновидных дураков, до тайных агентов коммунизма, Элли всё ещё не мог поверить в происходящее, и голова начала болеть. И только когда он прочитал вчерашний пресс-релиз, понимание своей причастности к происходящему тяжким грузом легло на немного обгоревшие от флоридского солнца плечи.       – Элли, ты что бедняге наговорил? – подошёл к нему таки отец, успевший за время, пока Элли во всём этом копался, выгулять собак, папу, Роузи, и ещё свежей рыбы для вечернего барбекю купить.       – Да-а я помню, что ли, – возмущался омега, заикаясь, – и-и вообще, почему сразу я? Я его ни о чём не просил!       Отец гоготнул, мотая головой, и пошёл за углями. А вот папа, который уложил Роузи на дневной сон и спустился в гостиную, не был так же беззаботен как старший альфа.       – Пап, я не понимаю... Как это вообще возможно?       – Не знаю, – пожал плечами тот, – на моём веку ещё ни один финансовый магнат не отказывался от денег.       Элли хотел было что-то ответить, но отвлёкся на смс-ку.       "Поздравляем! Ваша ипотека полностью погашена! Спасибо, что воспользовались услугами M&C" – прочитал омега на экране, а следом прилетело ещё одно сообщение: "Поздравляем! Ваш студенческий заём полностью выплачен! Спасибо, что воспользовались услугами M&C".       Следом телефон зазвонил, высветив на экране смуглую мордашку Рамиреза.       – Элли, привет! – радостно заговорил друг, как только Элли ответил, – Я хотел узнать, ты когда из отпуска возвращаешься?       – Через недельку прилечу уже, а что, что-то случилось?       – Нет, то есть да, представляешь, нам страховку выплатили, – огорошил Рами, а затем добил: – И вообще всем, кто от пожара пострадал, и кому изначально отказали, сегодня прислали исправленные бумаги и компенсации. Я, это, что звоню-то, мы с Мигелем обсудили, и, раз нам страховку выплатили, то мы тебе хотим вернуть...       – Ничего мне не нужно, – остановил друга омега.       – Ну, Элли, – вздохнул Рамирез в трубку, – я же знаю, что это твоих рук дело. Я ведь, это... Ну, узнал того альфу, бывшего твоего... Не беспокойся, лишнего спрашивать не буду, просто... Слишком уж подозрительное совпадение.       – Я его ни о чём не просил, – как мантру повторил Элли. – А деньги не возьму. Обижусь, если ещё раз предложишь. В расходы на малыша отложи, в конце концов.       – Ох, Элли, ты святой, – растёкся умилением Рами, потом понял, что сказал, рассмеялся и начал прощаться, желая приятного отдыха.       Элли, конечно, поблагодарил друга, но понял, что никакого отдыха у него с этим альфой не выйдет. Сидеть и гадать, съедая себя изнутри от догадок и неуверенности, он не собирался. Посмотрел рейсы и купил два билета до Нью-Йорка на следующий день.       А когда из своей комнаты пришёл заспанный Роузи, потребовав от папы ласки и объятий, то Элли осторожно спросил:       – Малыш, помнишь, ты у меня спрашивал про своего отца, и почему мы его совсем не видим?       – Да, папочка, ты говорил, что он много работает.       – Да, а мы стараемся его не отвлекать, – кивнул собственной многолетней лжи омега, – и, судя по всему, меньше работать он не планирует, – а вот это уже было ближе к правде, – но я тут подумал, что ему на работе может быть очень грустно, поэтому, как насчёт того, чтобы его навестить?       – Ты серьёзно? – не поверил своим ушам омежка и даже на ноги вскочил, не в силах сдержать восторга. – Когда-когда-когда?!       – Завтра летим.       – Деда-деда-деда!.. – убежал рассказывать новости Роузи.       Элли пошёл собирать им вещи, необходимые для короткого визита. ________________________________________________       Нью-Йорк встретил какой-то бешеной энергией всего происходящего вокруг. Даже перевозбуждённый Роузи притих и посильнее прижимался к папе, пока они не оказались в номере отеля. Элли, конечно, пытался во время перелёта поговорить с сыном так, чтобы тот не расстроился, если у Уилла не найдётся на них времени, и в то же время подготовить к первой встрече, если она всё-таки состоится.       – Папочка, а мы сегодня пойдем?       Элли посмотрел на часы – полдень. Пытаться уложить Роузи на дневной сон в его состоянии – провальное дело. Тянуть со всем этим у Элли тоже сил не было. Решительность испарялась с каждым новым витком мыслей и предположений.       – Да, такси только вызову. Ты покушать не хочешь? Погулять?       Роузи помотал головой и обнял за ноги Элли:       – Не переживай, папочка, – безошибочно считал он настрой омеги, только в причине беспокойства немного ошибся: – Я тебя всё равно люблю больше.       Элли хрюкнул, обнял сына и проморгался, чтобы не пустить сентиментальных слёз. А затем вызвал такси.       И только когда они подъехали к бизнес-центру, где располагался головной офис "Эм энд Си", Элли обнаружил, что забыл телефон в номере. На таксиста хватило наличных, а вот как сообщить Уиллу об их внезапном визите, Элли не знал. Вряд ли охрана просто так пропустит их к руководству. Тем не менее, ехать обратно в отель было долго, поэтому омега решил попытать удачу и попробовать договориться.       