Кровь альфы

OST Trevor Morris - Henry Marries Jane Symour

👑

      От волнения сердце у Тэхёна подпрыгивало к горлу. Он рассеянно смотрел на сосредоточенно насупленного Чимина, который уже второй час вертелся вокруг него, не присаживаясь ни на минуту: он поправлял его непослушные волосы, аккуратно подкрашивал глаза и губы, и даже помогал надеть подаренные женихом кольца на трясущиеся тонкие пальцы. В одиночку Тэхён бы не справился, потому что дрожал он, словно дубовый лист на ветру. Даже челюсть тряслась так, что Тэхёну нестерпимо хотелось расплакаться из-за собственного состояния.       Все его мысли были сосредоточены на альфе, которого наверняка сейчас облачали в торжественные одеяния. Тэхён фантомно слышал шуршание хлопка, представлял сосредоточенное лицо и чуть поджатые губы, с щемящей нежностью целовавшие его этим утром. Тэхён невольно коснулся нижней губы подушечками пальцев, ощутив, как новая волна дрожи прокатилась по телу от затылка до самого сердца.       — Тэхён, — Чимин произнес его имя уже дважды, пытаясь привлечь внимание Тэхёна. Он положил свои ладони на его щеки и заставил повернуть голову, чтобы поймать поплывший взгляд. — Прекрати нервничать. Ты самый сильный и самый прекрасный омега на всем свете. Ты преодолел настолько страшное испытание на пути к своему счастью, что сегодняшний день и церемония нисколечки не должны тебя пугать. Поэтому сейчас ты войдешь в Тронный зал с высоко поднятой головой и примешь руку и сердце Его Величества. Только не плачь, когда Чонгука коронуют, а то уголь потечет.       Тэхён смотрел на Чимина не моргая, а потом все-таки скривил губы и заплакал. Речь друга так сильно отличалась от привычных в последнее время слов родного папы, который не поддерживал сына перед выходом в свет, а напротив, отвешивал колкие замечания, лишая его уверенности в себе. Но сейчас папа был далеко, а перед Тэхёном стоял Чимин, держал его лицо в ладонях и окутывал теплом своей любви и поддержки. Сердце Тэхёна заныло от нахлынувших на него чувств. Он шагнул к Чимину ближе и обвил руками его тонкую талию, прижимаясь к другу и хватаясь за него, будто за свое спасение.       — Спасибо, что появился в моей жизни, Чимин, — уткнувшись в его плечо губами, глухо проговорил Тэхён. — Это может казаться неприличным легкомыслием — то, как быстро я привязываюсь к людям. Но я и вправду очень дорожу тобой и легкостью нашего общения. Хочу, чтобы это никогда не изменилось. И прости меня за то, что в первую встречу подумал о тебе дурное.       — Это ничего, Тэхён, ничего, — Чимин успокаивающе гладил его по спине. — Главное, что теперь мы будем друг у друга.       На пару всхлипнув, они рассмеялись сквозь слезы, а потом начали заново поправлять одежду и макияж, пытаясь успокоиться и отдышаться перед выходом в свет. Но Тэхёну мало помогла эта шумная суета: по коридорам дворца он шел, все еще скукожившись от напряжения. Тэхён не слишком хорошо представлял, как все будет происходить, ведь традиций чужого королевства не знал. Наблюдать церемонию коронации он будет в ряду остальных гостей, но потом…       — Ваше Высочество! Чимин!       Знакомый голос вывел Тэхёна из пут мыслей. Чимин неосознанно схватил его за локоть, но тут же отпустил, поклонившись Мин Хичолю, явно испытывая некую неловкость перед папой своего жениха. Старший омега дожидался их у входа в Тронный зал, за дверьми которого слышался нестройный гул голосов.       Тэхён с трудом сглотнул, бросив взгляд в ту сторону. Как только он войдет в эти двери, все взгляды обратятся к нему.       — Не волнуйтесь так сильно, Ваше Высочество. Там много хороших людей, — Хичоль заботливым жестом поправил складку бирюзовой накидки на плече Тэхёна. — Но плохие тоже будут всегда. Просто не смотрите ни на кого, кроме Чонгука. Сегодня важно лишь то, что теперь он станет нашим королем и перед всеми назовет Вас своим омегой, своим будущим мужем и королевичем.       Тэхён прикусил липкую от масляного бальзама губу и склонил голову в знак благодарности. А Хичоль вытащил из кармана своего бледно-голубого камзола брошь с крупным изумрудом в серебряной оправе в форме остролиста и аккуратно приколол ее Тэхёну под воротник.       — Это брошь Ихёна, — полушепотом пояснил Хичоль, — мужа Чанёля и названного папы Чонгука. Уверен, брат пожелал бы, чтобы она досталась тебе. Ни к чему теперь ей в шкатулке пылиться.       Тэхён растерянно сдавил пальцами острые края броши и прижал ее к яремной впадине.       — Вы уверены? — Тэхён прочистил горло. — Я ведь даже не знал его.       — Чонгук тоже не знал, но всегда почитал его память так, будто Ихён и вправду был ему родным. Настоящего папу он не знал и не узнает никогда. У того омеги давно есть своя собственная семья, он ни в чем не нуждается и о первом сыне не вспоминает. Здесь нет никакой неловкости, ведь Чанёль любил Ихёна всю жизнь и не искал ему замены. Но наследник рано или поздно нужен каждому королю, и решение Чанёля не было легким. Ему потребовались годы, чтобы отыскать тех омег, кому он мог доверить выносить своих детей.       — Мне так жаль Его Величество, — тихо проговорил Тэхён, ощущая, как рука Чимина сильнее сомкнулась на его предплечье. — Он бы гордился Чонгуком.       — Жалеть нужно не мертвых, милый, — грустно улыбнулся Хичоль. — Жалеть нужно живых, ведь им достается горе утраты, в то время как ушедшая душа освобождается от всего бренного. Чанёль в лучшем мире, а Чонгук займет его место и взвалит на себя нелегкую ношу. Тем более он будет править двумя объединенными королевствами.       Чимин тихонько всхлипнул, опустив голову. Тэхён знал, что его нежного сердца тоже коснулась горькая боль утраты, ведь с самого рождения он был приближен к королевской семье.       — Полно грустить, — Хичоль глубоко вздохнул и тут же переменился в лице, улыбнувшись. Он мягко стряхнул невидимую пыль с плеч Тэхёна, а потом развернулся и костяшками пальцев дважды постучался в дубовую дверь, будто прося разрешения войти. — Все будет хорошо, Ваше Высочество. Выше голову.       У Тэхёна перехватило дыхание, когда двери тут же отворили, и стоящий у выхода альфа громко объявил:       — Его Высочество Ким Тэхён, наследный принц великого королевства Вудо!       Чимин мягко подтолкнул застывшего на месте Тэхёна в спину, однако сам не посмел двинуться следом, выжидая, пока расстояние между ними будет соответствовать разнице в статусе.       Тронный зал был столь переполнен, что альфы и омеги в роскошных нарядах явно испытывали неудобства из-за тесноты, но перед Тэхёном и следующим за ним Хичолем все учтиво расступились, образовав широкий проход. Одни склонили головы, другие с откровенным любопытством посматривали на омегу исподлобья. Но были и недобрые взгляды — их Тэхён ощущал неприятным жжением на коже. На мгновение он почувствовал себя здесь нежеланным гостем, но вовремя вспомнил, что от главных людей в их с Чонгуком жизнях благословение уже получил. Пусть папа и делал больно, но в утро расставания все же прижал Тэхёна к своей груди и пожелал счастья, этим жестом слегка подлатав ту пропасть, что ранее так стремительно разрасталась между ними.       У Тэхёна дрожали колени, но он ступал ровно и размеренно, с расправленными плечами и прямой осанкой, как и подобало королевской особе с врожденной выправкой. Сквозь витражные окна зал освещало яркое полуденное солнце, и в его свете шелковый камзол Тэхёна переливался разными оттенками бирюзового, словно морские волны, а накидка, закрепленная застежками на плечах, искрящимся туманом струилась за ним по пятам.       Ни одному гостю в этом зале и не пришло бы в голову, что шагающий с приподнятым подбородком принц прячет трясущиеся руки в складках накидки и внутренне содрогается от обращенных на него взглядов. Но Тэхён не боялся людей или своего статуса — он нервничал из-за предстоящей церемонии. Вот-вот их с Чонгуком связь станет чем-то большим — выгодным для обеих сторон союзом между двумя королевствами, браком ради рождения наследника. Любовь же Тэхён желал оставить для себя, скрыть от посторонних глаз, выдавая горячее чувство за нежную привязанность. Счастье любит тишину, закрытые двери и поцелуи, спрятанные под одеялом.       