Сквозь зеркало судьбы

По памяти нашел общежитие мальчиков, уже с помощью магии вычислив свою кровать, завалился на неё. Волдеморт тяжело выдохнул, эйфория постепенно отступала, словно волна, оставляя после себя пустоту и холодное осознание того, что он натворил. Гордыня взыграла в нём, вспоминая, как дерзко с ним говорили — с Лордом Волдемортом! Столько лет, и никто не смел так разговаривать с ним. Никто не осмеливался ставить под сомнение его силу или оскорблять. Но теперь? Стоит ли ему продолжать эту бессмысленную игру "хорошего мальчика"? Или всё-таки забить на жизнь этого жалкого "альтер эго" и использовать своё время для более разумных дел — грабить чистокровных волшебников, искать зеркало или возможности его создания? Дверь в спальню с тихим скрипом открылась, пропуская узкий луч света из коридора. — Том, что случилось в гостиной? Мне сказали, ты напал на ученика. Тебя вызывают к директору, — взволнованно произнёс Драко, протискиваясь в комнату. — Они что-то сказали? Почему ты так взбесился? Том, ты должен помнить, кто ты... Ты ведь добрый, не такой, как... — его голос дрожал, будто он боялся высказать свои подозрения. Сын Люциуса продолжал лепетать, но Волдеморт уже не слушал. Он разомкнул пальцы, сжимавшие края кровати, поднялся и, казалось, весь мир вокруг него остановился. Зачем ему сидеть в этой школе? Ради чего? Ради иллюзии любви, которой он никогда не добивался? Ради того, чтобы ощутить тепло дружбы, которой здесь, в этом чуждом мире, не было и не будет? Его сверстники — эта толпа слабых волшебников которые не показывали ему ничего, кроме зависти и презрения. Они боялись и презирали его. Решено. Волдеморт резко поднялся с кровати, напугав Драко, который отступил на шаг, хлопая глазами. — Том, ты куда? Не отвечая, Волдеморт стиснул зубы и исчез с резким хлопком. Аппарировал.

***

Запретный лес встретил его привычным туманом и запахом мокрой земли. Как же всё это напоминало тот период, когда он, ослабевший, прятался в теле Квирелла, жалкая тень самого себя, вынужденная пить кровь единорогов, чтобы продлить своё существование. Эти воспоминания приносили горечь, но и странное чувство иронии. Тогда он был слабым, связанным чужим телом, но был собой. Он попробовал снова аппарировать, сконцентрировавшись на своих воспоминаниях, но снова — ничего. Никакой привычной вибрации магии, никакого ощущения разрыва пространства. Он раздражённо сделал шаг вперёд, чувствуя, как кровь начинает закипать в его жилах. Прошёл ещё пару шагов и вдруг наткнулся на невидимую преграду — барьер. Волдеморт провёл рукой по воздуху, ощущая его. Это было тонкое, едва уловимое магическое поле, но его сила была непреложной. Теперь всё стало ясно: перед ним стояло защитное заклинание, удерживающее учеников в пределах школы. Эта мерзкая магия предназначалась для того, чтобы студенты не могли покидать территорию Хогвартса. Ирония: именно это заклинание он сам хотел использовать после своей победы. Заклинание, которое он полюбил стало его тюрьмой. Он мог разрушить барьер. Это не вызывало сомнений. Его магия была достаточно мощной, чтобы пробить любые защитные чары. Но разрушить барьер — это долгий процесс, даже для него. И, что самое главное, это вызовет шум. Магический взрыв, который будет слышен по всей территории школы, и тогда сюда сбегутся преподаватели, включая Дамблдора с его старшей палочкой. И вот этого Волдеморт не мог допустить. Не сейчас. Час он стоял перед невидимым барьером, ощущая, как его магия переливается внутри него, как древний поток, стремящийся вырваться наружу. Но ничто не помогало пробиться сквозь эту преграду. Это было невыносимо. Чувство глубокого раздражения крепло с каждой минутой. Он не мог преодолеть заклинание, рассчитанное на детей. Это вызывало горький смех. Как же низко он пал в этом мире. Посмотрите на него — тёмный лорд, не способный пробить барьер для школьников. И всё из-за одного старика. Смысла дальше оставаться в лесу не было. Нужно возвращаться в школу. Барьер был непроходимым, и если он не может выйти за его пределы, то должен быть готов к новому плану. Его могут уже искать. Снова аппарировал. На этот раз сразу к кабинету Дамблдора.

