Ведение времени

             Полдень.       В доме послышались быстрые шаги, спускающиеся по лестнице. Топанье прекратилось только у самого выхода, возле зеркала. Девушка, что была в отражении, вряд ли сейчас хоть немного походила на представительницу семьи с известной фамилией.       Она осмотрела себя. Врожденная бледность, невысокий рост, едва заметная талия, худые ноги. Наверно, это были самые лучшие показатели, по ее мнению. Светло-русые волосы до бёдер, что были недавно помыты и уложены, сейчас распушились и прическа чем-то напоминала одуванчик. Бледно-голубые глаза, под которыми виднелись темные круги, уже не скрывающиеся ни под какой косметикой, были опухшие и покрасневшие от недельных слёз. Губы смотрелись не очень красиво, слегка опухшие и покусанные. Малый объём веснушек, что никогда не нравились обладательнице. И нос, небольшой картошкой, смотрящий вверх. ~Ты слишком замученная, тебе что, дома покоя не дают? — подумала про себя юная особа и усмехнувшись своим словам потянулась к ручке, после чего раздался относительный скрип. — Я ушла, — сказала, как отрезала девушка и закрыв деревянную дверь вышла из небольшой семейной усадьбы.       Погода была на удивление солнечная, хотя только вчера по всему их небольшому селу шел дождь. Глянув на наручные часы, что были куплены совсем недавно, светловолосая пошла в сторону калитки. Подобрав с земли упавшее яблоко, она потерла его о юбку чуть выше колен и засунула в сумку, висевшую на плече. — Хорошей учебы, Верочка, — на выходе из двора ее встретила няня, старая бабушка-домовая, держа в руках уже помотанный жизнью веник, — Постарайся провести этот год без происшествий! — Это уже как получится, баб Маш, — она подбежала к пожилой женщине и обняла ее, — Я буду скучать по вам и Ваньке. — Мы тоже, милая, — та слегка похлопала воспитанницу по спине и поцеловав в макушку, отстранилась, — Я надеюсь ты попрощалась с ним и отцом? — Конечно, Ваня нашел мне кучу холстов с карандашами, где только он их отыскал, до ближайшего города километров сто, не меньше, выйти за пределы села у него не получится, а у соседей – пожилых пар, вряд ли есть что-то похожее. Все таки хорошо, что его подселили к нам, иметь молодого полу-домового ещё то преимущество, — она усмехнулась, показывая содержимое сумки старушке, — А отец... Ему не до меня, как обычно собственно, — девушка закатила глаза, после перевела взгляд на родной, но не любимый дом, — Он снова разбирается с бумагами от британского посольства. Пусть лучше так, чем пить и дом разносить. Лучше бы отпустил меня к Наде, проку было бы больше. — Ванька молодец, быстро освоился с обязанностями, — улыбнулась старушка, — А у папки твоего занятий то больше и нет пока. Вот учебный год начнётся – дела прибавятся. — Он все еще ищет повод связаться с родственниками мамы и продолжает разбираться в ее отравлении, — как бы невзначай проговорила она и опустила голову вниз, — Каждый день одно и тоже, надоело уже. У него что-то не складывается, а он срывается сразу на мне. Надо было сбежать из дома ещё в начале каникул. — Тьфу на тебя. Сама же знаешь, не может он её отпустить, любил сильно. Такое сложно пережить, — сказала женщина, взглянув на дом хозяев, а после полушёпотом добавила, — Скоро его поймешь. — Десять лет прошло, а он все никак не переживет, — прикрикнула девушка, перебивая домовую, но быстро осеклась, когда слезы начали накатываться на глаза, — Я же тоже человек. Дочь его, в конце концов. Меня любить не надо? — Надо, деточка, надо. И он любит тебя, просто не умеет показывать. Не плачь, Милая, — ответила она, поглаживая собеседницу по светлым волосам, — Когда-нибудь он всё поймет и у вас наладится жизнь. — Поздно уже будет, — быстро стерев мокрые следы с щёк и посмотрев на часы, перевела тему, — Дупло скоро закроется, мне нужно бежать. Берегите себя, и Ваньку с домом, баб Маш.       Вера снова быстро прижалась к старушке и поспешила выйти со двора. Пройдя пару тройку метров от дома, она оглянулась.       Домовая Мария Михайловна продолжала подметать двор, от недавно упавших листьев яблони, из дома с корзиной выходил рыжеволосый мальчишка – новый домовой, проходящий у них в семье практику, а в окне на втором этаже стояла мужская фигура, смотревшая прямо на девушку. — До встречи, отец, — кивнула зеленоглазая и продолжила путь в лес, к порталу, что перенесет её на год в школу.       Даже не подозревая, что как бы ей не хотелось, но встреча произойдёт очень скоро...

