Запретный расплод

      Ходят слухи, что запретный плод, сорванный первой женщиной с райского древа, — не какое-то там яблоко. Не гранат и не финик. И даже не психотропный гриб, как утверждают в одном французском аббатстве. Это метафора секса.       Об этом со снисходительным видом перемигиваются атеисты. В это наивно верят в Аду: демоны не знают подробностей, а тот, кто самолично подсунул плод Еве, — Кроули, он же коварный Змий-Искуситель, — не стремится прояснять ситуацию. Если б топ-менеджмент Ада прознал, что на деле запретный плод — своего рода моральный компас, коварного Искусителя бы задвинули в яму с навозом на пару-другую столетий.       «Я дал человеку умение отличать зло от добра, — рассудил Кроули. — Не такой уж это плохой поступок. Возможно, это хороший поступок».       Демон не должен совершать хороших поступков.       Пока он рассуждал, порнографические ассоциации с яблоком продолжали цвести и пахнуть по всем извилистым тропкам земной истории. Кроули и моргнуть не успел, как стал в глазах окружающих экспертом по сексу. Интимным первопросветителем человечества.       На деле же секс, как и другие извращения, до которых мог додуматься исключительно человек, нередко оставлял Кроули в скептическом отвращении, с приподнятой бровью и в очумело присползших очках.       

* * *

      Тогда никаких очков еще не было — он обошелся отвисшей челюстью. Забежал, называется, в Гвинею по-быстрому, проведать племя образцовых дьяволопоклонников.       — …че-че-че вы с козлами делаете, парни?       — Мы отрезаем им веки, — повторил молодой дьяволопоклонник Амон. — И пришиваем их к пенису. А чего?       Кроули помолчал, наблюдая за козами, мирно жующими травку во влажном тумане, отмороженно усмехнулся и краем рта уточнил:       — …нахрена?       — Во славу Дьявола, — простодушно пояснил сатанист. — Наш главный жрец г-рит: «наказал Сатана пришивать козлиные веки к чреслам своим, дабы силой наполниться в миг соития». Так что ради мужской силы. Как Сатана завещал.       Кроули был уверен: если бы Сатана прослышал про этот завет, то охренел бы от собственной креативности. Воистину, человек — венец творения.       — Не, ну козел — символ Дьявола, не поспоришь…       — У-гум, — подтвердил Амон. — Так что частица нашего Мастера всегда с нами.       — …у-гум.       Вечер обрызгивал небо солнечной кровью. Ветер укачивал рогатых идолов на веревочках. Демон переваривал факт о человечьей природе.       Поддержка Сатаны нужна мужикам именно там. В конкретном месте на теле.       …сраные козьи веки можно было пришпилить куда угодно, но нет!       — У меня, кстати, завалялось одно, — Амон выковырял из травяной юбки кожистую пленку: — Хочешь, те тоже пришью?       — Обойдусь!       Уже в тот момент Кроули уяснил: ох, не во славу Сатаны они пашут. Во славу своего детородного органа.       

* * *

      «Кто из блудниц речот о малом размере Торутуса из первого легиона, та лжот аки последняя мразъ, — бежала под вавилонскими воротами надпись. — Торутус — истинный жиребец».       «Да задрал ты свой хрен прославлять, жиребец, — перечила строчка пониже. — И вообще, большие размеры только у смердов».       Мимо прополз черный змей и мысленно сделал пометку. Размер агрегата имеет значение. Отличное поле, чтоб сеять раздор. В Преисподней будут довольны.       

