washing machine heart

Baby will you kiss me already and

Toss your dirty shoes in my washing machine heart?

Baby, bang it up inside

берлин скоро сопьется. или скурится. превратится в одинокий, полу-обугленный фильтр, через который проходило слишком много дыма. берлин сидит на подоконнике, у раскрытого окна и водит пальцами по облупленному дереву. рядом недопитый кофе и рассыпанные сигареты. вся жизнь берлина будто бы рассыпана. разворошена, неловко склеена частями. папа говорит, что по утрам перед человеком стоит выбор: чашка кофе или пойти к реке. пока он, как и берлин раз за разом выбирал кофе. хотя берлин даже не любит кофе. тот скорее привычка, от которой берлину всеми фибрами души хочется избавиться. зато берлин любит чай. до умопомрачения. до порой бешеных, порой умиротворенных бабочек в теле. до замирания дыхания и улыбки, расползающейся. охра ненавидит чай. почему? берлину легко сказать другим "нет", но долго было сложно сказать самому себе "да". он пытается жить без рамок, на полную катушку. с охрой все закрутилось быстро - вот день рождение ее сводной сестры, с которой они на одном курсе, охра и он пьют водку. тилли говорит, что охра сама как водка, с виду вода-водой а голос хриплый и обшарпанный. берлину в моменте нравится этот хрип, этот, даже какой-то, тычок и он провожает ее домой. секс ради секса, ничего больше. но охра хочет еще раз. и еще. затем это уже как бы привычка. однажды она просит, чтобы он забрал ее после работы. берлин сидит в кофейне и она наконец подходит к нему, снимая фартук. и целует его в щеку. берлин удивляется, но лишь пожимает плечами. секс ради секса, ничего больше. в понедельник он приходит в универ и ребята шушукаются за его спиной. подходят друзья. "а чего мы не от тебя узнаем, а?", спрашивает эли и тонкой рукой хлопает берлина по спине. тилли вынимает сигарету из-за уха и отрывается от рисования. "вот и мне интересно, берли. мне сейчас бежать на историю надо, но потом ты как миленький все расскажешь." тилли ерошит кудри берлина и уходит, забрав шарф. "ходячее ебучее клише художника!", кричит он вслед тилли. тот лишь посылает воздушный поцелуй и скрывается за дверью зала. эли лукаво улыбается и уходит к остальным, а берлин не понимает ровным счетом ничего. всю лекцию он сидит вдали от остальных, сняв свои сандалии, не совсем приспособленные к апрельскому дождю. в обеденный перерыв берлин выходит курить и вдруг видит охру, идущую по направлению к нему с пакетом в руке. берлин выкидывает окурок и в недоумении приподнимает брови. охра опять целует его в щеку, оставляя след от тональникa на коже. руки так и чешутся смазать его. берлин слышит умилительно-корявые "оууууууу" за спиной, и все становится ясно. конечно же, в субботу их кто-то видел. видел и растрещал всему белому свету. берлин пристально смотрит на охру и ему кажется, что в ее глазах позолоченной вспышкой мелькает триумф. *** берлин не любит охру. совсем нет. но не может же он сказать: "нет, мы не встречаемся. вы все неправильно поняли." это было бы по-свински. и не по-мужски. поэтому он старается не видеть ее слишком часто и все таки приходит одним серым утром к реке и вглядывается в мутную воду, стараясь найти себя среди камней на дне. берлин обожает дождь, обожает уезжать из города. студенты разных возрастов, разных факультетов, сдавшие лучшие проектные семестровые работы едут в словению на культурный слет. берлин, тилли, еще несколько ребят их возраста и куча помладше и постарше умещаются в два автобуса с четырьмя профессорами. все совершеннолетние как никак. здесь такое скопление разных людей на квадратный метр, что волосы дыбом встают. вон театралы, отчего-то расхаживающие возле лингвистов, к которым сам берлин и относится, историки ведут оживленную беседу с художниками и киношниками, музыканты околачиваются рядом с политологами. гуманитарно-направленный университет, господи, помилуй. с факультета берлина поехали двое, кроме него самого. эли сдал посредственную работу, мари пропустила даты сдачи, голди, марлз и лена участвовали в поэтри-слэме. значит берлин, ив и симми. ив наверное рад, что его драгоценный сценарист йонас тоже здесь. берлин курит. он рад, потому что охры здесь нет. и голди тоже, а то слишком уж она озабочена их отношениями. берлин уже устал, честно говоря. студенты разбиваются на группы и идут искать бары и рестораны для ужина. тилли подхватывает берлина под руку и ведет того к своим друзьям. в итоге решают идти в рамен-бар у реки. берлин бредет как-то в стороне. тилли активно жестикулирует, смеется, рядом с ним парень на курс младше - политолог, единственный в их кампании, смотрит тилли в рот и завороженно кивает каждому слову и две девушки - джо - первый курс, художница, и грация - сценаристка, их курс. ив и йонас идут вдвоем. дома им не удается проводить много времени вместе, в любляне предоставляется шанс восполнить. ив после экзаменов уезжает в перу на восемь месяцев, чтобы штудировать древние диалекты, а йонас последует за ним в сентябре, писать сценарий для документалки о древних городах. позади них группка, состоящая из семи человек - три девушки, четыре парня. трубач и никита - из музыкалки, вад - художник, габи - историк. инки на художественном, только специализируется на ткани и дизайне одежды а две девушки между вадом и ней берлину незнакомы. берлин хмыкает. ни одного актера или актрисы. они сидят за столом, шумные, веселые, играют в микадо палочками для еды и смех отражается от темной, с красными от вывесок бликами, воды. берлин выходит покурить. там уже стоит одна из двух ранее незнакомых ему девушек и пьет чай из японской чашки. она улыбается ему. беззвучный фейрверк яркими всполохами обнимает берлина изнутри. достаточно высокая, стройная, с острыми тонкими плечами и руками, карие большие глаза, ровный нос, родинка под ним и одна ямочка под левым уголком губ. берлин следит за движением этих губ, когда она выговаривает "клен" он задерживает дыхание и смотрит ей в глаза. у нее там зелень июньская спряталась. господи она застывает тоже. кто придумал остановку сердца и узел в животе при зрительном контакте? "берлин" он думает - невозможно. это только в фильмах и сказках. безумно хочется прыгнуть в реку, лишь бы тело перестало гореть. берлин достает негнущимися пальцами сигарету и затягивается. передает ее клен, касается ее на удивление ледяных пальцев слишком долго. она молча смотрит. берлин стаскивает куртку и накидывает ее клен на плечи. та пытается сопротивляться, но берлин протягивает ей руку, и она, помедлив хватается за его вечно мозолистые пальцы. "спасибо", шепчут оба.