***

      Хоть утро было и не совсем добрым, но день и вечер обещали быть весьма насыщенными.       Шагнув в большое дубовое дупло, девушка назвала место назначения и через мгновенье оказалась в таком же, только на тысячи километров дальше и вдохнула, полюбившийся ей еще в первом классе, аромат леса. — Глинки, Черт бы тебя за пятку укусил, ну сколько можно ждать то! — как только нога переступила древесную кору, сбоку сразу донёсся недовольный голос, а после из-за малиновых кустов вышла сама его обладательница, испачканная ягодами, — С самого рассвета стою тут, как неприкаянная. Лесничий меня уже раз сто пытался отправить в школу. Правильно мама говорила, все вы ведьмы опоздуньи! — Да упасет тебя Марена от таких слов, Романова! Вы можно подумать, ведуньи, не такие, — усмехнулась девушка, скрещивая руки на груди и смотря прямо на взъерошенную бестию, отряхивающуюся от листьев, поправляющую свои запутанные волосы и параллельно читая заговор на очищение, — Вспомни сколько раз я тебя ждала на твоих беседах с Кощеем! И когда это ты начала так говорить? Что, маму замучал твой длинный матерный язык? — Ой-ой-ой, — та закатила свои глаза и расставила руки для объятий, — Ну иди уже сюда, я так соскучилась по тебе, видит Лада, ни дня не было, что бы я не разглядывала твои картины и не ждала наших новых делишек!       Девушки крепко обнялись, хихикая в плечи друг друга. Три месяца лета пролетели как одно мгновение и вот их снова ждет новый учебный год, полный познаний и развлечений.       Подруга Веры очень интересная девушка. Она была старше Глинки на почти пять месяцев и всегда старалась по-матерински уберегать младшую. Многие парни в школе считали Надежду очень привлекательной особой, требующей внимания. А то и, верно, у нее были каштановые кудряшки, чуть выше лопаток, которые если заплести превращались в пышную короткую косу, большие изумрудные глаза и пухлые розовые губы. Телосложением природа тоже не обделила, высокий рост и стройное, но сильное тело. Она не боялась показать себя и свою натуру, часто бударажила подругу, которая стала ей почти как сестра, и наталкивала ее на большее раскрепощение характера.       Вера не считала себя лучше или хуже старшей, за ней мальчики бегали на ровне с Надей. И почти каждый пытался завоевать их сердца. Однако самим девушкам хотелось, что бы любили не за внешность. Знали, что скрывается за масками друг друга.       В круг их общения зачастую входили только девушки, их одноклассницы или знакомые с детства. Парни появлялись и исчезали, только увидев недовольный холодный взгляд от, дочери одной из завучей школы. Нет, Надя не входила в число стерв или зазнаек и не кичилась должностью матери, только если совсем в безвыходных ситуациях. Просто всю искренность и открытость показывала далеко не всем. В отличии от Веры, которая была рада подружиться с хорошим, на ее взгляд, существом. Надя могла прямо сказать, что и где ей не нравится, отшить парня – легко, послать нового горе-ухажера подруги – ещё легче! А вот принять ошибку или, не дай бог, поражение было не в ее духе. По этому Глинки часто приходилось уводить подругу куда-нибудь подальше раньше, чем она полезет в драку или нашлет на кого-то порчу. — Пошли уже скорее, мама меня уже обыскалась, еще чу-чуть и отправит нас обеих на отработку к Лешему! — кудрявая взяла подругу за руку и повела к выходу из леса, — Я больше не хочу чистить медвежьи берлоги и лисьи норы. — Эй, а чем это тебя лисы не устроили, а? — усмехнулась девушка. — Ой, ну простите меня, ваше лисье величество, нам ласточкам, такое увы не понять, — подруга закатила глаза, — Смотри! Там первашей ведут, побежали посмотрим!       Девушки, держась за руки, ускорили шаг, направляясь к главному входу школы.       Колдовстворец был по-настоящему величественен. Большой деревянный комплекс, напоминающий замок, внутри Медной горы с тремя этажами теремов вокруг, несколькими горными реками и озерками. Смотрелся он просто потрясающе до такой степени, что разглядывать его Вера могла часами, просто сидя внизу на опушке возле входа у головы Велеса, вырисовывая какие-нибудь пейзажи на холстах.       