Ведение времени

             Второе утро Веры так же было не самым удачным. Обычно, только один блин бывает комом, но видимо не в ее случае.       Время до завтрака она провела в раздумьях о том, что испортила начало дня не только себе, но и подруге. Они уже успели поговорить об этом. Девушка долго извинялась за столь ранний подъем и потрёпанные с самого утра нервы, но Надя четко дала понять, что не обижается на нее и вообще разговор можно закончить на том, что это – неконтролируемый процесс. Глинки не стала устраивать разборки, но определённо могла с этим поспорить.       Ведение – так Ядвига Яковлевна, преподаватель ведовства и сновчитания, объяснила то, что описала маленькая Вера, на пятом году своего обучения, когда пришла к бабке с плачущими глазами и просьбой это остановить, но увы, выполнить просьбу не получилось.       Ведения Вера начала получать лет с шести, перед поступлением в школу, когда ее день рождения выпал на полную луну, снова. Она тогда сильно испугалась, замерла посреди сада, увидев еще счастливого отца, а открыв глаза, Николай стоял с сердитым взглядом, прямо перед ней и снова начал за что-то отчитывать. Такое сложно забывается. С каждым годом ведния становились красочней, длиннее и поступали не раз в полгода, а раз в месяц, неделю, день...       Сначала она видела только прошлое. Еще живых бабушку с дедом. Она не помнила их, но ведения помогали с этим, не давая забыть. Чаще в них появлялась мама. Там она была весёлая, улыбка не сходила с ее лица. Девочка старалась запомнить каждую деталь ее внешности, обращая внимание на все тонкости, что бы потом идеально зарисовать их. Она не хотела вспоминать то, когда все пошло крахом. Элиза стала чаще кашлить, меньше ходила и почти не появлялась на улице. Утром, 28 февраля 1985 года, она первый раз, за последние пол года, спустилась вместе с дочкой в сад, который сама обустраивая, вложив в него всю душу. Она любила цветы и показывала маленькой Вере то, как нужно о них заботиться. Вечером того же дня папа не пустил малышку в комнату матери, а на утру следующего пришел священник.       Ближе к девяти годам Вера стала получать ведения за несколько минут до события. Будущее ей нравилось больше, так как девочка могла предотвратить падение посуды, случайные столкновения с прохожими или заранее знать оценки за предметы.       Она никому не рассказывала о том, что видит и видит ли что-то вообще, до одного момента. Первыми, кто узнал об этом были няня и Надя, когда девочкам было по десять и Романова пришла в дом подруги отдать учебники за пятый класс. После этого Вера и захотела избавиться от от ведений и жить «обычной» жизнью. Но Яга только покачала головой.       Скоро Вера привыкла к ним. Старалась внушить себе, что это – дар и он поможет ей в будущем. Ведения приходили ежедневно, в течении дня. Реже были во снах. Иногда было что-то лёгкое, чаще длинные и запутанные. После них, девушка долго не могла собраться с мыслями и Надя, как-то просто подсунув ей в руки блокнот, попросила изобразить то, что она только что увидела. Так они и нашли способ читать их, обеим. — Когда пойдем к Яге? Я думаю чем раньше, тем лучше. Вдруг это случится не скоро и ты будешь видеть одно и тоже постоянно, как в прошлом году, — Романова вывела подругу из мыслей, Вера кивнула и они направились к выходу из столовой.       До того, как произойдет то или иное событие, Глинки получала ведения снова, каждый раз увеличивая повторения. Это был наверное самый главный минус. — Вера? Надя? — уже выходя из главного здания, раздался голос откуда-то позади и девушки обернулись, — Вы разве не идете на классный час или я чего не знаю?       Возле них стояла статная женщина высого роста с короткими тёмными волосами, одетая в преимущественно голубые оттенки, как полагается отделению весны. Её отделению. Перед ними воочию предстала Вологодская Анна Демьяновна – завуч Ярила, не взявшая фамилию мужа. Проще говоря... — Привет, мам! Здравствуйте, тёть Ань! — в один голос сказали девушки, замерев на месте от испуга. — Что вы такие испуганные, будто Кощея увидели. Выдохните уже, я вам не осень, рвать и метать не буду, — подняла одну из бровей женщина, усмехнувшись, — Рассказывайте, куда собрались? — У неё было ведение, — чуть тише начала Надя, кивнув на подругу, — Там что-то страшное, мам. — Мы хотим сходить к Яге, разобраться, может подскажет что-то, — закончила Вера. — К ней идти бесполезно, опять наговорит всякого и ничего дельного, к тому же, она снова ушла к Лешему, — закатила глаза старшая, обдумывая то, как помочь детям, — Я думаю, вам нужно идти к директору. Только, если вы думаете, что это действительно важно. Но он сейчас принимаем гостя. Вам лучше пойти ближе к вечеру, главное не тянуть. — Хорошо, — кивнула Романова, — Спасибо, мамуль! — А сейчас марш в свой зал! — вернув строгость, произнесла Анна Демьяновна, — Не хочу выслушивать от Кулагина и Третьяковой лекции, почему мои дети опять прогуляли. — Мы вас поняли, тёть Ань, — сказала Глинки, беря подругу под руку, — Сейчас же пойдем к Глебу Герасимовичу слушать правила поведения и от Елены Григорьевны то, как мы все завалим экзамены.       Развернувшись в нужном направлении, девушки быстрым шагом потопали на классный час со своим завучем и классным руководителем.       Нядя ступала, как обычно с серьёзным выражением лица, всегда ненавидела такие мероприятия, вот на метлах и ступах полетать запросто, а сидеть на нудных собраниях такое себе удовольствие.       Вера же шла, улыбаясь. Ее грели слова мамы подруги. Осознавать, что она тоже в какой-то части является членом их семьи и близким человеком, было приятно. Родители подруги еще с малого возраста приняли ее, как вторую дочь. Знали о большинстве больных тем, о видениях. Вера сама им рассказала, когда ей исполнилось двенадцать. Она была и будет всегда званным гостем в их доме. И они неоднократно это подтверждают. На всех собраниях присутствуют оба родителя Нади, один слушает за дочь, вторая за ее подругу. Отец Веры почти никогда не появляется там, ему легче получить письмо с отчетом от Анны, что у его ребёнка все хорошо, нежели приехать в школу самому.       Обе девушки учились почти на отлично. С младших классов их было трудно разлучить и посадить за разные парты. Вера очень хорошо разбиралась в изготовлении снадобий и изучении рун, в то время как Надя искусно владела метлой и невербальным колдовством.. Подруги так же входили в сборную их отделения по полётам на мётлах, по этому Сварог-осень почти всегда выигрывал другие отделения. Только Романова была основным составом, а Глинки часто боялась "случайно" замереть в воздухе, по этому находилась в роли запасной. Девушки работали слажано и быстро, что сидя за партами, что летая в небе.

