Тамриэльскими сапогами по Зоне отчуждения

Онмунд открыл глаза с большим трудом. Воздух насыщенно пах озоном, слышался треск молний. Норд сразу понял, что он находится вне Коллегии, было тепло не по-винтерхоллюдски, не было далёкого шума прибоя. Спине было больно, поверхность холодила. Маг попытался встать, но под рукой не нашлось опоры. К своему удивлению он обнаружил себя на странной конструкции, возможно, творении двемеров. Решетчатая структура позволяла спокойно спуститься вниз, но как ему удалось сохранять равновесие на узкой колее - было загадкой. Онмунд решил повременить со спуском, перевернулся на живот, и занялся разведкой. Таких построек он не видел в Скайриме. Не читал о них в книгах. Для двемеров слишком много железа, слишком мало изображений лиц. Невдалеке стояли каменные постройки, не типичные опять-таки ни для одной расы. Это не городские руины, даже близко не Лабиринтиан. Разве что его, Онмунда занесло в новое, неизведанное место. На каменном полу под решетчатым строением собралась стая странных собак, строением тела частично напоминавшая саблезубов. И тем не менее это были собаки, выглядевшие так, будто их использовали для сражения: гниющие раны, облезлая шерсть, у некоторых вообще не было глаз. Ни дать, ни взять гончие смерти. Или очень странные, но очень похожие на них зверьки. И внизу, прямо под собой, у основания постройки Онмунд увидел молнии. Они игриво перескакивали с травинки на травинку, ни разу при этом не обжигая траву. Молнии, хаотично танцуя, переходили одна в другую, собираясь в снопы искр, скрежетали, исчезали и снова появлялись. Этот танец заворожил норда настолько, что он потерял бдительность и пропустил момент, когда рядом с большой железной телегой проходили люди. Онмунд заметил их, когда они уже прошли телегу, обойдя с подветренной стороны собак, держа на голове некое подобие орудия, странные мечи, и поглядывая в сторону животных. На какой-то момент Онмунд предположил что это цаэски: незнакомая бурая одежда и маски наводили на эту мысль. Люди, или не люди, – это он решит позже, обойдя животных стороной, ушли за железную сетку и скрылись из виду. Если у норда и было желание спуститься и искать помощи у представителей человеческих рас, то оно напрочь отпало. И тем не менее место было интересное, человекоподобные существа, именно так решил называть их маг, были странными, но в общем и целом все было очень интересным. Как раз для юного мага, который прославился и своей любознательностью в том числе. Приподнявшись на локте и оглядевшись по сторонам ещё раз, маг осмотрел свои пожитки: карманы, мешки, кошельки. Еды не было совсем, а ведь желудок настойчиво требовал еды. Зелий достаточно, особенно усиления магии. И тут он призадумался, что уже давно ощущает некую переполненность маной, будто зелья он пил не в тот момент, когда сражался на стороне Довакина с Анкано, к вот только что. Удивлённо пожав плечами, он продолжил осмотр. Кинжал, пара свитков с защитными барьерами, пара томов школы иллюзии, за которые ворчливый Ураг сдерёт с норда три шкуры и пустит из на переплёты. В общем всё богатство. Меж тем солнце клонилось к закату, а на небе не появлялись ночные спутники Нирна: Мессер и Секунда. Это насторожило Онмунда. Мысль, что Псиджики, забирая Око, смешали время и пространство, мурашками пробежала по спине мага. Гончие внизу не думали уходить, как не думали исчезать и молнии. Хотелось в конце концов справить нужду, но вот так сверкать телесами, когда ты на виду у всех, как аист на крыше, совсем неприятно самому себе. Онмунд призадумался, почему проходившие существа не обратили внимание на человека наверху. Ведь они очень тщательно осматривались по сторонам. Не сразу, не на первых взгляд маг заметил, что на крышах железных телег и построек лежали трупы. Скорчившиеся, растянувшиеся, повисшие… Норд и раньше видел бои, драки, мёртвые тела. Но чтобы они были вот так разбросаны на поругание воронам и тем же псам… Его попросту приняли за мёртвого. Мысли носились в голове мага, и он понял, что мана увеличилась, хотя он не