Глинки любила рисовать и получалось у нее вполне не плохо. Вся их семья, с мужской линии, обладала каким-то творческим мастерством. Отец хорошо писал стихи, хоть и не пользовался этим больше, дед и прадед красиво пели, а самый известный из семьи Михаил Иванович – был композитором. Вера рисовала с самого детства, этому научила мама. Когда ее не стало девушка просто не могла остановиться, вырисовывала что-то сутки на пролет, вкладывая в детские портреты и легкие пейзажи душу со скорбью. Сначала в память о самой Элизе, а затем просто становилось проще показывать эмоции и чувства с помощью своих картин, нежели словами.       Когда Надежда же узнала, точнее увидела незамысловатые рисунки подруги, то периодически забирала их, не давая Вере их закончить, слишком уж ей нравились они. Светловолосая сначала негодовала от такого, но потом сама стала отдавать часть картин, сразу после их окончательной дорисовки. Девушка даже уговорила своих родителей отдать одну из гостевых комнат на хранение этих работ. С того момента и по сей день в большой усадьбе Романовых есть небольшая галерея.       Подбежав к огромным воротам, они остановились, чтобы отдышаться. Первогодки со старшеклассниками-кураторами, проходили мимо них, здороваясь и улыбаясь. Вскоре состоится их распределение на отделения и классы, затем знакомство с классными руководителями, экскурсия по школе и долгожданный поиск перстней, для каждого ученика индивидуально.       Вера опустила глаза на свою правую руку. Она часто вспоминала яркие моменты из школы, в частности их знакомство с Надей ещё в самом детстве, первый поход по школе и конечно, получение магического артефакта.       Ее драгоценным камнем был бронзит, редкая порода. Долго тогда она его выбирала из множества других, но этот сам к ней в руку полез. Камень держала основа кольца из платины. Необычная, но мощная энергия. Когда малышке только вручили перстень и маленькую часть остатков камня, которую девушка сразу же припрятала, она расплакалась, увидев такой любимый оттенок коричневого цвета. Мамины глаза. — Эй, ты чего задумалась? — тыкнула Веру в бок подруга, — Опять на камень засмотрелась? Идем, скоро вытащат Алатырь и начнется распределение.       Надя повела подругу через большие ворота, а сама девушка перевела взгляд на ее перстень. Гагат в окантовке из титана, одно из сильнейших сочетаний. Но Романова достойно выдерживает нагрузку от силы камня и легко справляется с его воздействиями.       Светловолосая не успела оглянуться, как девушки уже были в главном дворе для сборов и собраний. По центру стоял большой стол для директора и завучей, вокруг столы для преподавателей, а далее для учеников. — Наши должны сидеть в западной части, — Романова осмотрелась, — Сварог, Сварог... Где же вы сидите... А нашла! Идем. — Ты мне скоро руку оторвешь, — подала голос Глинки, когда ее снова дернули за конечность, обходя очередную толпу школьников.       Подруги проходили мимо учеников младших и старших классов. Надя шла напролом, в то время как Вера с кем-то здоровалась, а у других извинялась, за толкучку. Подойдя к своему столу, одноклассники стали поочередности вставать приветствовать друг друга, обниматься и кратко обмениваться впечатлениями за лето, что подробнее они обсудят уже у дворового костра их отделения поздно вечером или уже в спальных комнатах ночью, благо завтра был выходной день, когда должны раздать новое расписание, учебники и рассказать план занятий. Учеба же начнется только со следующей неделе. — Садись быстрее, скоро должны выйти директора с преподами, а я хочу услышать от тебя оправдания, — усаживаясь на край скамейки проговорила старшая, — Не смотри на меня так, я писала тебе письма с бедным грачем каждые пару дней, а ты отсылала раз в две, а то и три недели! — Я уже извинялась за это, когда отправляла тебе своего ворона в июле, — выдохнула Вера, — Отец стал получать все больше информации и отчеты от министерств, поэтому многие письма я просто просматривала и уносила в его кабинет, а твои не успевала читать. Поверь, столько птиц, за раз на одном участке, я не видела никогда. — Какой кошмар. Неужели он совсем с катушек сошел? Столько лет прошло и все никак не успокоится, — Глинки разозлилась, печально