***

Второй раз за день видеть Дамблдора — это было почти пыткой. Интересно, наслаждался ли Поттер такими частыми визитами к директору? Или даже его слепое обожание не могло выдержать этого старческого ворчания? Волдеморт усмехнулся, но быстро отбросил ненужные мысли. Сейчас ему нужно было играть роль. И это всегда удавалось ему лучше всего. Он мастерски обманывал и манипулировал людьми. Единственное исключение из этого правила был Дамблдор. Преподаватель трансфигурации всегда видел его насквозь. Но этот Дамблдор — был ли он таким же внимательным? — Директор, я… — начал Волдеморт, входя в кабинет, но Дамблдор жестом прервал его. — Том, мне сказали, ты наложил проклятие Мортеквиса на своего однокурсника. Я уверен, что ты сделал это не без причины, верно? — Волдеморт кивнул, сжимая губы. — Садись. Расскажи мне, что случилось. Я не собираюсь осуждать тебя без причины. Мягкость голоса Дамблдора была неожиданной. Волдеморт ждал холодного выговора, злобного взгляда, как в прошлом. Но всё оказалось иначе. Ему предложили место, предложили выслушать его версию. Привилегия, которой в его мире у него никогда не было. — Я не собирался проклинать Крэбба, но он оскорбил моё наследие. Я среагировал инстинктивно, — быстро проговорил Волдеморт, внимательно изучая лицо Дамблдора, ища хоть тень сомнения. — Понимаю, — кивнул Дамблдор. — Мы все можем ошибаться, когда задеты важные для нас вещи. Но я позвал тебя не только для этого разговора. Ты ведь знаешь, что Темный Лорд бессмертен, не так ли? Сегодня я расскажу тебе, как он этого достиг. Волдеморт сжал подлокотники кресла, будто пытаясь удержаться в реальности. Он не хотел этого слышать. Остановите его. Кто-нибудь, остановите его. Но слова Дамблдора звучали, как приговор. — Он создал крестражи. Это объекты, в которые он вложил части своей души. Чтобы это сделать, нужно совершить страшное, буквально разорвать свою душу на части. Мир внезапно сжался, и всё вокруг стало белым шумом. Волдеморт схватился за голову, чувствуя, как мысли рассыпаются. Всё, что он делал, казалось теперь тщетным. Его секреты раскрыты. Дамблдор видел всё, словно его планы лежали на ладони старика. — Как ты понимаешь одного ему было мало, — продолжал Дамблдор, его голос стал строже, — у него семь крестражей. Семь известных мне частей души. Семь. Это счастливое число. Семь — число, которое когда-то вызывало в нём гордость, когда он стремился к бессмертию. Теперь всё, что казалось ему великим, выглядело, как детские игры. Все его планы, всё его наследие рушилось на глазах. — Я знаю, где находится один из крестражей. И хочу, чтобы ты помог мне уничтожить его. Ты должен будешь пойти со мной. Волдеморт сидел неподвижно, его разум метался, а сердце билось в грудной клетке так, будто оно вот-вот вырвется наружу. Нет... нет... только не это. Он мог предположить, что Дамблдор догадывается о его планах, мог терпеть его вмешательства, но это? Полное раскрытие его самой важной тайны? Крестражи, части его бессмертной души... и эта информация в руках того, кого он ненавидел больше всего. Как? Как это возможно? Он уже привык к тому, что в этом мире всё идёт не по его плану. С самого момента, как он оказался здесь, Волдеморт чувствовал себя запертым в клетке, которую сам не мог разрушить. Но знать, что Дамблдор знает о крестражах? Это было слишком. Каждая секунда его пребывания в этом мире казалась издевательством судьбы. В его мире никто не знал его тайны так хорошо, как здесь. — Том? — голос Дамблдора пробился сквозь туман в его голове. — Мальчик мой, ты слышишь меня? Волдеморт медленно поднял взгляд, его руки дрожали. Он так не может. Я Лорд Волдеморт. Я не могу позволить этому старику разрушить всё. — Да, директор... — он замер на мгновение, стараясь сохранять маску благородного мальчика, которого все здесь считают "героем". — Я просто... поражён, — слова застревали у него в горле. Он не мог допустить, чтобы Дамблдор заметил его настоящее состояние. — Это... настолько... ужасно. Как можно сделать что-то подобное? — Да, это действительно ужасно, Том, — Дамблдор кивнул с сочувствием, его лицо смягчилось. — Но я рад, что ты понимаешь это. И надеюсь, что это знание послужит тебе уроком, как опасно стремиться к власти любой ценой. Сейчас важно уничтожить то, что осталось от души Темного Лорда. — Профессор, — начал он, стараясь вернуть себе контроль, — я понимаю, насколько это важно. Где находится этот крестраж? Дамблдор на мгновение задумался, словно выбирая слова. — Мы отправимся к старому дому на окраине маленького городка в Норвегии. Там Гарри провел несколько лет своей молодости. Я подозреваю что крестраж, может быть в том доме. — Конечно, профессор, — мягко произнёс он, заставляя свои слова звучать так, будто он в самом деле был мальчиком, жаждущим победы над злом. — Я пойду и помогу вам.