***

I'm not wearing my usual lipstick

I thought maybe we would kiss tonight

на ежегодном балу народу тьма-тьмущая. берлин курит в сторонке ото всех и ищет в толпе тилли. тот находит берлина сам и, рассказывая об экстравагантном убранстве холла, тащит берлина в котейль-бар. там тилли покидает берлина и убегает к максу, который в total black как всегда терпеливо ждет его у стены. берлин идет к бару, здоровается с повстречавшимися ему людьми и просит два бокала красного. на берлине рубашка с распахнутым воротом, подтяжки, кудри взъерошены - и он даже пока не пил - а на душе странно. берлин идет к столику. он видит ее спину в черной ткани вечернего платья, голые поджатые плечи и темные волосы, рыжеватые в отблеске свечей. наклоняется к ее уху и шепчет "привет" она вздрагивает. улыбается с облегчением. берет бокал и пьет. смех клен надолго отпечатывается в сознании берлина. ее шепот, когда она тянется к его лицу, обдавая скулу дыханием. берлин не знает почему не может сказать, что охра тоже существует. он, в совершенно здравом рассудке протягивает руку к клен и заправляет выбившийся локон за ее ухо. затем скользит пальцами по ее руке к запястью и задерживает руку там, машинально прикоснувшись к выпирающей косточке. клен смотрит на него немного печально. затем она растворяется в толпе и берлин не видит ее много месяцев после. охра летней ночью запускает пальцы под его рубашку и смеется. берлин безуспешно пытается перехватить ее руки. он проигрывает опять. ведь существует наверное любовь? которую встретишь в любляне и потеряешь на балу, как в фильме или сказке. а на деле лишь кофе.

But do-mi-ti

Why not me? Why not me?