Насколько я помню, ты выглядел не на своем месте

      Он участвовал в поединке, своем первом поединке с Джокером. Каждый выживший, который сталкивался с ним лицом к лицу, сообщал, что он был жестоким. И страшным, как утверждала Эмма. Лаки, ну, повезло, что он еще не сталкивался с этим человеком. Когда появились новые выжившие, появился еще один охотник, которому повезло больше всех. Это был Егерь, ужасающая фигура с головой оленя. В этих ловушках не было ничего смешного, хотя они и не были такими болезненными, как можно было бы ожидать. Егерь, похоже, заботится о дикой природе и не хочет причинять ей слишком большого вреда. Лаки не жаловался на это, он все равно предпочитал, чтобы ловушки не причиняли ему особой боли.       Занятый шифрованием, Лаки сначала не заметил, как участилось его сердцебиение. Когда он заметил, было уже слишком поздно. Он обернулся, а затем…       Адреналин захлестывал его, руки были в крови, он кричал, кричал, кричал…—       В голове внезапно заколотилось. Мир вокруг него начал таять и кружиться. Он почувствовал головокружение, тошноту и ужас. Как олень в свете фар, он застыл с широко раскрытыми глазами. Всего на секунду, после чего он бросился бежать.       Он никогда раньше не чувствовал себя таким больным, это чужеродное чувство пронизывало каждую клеточку его тела. Он чувствовал, что что-то внутреннее, инстинктивное подсказывало ему, что он забыл что-то очень важное, и то, что он не помнил об этом, разрывало его на части изнутри. И все это вращалось вокруг этого клоуна.       Лаки тошнило весь матч. Он постоянно двигался, за исключением одного момента, когда ему пришлось остановиться, чтобы выблевать то жалкое количество, которое ему удалось съесть за завтраком, прерванным из-за этого матча.       — Эй, ты в порядке? Ты выглядишь очень бледным, Счастливчик.       В ушах Лаки зазвенел театрально-раскатистый голос Серве. Он был слишком громким для его пульсирующей головы, из-за чего его слегка затошнило. Он сделал несколько глубоких вдохов, прежде чем ответить на вопрос собеседника.       — Я… не очень хорошо себя чувствую. У меня мигрень.       — О… это не очень хорошо. — Серве понизил голос. — У вас есть шприц, которым можно воспользоваться? Это может сработать.       Он… он это сделал! У него действительно был шприц. Лаки вытащил его и ввел в свое тело, как учила его Эмили.       Через несколько секунд тошнотворное ощущение немного прошло.       — Это сработало. Спасибо, сэр, фокусник, вы гений.       — Ну, я один из лучших фокусников в мире. У меня, как правило, есть хитроумный трюк на любой случай. — Похвастался Фокусник       После этого их пути разошлись, и Лаки был достаточно удачлив, чтобы больше не встречаться с охотником, ну, до конца матча.       Эмили и Кричер уже вышли через выходные ворота, но Серве был сбит и схвачен. Лаки не хотел оставлять мужчину позади, поэтому с ракетницей в руке он побежал туда, где Джокер привязал мужчину к воздушным шарикам.       Как только его сердцебиение участилось, ужасное чувство тошноты вернулось. Как будто его внутренности перемещались, не спасаясь от опасности. Его мозг, судя по ощущениям, был на грани взрыва. Он едва мог думать о панике и простом плане «забраться внутрь, застрелить Хантера, схватить товарища по команде, убраться’.       Так он и сделал. Он подбежал к тому месту, где Серве висел в воздухе, выстрелил в охотника из ракетницы, схватил упавшего человека за руку и побежал. Мистер Леруа что-то кричал, но Лаки ничего не слышал из-за сильной головной боли и помех, заглушавших его чувства. Он продолжал бежать, пока не протащил себя и Серве через ворота. Когда они вернулись в поместье, Лаки вразвалочку поднялся в свою комнату, но не в спальню, где его наверняка ждал Фредди, и рухнул на ковер в своей гостиной.       Все болело, его подташнивало, и он очень, очень устал. Неудивительно, что он проспал остаток утра и проснулся, только когда часы пробили час дня. —————————————————————————————————————————————————————————————       Прошел примерно месяц с тех пор, как здесь поселились новые люди, и Лаки был дружелюбен со всеми… ну, со всеми, кроме Наиба Субедара.       Этот человек просто… не доверял ему, вообще не доверял. Наиб, казалось, не доверял никому из окружающих, но особенно Лаки. Каждый раз, когда они оказывались в одной комнате, мистер Субедар пронзал взглядом Лаки до глубины души. Не помогало и то, что Наемник был очень устрашающим человеком, хотя и немного ниже его ростом. Лаки, честно говоря, немного побаивался его.       Поэтому он был особенно добр к этому человеку, когда они пересекались. Он всегда отходил в сторону, мягко улыбался и разговаривал с ним как можно вежливее. Не было бы ничего хорошего, если бы между вами и вашими товарищами по команде возникло недоверие или враждебность.       