***

      Десятиклассницы уже час сидели на лекции своего отделения. Вера, достав из сумки один из блокнотов, что всегда находился при ней, начала писать портрет человека, который уже месяц снился ей. Она не знала кто это. Лица его она не видела, только очертания, образ. Девушка знала, что он парень, что не отсюда и предполагала, что она вряд ли его когда-нибудь увидит.       Надя сидела, чуть ли не засыпая. Вдруг, резко сев прямо, она сначала огляделась, изучив дела одноклассников, потом локтем тыкнула в бок соседку так, что у той дрогнула рука и получилось, что рисунок стал перечеркнутым. Глинки медленно перевела грозный взгляд на подругу. Романова поднесла палец к губам и посмотрев точно в голубые глаза, в воздухе нарисовала руну. Вера закатила их, очевидно поняв, что от нее хотят. Она быстро повторила движения за соседкой, после чего снова переключилась на свою работу. ~ Как думаешь, что скажет директор? — раздался голос Нади в голове светловолосой.       Это был их некий сикретик, телепатия. Этого не изучали в школьной программе, но поискав в библиотеке Ивана грозного, они нашли несколько заговоров и новые руны, что потом начали использовать. ~ Не знаю, — мысленно ответила Вера, начиная новый портрет, поняв, что тот уже не исправить, ~ Я вообще не понимаю, зачем нам к нему? То, что он хорошо нас знает, не означает, что сможет как-то помочь. ~ Стоит сходить, в любом случае, — решительно подумала Романова, ~ Сразу после собрания идем к нему!