Тэхён занял положенное ему место, которое заранее обозначил для него Хичоль, и только после этого смог выдохнуть. За спиной тем временем зашуршали шепотки: каждому в этом зале стало любопытно, почему принц из соседнего королевства присутствует на коронации их нового правителя, да еще и стоит к трону ближе, чем немногочисленная королевская семья: Хичоль и Чимин остановились на шаг позади Тэхёна, выдавая этим его главенствующее положение, а появившийся из толпы Мин Юнги занял место рядом со своим женихом, незаметно скользнув пальцами по его ладони, чего никто и не заметил, потому что все взгляды были обращены в затылок принца Вудо.       Остальные гости, среди которых присутствовала вся знать королевства, Тэхёну были незнакомы, и он старался все время смотреть прямо, чтобы не встречаться взглядами с незнакомцами. Об отсутствующем же на коронации брата Сонхуне Тэхён старался не думать. Если бы альфа сейчас стоял рядом и без конца скользил по нему своим невинно-очарованным взглядом, Тэхён бы не выдержал.       Он и сейчас не слишком хорошо справлялся: теребил пальцами кружевные манжеты рукавов и едва сдерживался, чтобы не начать кусать губы. Гул голосов в зале нарастал, навевал панику, пуская нервную дрожь по телу. Но когда желание сжаться и спрятаться ото всех достигло своего апогея, Тэхён вдруг ощутил приятное тепло, рождающееся глубоко в груди. С каждой секундой оно растекалось все дальше по телу, окутывая Тэхёна мягким коконом умиротворения. Именно так и ощущалась истинность, когда одна душа тянулась к другой, разделяя спокойствие и уверенность на двоих.       — Его Высочество Чон Чонгук, наследник трона!       Сердце у Тэхёна распустило крылья и захлопало ими в сладком трепете. Он почувствовал его до того, как любимый альфа появился на пороге зала и ступил на вычищенный до ослепительного блеска мрамор. Одетый в строгий белоснежный камзол с золотой брошью в форме солнца на груди, Чонгук шел к трону спокойным шагом, с уверенностью, рожденной от осознанного принятия своего долга. Тишина, возникшая при его появлении, густела и давила на макушки кланяющихся ему подданных.       Когда Чонгук прошел мимо него, Тэхён повел носом, инстинктивно надеясь ощутить в воздухе родной аромат мускуса, но тут же одернул себя и опустил голову еще ниже: из-за близости с альфой он утратил границы приличий, его тело отзывалось на присутствие истинной пары, с которой он связан не только феромоном, но и ощутимыми лишь душой и сердцем узами.       Чонгук остановился перед выстроившимися в ряд у подножия трона советниками — альфами почтенного возраста, облаченными в длинные темно-синие мантии. Тэхён и не заметил их тихого появления, наблюдая лишь за возлюбленным.       Перед началом церемонии советники продемонстрировали всем собравшимся символы королевской власти, которые должны быть переданы новому правителю. Пак Ухён держал наготове бархатную подушку с короной из белого золота, украшенной ярко переливающимися в свете дня рубинами, напоминающими капли крови. Самый пожилой альфа, имени которого Тэхён не знал, раскрыл пожелтевший от времени свиток, в котором значились имена всех правителей до последнего Чона, их подвиги и заслуги перед народом. Еще двое держали в руках расшитую золотом алую мантию.       — Его Высочество Чон Чонгук предстал сегодня перед народом, чтобы дать клятву, — голос Пак Ухёна разнесся по всему залу. — Прошу вас стать на колени, Ваше Высочество.       Тэхён вздрогнул. От запястий вверх по рукам побежали стайки мурашек, когда он смотрел, как Чонгук опускается на колени и склоняет голову перед старшим советником. Его горло сжалось от осознания, что поднимется его альфа, уже будучи королем. Глаза предательски защипало, и Тэхён начал делать короткие и частые вдохи, пытаясь держать себя в руках ради Чонгука. На какое-то мгновение он даже ощутил легкое прикосновение к своей ладони: Чимин позволил себе этот жест поддержки, пока никто не обращал на них никакого внимания.       — Совет короны признает Вас законным наследником, — продолжил господин Пак, рассекая тишину торжественной речью. — Принимаете ли Вы тяжесть власти, что не знает сна и пощады?       Чонгук поднял голову.       — Принимаю, — голос его был тверд, и ни один мускул на его лице не дрогнул. Тэхён же задрожал, услышав слова ранее заученной Чонгуком клятвы династии Чон. — Клянусь силой короны и светом правды — хранить мир в земле своей, стоять за народ, как за сердце свое, и не искать власти ради славы, но ради справедливости. Пусть слово мое будет крепче стали, а милость — выше гнева. Да будет так.       