пил зелий. Каплей в чашу терпения стало единственное ночное светило, вышедшее на небосклон, расталкивая потемневшие тучи. И даже созвездий Онмунд не мог найти знакомых. – Да что ж такое! – громко крикнул он в сердцах. Видели бы его коллеги-маги. Раскис крепкий норд, распустил нюни. Внизу залаяли гончие. Послышались голоса людей. В полутьме не разглядеть, где они были, откуда говорили, пока не зажгли свой факел, который как маяк освещал территорию вокруг. Луч маяка скользил по постройкам, но когда попал на норда, тот выдал сам себя, он закрыл рукой глаза от света. И тут же криков стало больше, луч больше не шарил, послышался топот ног. “Конечно, это не приведет к добру”, – подумал норд и оказался прав. Затрещало нечто, невидимые стрелы проносились мимо, и Онмунд скастовал заклинание оберега. Стрельба прекратилась, послышался смех. Доля секунды и маг, не потративший даже четверти маны накрыл себя невидимостью. Смех оборвался, а луч маяка метнулся вниз, к молниям и собакам. Не увидев никого внизу, луч снова переместился наверх, на то место, куда атаковали. Но мага там уже не было. Если кто-то и мог оказаться дружелюбным в этом краю, то они уже ушли. На середине спуска гончие обратили внимание на норда, хотя его невидимость длилась довольно долго в сравнении с тем, как это было раньше. Чувствуя, что мана не просто не кончается, а даже быстро восстановилась, маг решил опробовать заклинание успокоения на собаках. Безглазые псы сразу прекратили лаять, но несколько черногривых еще подпрыгивали, намереваясь прикусить ноги Онмунда. Луч фонаря снова ударил вниз, на собак, минув мага, с которого спала невидимость, державшаяся в два раза дольше обычного. Удивленный своей силе, Онмунд снова накинул невидимость и следом наложил на собак поочередно умиротворение и приободрение. Стая окончательно успокоилась, но интересоваться нордом не перестала. Псы подходили к нему, слезшему с амбразуры, тыкались мокрыми носами, подставляли рваные бока для ласки. Ондмунд несколько раз еще повторил заклинания, предчувствуя и опережая их развеивание, чтобы не оказаться растерзанным в миг рассвирепевшими животными. Гончими он больше не мог их называть, те исчадия не поддавались усмирению никакими заклинаниями. Это просто страшные, сильно потрепанные собаки. Луч погас, а стрелки по-видимому успокоились. Онмунд предположил, что они знают эту местность хорошо и были в курсе обосновавшийся здесь стаи собак, потому и не пошли на разведку. Сумерки окончательно поглотили пространство, живот требовательно урчал, половина дня прошла незаметно, занятая исследованием места. Маг помнил, что неподалёку от места его пробуждения стояли построечки, как одинокие комнатушки. Затихариться на чердаке одной из таких построек было бы удобно, при условии, что будет найдет провиант. Утлая каменная хибарка освещалась костром в железной бочке. Маг удивился этому явлению, ему только предстояло понять суть этого места и таких вот необъяснимых явлений, вроде постоянно горящего костра. На чердак забраться не представлялось возможным, зато обнаружился сундук с припасами еды: хлеб, колбаса и вода очень оживили норда. Этот первый опыт вскрытия не Нирнских, а земных упаковок долго преследовал Онмунда. – Какому Даэдра взбрело придумывать такое? – Ругался норд, вытаскивая полоску непережевывающегося материала, которой оказалась обернута колбаса. – Я благодарен тому, кто оставил тайник, мне это жизнь спасло, но зачем надо совать в мясо в это? Проще снять сразу всю эту чешую и откусывать, а не резать. Воду как достать из этой хрени, а если и не вода там вовсе? Ножичком норд насверлил отверстие, через которое потом потягивал воду. Он благодарил богов за посланный ими поздний ужин, за то, что собаки его не растерзали, не застрелили человекообразные существа. Наевшись и напившись, он ощутил умиротворение, словно и его околдовали. Но дело обстояло проще: насыщение магией прекратилось, мысли стали яснее. Скастовав три руны на земле для охраны и предупреждения нападения, норд позволил себе провалиться в долгожданный сон.