***

      Сказано, сделано, — девиз по жизни.       После трёхчасовой лекции о правилах школы, раздачи красной формы их отделения, показания очебного, творческого и спортивного плана на год, девушки наконец стояли возле большой двери, на которой висела табличка:

«Хозяин Медной горы

Заходить – только по приглашению»

— Ну, да сбережёт нас Сварог, — проговорив это, постучавшись и не дождавшись ответа с другой стороны, Надя резко толкнула дверь вперёд, — Здравствуйте, Кирилл Константинович!       Кабинет был большой и просторный. В нем на стенах весели награды школы, несколько портретов почивших преподавателей, на полу расстелен белый ковер, на полках разложены множество разных артефактов, а в середине, перед окном стоял стол директора. — Надежда, — сурово посмотрел в сторону девушки мужчина, — Что это за выходки? Не услышав разрешения, сразу вламываться, полное не уважение. — Прошу прощения, — кивнула Романова, — Но я экстренно. — Надя, я сейчас занят, принимаю гостя, — произнес он, кивая в сторону.       Девушка перевела взгляд чуть левее. На большом диване сидел пожилой мужчина в сиренево-синем костюме и длинной седой бородой. Тот кивнул ей в знак приветствия. — Прошу познакомиться, это профессор Альбус Дамблдор, — сказав это ученице, он обратился уже к стрику, — Albus, I want to introduce you to my student, Nadezhda Romanova, — затем снова переведя взгляд на девушку, добавил, — У нас важный разговор, Надя, прошу зайди потом. — Ой, It's very nice to meet you, Professor, I apologize for the intrusion, — она легко улыбнулась, на что получила такую же улыбку и кивок в ответ от деда, всё-таки хорошо, что в школе имелись уроки иностранных языков, потом посмотрела на директора, — А я повторяю, у меня экстренно. Это не займет много времени. Ты можешь меня хотя бы выслушать? Пожалуйста, крёстный.       Мужчина потер рукой переносицу и уже собирался ответить отказом, когда в коридоре раздался шум, чего-то падающего. Девушка тут же всполошилась и вышла, зайдя уже с подругой, висевшей у нее на плече и находившейся в полусознательном состоянии. — Ну я же сказала! — повысила голос темноволосая, усаживая Веру на диван, сбоку от заморского гостя, — А ты все! Угх...       Надя быстро стала доставать из сумки Глинки блокнот с карандашом, в то время как директор, неловко улыбаясь, извинялся перед профессором, подходя к ним. — У Веры снова ведения? Что-то серьёзное? — уже взволнованно спросил Кирилл. — Было бы не серьёзным, я бы к тебе не пришла! — сквозь зубы произнесла девушка, всовывая инструмент в рабочую руку подруги и открыв блокнот на пустой странице, присела перед ней на корточки.       В комнате повисла тишина. Романова нервно хрустела пальцами, директор школы задумчиво потирал подбородок, думаю о том, что их беседу с давним другом придётся отложить на потом, сам профессор же с большим интересом разглядывал данную картину.       Вера очнулась через пару минут. Придя в себя, она сначала осмотрела место нахождения, потом поймав взгляд пронзительных зелёных глаз, опустила свои вниз и начала что-то быстро чертить. Дамблдор, сидевший в метре от нее, заинтересовался и пододвинулся чуть ближе.       Это снова был замок, затем комната с зеркалами, мальчик в очках, а сверху его глаза изогнутая линия. Потом появилось новенькое. Женщина с укладкой и стервозной улыбочкой. А после тени и змея, что были утром. — Большая часть уже повторяется, — дорисовав, подала голос Глинки и протянула блокнот директору, — Я думаю, вам стоит взглянуть, может увидите что-нибудь знакомое.       Мужчина принял предмет из рук девушки. Стал осматривать и перелистывать страницы. Лицо его не выражало никаких эмоций уже минут десять. Новый знакомый встал со своего места и тоже с интересом начал разглядывать. — Miss, have you ever been there before? Have you seen these people? — спросил старик, уже забрав блокнот у мужчины, — Do you see the instructions? — No, never. I do not know what this place is, who it is. But yes, I get messages, — она с интересом взглянув на профессора, — Does this remind you of something? Do you know them?       Мужчина еще какое-то время осматривал листы, периодически переворачивая их, а потом отдал их директору, многозначительно посмотрев тому в глаза. — Я думаю... Я думаю вам, девочки, лучше подойти завтра перед ужином, — принял решение высокий мужчина, — Нужно время обдумать твои изображения, Вера. Пока я оставлю их у себя.       Девушки встали со своих мест, принимая слова Кирила Константиновича. Они собрали вещи и, попрощавшись со старшими, вышли из кабинета.       До своего отделения они шли молча, каждая думала над произошедшим. Уже возле самого поворота ко двору они остановились, посмотрев друг на друга. — Что думаешь? — задала вопрос Глинки, после минуты тишины. — Мне кажется этот профессор, как там его...? Альбус, что-то скрывает. Знает и не говорит, — скрестила руки на груди, Романова. — Возможно он просто удивлён и никогда подобного не видел, — пожала плечами светловолосая и зевнув, пошла чуть вперёд, — В любом случае, сейчас я очень устала и хочу лечь спать. На ужин пойдешь без меня, только захвати оттуда пирожок с вишней. — Эй, мы так не договаривались! — возмутилась кудрявая, идя за подругой.

