Вселенная Stray Kids 2

Сынмин и Суджин подошли к месту встречи, где их ждали семейства. Перед тем, как войти, они обменялись взглядами, которые отражали их общее желание изменить ход событий. — Думаю, нам нужно сообщить о наших намерениях, — тихо сказала Суджин, убедительно глядя на Сынмина. — Согласен, пора быть честными, — ответил Сынмин с лёгким кивком. Они вошли в зал, где их сразу же приветствовали родные и близкие. — Ах, наконец-то прибыли наши "влюблённые", — заметил дедушка с хитринкой в глазах. Внутри Сынмин мысленно возразил: "Мы не влюблённые", удержавшись от комментариев, и просто учтиво улыбнулся. За ужином разговоры шли своим чередом, все обменивались новостями и смеялись. Между тем, Сынмин и Суджин оставались немного в стороне, обдумывая, как лучше начать разговор. Когда обсуждение плавно перешло на тему планирования свадьбы. Сынмин был готов наконец-то высказаться, но, как всегда, дедушка имел в запасе неожиданный ход, который мог всё изменить. — Слышал, ваша дочь больше не выступает на сцене, — сказал дедушка, повернувшись к родителям Суджин. — Да, это так, — подтвердили они. — Мне кажется, это несправедливо, — продолжил дедушка с заботой в голосе. Эти слова удивили Сынмина, он не ожидал такого поворота. — Как насчёт того, помогу чтобы она вернулась на сцену после свадьбы? — предложил дедушка, как будто предлагая новый план. Сынмин резко поднялся: — Дедушка! Мой контракт ещё не истёк! Что ты имеешь в виду, говоря о возвращении её на сцену после свадьбы? Дедушка остался спокойным. — Сынмин, а что если я не доживу до вашей свадьбы? — тихо спросил он, напоминая о быстротечности времени. Сынмин посмотрел на Суджин, в её глазах засветились вдохновение и желание. Слова дедушки пробудили в ней забытые мечты о сцене. — Прошу, не слушай его, — умолял Сынмин. Сынмин, кипящий от гнева, быстрым, раздражённым шагом направлялся к машине. Его плечи были напряжены, а лицо отражало бурю эмоций — смесь ярости и горечи. Позади него слышались торопливые шаги. Мама, догоняя его, окликнула: — Сынмин! Стой! Подожди! Сынмин резко остановился и мгновенно обернулся. В его глазах вспыхнуло недовольство, его голос был резким и грубым: — Что? — вырвалось у него с силой, от которой мама едва не поморщилась. Мама не сказала ничего сразу. Она медленно сделала шаг к нему, ловя его взгляд. Она подошла ближе, её руки слегка дрожали, когда она вынула из кармана аккуратную бархатную коробочку. — Возьми. Сунув коробочку ему в руки, она на мгновение задержала его ладони. Сынмин нахмурился, с недоверием посмотрев на неё, а потом на то, что она вложила. — Что это? Мама вдохнула, будто собиралась с силами. — Обручальное кольцо, — ответила она. Сынмин замер, его пальцы крепче сжали коробочку, но не открыли её. — Ты не слышала, что мы сказали за ужином? — его голос был резким, режущим, словно лезвие. — Мы сказали "нет". Нет этим традициям, нет этим планам! В его глазах метались эмоции, и, не выдержав, он сделал порывистое движение, словно собираясь швырнуть коробочку на землю. Но прежде чем его пальцы раскрылись, мама успела сказать, почти вскрикнув: — Это бабушкино кольцо! Её слова пронзили его, как раскалённое копьё. Сынмин замер на месте, его рука остановилась в воздухе. Гнев ненадолго отступил, сменившись массивной волной внутренней борьбы. Он сел в машину, захлопнув дверь так громко, что звук разнёсся эхом по двору. Не желая терять больше времени, он повернулся в сторону пассажирского сиденья, где менеджер уже сидел, держа обе руки на телефоне. — Уезжаем. Менеджер поднял глаза, слегка нахмурившись. Взявшись за руль, он включил двигатель и начал трогаться с места, но всё-таки нерешительно уточнил, глядя на зеркало заднего вида: — А Суджин? — Она останется со своей семьёй. Он отвернулся к окну, пытаясь скрыть собственные эмоции. Автомобиль медленно начал выезжать с подъездной дорожки. Менеджер взглянул в сторону Сынмина и заметил, как тот нервно играет в руках с какой-то маленькой бархатной коробочкой. Он хотел было что-то спросить, но тут же замер, увидев, как глаза Сынмина поймали движение его взгляда. Их глаза встретились на мгновение. Сынмин почувствовал это и, явно раздражённый, резко сжал коробочку, а затем быстро сунул её в карман своего пиджака, будто защищал её от чужого внимания. — Держи рот на замке, — угрюмо бросил он, глядя прямо вперёд. — Конечно, — тихо откликнулся он, вернув взгляд на дорогу. Машина неспешно мчалась по вечерним улицам города. Вибрация в руке отвлекла его от тягучих размышлений. Сообщение. От Суджин. "Мы