Одно на двоих дыхание

Есть вещи, которые всегда ждешь — с беспокойством и потаенным ужасом. Раньше это было каждый год, но стоило Фейду переехать к Полу, как он забыл об этом гнетущем чувстве. Об этом ему напомнило сообщение, присланное в субботу, в восемь утра. «Твой дядя ждет тебя на свой юбилей. Будут журналисты. Можешь приходить со спутницей. Никакого отказа. Питер.» Дядин секретарь всегда был лаконичен. И в грош не ставил Фейда, в чем тот сам убедился еще подростком. Он знал, что Фейд любимец и наследник, но никогда перед ним не заискивал. Поначалу Фейда коробило, а потом он привык. - Ты меня терпеть не можешь, - говорит он как-то Питеру, - незадолго до своего ухода. - Я лишь расставляю приоритеты, - говорит де Врие, пожимая плечами. - Ты мне никто, мой хозяин Владимир. Но я с тобой не считаюсь, если ты не заметил. За тобой будущее, а не за твоим братом. Ты любимец. Фейд-Раута вздрогнул. Меньше всего он хотел быть любимцем. Владимир и десятой доли внимания Раббану никогда не оказывает. На секунду он представляет дядю и Глоссу в тех обстоятельствах, которые были у него, и его начинает тошнить. Питер прекрасно знает, как все происходило, потому улыбается еще шире. - Очаровательно. Совсем мальчишка. Учись держать лицо при посторонних. При близких тем более, - он хлопает Фейда по плечу. - Просто знай, что ты мне симпатичен гораздо больше своего брата. Вот с ним я никогда не сработаюсь, не люблю тупых. Рауте такие симпатии были поперек горла,но совету держать лицо он внял. Как давно он не видел дядю? Наверное, почти год. Владимир ему не звонил, когда он съехал, посылая либо Глоссу, либо Питера. И вот, пожалуйста, день рождения. Никаких отмазок, его ждут. Один он не выдержит, сорвется. Брать с собой Пола? Фейд переводит взгляд на Атрейдеса, завернувшегося в отдельное одеяло, как в кокон. Странная у него привычка — вечно в одеяла путаться. Фейду постоянно приходится его из этого кокона вытаскивать. А потом заворачивать обратно, когда Пол вырубается. Сейчас Атрейдес крепко спит, обняв подушку. Весь его вид говорит о невинности, так почему он должен тащить его к дяде? «Потому что один я не справлюсь. Но я не хочу, чтобы он знал...» Дядя терпеть не может Лето Атрейдеса и это взаимно. Ему лично глубоко плевать, что они там не поделили; Лето же ему симпатичен. И нет, это не из-за Пола. Посчитает ли дядя, что может использовать наследника Атрейдесов в своих играх? И что он решит насчет Пола? Господи, какого хрена он думает об этом в выходной?! - Фейд? - Атрейдес открывает глаза, сонно щурясь. - Ты давно не спишь? - вымученно улыбается Фейд-Раута. - Достаточно. Ты ужасно громко сопишь. Что случилось? Фейд молча передает Полу телефон. Тот, приподнявшись на локте, читает сообщение. - О Господи, - выдыхает он. - Ага. Я не хочу, но надо, - Фейд-Раута встает с постели, как всегда, голый. Пол смотрит на него с улыбкой, мечтательной и придурковатой. Вчера они смотрели кино. Ужастик, ничего особенного. Фейд едко комментировал каждое действие героини, Пол глаза закатывал. В какой-то момент их взгляды пересекаются и Атрейдес торопливо ставит фильм на паузу, отставляя заодно на стол чашу с поп-корном. Они бешено целуются, пока Раута стягивает с него штаны. Секс — спонтанный, торопливый и потому ощущения гораздо острее. Фейд кончает, едва не прокусив Атрейдесу плечо, тот в отместку впился ему в лопатки своими ногтями. Они с минуту молчали, а потом Пол засмеялся: - Что это было? - Биологию прогуливал, Атрейдес? - Почему мне сложно тебе сопротивляться? - Это ты у меня спрашиваешь? Это ты со мной такое делаешь. - И это словно само собой происходит. Иногда мне от этого страшно. Фейд промолчал, не стал говорить, что ему тоже от этого не по себе. А сегодня пришло сообщение от Питера. День рождения дяди словно портил все то хорошее, что было с Фейдом-Раутой последние пару месяцев. - Я с тобой, - сказал Пол, вставая с кровати. - В ванную? - спрашивает Фейд. - К твоему дяде. - Нет. - Почему? Познакомишь нас. - Я не хочу вас знакомить. «Я не хочу, чтобы он вообще трогал тебя» - Все так плохо? - Пол спокойный. Он не знает, какие у Рауты отношения с дядей, но явно не самые хорошие. - Да. - Значит, одного я тебя не отпущу. - Я не маленький. Я справлюсь. Раньше справлялся, и сейчас справлюсь. Они проводят завтрак в молчании. Фейд то и дело поправляет ворот черной водолазки, он мрачен. Пол беззаботно (с виду) болтает ногой, с него то и дело слетает домашний тапочек. Это очень по-домашнему и Фейд ощущает нечто забытое. Ему снова хочется стать маленьким мальчиком. Когда в его жизни еще не было Владимира Харконнена. - Ты же понимаешь, что одного я тебя не отпущу? Ты с самого утра на взводе. Значит, никаких поездок в одиночку, - нарушает тишину Пол. Фейд-Раута сдается. Ему даже чудится какая-то манипуляция в голосе Пола. - Ладно, уговорил. Но, когда мы приедем туда, обещай, что будешь меня слушаться, - Фейд забирает пустые тарелки и чашки и ставит их в раковину. Все эти дни до поездки к дяде проходят в работе и тишине, они даже не занимаются сексом. На Фейда находит апатия, но Пол подкатывается ему под бок и засыпать становится легче.