посмотрев на подругу, — Почему ты просто не сбежала, как в том году? Мы бы провели ахриненное лето у меня дома или в кремле. — Ты думаешь я не пыталась? — она закатала рукава своей водолазки, оголив предплечья с синяками и покраснениями, но быстро вернула все в прежний вид, когда увидела округлившиеся глаза Нади и оборачивающихся на них одноклассников, когда та громко охнула, — Все мои попытки не увенчались успехом. — Он снова это делал!? — зло зашептала Романова, задав скорее риторический вопрос, не требующий ответа, — Почему ты мне не сказала? Только присылала счастливые письма и радостные картины. Папа бы пришел и твой точно не стал бы тебя держать. — Он сделал бы только хуже. Отец потом отыгрался бы на мне сполна, — серьезно ответила голубоглазая и с грустью посмотрела на подругу, — Да и я не хотела, чтобы ты волновалась. Хоть чьи-то каникулы должны были пройти хорошо. — Вера, это не серьезный подход, мы бы что-нибудь точно вместе придумали или же…       Она не успела договорить, когда прозвенели колокола и сверху начали спускаться преподаватели. Девушка со всей строгостью глянула на собеседницу, все же решив отложить этот разговор на потом.

***

      Весь балаган закончился ближе к восьми часам, после ужина старших классов. В эти моменты Вера жалела, что они с Надей поступили в школу на год раньше остальных, ведь теперь на завтрак они ходят раньше всех, а на ужин позже, такова участь десятых классов. В свой двор девушки и парни пришли тогда, когда младшее и среднее звено уже покидали костер и уходили по своим гостиным, чтобы потом постепенно ложиться спать. Недолго пообщавшись с ребятами и взяв подругу за локти, Надя пошла в сторону их избы. В спальной комнате уже сидело несколько девочек их класса, обсуждая каникулы и раскладывая вещи. — Как думаешь, в этом году будет что-то интересное? — спросила темноволосая, садясь на свою кровать и наблюдая как Вера начинала разбирать одежду из чемодана, отправленного сюда несколько дней назад её домовым, в то время как сама она перевезла вещи еще в середине августа, — В прошлом году мы ездили на курсы в Махотокоро, Япония мне очень даже понравилась. — Если ты забыла, то спешу напомнить, что из нашей школы поехало всего двадцать человек от силы, — убирая вещи в шкаф, проговорила Глинки, — И сколько потом на нас косо смотрели? — Никто не виноват, что собрание сверху посчитало нужным отправить только это количество и в их число включили нас, — пожала плечами девушка, — Неужели ты хотела, что бы Колдовстворец опозорился перед их девушками-кицунэ и метаморфомагами с анимагами из Ильверморни? — Нет, не хотела, просто мне кажется были более способные в обращениях ребята, — проговорила Вера, сев напротив подруги, — А мы туда вошли благодаря твоей маме и... — И потому что мы действительно хороши в этом деле! Мама лишь прозрачно на это намекнула, — усмехнулась зеленоглазая, — Мы учились этому три года и за одно полугодие смогли доказать на что способны. К тому же, если бы взяли просто оборотней или русалок, то было бы не интересно, как минимум им самим. — Наверное ты права, — Глинки кивнула, а после посмотрев на лицо Романовой, дотронулась до него рукой, — Ты очень хорошо смогла научиться скрывать шрам, умничка. — Спасибо, — девушка слабо улыбнулась, взяла зеркало с прикроватной тумбы и поднесла его к левой стороне лица, — Всё лето тренировалась для идеального результата. Сколько же я мазей сварила, ты не представляешь. Но твоя, сделанная в том году, намного лучше скрывает это чудо, хоть и на пару часов. Ладно, пойду смою, скоро свечка, а после нее у меня не будет сил на это.       Закатив глаза она взяла все нужное и скрылась в ванной. Вера с грустной улыбкой смотрела на закрытую дверь, когда в памяти всплыл момент, последствие которого Надя каждый день с двенадцати лет прячет за кремами, а сейчас макияжем. Именно с того момента Вера начала замечать в подруге изменения в поведении, ее растущую с каждым годом храбрость, холодную стойкость к колкостям и агрессивность к окружающим.       