* * *

      К египетскому фараону скользнул доверенный вельможа и, наклонившись к фараонскому уху, заговорщически прошипел:       — Насчет встречи посольства из Куша, мой государь… Я выведал, что в знак уважения кушинцы демонстрируют пенис.       — Надо же, — подивился фараон. — А зачем?       — Ну разве пенис — не символ солнца и плодородия? Обращая свой орган к гостю, ты даришь ему благословение Бога Ра.       Фараон крепко задумался.       — Хочешь сказать, нам надо поступить так же? — спросил он. — А это не будет смотреться как хамство?       — Да где ж тут хамство, это божественный ритуал. Чем больше орган, тем больше благословения, кстати.       — В твоих речах зерно разума, — проникся владыка Египта. — Устроим достойный прием.       По-змеиному улыбнувшись, вельможа прошествовал в библиотеку, развернул папирусный свиток и начал готовить презентацию для адского руководства. Пока он черкал схемы будущих слайдов, из арочных окон долетали разъяренные крики. Стражники спорили, кто из них больше достоин благословлять делегацию Куша.       — С твоим стручком, Хагер, и драную крысу не благословишь по-нормальному!..       Первые жертвы появились еще до приезда гостей.       — …ну и, короче, эти два идиота — фараон и царь Куша — реально заспорили, чье благословение, — Кроули на секунду прервался, чтобы многозначительно хрюкнуть, — больше. Оказалось, что у царя.       Он скомкал политическую карту на папирусе, швырнул под ноги коллегам-демонам и артистично поджег щелчком пальцев.       — Теперь в Северной Африке заварушка, и все заняты тем, что доказывают, кого там и сколькими сантиметрами одарили. Зависть, дамы и господа. Смертный грех!       Коллеги захлопали: весьма жидко, потому что смертные грехи в Преисподней ощущали себя как вши в шевелюре у смерда Торутуса, то есть как дома.       Темный Совет вручил Кроули грамоту.       Спустя двадцать лет ему вручили и премию. Заподозрив неладное, он сгонял обратно в Мемфис, аккурат к какому-то празднику.       Столица шкворчала маслянистой жарой. Фараон, уже новенький, торжественно входил в воды Нила. На западном берегу собрались тысячи египтян.       — Что происходит? — полюбопытствовал Кроули у соседнего мужика. — Я прост не с этих краев.       — Не кушинец ли часом? — прищурился мужик.       — …по-твоему, я выгляжу как кушинец? — с ответным наездом прищурился Кроули.       Сосед подзамялся.       — О… м… в общем, мы воздаем честь Амону Ра. Молимся о благословении.       — О благословении побольше? — понимающе хмыкнул Кроули.       Ему казалось, что он изучил людей. И он действительно изучил — просто, как говорил его приятель Хейворт, с людьми никогда нельзя делать прогнозы.       Фараон развязал набедренную повязку и отправил парить по ленивому течению Нила. Расставил ноги, обратил лицо к солнцу и с фараонским величием начал…       — О господи, — промычал Кроули и тут же отплевал обращение к Всевышней. — Он, что, дроч…       — Благословляет воды священной реки.       — А.       Лицо скаменело на выдохе недоумевающего отвращения.       — Только не говори мне… — выстонал Кроули, когда челюсть снова задвигалась. — …что ваш фараон когда-то там проиграл царю Куша в размерах, но решил компенсировать…       — Да какой толк-то от этих размеров, когда главное свойство мужского достоинства — вовсе и не размер! Главное — плодовитость. Ух, мы покажем кушинцам в этом году, кто в нильских водах хозяин!       — «Мы» покажем?..       Тысячи мужиков сбросили набедренные повязки и шагнули к воде. Среди сверкающих речных бликов замелькали бесчисленные загорелые ягодицы.       — Ты идешь? — поинтересовался сосед.       — Дрочить в Нил?! — взвизгнул Кроули.       — Ну да, поможешь победить в ежегодном состязании плодовитости. Тут каждый муж на счету.       Кроули осенило мрачным подозрением.       — …кушинцы же делают то же самое, да?       — Разумеется. Дальше там, по течению. На чьей земле больше вырастет по итогу, тот победил.       Во что они превратили его ну-почти-что невинную шалость? Обставили демона на демоническом поле. Венец творения, человек.