ещё уговорим их, ладно?" Словно в разговоре с самим собой, он пробормотал, представляя, как бы звучал его ответ, если бы он сейчас говорил с ней по телефону: — Думаешь, что дедушка просто сдастся? Он стёр разговор с экрана и перевёл взгляд за окно. Проезжая очередную улицу, Сынмин заметил светящийся неоновый знак бара. Название он даже не запомнил, но место сразу показалось ему подходящим. Там можно было хотя бы на время отключиться — отключиться от мыслей. — Остановись, — вдруг сказал он. Менеджер посмотрел на него через зеркало заднего вида, немного удивившись просьбе. — Здесь? — уточнил он, замедляя ход машины. — Да, я выйду здесь. — Сынмин уже потянулся к дверной ручке. — Я с тобой? — Менеджер поднял брови, готовый сопровождать его, если потребуется. — Нет. На сегодня всё, спасибо. Услышав твёрдость в его голосе, менеджер не стал спорить. Машина остановилась у обочины, Сынмин вышел и аккуратно захлопнул дверь за собой. В студии парни устроились на полу, образовав круг. Трирача заводили разговор, держали в руках листы с текстами песен, обсуждая, кто и какую часть будет петь. Атмосфера была непринуждённой, но рабочей: слышались обрывки мелодий, смех и редкие комментарии. Сынмин сидел чуть в стороне, вяло прислонившись к стене. Он выглядел уставшим и будто отсутствующим. Его лицо было бледным, а под глазами виднелись тени. Накануне он явно переборщил. Чанбин поглядел на него, прищурился, а затем спросил: — Ты вчера зачем пил? Что-то случилось? Сынмин слегка поднял голову и ответил коротко, безразличным тоном: — Просто отдыхал. Чанбин усмехнулся. АйЕн, который сидел рядом с Сынмином, протянул руку и начал поглаживать его спину. — Вот и всё, ребята! — заявил Чан, поднимаясь с места и собирая внимание всей группы. — В выходные все заучим. Я скину мелодию в группу, ладно? — Ладно! — дружно ответили все, хоть и с разной степенью энтузиазма. Постепенно все начали расходиться: кто-то собирал свои вещи, кто-то уже тянулся к дверям, поглядывая на часы. Феликс быстро ухватил Хёнджина за локоть, чуть наклонился к нему и, не говоря ни слова, потянул за собой. Хёнджин удивился, но последовал за ним, слегка улыбнувшись. Они оказались в пустой звукозаписывающей комнате. Феликс, захлопнув дверь, повернулся к нему с таким серьёзным видом, что у Хёнджина в глазах зажглось любопытство. Он склонил голову, хитро прищурившись: — Ну? Зачем мы здесь? Ты что-то задумал? Феликс ничего не сказал, а вместо этого полез в карман и достал маленькую бархатную коробочку. Хёнджин широко распахнул глаза. — Подожди... Это что? Не говори, что ты... Феликс опустил глаза к коробочке, а потом, глядя прямо в глаза Хёнджину ответил: — Нет. — Тогда вообще зачем мне это видеть? Феликс приподнял коробочку повыше и, наконец, пояснил: — Это Сынмина. — Что?.. — Хёнджин вгляделся в неё внимательнее, а затем его лицо застыло в смеси удивления и лёгкого шока. — Ты серьёзно? Это... это его? — Он указал пальцем на коробочку. Два парня сидели напротив за столом, молча разглядывая украшение, словно это был какой-то важный артефакт. Хёнджин сидел, подперев голову руками, его взгляд был задумчивым и немного напряжённым. Видно было, что в голове у него роятся всевозможные мысли. Феликс же, напротив, сидел прямо, слегка откинувшись назад, но тоже повернув голову к столу, рассматривая кольцо. — Ты думаешь, это для Чонина? — нарушил тишину Хёнджин, не убирая рук от лица. Феликс посмотрел на него, чуть прижал губы, обдумывая. Затем, кивнув, ответил: — Да, но… Оно какое-то слишком... женственное. — Он слегка нахмурился, глядя на кольцо. — Скоро ведь его день рождения, — проговорил он, взглянув вопросительно на Феликса. — Верно, — согласился Феликс, пожав плечами. — Но, честно говоря, для меня он всё ещё... совсем ребёнок. — Да? — Хёнджин приподнял бровь, глядя на него с лёгким удивлением, а затем ухмыльнулся и добавил: — А вот для меня он совсем не ребёнок. Слова сорвались с его губ слишком быстро, и он тут же почувствовал на себе укоризненный взгляд Феликса. Смутившись, Хёнджин поднял руки, будто сдаваясь, и поспешно добавил: — Эй, не думай, что-то такое! Он и правда подрос... взрослый. Феликс фыркнул, не отводя от него взгляда. На пару секунд снова повисла тишина. Оба сидели молча, каждый утопая в своих мыслях. Наконец, Феликс пробормотал: — Может, стоит рассказать это остальным? Хотя бы обсудить? — Всем? — Всем, кроме Сынчонам. В субботнее утро Чанбин был в приподнятом настроении. Подойдя к своему шкафу, он аккуратно перебирал одежду, выбирая подходящий наряд