***

      Девочка лет семи собирала цветы на небольшом участке, за которым почти никто следил. В свое время сад был огромным, на нем росло очень много разных целебных трав, интересных растений и безумно красивых цветов. Но место уже почти забросили, как и величественное поместье, позади него. Хозяйка дома была не в состоянии следить за территорией, а домовик без приказа никуда не ходил.       Развлечений здесь было мало, разве что библиотека с кухней и этот садик. Малышка любила цветы и всеми силами старалась за ними ухаживать, но долгое отсутствие давало о себе знать. — Что делаешь? — сзади подошла молодая женщина и присела на корточки рядом. — Букетик из того, что есть. Получится он не большим, но для него уже приготовлено место в моей новой комнате, — та улыбнулась, показывая то, что у нее уже получилось, — Хочешь и для тебя сделаю, Эйлин? — Мама, Лиз, — женщина грустно ответила, посмотрев на дочь, — Я твоя мама, прошу называй меня именно так. Если мы редко видимся не значит, что я чужой человек. — Да, прости пожалуйста, мама, — малышка неловко улыбнулась. — Пошли кушать, ужин уже подали за стол и все ждут только тебя, — Эйлин встала и помогла подняться девочке, — Бабушка уже ругается. — А когда она не ругалась? — пробурчала младшая, поднимая свои большие карие глаза.

***

— Вера, ау, — Романова махала рукой перед лицом подруги, — Завтрак уже заканчивается, а ты все еще не поела. Снова задумалась? — Да, ночью видела мамины воспоминания, — отодвинув от себя тарелку с амлетом, к которому никто не притронулся, девушка встала из-за стола, — А кушать я не хочу. Так что собирайся и пошли за учебниками. Нужно их получить как можно раньше, пока не началась толкучка.       Быстро преодолев коридоры от столовой до второго здания, девушки спустились по лестнице и оказались в школьной библиотеке, имени Ивана грозного, когдатошнего царя Руси. Она была очень большая, стеллажи стояли почти вплотную друг к другу, а книг здесь было сотни тысяч. Возле входа уже находилась большая группа школьников, что хотели получить свою литературу. Подруги тяжело вздохнули. — А я говорила, — закатика глаза Вера. — Ой, не начинай, — отмахнулась Надя, съехав по каменной стене, садясь на ступеньку.       Глинки повторила за ней и закрыв глаза, снова погрузилась в свои мысли. На равне с видениями о прошлом и будущем, она могла видеть воспоминания, на много реже конечно. Чаще всего она наблюдала моменты жизни родственников с маминой линии, хоть их самих в живых почти и не было, с папиной стороны она видела лишь пару раз.       В воспоминаниях мамы были ее родители и бабушка, в особняке которой она провела все детство и юность. У Элизы так же был брат, на год ее старше, но его Вера видела расплывчато, скорее как рассеянный образ. С чем это было связано, не понятно. Родители Лиз почти не появлялись в воспитании младшего ребёнка, жили они далеко от фамильного дома в маленьком городке, где не было волшебников. Мама Глинки была родом из Великобритании и все детство провела там. Подростковое время — во Франции. А выйдя замуж за Николая, отца Веры, она переехала в Россию.       В мыслях всплыли воспоминания. Их поток перемешивался от одного к другому, не давая полной картины, лишь обрывки и части каких-то ситуаций.

***

— Иди в свою комнату, Элиза, и подумай над своим поведением, — грозно сказала пожилая женщина.       Девочки десяти лет, топая ногами по лестнице, поднялась в комнату на третьем этаже и захлопнула дверь. Она ничего плохого не сделала, только хотела порадовать бабушку, приготовив какой-нибудь пирог, но кто виноват, что духовка такая старая и не выдерживает долгой нагрузки. — Я же предупреждал, что не нужно было тебе этого делать, — с боку от нее послышался голос, — Она ненавидит, когда кто-то делает что-то без ее ведома. — А то я не знаю, — Лиз закатила глаза и села на свою кровать, укутавшись в плед, она взяла книгу с полки, начав перелистывать страницы, даже не читая их, — Расскажи хоть, как там в школе? Как твоя подруга? — В порядке, а там ничего особенного. Как и во всех подобных заведениях, свои кластеры и группы, ненавидящие друг друга, — пожал плечами брат, он приехал к ней на каникулы и собирался провести это рождество здесь, — В следующем году поступишь, приедешь и сама все увиди.. — Не приеду, — четко проговорила младшая, на что мальчик поднял на нее удивленные глаза, — Бабуля хочет отправить меня во Францию, в академию Шармбатон, уже договорилась с директором и наняла мне репетитора. — Неожиданно... Но с другой стороны это и к лучшему.

