Насколько я помню, ты выглядел не на своем месте

      В течение следующих месяцев к поместью присоединялось все больше людей. Постепенно Лаки начал понимать, почему это поместье было построено так, словно в нем могло разместиться поселение. Трейси — энергичный механик, Уильям — энергичный нападающий, Хелена — проницательная женщина (кем бы она ни была), Фиона — эксцентричная жрица, Вера — элегантный парфюмер и Кевин — отважный ковбой.       Он по-прежнему сплетничал с Фредди, но время от времени к нему присоединялась Фиона. Это произошло после странного случая, когда она поднялась с пола. Фиона рассказывала истории о охотниках, которые злились на нее за то, что в нее трудно попасть, и хохотали до упаду над юмором всего этого.       Он помогал Эмме в саду вместе с Трейси. Эмма и Трейси быстро подружились. Это заставило Эмму больше выходить из своей скорлупы, меньше держаться за Доктора и чаще участвовать в разговорах.       Иногда он наблюдал, как Серве, Курт и Кричер попадали в неприятности по всему поместью. Вместе они устраивали розыгрыши и дурачились друг с другом. Куда бы они ни пошли, неприятности следовали за ними по пятам. Если вы видели их вместе, вы либо уходили, либо оставались посмотреть, что они собираются делать, либо следовали за ними, чтобы остановить.       Веру и Эмили часто заставали вместе. Поначалу они, казалось, презирали друг друга. Их характеры часто конфликтовали. Но теперь их связывала необъяснимая связь друг с другом. Должно быть, они пришли к взаимопониманию или обнаружили, что у них больше общего, чем они думали. Лаки видела это: две холодные, но вежливые женщины, которых что-то тяготит. Несмотря на то, что Вера вела себя немного заносчиво, а Эмили была более рассудительной, в конце концов они должны были осознать свое сходство.       Самым странным дуэтом, по мнению Лаки, были Кевин и Хелена. Они были почти полными противоположностями. Хелена была тихой и вежливой, в то время как Кевин был немного дерзким и необузданным. Но Хелена была очарована Кевином, и этот мужчина относился к ней почти по-братски. Это была милая, но неожиданная динамика, особенно с учетом того, что Кевин был шутливо кокетлив, пока ему не приказывали остановиться по отношению ко всем остальным.       Уильям и Наиб были… ну, в общем…….Уильям думает, что они ладят, но, взглянув на лицо Субедара, когда тот ложится ему на спину, понимаешь, что Наиб этого мнения не разделяет. Они соперничали по любому поводу, постоянно враждовали, и все же Уильям называл их друзьями. Наиб в ответ обозвал этого человека занудой, но это было недостаточно язвительно, чтобы быть абсолютно серьезным.       Однако к этому добавился новый охотник. К каменному Адский уголек, жестокому Джокеру, садисту-Потрошителю и более милосердному Егерю добавилась таинственная Виолетта. Никто толком не понимал, кто такая Виолетта, но она наводила ужас. И это еще не самое худшее. Вся эта история с обмоткой бечевкой для разнообразия не причиняла боли, просто из нее было трудно выбраться и очень неудобно.       К счастью, он держится. Мигрени участились, и он все меньше и меньше спит. Он обратился с этой проблемой к доктору Дайер, но она заявила, что ничем не может ему помочь. Она могла бы дать ему снотворное, но оно вызывало сильную зависимость, и это его пугало. Поэтому он просто стал чаще дремать в течение дня.       Количество матчей в день увеличилось. С одного, может быть, двух матчей в день до целых двух матчей в день. Это нисколько не помогло ему избавиться от почти постоянной усталости, а только усугубило проблему. Лаки чувствовал себя измотанным и подавленным всем происходящим.       У него были такие приступы, когда он отключался и чувствовал, что теряет связь со своим телом. Он чувствовал себя парящим, но в то же время паниковал. Как будто он покидал свое собственное тело, его подхватывало воздухом и рассеивало по комнате, в которой он находился. Его зрение затуманивается, на коже появляется ощущение статического электричества, и он едва осознает, что происходит. К счастью, такого еще не случалось во время матчей. Он просто… не чувствовал себя настоящим во время них.       Все это так запутанно. Почему он единственный, у кого утрачена память, почему его имя никогда не упоминается? У всех остальных на дверях написано имя и должность, а у него нет? Кто он на самом деле? У него болела голова, в глазах были помехи, как и всегда. Почему в его глазах были помехи? Это не совсем нормально. По крайней мере, он так не думал.       