Одно на двоих дыхание

Резиденция Владимира Харконнена роскошна. Пол с любопытством изучает огромный сад, залитый огнями. Сам дом или, вернее, настоящая махина, переливается светом, словно палетка с блестками в свете юпитеров. - Мило, - тянет он, поправляя галстук. Господи, зачем он только его надел? Раута за рулем, они подъезжают к личной подземной парковке, а не к гостевой. К ним подбегает слуга, который при виде Фейда окончательно теряется. - Господин Фейд… - Все в сборе, Маркус? - Эм, да. Праздник уже начался. - Думаю, дядя не обидится. Они идут в сад мимо охраны, к огромным шатрам. Пол замечает то тут, то там вспышки камер. Его семье чужд такой пафос, хотя Лето на какие-то мероприятия вынужден приглашать журналистов. - Вот ты где! - словно из воздуха, перед ними возникает хмурый мужчина лет сорока, одетый официально, но очень скромно. Мужчина окидывает Пола каким-то странным взглядом, и он ощущает холодок по телу. - Ты опоздал. - Пробки, - пожимает плечами Фейд-Раута. - Пол, это дядин секретарь, Питер де Врие. - Здраствуйте. - Ее глаза, надо же, - спокойно отвечает мужчина, продолжая смотреть на Пола. - Мог бы и позвонить. - Не захотел, - отвечает Фейд-Раута. Он немножко раздражен, но в то же время рад, что их встречает Питер. - Много прессы? - Достаточно, - Питер дает знак и ведет их за собой по боковой, а не главной дорожке. Пол смотрит себе под ноги и машинально хватает Фейда за полы пиджака. - Дядя что-то говорил обо мне? - Нет. Зато, твоего брата не заткнуть. - Позорится или позорит? - Все сразу. Их ведут к главному шатру какими-то окольными путями и кустами, и буквально вталкивают в праздную толпу. Никто их появления не замечает, и Пол вздыхает спокойно. - Шампанского? - спрашивает Фейд. - Если можно. - Давай договоримся, - шепчет Раута, - напитки и еду принимаешь из моих рук, хорошо? - Эм, конечно… Пол с интересом изучает публику. Он видит мэра города и сенатора штата — те стоят в стороне и что-то обговаривают. Шаддам Коррино болтает о чем-то с чудовищно-толстым мужчиной в кресле-каталке. Видимо, это и есть дядя Фейда. Юноша напряг память, пытаясь вспомнить хоть что-то о мужчине и с удивлением понимает, что не знает ничего, кроме общих фактов и неприязненного отношения отца к Владимиру Харконнену. Мимо него пролетает какая-то женщина и он с неприязнью узнает в ней Марго Фенринг. Она воркует с какой-то девушкой, вроде начинающей актрисой, и делает вид, что ей совсем не интересны другие гости. А Фейда все равно в толпе высматривает, он видит это. Фейд притаскивает ему шампанское и тарталетки. - За стол сядем через час, - докладывает он, усмехаясь. - У вас принято морить гостей голодом? - Это типа правила хорошего тона. Самого бесит, но не я тут главный. Они стоят в стороне и время от времени переговариваются. Пол чувствует, как не комфортно Фейду и, время от времени, будто извиняясь, он касается его. В машине у них сумка с вещами, одно из условий дяди — еще три семейных вечера. - Ты же доедешь один на такси? - спросил его Фейд тогда. - Один? Я собирался остаться с тобой, - говорит он решительно. - Не стоит. Пол, лучше не надо… - Одного я тебя не отпущу, забыл? Я не могу тебя бросить. Фейд-Раута задумчиво трет переносицу и дает Полу отмашку, чтобы тот собрал вещи на пару ночей. И теперь они будут здесь ночевать… - Братец! - над ухом гаркнули так, что Пол чуть не роняет бокал. К ним подошел здоровенный мужик и с какой-то презрительной насмешкой окидывает взглядом Рауту. - Ты приехал, все-таки. -Давно, если ты не заметил. - Это кто? - в Пола грубо тычу пальцем. Фейд закатывает глаза. - Глоссу, это Пол Атрейдес, мы вместе работаем и вместе приехали. - Атрейдес? - мужчина икнул. Его свиные глазки будто ощупывали Пола. - Точно не девка? - Глоссу, здесь пресса. И дядин день рождения. Я дам тебе по роже, если ты еще раз откроешь рот в сторону Пола. - Это… чего вдруг? - мужчина смотрит на Фейда-Рауту хищно и недобро, но тут их прерывают: - Фейд! Питер де Врие подкатывает кресло с Владимиром Харконненом к их небольшой компании. - Мальчик мой, я так ждал! - мистер Харконнен протягивает руки к Рауте и Пол краем глаза замечает вспышку камеры. Фейд словно теряет все эмоции и молча целует дядю в щеку. Глоссу фыркает и Полу безумно хочется разбить бокал об его голову. - С днем рождения, дядя. - Уважил старших, приехал! А это… - мужчина поворачивается к Полу. Юноше вдруг стало совсем неуютно от странного изучающего взгляда. - Пол Атрейдес, сэр… дрожащим голосом представляется Пол. - Сын Лето? Какая прелесть! - всплеснул руками мистер Харконнен. - Мы с Лето так и не смогли найти общий язык, а вы, молодежь, прекрасно ладите. Пол чувствует фальшь за версту. Каким бы добродушным не казался Владимир Харконнен, его не покидает ощущение, что старик лишь умело играет на публику. - Фейд-Раута, мальчик