Прямо сейчас, примерно в час ночи, их пути пересекаются в столовой. Лаки просто не мог уснуть. Его мозг терзала очередная мигрень, а мысли постоянно балансировали на грани экзистенциального кризиса. Он решил, что лучше всего освежиться теплым напитком и чем-нибудь перекусить.       Он отнес свой чай и печенье, чтобы макать в него, в неиспользуемую столовую. Как и любое место общего пользования в этом поместье, это помещение было огромным. С очень длинным столом и таким количеством стульев, что не сосчитать, комната выглядела так, словно в ней могло разместиться небольшое поселение. Все это поместье, казалось, было создано для размещения небольшого поселения.       Однако самой примечательной деталью комнаты был мужчина, сидевший на другом конце стола. Наиб тяжело дышал, но сразу же перестал шуметь, когда заметил другого человека в комнате. Широко раскрытыми, затравленными глазами он посмотрел на Лаки. Упомянутый мужчина неловко стоял на месте, в спешке решая, как лучше поступить в такой ситуации.       — Э-э-э, здравствуйте, мистер Субедар. Ничего, если я… сяду здесь, — он указал на стул, ближайший к тому месту, где стоял. — Я, эм, я могу уйти, если хочешь. Знаешь, я, пожалуй, просто сделаю это…       — Останься. Сказал другой мужчина резким, но почти отчаянным тоном.       — Оу, эм, хорошо.       Лаки сел, поставив свой чай и печенье на стол перед собой. Неловко поерзав на стуле, он задумался, стоит ли ему что-то говорить или нет.       — Э-э, эта столовая действительно красивая. Мы должны…на самом деле мы просто едим здесь вместе. Это сократило бы количество блюд, которые нужно готовить, и, может быть, помогло бы… сплочению команды? — Сказал он с вопросительной ноткой в голосе. Чувак, это было неловко.       Наиб промолчал, что только усугубило неловкую напряженность, повисшую в воздухе. Он выглядел немного спокойнее, и Лаки решил, что он делает что-то правильно.       — Я выяснил, как пользоваться машинами, которые стоят между нижними шкафчиками на кухне. Это значительно облегчает мытье посуды, хотя и замедляет процесс. На самом деле, очень приятно оставлять ее на ночь, так как тогда посуда высыхает сама по себе.       И снова тишина. Но это было хорошо, потому что Наиб успокаивался, а это все, что имело значение.       — Этот чай действительно хорош, в нем есть апельсин и специи. Напоминает мне о зимних месяцах… и о том месте, где у нас есть спички. Интересно, как они это сделали, ведь всегда идет снег. Довольно странно, что везде кажется, что сейчас весна, но здесь снег идет так, словно на дворе конец декабря». Не то чтобы в его время в декабре выпадало много снега, глобальное потепление и все такое.       Наиб… хмыкнул. То ли в знак согласия, то ли просто чтобы пошуметь, Лаки понятия не имел.       — Есть еще одно место, похожее на это, но в более плачевном состоянии. И, конечно, снега там нет, но каждый раз, когда мне приходится туда идти, у меня начинается мигрень. В последнее время у меня часто такое случается, должно быть, из-за потери памяти.       — Ты… потерял память? — Это был первый раз, когда Наиб по-настоящему заговорил с ним.       — Оу, да. Я помню основные факты о жизни и тому подобном, но ничего о своей собственной жизни. Я не помню, кем я был до того, как попал в поместье, даже своего имени не помню.       — Оу… извини.       — Не стоит, это не такая уж болезненная тема. Нельзя скучать по тому, чего у тебя никогда не было, понимаешь.       Наиб что-то промычал в ответ.       Так продолжалось некоторое время: Лаки болтал, а Наиб слушал.       — Знаешь, нам действительно нужно кое-что изменить в медицинском кабинете. Учитывая те травмы, которые мы получаем, этого может оказаться недостаточно, если кто-то получит действительно серьезную травму.       — Оу?       — Ммм, теперь это похоже на кабинет врача, который занимается такими вещами, как легкие травмы, болезни или что-то в этом роде. Но нам нужно больше отделений неотложной помощи, как в больницах.       — Это было бы действительно более эффективно. Мне следует поговорить об этом с мисс Дайер.       — Что ж, если что-то понадобится перенести, ты всегда можешь позвать меня. Я был бы рад помочь.       Наиб уклончиво хмыкнул.       Лаки подошел, чтобы сделать еще глоток чая, и только тогда понял, что его чашка пуста.       — О, я выпила весь свой чай. Думаю, на сегодня все. Нам обоим пора спать, уже довольно поздно, а завтра, вероятно, будет напряженный день. Пока, мистер Субедар, приятных снов.       — …пока, Счастливчик. С этими словами Наиб встал и направился к выходу.       -.....спасибо. — сказал Наиб более мягко, когда проходил мимо другого мужчины.       На это Лаки только улыбнулся. Взяв свою тарелку и чашку, он направился на кухню, чтобы отнести их на место.       Наиб больше не смотрел на него сердито. Должно быть, в тот день он произвел на него хорошее впечатление.