Пак Ухён приподнял корону и шагнул к Чонгуку, воздев сверкающий венец над его головой.       — Отныне Вы — король, — с этими словами он надел корону на голову Чонгука. — Пусть Ваши решения будут крепче стали, а сердце — тверже камня, на котором стоит Ваш трон.       Двое советников с готовностью расправили алую мантию и, подойдя к Чонгуку со спины, укрыли его плечи. Облаченному в торжественные одеяния королю тут же протянули свиток вместе с пером, заранее обмокнутым в чернила. Чонгук твердой рукой оставил на пергаменте размашистую роспись, заверяя свою клятву на пергаменте. Тэхёну нестерпимо хотелось увидеть эти быстро подсыхающие витиеватые буквы, но он не смел поднять голову выше, страшась выказать неуважение.       Когда все формальности были соблюдены и Чонгук вернул перо советнику с чернильницей в руках, генерал Мин, все это время стоявший рядом с господином Паком, со звонким лязгом металла вынул свой меч из ножен. Он обхватил рукоять двумя руками и, упершись острием в пол, грузно опустился на одно колено.       — Слава королю! — провозгласил он.       Один за другим все начали опускаться на колени, вторя возгласу.       — Слава королю!       С этого самого мгновения слово Чонгука станет законом, его кровь — великим наследием.       Тэхён едва хрипел, славя короля вместе с остальными. Он испытывал стыд за то, что не мог перекричать всех, показывая силу своих чувств, но от величия момента у Тэхёна перехватило дыхание. Когда же Чонгук поднялся на ноги и повернулся к своим подданным лицом, по щекам омеги все же потекли слезы.       Король оглядел собравшихся и остановил свой взор на Тэхёне. Губы его дрогнули, а взгляд смягчился. Чонгук слегка взмахнул ладонью, безмолвно позволяя всем подняться, и сделал он это с такой непринужденностью, будто носил на голове корону с самого рождения.       — С началом моего правления наше королевство ожидают большие перемены, — решительно произнес Чонгук. — Но свой путь короля я начну не с приказов, а со следования воле своего сердца.       Со всех сторон послышались удивленные вздохи, когда молодой король в несколько торопливых шагов пересек разделяющее их с принцем расстояние и без промедления опустился перед ним на одно колено.       Тэхён задержал дыхание. Сердце сошло с ума, когда корона возлюбленного оказалась на уровне его груди, а сам Чонгук склонил голову и протянул ему ладонь.       — Ваше Высочество, — его голос едва заметно дрогнул. Чонгук не волновался, принимая корону и власть, но занервничал, преклонив колено перед своим омегой. — Сегодня я принял корону, чтобы править с честью. Но сердце мое выбирает не власть, а Вас. Позвольте мне сегодня стать не только королем, но и Вашим возлюбленным женихом.       По залу прокатился шепот, словно ветер по полю — едва слышный, но ощутимый. Альфы продолжали наблюдать, а омеги обменивались ошеломленными взглядами. Никто не ожидал, что первый шаг молодого короля будет столь личным.       Тэхён облизнул пересохшие губы и вложил свою дрожащую ладонь в ладонь Чонгука. Лицо альфы озарила счастливая улыбка, и он с облегчением выдохнул, будто и вправду боялся, что Тэхён откажет. Поднявшись, Чонгук навис над ним и заглянул в поблескивающие влагой глаза. Тэхён все еще не мог поверить в свое счастье и в то, что более никто не стремится помешать их освященному судьбой союзу.       — Ваше Величество, — держась за руку Чонгука, Тэхён опустил подбородок, демонстрируя свою покорность и готовность принять предложение всем собравшимся. — Вы сделаете меня самым счастливым омегой на свете, назвав своим супругом. Мои земли — Ваши земли. Корона моего отца — Ваша.       — Как и все мое отныне будет принадлежать Вам, — с этими словами Чонгук склонился и припал губами к руке Тэхёна, обласкав теплым дыханием костяшки его пальцев.       В это мгновение зал ослепила вспышка: солнце скользнуло по витражу, озаряя короля и его жениха ослепительным светом, словно знаменуя правильность этого союза. И снова зашелестели голоса, после чего послышались нерешительные одиночные хлопки в ладоши, которые быстро подхватили остальные. Зал загремел одобрением.       