*

— Почему ты такой злой ходишь всю неделю? Что случилось? — хлопнув входной дверью и выйдя на крыльцо особняка, после очередной ссоры брата с отцом, проговорила девушка, зло посмотрев на него, — И не отрицай! Я тебя не первый день знаю. — Она больше не разговаривает со мной... — тихо сказал брюнет, что приехал уже на летние каникулы, — Во всем виноваты эти черти! Из-за них я сорвался на нее и она обиделась, не хочет меня ни слышать, ни видеть. — Пробуй снова извиниться перед ней, когда приедешь к себе, — подойдя ближе к брату, она положила руку ему на плечо, — Я тоже могу попробовать с ней поговорить. — Не стоит, я виноват, мне и просить прощения. Хотя такое вряд ли можно простить, — он притянул сестру в свои объятия, — Но спасибо, что хотя бы ты рядом.

*

— Ты просто сошёл с ума! — повзрослевшая Элиза смотрела на брата, что уже на полторы головы был выше, тот метался по их библиотеке, ищя что-то, что может ему помочь, — Как ты вообще додумался до такого, а? Ты хоть представляешь, что с тобой может произойти там? — Это моё обдуманное решение, к тому же с ними я вижу свое будущее, — проговорил он, открывая очередную книгу по тёмной магии. — Какое будущее? Пожизненная поездка в Азкабан? Да посмотри уже на меня! — уже на повышенных тонах, девушка достала палочку и выбив, брошенным заклинанием, из рук парня книгу, заставила его посмотреть ей в глаза, — Ты хоть понимаешь, что сейчас мы с тобой буквально на разных сторонах монеты! По хорошему я должна сдать тебя в министерство, но не могу! — Ты вольна делать все, что угодно, — выдохнул брат и встал на против Лиз, смотря сверху вниз, — Я не буду тебя заставлять принимать какие-либо решения. Но знай, что я на твоей стороне. Мне тоже не нравится то, что сейчас происходит. — И по этому ты теперь с ними? Я не прощу тебя, если ты будешь делать тоже, что и все они! — заливаясь слезами, она начала бить парня по груди, — Ты же знаешь, что совесть не позволит мне тебя сдать, но мозг кричит, что это неправильно! — Лиз, прошу тебя, перестань, — онтположил руки сестре на плечи, — Обещаю, что не буду делать ничего плохого. Просто так, я смогу знать когда и куда тебе не нужно будет ходить, чтобы не навлечься на неприятности. — А если с тобой что-то случится? А если они что-то с тобой сделают? — девушка совсем расплакалась, теперь уже крепко прижимаясь к груди брата. — Я... Не случится, не волнуйся, — тихо проговорил он, — Думаю тебе стоит уехать отсюда, подальше. К тому мальчишке из России. Мне так будет спокойнее и ты будешь в безопасности.

***

      Простояв два часа в очереди, девушкам все же удалось получить нужные учебники и справочные материалы. Они успели отнести их в комнату как раз вовремя, перед вторым приёмом пищи.       Но сидя за обедом, никто из них так и не поел. Через пару часов девушкам нужно быть в кабинете у директора и они не знали, чего ждать и к чему готовиться.       Выйдя из столовой, десятиклассницы направились во внутренний двор, чтобы еще раз все обдумать. Но дойти им не дали. На повороте они врезались в завуча Ярила и та, окинула их серьезным, испуганным взглядом. — За мной к директору, живо, — тихо, чтобы не наводить лишнего шума, сказала мама Нади и девушки пошли за ней.       Зайдя в кабинет, Анна отошла в сторону, пропуская подруг вперёд, где стоял мужчина и тот иностранный профессор, держащий в руках листы Веры. — Присаживайтесь, девочки, нам с вами есть, что обсудить, — кивнув головой, он невербально закрыл входную дверь.