В холле здания оказалось очень шумно, много народу, Роузи совсем растерялся, и Элли взял его на руки, а затем подошёл к стойке администраторов, чьи телефоны буквально разрывались от звонков.       – Добрый день, – широко улыбнулся он тому, который закончил с кем-то разговор и, на свою беду, обратил внимание на Элли, – простите, что отвлекаю, вижу, вы очень заняты. Но не могли бы вы передать сообщение для Уильяма Макнамары? От Элайджи и Розарио Сэйнтов.       – Сообщение о?.. – попросил уточнить администратор.       – О том... – Элли задумался, – о том, что мы здесь?       Работник за стойкой хмыкнул задумчиво, но затем так же широко улыбнулся и заверил, что обязательно передаст. Элли растерянно почесал затылок, думая, что делать дальше, поблагодарил собеседника и пошёл пробираться на выход.       – Так, ну смотри... – вслух начал рассуждать он об их с Роузи дальнейших действиях, пока медленно шёл по тротуару.       – Мистер Сэйнт! Мистер Сэйнт, простите!.. – окликнули Элли сзади.             Омега обернулся и увидел, как к нему бежит тот самый администратор. Тот, добежав, сначала отдышался, потом осмотрел Элли с ног до головы и пригласительным жестом указал в сторону входа в бизнес-центр:       – Простите за недопонимание, мистер Сэйнт, пойдемте, я оформлю для вас бейджи посетителей – мистер Макнамара вас ждёт.       Элли с Роузи переглянулись, хихикнули и пошли за всё ещё тяжело дышащим работником стойки. Он действительно намагнитил два пропуска на фирменной верёвочке. Для Роузи даже перевязал верёвочку, чтобы карточка не болталась у омежки на уровне коленей, и провёл до лифтов.       Сердце колотилось так сильно, что Элли почти не заметил, как заложило уши, когда лифт поднял их на нужный этаж. Только Роузи на руках, открывающий изо всех сил рот, чтобы уши разложило, заставил обратить на это внимание. По выходу из лифта их встретил офисный работник, и, ничего не уточняя и не спрашивая, провёл их в нужном направлении.        Кабинет альфы был открыт, и Элли сразу заметил Уилла в деловом костюме, который говорил с кем-то по телефону, стоя перед своим рабочим столом. Он увидел омег и сразу же начал прощаться с собеседником. Положил трубку и с нескрываемым удовольствием позволил Элли преодолевать оставшийся путь самостоятельно.       – Уильям, – вежливо кивнул Элли.       – Элайджа, – одним уголком губ улыбнулся Уилл.       – Р-роузи, – прошелестел на руках у омеги малыш.       Уилл тут же потерял ехидность на лице и осторожно посмотрел на омежку.       – Роузи, познакомься, это твой отец, – покрепче перехватил его на руках Элли.       – Уилл, это Розарио Лилиан Сэйнт – твой сын.       – Давай дадим папе немного отдохнуть? – спросил у Роузи Уилл, кивнув на держащие его руки, и протянул свои.       Роузи, быстро глянув на папу, осторожно отцепил свои ручки от его шеи и через мгновение уже сидел на крепком предплечье альфы.       – Привет...       – Привет, – улыбались они так, будто бы и не впервые друг друга видели.       – Неужели это Элайджа Сэйнт собственной персоной? – раздался низкий голос за спиной у Элли.       Тот обернулся и увидел заходящего в кабинет Макнамару-старшего.       – Давно не виделись, – поравнялся он с омегой и прищурился узнаваемым, полным доброй усмешки взглядом.       – Да, давненько, – почувствовал Элли румянец на щеках.       – Как дела? Есть какие-нибудь новости?       – Да, найдётся парочка.       Старший альфа усмехнулся, но тут же уронил улыбку и переспросил:       – Парочка?!       Элли обернулся на Уилла, и тот подтвердил:       – Да, парочка.       Макнамара-старший вежливо предложил объятие, разведя руки, и так же галантно приобнял омегу, соблюдая максимальную осторожность. А затем тоже познакомился с Роузи. Тот не был предупреждён, что его ещё и с дедушкой познакомят, и был в совершенном восторге.       – Нам надо поговорить, – одними губами сказал Уиллу Элли.       – Отец, а ты не хочешь показать Роузи кафетерий? – предложил старшему альфе тот. А затем посмотрел на омежку у себя на руках: – Радость моя, хочешь с дедушкой поесть фруктов в шоколаде?       – Хочу... – надул губы ребёнок, но не забыл посмотреть на папу, ожидая разрешения.       – Сначала суп, – сказал своё веское слово Элли.       – Сначала суп, – заверил старший Макнамара и посадил взвизгнувшего от неожиданности Роузи к себе на плечи.       Альфа с омегой остались наконец наедине, а дедушка даже за собой дверь прикрыть догадался. Элли не знал, с чего начать, а Уилл откровенно веселился над ним.       – Уилл, ну хоть ты скажи мне, что это всё не из-за меня.       – Не из-за тебя, а для тебя. Ради тебя. И Роузи. И следующего.       – Наверное, мне стоит извиниться...       – Эл, – притянул его к себе Уилл и бережно взял за подбородок, чтобы поцеловать. Нежно, чувственно, заботливо. Так, что, когда он оторвался от Элли, тот едва сдерживал стыдливые слёзы, – не надо, детка, не плачь...       – Неужели ради меня стоило перестраивать всю...       – Вообще-то, – не стал дослушивать его блеяние Уилл, – ради тебя я готов и мировой финансовый кризис учинить. Но мне почему-то показалось, что выплату положенных страховок и беспроцентные студенческие займы ты оценишь больше.       – Однозначно.