Чонгук провел Тэхёна за собой к трону, и они вдвоем встали лицом к обравшимся, демонстрируя сцепленные в нежном жесте ладони. Тогда Тэхён наконец смог взглянуть на всех прямо, не пряча взгляд. И он мог поклясться, что видел блеск слез на лицах Чимина и Хичоля. Оба омеги касались уголков глаз подушечками пальцев, ловя соленую влагу. У Тэхёна от их вида приятно свело в груди: искренняя радость почти родных ему людей питала его счастье.       — С днем рождения, любовь моя, — Чонгук повернулся к Тэхёну и снова поцеловал его руку на виду у всех, потому что теперь имел полное право на публичное проявление нежности. Особенное внимание он уделил изящному кольцу с аккуратным изумрудным камушком на безымянном пальце Тэхёна, прижимаясь губами к косточке прямо над украшением. — Я подарил тебе свое сердце в первый миг нашей встречи. Оно твое навеки.       Тэхён млел и расслаблялся от его касаний, полностью вверяя себя Чонгуку. Рядом с ним, сжимая его руку в ответ, он больше не нервничал даже под любопытными взглядами сотни людей.       — Я сохраню его в самом надежном месте, — прошептал Тэхён, приложив их сомкнутые ладони к своему сердцу. — Ваше сердце и мое — едины.       В глазах Чонгука мелькнул влажный блеск, но он быстро справился с охватившими его нежными эмоциями. Размыкать их руки и отпускать Тэхёна от себя Чонгук не стал даже тогда, когда к нему по очереди начали подходить подданные, чтобы преклонить колено и поклясться в верности. Чонгук продолжал мягко стискивать и поглаживать пальцами хрупкую ладонь, отвечая при этом на приветствия с серьезным и даже немного суровым лицом. Тэхён неловко отводил взгляд, уверенный, что пока еще не имеет права стоять рядом с ним в такой момент, но такова была воля короля.       А поздно вечером, когда после празднества зал опустел и слуги с глухим стуком затворили дубовые двери, Чонгук и Тэхён остались наедине. Стоящие возле трона, они нетерпеливо потянулись друг к другу и соприкоснулись лбами. Тэхён вздрогнул, ощутив холод драгоценного металла.       — Тяжела? — он хотел было коснуться короны кончиками пальцев, но одернул себя.       — Тяжела, — кивнул Чонгук. — Даже когда не на голове. Но мне по силам.       — Ты был рожден ради этого, — прошептал Тэхён и, не удержавшись, на мгновение прижался своими губами к губам Чонгука. Он ощущал странную неловкость, ласкаясь к своему альфе, обретшему столь высокий титул. Тэхён разрывался между желанием прижаться к нему теснее и склонить голову в благоговейном почтении. — Властность течет в твоей крови.       — Не я один был рожден с этой целью, — выдохнул в ответ Чонгук, прикрыв глаза. Он не дал Тэхёну отстраниться и за шею мягко притянул его обратно.       — Это ты попросил Сонхуна не являться на коронацию? — Тэхён схватился за предплечья Чонгука. — Я так боялся увидеть его среди гостей.       — Тебе больше нечего бояться.       — Я знаю, Сонхун изменился. Но никак не могу заставить себя взглянуть на него иначе, — Тэхён невольно всхлипнул. Он не хотел плакать сейчас, в священный момент осознания, что все их горести позади, но не мог совладать с эмоциями. — Мое сердце все еще сжимается от страха, когда вижу его. Каждый раз вспоминаю все те ужасные слова, запах кинзы и лимона… И твою кровь на снегу.       — Тэхён, — Чонгук нежно погладил его по шее, пальцами зарываясь в мягкие кудри под затылком. — Сонхун не будет жить во дворце. В своем уме или нет, он совершил тяжкое преступление, и никто не потерпит его присутствия и свободы.       — Ты отдашь его под суд? — у Тэхёна в животе неприятно заворочалось.       Безусловно, он помнил все плохое, что сотворил Сонхун. Но человечность в нем все же брала верх, и Тэхёну не хотелось думать о том, что могло ждать альфу после ареста и суда. Сердце омеги было слишком чистым, чтобы желать Сонхуну зла ради мести.       — Я и есть суд, — Чонгук качнул головой. — Никому другому не позволю решать его судьбу.       Тэхён сделал маленький шаг, чтобы встать к Чонгуку вплотную, и носом потерся о его подбородок. Ему хотелось разделить все переживания и боль своего альфы, но Тэхён мог лишь одарить его лаской, чтобы облегчить тяжесть на душе.       — И ты уже принял решение?       Чонгук слегка повел головой, выдавая свои сомнения.       — Господин Пак предлагал отправить его на каторжные работы в Сэнду. Там рабы копают глубокие колодцы, чтобы добывать воду, — он горько усмехнулся. — И если бы Сонхун был прежним, я без колебаний отправил бы его туда, твердо веря, что он достоин такой участи. Но сейчас, когда он смотрит на меня со слезами в глазах и зовет Гук-и, прямо как в детстве…       — Чонгук, сомневаться — это нормально. Даже для короля. — Тэхён ласково провел ладонью по щеке Чонгука, а затем соскользнул на его грудь, мягко надавив между ребер. — Корона не лишает тебя чувств и эмоций, не остужает сердце, чтобы было легко принимать решения. Помни, что ты не только король, в первую очередь ты человек: возлюбленный, племянник, друг. Ты брат. Поступай так, как велит сердце, а оно у тебя горячее, любящее. В нем нет зла, иначе Укэ не отдал бы меня тебе.       Чонгук задышал громче, прикрыв глаза. Он двумя ладонями обхватил лицо Тэхёна и начал оставлять горячие поцелуи на его лбу и щеках.       — Сердце велит в первую очередь заботиться о любимом омеге, оградив его от любых печалей и страхов. Чтобы мой будущий супруг мог со спокойным сердцем, полным любви, понести и родить здорового ребенка.       Тэхён успел лишь судорожно вздохнуть, прежде чем его увлекли в поцелуй. Чонгук мягко засасывал пухлую нижнюю губу омеги, лишь слегка проникая в его рот языком, не углубляя поцелуй до невозможности дышать без более откровенных прикосновений и ласк.       — Я отошлю Сонхуна, — отстранившись, проговорил Чонгук, опаляя губы Тэхёна жарким дыханием. — Далеко отсюда, на западной границе, есть наше родовое поместье, где… — он на мгновение запнулся. — Где мы были зачаты и где провели первые годы своей жизни. Сонхуну пойдет на пользу вернуться к истокам своей жизни, когда он еще был Хун-и — моим любимым братом.       Тэхён чуть отпрянул от него, чтобы взглянуть в горящие от страсти и решимости темные глаза. Помедлив мгновение, он аккуратно снял с головы Чонгука корону, которая и вправду оказалась тяжелой, и положил ее на сиденье трона, чтобы сразу после этого потянуться и запустить пальцы во взлохмаченные черные волосы. Тэхён ласково массировал голову Чонгука, отчего тот глубоко вздохнул и прикрыл глаза, успокаиваясь.       — Твоя корона тяжела, а голова еще тяжелее, — прошептал Тэхён. — Но я всегда буду рядом, стану твоей поддержкой — шеей, что будет помогать нести эту тяжесть. Но ты справишься даже без меня, потому что ты силен духом, справедлив и добр. Такой, каким должен быть король.       — Но без тебя я не хочу, — приоткрыв глаза, произнес Чонгук. Он обхватил талию Тэхёна ладонями и теснее прижал к себе хрупкое тело. — Никогда от себя не отпущу.       — А я никогда и не попрошу, — Тэхён обвил его шею руками и обнял Чонгука изо всех сил, чтобы показать, как сильно нуждается в нем. — Не знаю, как дышал без тебя раньше.       — Я так сильно люблю тебя, Тэхён, — прохрипел в его макушку Чонгук, вдыхая смешанный запах травяного мыла и феромона омеги.       — Я тоже люблю Вас, Ваше Величество.       Ровно через три недели на этом же самом месте они обменялись кольцами, клятвами и взаимными признаниями, но совсем тихими, оставляя сокровенное лишь для себя. А после объявления их супругами, Чонгук надел на голову Тэхёна корону — более изящную и легкую, чем собственная, но прекрасную, как сияние звезд и отражение моря в украшающих ее топазах.       С этого дня они стали королем и королевичем объединенного королевства, заключив официальный договор, на котором оба расписались и поставили печати обеих фамилий. Ким Тэиль стоял за плечом сына и едва сдерживал слезы, глядя на то, как Тэхён дрожащей рукой оставляет витиеватый росчерк, передавая земли более несуществующего королевства Вудо своему супругу и без колебаний объединяя их наследие под фамилией Чон. Тэхён воплотил в жизнь корыстные стремления родителя без урона для своего сердца, отвоевав свое счастье.       