Что он вообще знает? Он даже не знает своего собственного имени, но, в отличие от остальных, знает о совершенно другом веке. Что это за логика? В этом нет смысла, в этом нет смысла, просто нет. Сделай. Сен—       — Счастливчик? Ты хорошо себя чувствуешь?       Фредди. Фредди разговаривал с ним.       — Я-я не знаю! Я не знаю, Фредди, я просто не знаю! Мне кажется, я схожу с ума.       — О чем ты говоришь? Тебе нужно, чтобы мисс Дайер вернула тебе немного здравого смысла?       — Она не может мне помочь! Она не знает, что со мной случилось, она не может этого понять. — Лаки едва не задохнулся, он был на грани гипервентиляции.       Фредди пробормотал что-то похожее на «Конечно, она не любит» и что-то уничижительное в конце. Мистеру Райли Эмили не очень нравилась.       — Лаки, тебе нужно успокоиться. Скажи мне, что случилось.       — Но… я…       — Скажи мне.       — Я… я чувствую себя нереально, Фредди! Я не. Я чувствую, что я ненастоящий.       — Я могу заверить вас, что это так.       — У меня нет имени!       — У вас есть. Ваше имя, по крайней мере, на данный момент, Счастливчик.       — Но это не мое имя!       — На данный момент это так. Итак, что еще?       — Я вообще ничего о себе не помню!       — И все же ты здесь, вспоминаешь то, чего не знаешь.       — У меня нет личности! Ни воспоминаний, ни индивидуальности.       — Это так. Ты добрый человек, неуклюжий и робкий. У тебя есть воспоминания обо мне, обо всем остальном, о том ужасном блюде, которое приготовил Кричер и которое тебе не понравилось, и о книге, которую я порекомендовал тебе на прошлой неделе. У тебя есть симпатии и антипатии, отношения и личность. Я не понимаю, почему у тебя не может быть личности.       — Я все еще не чувствую себя настоящей! Я не чувствую, что мое тело принадлежит мне!       — Я думаю, тебе может понадобиться психологическая помощь, которую я не могу тебе оказать. Но, Лаки, я уверяю тебя, что ты настоящий. Вот, прикоснись к моей руке. Я обещаю, что у тебя получится. — Фредди поднял руку, растопырив пальцы и повернув их ладонью к Лаки.       И Лаки это сделал. Он схватил ее за руку и начал рыдать. Это было ужасно, как эмоции и скорбь о том, чего он никогда не испытывал, отразились в его глазах. Он так устал. Он был совершенно измучен дискомфортом, который испытывал в своем собственном теле.       В конце концов, он оказался сверху Фредди. После нервного срыва он заснул, положив голову на грудь своего друга.       Все вокруг представляло собой смутную мешанину из смешанных цветов и размытых лиц. Голоса были настолько искажены, что Лаки не мог разобрать, что они говорили.Все было как в тумане. Откуда-то он услышал крики. Где-то он почувствовал, как чьи-то руки схватили его сзади за шею. Где-то он видел, как эти размытые лица исчезают. Мир превратился в тошнотворную мешанину его ощущений. Затем он почувствовал, как чья-то рука проводит по его волосам. Мир погрузился во тьму, и это было гораздо более комфортное состояние, чем те ошеломляющие ощущения, которые он испытывал раньше. Успокоенный своим родом, он смог, наконец, отдохнуть.       После этого ему ничего не снилось, в голове было странно пусто.       Он проснулся, когда у них обоих был матч, несколько часов спустя. Конечно, матч был против «Джокера», что означало для Лаки еще большую головную боль и тошноту. Однако у него был способ успокоиться. Он напевал песни, которые смутно помнил, чтобы успокоиться во время процесса расшифровки.       Сегодня это оказалась песня, названия которой он не помнил, и даже не помнил полного текста. На самом деле он запомнил только слова в конце: «Пожалуйста, не уходи, я съем тебя целиком. Я так люблю тебя, я так люблю тебя, я люблю тебя». Тем не менее, он помнил мелодию песни. Было довольно успокаивающе просто подпевать тем частям, которые он помнил, и тихо произносить слова в конце.       К счастью, ему не пришлось ловить Джокера, он просто столкнулся с ним, когда тот отвлекся. Просто увидев его, Лаки почувствовал себя достаточно неловко, хотя он до сих пор не понимал почему. Время от времени он видел Фредди, и они кивали друг другу, когда их пути пересекались. Тихая поддержка друга значительно успокоила его.       После окончания матча пришло время ужина, который они недавно начали есть вместе в столовой. Сегодня была очередь Веры готовить, а это означало, что блюда должны были быть простыми и красиво сервированными. Слава богу, что сегодня была не очередь Кикимера готовить; этот человек умел многое, но приготовление пищи не входило в его число.       Он решил, что все будет хорошо. Через некоторое время он придет в норму, надеюсь, у него будет больше воспоминаний и меньше мигреней.