Кровь альфы

☀️

      7 лет спустя       — Чонгук, оно… — Тэхён с трудом сглотнул, переходя на шепот, — неживое.       По поцелованной летним теплом поляне гулял ветер, путаясь в ветвях могучего дуба и раскачивая их. В гуще зеленой кроны то тут, то там мелькали беличьи хвосты. Но древо не шумело и не шептало приветствие своим гостям. Присутствие Укэ здесь ощущалось всегда, но сегодня отчего-то было непривычно тихо и пусто.       Нахмурившись, Чонгук взял Сэёна за руку и повел его к Тэхёну, растерянно касающемуся дубовой коры кончиками пальцев.       — Аппа, ножки устали, — продолжал капризничать Сэён, потирая пальчиками кончик носа. — Мы шли сюда слишком-слишком долго!       — Сэён, мы гуляем, — Чонгук говорил не строго, но твердо, не позволяя сыну разжигать свой каприз. — Для твоих ножек это полезнее, чем ездить вместе с папой верхом.       Сэён надул губы и шмыгнул носом. Шестилетний омега зашагал быстрее, но тут же споткнулся о торчащий из земли корень. Чонгук поймал обиженного сына, не дав ему расквасить нос, и взял его на руки. Смахнув одинокую слезку с пухлой щеки тыльной стороной ладони, он чмокнул Сэёна в нос и приложил указательный палец к губам, безмолвно прося его быть потише.       — Что случилось, любовь моя? — Чонгук перешагнул толстый корень и встал рядом с встревоженным супругом.       Тэхён молча взял его свободную руку и приложил к стволу, накрывая ладонь Чонгука своей. Тихо и холодно: сердце лесного духа не билось.       — Папа, — у Сэёна задрожала губа, — Мне тут не нравится! Аппа, давай вернемся к деде!       — Сэён, подожди немного, — мягко попросил Тэхён, слабо улыбнувшись. Он опустил руку на макушку Сэёна и пригладил растрепавшиеся русые волосы. — Немного отдохнем, и тогда пойдем обратно.       Сэён насупленно вздохнул и вцепился в шею Чонгука, показывая, что с рук аппы слезать не собирается. Чонгук добродушно усмехнулся и перехватил легкое тельце сына, чтобы опустить его и усадить на изгиб корня. Вокруг Сэёна тут же запорхала фиолетовая бабочка, поддразнивая его взмахами крупных крылышек.       — Аппа, смотри какая красивая! — взвизгнул Сэён, пытаясь поймать бабочку.       — Очень красивая, но ловить бабочку нельзя, иначе повредишь ее красивые крылышки. Посиди здесь минутку, мы с папой сейчас вернемся, — Чонгук легонько щелкнул его по носу и пошел за Тэхёном, который медленно обходил древо по кругу. — Думаешь, Укэ исчез?       — Разве такое возможно? — Тэхён посмотрел вверх. Сквозь крону дуба проглядывалось ясное небо. — Два года назад все было по-прежнему. Хотя Сэён, кажется, уже и не помнит тот день. Это и вправду больше походило на сон. Как и все, что было раньше.       Тэхён прикрыл глаза, вспоминая день, когда Укэ ласково встретил их морозным зимним днем около двух лет назад. Сэёну тогда было всего четыре, и он без какого-либо страха со счастливым визгом бегал за летающими вокруг него крупными снежинками, которые то и дело колко целовали его раскрасневшиеся щеки и нос. Укэ удовлетворенно шумел ветвями и шепотом ветра благодарил старых друзей за визит.       — Возможно, он хочет, чтобы мы так и думали, — Чонгук обхватил ладонями плечи Тэхёна, пальцами оглаживая выпирающие косточки. — Чтобы забыли все плохое, продолжая жить и создавать лишь счастливые воспоминания.       — Разве я смогу позабыть день, когда повстречал тебя? — Тэхён качнул головой и прижался щекой к ладони Чонгука, лежащей на его плече. — Те мгновения слишком драгоценны, чтобы забывать. А из-за остального я больше не тревожусь. Эти годы доказали, что Сонхун и вправду полностью изменился. Он живет заботой о Минхо и о своих лошадях, и ненависти и злобы к тебе не питает. Этого достаточно, чтобы спать спокойно.       — Но сейчас ты встревожен, — Чонгук мягко поддел указательным пальцем нос Тэхёна.       — Потому что не понимаю, что происходит…       Тэхён не договорил: его прервал пронзительный вскрик Сэёна, заставив обоих родителей заледенеть на непозволительное мгновение. Чонгук дернул Тэхёна за руку, и они за два шага преодолели расстояние до того места, где минуту назад сидел их сын.       — Сэён? — у Тэхёна задрожал голос, но страх отступил быстро, потому что сын нашелся сразу.       Маленький омега стоял у края поляны, завороженно уставившись вглубь чащи. Он указывал куда-то пальчиком и тихонько хихикал, что-то неразборчиво тараторя.       — Сэён, — строго позвал его Чонгук. — Я же сказал…       — Чонгук, — Тэхён вскинул руку, призывая супруга замолчать. — Смотри.       Из чащи леса, раздвигая плотное переплетение еловых ветвей мощными рогами, вышел высокий взрослый олень. Он величественно вышагивал, нисколько не пугая ни Сэёна, ни его родителей, а наоборот — вселяя благоговейное спокойствие. Появление оленя пробудило в их сердцах приятный трепет.       — Здравствуй, Укэ, — у Тэхёна заблестели глаза.       Он не знал, мог ли подойти к великому воплощению духа, но не смог стоять на месте. Тэхён отпустил руку Чонгука и осторожно двинулся оленю навстречу, прикрывая собой Сэёна, который теперь крался вслед за папой.       — Папа, кто это? — громким шепотом спросил Сэён, дернув Тэхёна за штанину.       — Наш друг, — ответил Чонгук за Тэхёна. Он подошел к сыну со спины и подхватил его на руки, чтобы мальчик смог получше рассмотреть величественное животное, чьи массивные рога чудом не цеплялись за ветви деревьев.       Олень вышел на поляну и остановился прямо перед Тэхёном — в полушаге от него. А Тэхён смотрел на него с приоткрытым от изумления ртом. Он помнил, как Укэ показывал ему этот образ, но не думал, что дух и вправду может кардинально перевоплотиться.       «Семь лет назад в этом лесу родился маленький олененок в роду столь древнем, как и сам лес».       Тэхён вздрогнул от неожиданности, когда тихий голос зазвучал в его голове. Чонгук тоже слышал этот голос: Тэхён понял это по округлившимися в удивлении глазам мужа. Не слышал ничего лишь Сэён, который беззаботно улыбался, сидя у отца на руках.       «Все эти годы я оставался почти недвижимым, в ожидании, пока олень вырастет и станет способным вместить всю мою силу. Одинокое древо не было моим последним пристанищем, я путешествую по душам леса каждые десять лет».       — Он такой красивый, аппа! — Сэён потянул ручки к оленю, едва не выпрыгивая из рук отца.       Чонгук сделал нерешительный шаг к Укэ, безмолвно спрашивая у него разрешения. Олень тут же опустил голову, покорно подставляясь прикосновениям ребенка. Сэён провел ладошкой по мягкому изгибу рогов, его глаза засияли искренним восторгом от такого близкого контакта с диким животным.       «Ваш детеныш подрос, — Укэ внимательно наблюдал за Сэёном. — Красивый, как ты, Тэхён. И такой же смелый, как его отец. Чистая душа».       Тэхён все же не смог сдержать чувств, шагнул ближе и обнял оленя за шею, обхватив ее тонкими руками. Чонгук прижался к спине Тэхёна, а Сэён, воспользовавшийся возможностью, припал лбом к морде животного. Олень тихонько зафырчал, оказавшись окруженным ставшими близкими ему людьми. Так и замерли на несколько долгих минут, наслаждаясь теплом друг друга.       — Друг, — довольно пролепетал Сэён, пальчиками перебирая оленью шерсть. — Инхо мне ни за что не поверит! Папа, можно в следующий раз мы придем сюда вместе с ним? Дядя Чимин ведь разрешит?       — Дядя Чимин и к морю не хотел его пускать, узнав, как ты играешь с водой, Сэён, — усмехнулся Тэхён, наконец отпрянув от Укэ. Сердце его билось быстро-быстро от бури эмоций, накрывшей его наряду с облегчением.       — Тогда я попрошу дядю Юнги, он дядю Чимина обязательно уговорит! — Сэён все еще тянул руки к оленьим рогам, когда родители уже отошли на пару шагов назад. — Инхо ведь альфа, он нашего друга не испугается!       — Не испугается, — Тэхён коснулся румяной щечки сына и, взяв его ладошку, поцеловал маленькие пальчики. — Но ты не можешь рассказывать про нашего друга всем своим друзьям. Пусть это останется нашим секретом, ладно?       — Секрет? — Сэён сначала нахмурился, а потом разулыбался так, что глаза стали тонкими щелочками. — Я люблю секреты. Но Инхо расскажу все равно, потому что от него у меня секретов нет.       Чонгук тихо усмехнулся и свободной рукой притянул к себе Тэхёна, чтобы заключить всю свою семью в крепкие объятия. И в тот же момент у их ног прямо на глазах начали распускаться белые цветы с маленькими шапочками-колокольчиками, а на рога Укэ уселись три птички и заливисто защебетали, создавая музыку леса. Сэён радостно верещал, крепко обняв обоих родителей за шею. Чонгук в это мгновение завороженно смотрел на счастливого Тэхёна, будто видел его впервые, а омега от его взгляда смущался так же, как и семь лет назад. Каждый день они влюблялись друг в друга еще сильнее, подпитываясь истинностью и своей неодолимой тягой друг к другу.       История их семьи началась с этого леса, с колдовства лесного духа и его же помощи потерявшимся душам. Укэ уберег Чонгука от жестокой расправы, и по справедливости наказал Сонхуна, добродушно оставив его в живых. Своим счастьем Тэхён чувствовал себя обязанным духу леса, но этот долг ему никогда не выплатить, поэтому он будет привязан к нему до конца жизни. Когда-нибудь Тэхён возьмет перо с чернилами и оставит все свои воспоминания об Укэ на пергаменте, да запрячет в библиотеке, изредка возвращаясь к свитку и перечитывая свои строки.       — Спасибо, Укэ, — сокровенно прошептал Тэхён, когда Чонгук с Сэёном уже скрылись в тени деревьев, отправившись в обратный путь. — За все.       Олень склонил голову, прикрыв глаза.       «В тебе есть кровь твоего альфы. Новая жизнь».       Тэхён вздрогнул от неожиданности и накрыл ладонями совершенно плоский живот. Не знал, еще даже не чувствовал.       А олень, удовлетворенно фыркнув, развернулся и медленно побрел в другую сторону, оставляя ошарашенного омегу наедине со своими чувствами.       Тэхён на мгновение замер, а потом быстрым, но осторожным шагом отправился догонять Чонгука с Сэёном. Он видел их невдалеке, слышал звонкий голосок сына.       — Чонгук!       Чонгук тут же обернулся и раскрыл руки, чтобы поймать Тэхёна в свои объятия. Сэён повис на папиной руке, не понимая, почему родители вновь принялись обниматься посреди лесной чащи.       Чонгук же почувствовал сразу, Тэхёну и слова не нужно было говорить, ведь их связь становилась крепче с каждым днем. Тэхён не мог скрыть ни единой эмоции от мужа, и Чонгук наслаждался тем, как ярко он их ощущает.       Ощутил и сейчас — безграничное счастье, теплое и трепетное. Чонгук поцеловал Тэхёна в макушку и слегка покачал его в надежных объятиях.       В этот раз судьба наградит их альфой, о чем супруги узнают, когда тот родится промозглой мартовской ночью.       А на следующий год на эту поляну они возвратятся уже вчетвером.