На свежие чернила тут же насыпали мелкого песка и стряхнули на поднос. Пергамент хрустел, когда его аккуратно сворачивали и перевязывали красной ленточкой. Узелок залили сургучом и поставили одну единственную печать с узнаваемым гербом Сидо в виде солнца. Без мечей и крови, но лишь чернилами королевства были объединены в одно.       На короткое мгновение повисла звенящая тишина, будто каждый в этом зале пытался осознать столь великое свершение. А потом раздался оглушающий гром аплодисментов и нестройные возгласы, полные искренней радости.       — Слава Его Величеству Чонгуку! Слава Его Величеству Тэхёну! Долгих лет королю и королевичу!       Тэхён спрятал нос в меховом вороте королевской мантии и кусал губы, ощущая приятный трепет в груди и животе. Кольцо приятно сжимало фалангу пальца, грея новоиспеченного королевича мыслью, что все несчастья позади, и они с Чонгуком вместе вопреки чужим недовольствам и эгоистичным намерениям. Король принадлежит своему народу, но его сердце всецело отдано супругу.       Тэхён больше не стеснялся чужого внимания и не искал в толпе пугающих его глаз: Сонхун уже две недели как отбыл в старое родовое поместье Чонов в сопровождении назначенных в его свиту воинов. Минхо, который так и не пожелал оставить волнующего его юное сердце альфу, отправился вместе с ним. Омега никогда не знал темной стороны старшего Чона и, очарованный мягким и почти невинным характером, не мог не проникнуться нежными чувствами к старшему Чону. Тэхён вначале испытал беспокойство, когда слуга низко поклонился и выдал просьбу одобрить его намерение следовать за Его Высочеством, но щемящая нежность и надежда в глазах Минхо не оставили ему выбора. И Тэхён был рад, что все сложилось именно так: он больше не тревожился за судьбу Сонхуна, не испытывал навязанного новообретенной невинностью принца чувства вины.       Тэхён видел, как Чонгук прощался с братом, наблюдая за ними из окна, выходящего во двор, но сам приближаться к альфе не пожелал, чтобы не впускать в душу больше добрых чувств по отношению к Сонхуну. Тэхён всем сердцем надеялся, что зло и вправду оставило его сердце, и альфа продолжит свою жизнь в мирном искуплении вдали от их с Чонгуком счастья.       — Ваше Величество, — с придыханием произнес Чонгук.       У Тэхёна сбилось дыхание, когда услышал еще непривычное обращение. Он вложил свою ладонь в протянутую руку Чонгука и тут же ощутил успокаивающее сжатие. Король склонился к своему супругу и оставил на его губах целомудренный поцелуй, скрепляя их союз.

🌺

      По купальне разносился приятный аромат трав. Гремели кувшины и слышался плеск воды. Тэхён стоял, склонившись над небольшим тазом, а слуга поливал его голову чистой водой из кувшина.       — Оставь нас.       Тэхён вздрогнул от неожиданности, услышав голос мужа. Хэгюн засуетился, поставил кувшин на туалетный столик и поспешил покинуть купальню, а Тэхён так и завис головой над тазом, ничего не видя из-за мокрых прядей волос, закрывших глаза.       — Почему ты здесь? — по голосу казалось, что Чонгук недоволен, но нежные прикосновения развеяли волнения Тэхёна. Альфа пальцами провел по выступающей косточке на позвоночнике, а потом нежно погладил заднюю сторону его шеи. — Я оставил тебя в постели всего пару часов назад и надеялся, что ты отдохнешь.       — Я проспал все утро и половину дня, — Тэхён сладко поежился от приятных мурашек. Он услышал, как Чонгук взял в руки кувшин. — Захотелось привести себя в порядок.       — Ты же знаешь, я люблю, когда ты бываешь таким, — Чонгук аккуратно начал поливать волосы Тэхёна теплой водой, мягко массируя его голову, чтобы смыть пену, — расслабленным и взлохмаченным после долгого секса, со следом подушки на щеке и влажными от слюны губами.       Тэхён прижал руку к животу, задрожав от низкого голоса Чонгука. Он жмурился из-за воды, стекающей на лицо, и кусал губы, вновь ощущая трепет, спускающийся от сердца к низу живота.       Их брачная ночь длилась трое суток из-за неожиданно начавшегося гона Чонгука. В день свадьбы к вечеру у альфы поднялась температура, и он, с едва сдерживаемым желанием, вытерпел лишь до середины празднества, а потом, под понимающие взгляды и перешептывания, увел супруга прочь. У Тэхёна горели щеки, когда Его Величество, властно обхватив его поперек живота и тяжело дыша на ухо, повелел слугам, подготавливающим покои для новобрачных, немедленно оставить их наедине.       