мой, не хочешь потом поговорить наедине? После праздника? - говорит Владимир, не спуская глаз с Пола. Юноше максимально неловко от такого странного внимания. - Конечно, дядя. - Прекрасно. Питер, к столу! - и секретарь повез начальника к фуршетному столу. - Он не ходит? - осторожно спрашивает Пол. - Ходить ему тяжело из-за веса. Поэтому, кресло. - Ясно. Глоссу стоит неподалеку и все также прожигает юношу взглядом, от которого ему неуютно. - Почему он пялится? - шепчет Пол. - Потому что он идиот. На самом деле, ты ему в душу запал. - Что?! - Внешность твоя, Пол Атрейдес, слишком легко сводит с ума. И больше мужиков, чем девушек. - Не смешно, - бормочет Пол. На самом деле, Фейд сказал нечто, напоминающее правду — многих мужчин ставила в тупик андрогинная внешность Пола, и не раз он страдал от странного и навязчивого мужского внимания. - Я и не смеюсь, -Раута принес ему еще один бокал. Если бы не эта огромная толпа с журналистами, Пол поцеловал бы Фейда, но ему не хочется, чтобы эти чужие, непонятные люди видели их чувства. - Ты поэтому не хотел сюда ехать? Здесь безумно скучно… - Типа того. Я в этом котле с восьми лет варюсь. - Родители ни за что не потащили бы меня на подобные мероприятия. - Мои тоже. - Прости… Фейд странно на него смотрит, удивленный чувством вины в голосе Пола. - Прекрати, - говорит он тихо, незаметно поглаживая запястье Пола. - Я не потерплю, чтобы ты считал, что чем-то задел меня. На исходе третьего часа мероприятия Пол изнывает от скуки. Он сидит за одним из столов и тщетно пытается сложить из салфетки бумажного журавлика. Фейд-Раута сидит рядом, откинувшись на спинку стула. - Здесь Марго Фенринг с мужем, сообщает Пол, откидывая мятую салфетку. - Ага, я видел. - Она беременна. - Ты что, видишь состояние ее матки? - В новостях говорили. - И ты думаешь, что я автор беременности? - Фейд-Раута спокоен, но Пол чувствует его недовольство. - Я ничего такого не говорил. И не думал, - сразу добавляет Пол. - Мы всегда предохранялись. Никогда не подошел бы к женщине без презерватива. - А к парню? - И сколько недель у тебя, Атрейдес? Я хочу сына. Пол честно старается сдержаться, но у него не получается и он смеется. На его смех оборачивается несколько гостей — какие-то медийные лица, самые высокопоставленные уже уехали. Владимир Харконнен тоже смотрит в их сторону и веселье как будто ветром сдувает. Все окончательно разъезжаются к третьему часу ночи. Фейд ведет Пола в свою комнату, где жил когда-то, запретив прислуге готовить гостевую спальню. - Может, нам не стоит? - Пол смущен. - Твой дядя, наверное, догадается… - Дядя все прекрасно понял, когда увидел нас вместе. Спать ты будешь только со мной и только в моей комнате. - Что за глупости… - Это не глупости. Когда-нибудь ты… поймешь. Если честно, суету Фейда относительно дома его дяди, Пол не очень понимает. Прислуга, которая попадалась, мгновенно вытягивалась в струнку по стенке и глаз не смеет поднять. Сам дом в черно-белых цветах юноше не нравится — слишком много хай-тэка без души. Ни единого растения на подоконниках и в коридорах, а на стенах сплошь унылые абстракции. Богато, эффектно и пусто. Комната Фейда поражает его своим… простором. Здесь много пространства и крайне мало личных вещей. Пол сразу вспоминает полки со своими книгами, постеры, фенечки, которые иногда покупал, поддаваясь порыву… Его комната менялась вместе с ним, Раута же словно ничего не менял с того дня, как его привезли в этот дом. Интересно, как жил маленький Фейд в эти годы? Его короткие откровения в редкие моменты поражали юношу до глубины души. Фейд кинул их общую сумку на кровать и с тихим стоном содрал с себя галстук. - Ненавижу эти удавки. - Я же говорил, не нужно надевать было, - бормочет Пол, целуя его в щеку. Здесь, наедине, ему не терпится показать свою нежность. - Это… моя комната, в общем, - в голосе Фейда звучит что-то, похожее на смущение. - Здесь пустовато. Черный шелк? - Пол недоверчиво касается подушек. - Фейд, кто спит на черном шелке? - Дядя, - говорит Фейд и на его лице возникают такие эмоции, что Полу становится страшно. - Он… предпочитает черный шелк и считает… что такое постельное белье должно быть и у других членов семьи… - Не скажу, что я понимаю, но… Их прерывает стук в дверь. - Господин желает видеть вас, - говорит молодая бледная горничная, не поднимая глаз на Фейда. А может, она кажется бледной лишь из-за черных стен и черной же униформы. - Сейчас? Почти утро, дядя не может подождать? - говорит Фейд и Пол невольно тянется к его плечу. - Хорошо, я иду. И постельное белье поменяйте. - Оно свежее, - удивленно говорит горничная. - Поменяйте, я неясно сказал?! - еще немного и Фейд сорвется. - Фейд… - окликает его Пол. Тот отмахивается: - Скоро приду, - и уходит. Пол остается один на один с недоумевающей горничной.