***

Прошла неделя, но каждый день тянулся, как бесконечность. Он не мог сосредоточиться ни на чём другом, кроме того, как вырваться из этого мира. Его мучила одна мысль: его крестражи, его бессмертие здесь под угрозой. Дамблдор знал слишком много. Но было что-то странное: крестраж, о котором говорил Дамблдор, не совпадал ни с одним из тех, что Волдеморт создал в своём мире. Место не было знакомо. Но он отмахивался от этих мелких деталей, списывая это на различия между мирами. Возможно, Поттер выбрал другие артефакты. В конце концов, это не имело значения. Суть оставалась прежней: его души, его бессмертие было в опасности. Он ненавидел эту игру. Ему приходилось изображать героя, мальчика, который жертвует собой ради общего блага, но каждый раз, когда он видел выражение лица Дамблдора, слышал его мягкий голос, ему хотелось закричать, ударить, сломать эту иллюзию. Как этот старик мог так спокойно смотреть ему в глаза и не видеть того, что творится внутри? Как он не замечал враждебности, которая жила в Томе? Когда он покидал кабинет Тёмных Искусств, Драко снова шёл рядом с ним, что-то болтая о своей семье, о планах на будущее. Его пустая болтовня могла бы раздражать Волдеморта, если бы он не был занят своими мыслями вновь. Он чувствовал, как своими руками собирается уничтожить то, что делало его бессмертным. Совсем скоро ему предстоит отправиться с Дамблдором, чтобы уничтожить частичку души Поттера и он уверен, что Гарри из его мира собирается сделать тоже самое. Волдеморт не заметил, как к нему подошла профессор Макгонагалл. — Мистер Риддл, — строго произнесла она. — Директор ожидает вас в своем кабинете. — Том, тебя что-то часто вызывают к директору в последнее время. Всё нормально? Волдеморт резко остановился и повернулся к Драко, заставив его замереть под этим тяжёлым взглядом. — Да, всё нормально, Драко. Просто внеклассные занятия, — его голос был сухим, лишённым эмоций. Тень Тёмного Лорда мелькнула в его глазах, и Драко на мгновение отшатнулся, явно почувствовав нечто угрожающее в нём.

***

В тот вечер, сидя в одиночестве в спальне, Волдеморт пытался вновь и вновь рассчитать все возможные ходы. Что делать? Как спасти своё бессмертие? Как выбраться отсюда? Мысли блуждали, перескакивали с одного плана на другой, но ни один из них не казался надёжным. Ему казалось, что он заперт в лабиринте, из которого нет выхода. Он знал одно: он готов был пожертвовать всем ради того, чтобы сохранить свою душу. Если я останусь здесь, если не вернусь в свой мир — больше не будет Лорда Волдеморта. Меня больше не будет. Мыслями о смерти он никогда не занимался всерьёз. Бессмертие было его целью, и он считал, что победил смерть. Но теперь? Теперь, оказавшись в ловушке этого мира, он впервые осознал, что может всё потерять. И эта мысль внушала ему ужас. Паника начинала захватывать его разум.