Тэхён все еще не отошел от этих долгих ночей и с содрогающимся нутром воскрешал в памяти сладкие мгновения, когда стонал до боли в горле, до крови царапал спину мужа, изводящего его своим гоном. Но ярче всего в нем отзывались мысли о долгих часах, проведенных в сцепках с непрекращающейся и изматывающей чередой оргазмов. Тэхён засыпал на узле Чонгука и не просыпался, даже когда его вновь накрывала волна наслаждения, и стонал во сне.       Чонгук зачерпнул еще воды из второго таза и вновь начал поливать его волосы. Тэхён теперь тяжело дышал, ощущая, как сгущаются их феромоны. Но Чонгук не планировал продолжения, хоть и касался мужа интимно, не упуская возможности поцеловать все еще незажившую метку или провести подушечками пальцев по открытому участку груди в вырезе сорочки, пока заботливо подсушивал его волосы полотенцем.       — Ты все еще измотан, любовь моя. Я бы хотел, чтобы ты вернулся в постель. Твой организм сейчас очень уязвим.       — Разве я стал слаб из-за того, что ты так горячо любил меня все эти ночи? — Тэхён слегка нахмурился, не понимая волнений Чонгука. — Я чувствую себя слишком хорошо, чтобы коротать часы под одеялом. Без тебя лежать мне не хочется.       — Тэхён, — Чонгук усмехнулся, растянув губы в нежной улыбке. Он провел ладонью по груди Тэхёна, а потом опустил ее на впалый живот, тут же прижав к нему и вторую. — Тут так много моего семени, и, возможно, прямо сейчас в твоем чреве зарождается новая жизнь. Тебе нужны силы.       Тэхён резко вдохнул и совсем тихо ойкнул. Он тут же опустил руки на ласково поглаживающие его живот ладони Чонгука.       — Думаешь, это уже происходит?       Чонгук кивнул и, склонившись к его лицу, поддел кончиком своего носа нос Тэхёна.       — Тебе страшно?       Тэхён закусил губу и слабо пожал плечами. Ему и вправду было немного страшно думать о том, что его тело совсем скоро начнет меняться, и для них с Чонгуком все изменится слишком быстро.       — Ты ведь всегда будешь любить меня так сильно, как сейчас? — тихо спросил он, хоть и знал ответ заранее. Тэхён просто хотел услышать его.       — Ты же знаешь, что всегда, — Чонгук поправил взлохмаченные пряди его волос, убирая влажные жгутики со лба.       — Даже если я рожу омегу?       Чонгук на мгновение замер, впервые узнав о волнении своего омеги по этому поводу. А Тэхён потупил взгляд, понимая, что не стоило произносить подобное вслух, ведь Чонгук ни разу не говорил о ребенке исключительно как об альфе.       — Особенно, если родишь омегу, Тэхён, — Чонгук заключил его лицо в ладони и заставил посмотреть ему в глаза. — Даже если все наши дети родятся омегами. Я заключал с тобой союз не ради того, чтобы ты родил мне альфу, а ради тебя самого, ради наших чувств. Любовь не измеряется наследниками.       — Прости, — Тэхён обвил его шею руками и прижался к сильному телу, жадно вдыхая любимый аромат своего альфы. Он виновато тыкался носом в его запаховую железу, но не решался целовать маняще пахнущую кожу. — Я не должен был спрашивать о таком.       — Но тебя это волновало, — Чонгук поглаживал его по влажным волосам, мягко надавливая на затылок в желании ощутить прикосновение губ к коже. Тэхён любил выцеловывать его шею, и Чонгуку слишком нравилась эта ласка. — И я рад, что узнал об этом и смог успокоить тебя. Поэтому прошу, никогда не скрывай от меня своих чувств.       — Я будто выкрал тебя со страниц омежьего романа, — выдохнул Тэхён, расслабляясь в любимых руках. — Все еще похоже на сон.       — Тогда мы будем спать всю нашу жизнь.       — Долго и счастливо? — Тэхён разулыбался.       Он прикрыл глаза, наслаждаясь сбившимся ритмом сердцебиения Чонгука, которое он ощущал своей грудью. Тэхён любил слушать его сердце: своим стуком оно убаюкивало его перед сном, когда он лежал на груди Чонгука и тихонько посапывал от усталости, оно всегда напоминало, что альфа жив и его горячая кровь течет по венам, а не раскрашивает снег и не впитывается в мерзлую землю в том лесу, где Тэхёна чуть не лишили истинной пары.       — Долго и счастливо, — отозвался Чонгук, целуя его в макушку. — Очень долго и до безумия счастливо.