То был их третий год обучения и первый урок, когда классы вывели ночью в пришкольный лес, для изучения обитателей. Было полнолуние, одно из действительно сильных в тот год, и никто не ожидал то, как это будет действовать на маленьких оборотней. Начался переполох, визги, слёзы, преподаватели стали загонять детей за ворота школы, но Надя так испугалась, что не могла пошевелиться. Тогда её и настиг мальчик из параллели. Благо преподаватели быстро справились с этим, но увечья уже не исправить.       Тогда Веры не было на занятии, поднялась температура и ее отправили к знахарке на лечения, куда позже и принесли плачущую Надю, на лице которой было три царапины и плещущая кровь. Хорошо, что глаз не задело, а то могла и ослепнуть. Глинки тогда долго успокаивала подругу и дабы как-то утешить, в свободное от занятий и написания картин время, готовила мази, украдкой брав нужные растения из школьных теплиц. Теперь на щеке девушки покоился небольшой, но видимый шрам, в виде двух линий, который она успешно перекрывает стараниями Веры.       Девушка вернулась довольно быстро, когда с улицы уже были слышны песни. Романова только и успела оставить свои баночки на кровати, когда Глинки вовсю толкала ее к выходу из спальни. Вечер прошел хорошо и на удивление ни один пятиклассник не был случайно подожжён, как в прошлые года. Спать они ушли ближе к полуночи. — Спокойной ночи, лисичка, — зевая, проговорила Надя, после задувая свечи в подставке, свисающие над их кроватями. — Сладких снов, ласточка.

*

      Вот только ночка не было спокойной. Сначала Вера долго не могла уснуть. Она всегда ворочалась на кровати перед важными днями или перед началом чего-то интересного. Когда она всё же заснула, то сон был беспокойный.       Ближе к пяти утра, во время наступления рассвета, когда в восточной части горы уже просыпались петухи, девушку бросило в крупную дрожь. Потом она начала говорить полушепотом, что услышала Надя. Сначала она хотела кинуть на соседнюю кровать подушку, да бы угомонить подругу, но потом резко встав с кровати и оценив ситуацию стала предпринимать решения.       Сначала зажгла свет, так как в их комнате было еще темно, а для дальнейших действий он был нужен. Сухое полотенце с перил положила на лоб подруги. Потом обогнула кровать, из Вериной тумбы достала бутылку воды и блокнот с карандашом, что всегда находись в одном месте для таких ситуаций. Затем сев возле подруги, стала гладить ее по руке, немного успокаивая, читая заговоры и ждать.       Ждала не долго, уже через минут десять Глинки стало лучше, её тело больше не тряслось, в жар тоже не пускало, и Надя убрала полотенце, как и капли пота с лица девушки. Вера сильно вжалась в кровать, вцепившись ногтями в матрас и зажмурила глаза. Затем широко их открыла и стала часто дышать, задыхаясь от нехватки воздуха и засухи во рту. — Тише, тише, я рядом, — Романова помогла подруге сесть, подложив подушку под спину, подала ей воды и на ноги положила блокнот, всучив в свободную руку карандаш.       Глинки сначала жадно глотала воду, потом отдав опустошённую бутылку девушке, начала быстро рисовать. В таких случаях она делала это второпях, почти не задумываясь, что бы четче описать образы из головы. Надя не мешала, лишь сверху следила за процессом.       Вера чертила большой замок, с несколькими башнями и окруженный лесом. Рядом был нарисован коридор, уходящий в темноту, потом комната с зеркалами. Затем нарисовала портрет парня в очках, а рядом с ним большого пса. Перевернув страницу, она стала рисовать дальше. Дракон, что-то похожее на русалку, лабиринт, кубок и... Палка, напоминающая те, что им сделали под заказ в том году как подарок, на выезде за границу. Снизу она начертила часы, чем-то напоминающие московские куранты. Перевернув страницу еще раз, она рисовала черные пятна, схожие с образами людей, большую змею, с острыми зубами и устрашающий череп над ней. — Что… Что это такое? — только и смогла спросить шатенка, когда рисунки прекратились. — Не знаю, — помотала головой девушка, — Но то, что я увидела было пугающим. Самое плохое, что я не могла это прекратить, они повторялись снова и снова.       Девушки посмотрели на рисунки с минуту, затем переглянулись. — Отнесём это Яге, — вывела вердикт старшая, смотря точно в глаза подруге, — Она должна помочь разобраться с этим.