для вечерней встречи с коллегами по съёмочной площадке. Они все были в ожидании того, чтобы отметить завершение дорамы. В комнату вошёл Феликс. — Послушай, — начал он, привлекая внимание Чанбина. — Может, с остальными где-нибудь перекусим? Чанбин, не отрываясь от своих поисков в шкафу, ответил просто: — Я занят. — Чем? — На встречу... — пробормотал Чанбин, немного отвлечённый мыслями о вечернем выходе. Феликс усмехнулся: — Это же вечером будет. Чанбин, на мгновение оторвав взгляд от одежды, встречался с упрёмым взглядом Феликса, но затем снова вернулся к своему занятию, спокойно заметив: — Я занят до вечера. Феликс, всё ещё надеясь уговорить друга, немного постоял в нерешительности, но, поняв, что Чанбин твёрд в своих намерениях, пожав плечами, сказал: — Ладно. Феликс подошёл к Хёнджину, который как раз натягивал на себя куртку. Уловил настойчивый взгляд Феликса. — Ну? — с любопытством спросил он. Феликс вскинул брови и, едва заметно пожимая плечами, коротко ответил: — Занят. Хёнджин помог Феликсу надеть куртку. Быстрым, но заботливым движением он пригладил края капюшона, а затем игриво сжал пальцами его щеки. — Ты сегодня очень милый, — с усмешкой отметил Хёнджин, глядя в глаза Феликсу. Феликс широко улыбнулся. Его лицо озарилось светлой и немного шалостливой улыбкой. И легко ударил Хёнджина по плечу, показывая, что всё это, хотя и было приятно. Лино сидел в постели, погружённый в изучение текста новой песни. Он старательно повторял слова про себя, пытаясь уловить ту самую интонацию, когда его размышления были внезапно прерваны высоким голосом Хана, доносящимся из кухни. С недовольным видом Лино отложил бумаги и резко вскочил с постели. Он открыл дверь и вышел в коридор, направляясь на кухню. Как только он вошёл, его встретила весёлая кулинарная суета: Хан с головой погружён в процесс готовки, напевая какую-то мелодию и аккуратно переворачивая что-то на сковороде. — Ты громко поешь, мешаешь, — с лёгким укором сказал Лино. Хан обернулся, увидел мужа и продолжил свою импровизированную песню, добавляя к ней несколько шутливых танцевальных движений. Понимая, что просто так его не заставить замолчать, Лино, вначале насупившись, тоже не удержался и в ответ громко спел пару строк из своей песни, стараясь перекрыть Хана. Они обменялись взглядами полной сосредоточенности: Хан ответил Лино ещё более высокой нотой, переворачивая на сковороде уже почти готовый завтрак. Лино, не желая уступать, подхватил мотив с новой энергией. И так они, смеясь и соревнуясь, поочерёдно перехватывали у друг друга ноты. — Сдаюсь. Хан, в ответ на это выигрышное заявление, положил перед мужем тарелку с блинами, сам же добавляя сироп к своей порции. Лино, наблюдая, как густой клубничный сироп медленно стекает на горячий блин, внезапно почувствовал вдохновение. Он подошёл к Хану, обхватил его сильными руками и немного поднял, усадив на край стола. — Что ты задумал? — с улыбкой на лице спросил Хан, хотя в глубине души уже догадывался, что будет дальше. — Не делай вид, что не понимаешь, — ответил Лино с игривой ноткой в голосе. Он потянулся и быстро стянул с Хана его майку. — Стол-то не свободный, дорогой, — напомнил Хан, оглянувшись на тарелки и остатки завтрака на столе. Лино, не раздумывая, с лёгкостью сдвинул всё, что было на столе, и те с тихим грохотом упали на пол. Удивлённый, но заинтригованный Хан посмотрел на него. — Ты их разбил! Лино не ответил словами, а лишь улыбнулся, уложив Хана удобнее на стол. Затем сам забрался, чтобы оказаться над ним. Берёт бутылку сиропа и медленно налил его по животу, провёл до груди, вызывая лёгкую дрожь от прохладной жидкости. Лино посмотрел на Хана с хищной ухмылкой, в его глазах плясали озорные искры. Он медленно наклонился, пока не почувствовал аромат клубничного сиропа и начал осыпать Хана небольшими, дразнящими поцелуями, наслаждаясь сладким вкусом. Хан расплылся в улыбке, поддался, позволяя ему вести. Лино медленно целовал Хана, скользя от шеи к подбородку, пока, наконец, не нашёл его губы. Хан ощутил сладость клубничного сиропа, оставшегося на губах Лино, и, отвечая на поцелуй, впитал его вкус. Они прижались друг к другу и сироп, липнувший к коже, как будто стал связью, соединяющей их. Медленно спустились со стола. Лино аккуратно развернул его, так чтобы тот оказался спиной к нему. Хёнликсы вышли из квартиры, о чём-то весело переговариваясь, и подошли к двери напротив Минсонов. Хёнджин уже потянулся к панели, чтобы набрать пароль, но Феликс неожиданно мягко схватил его за запястье, останавливая. - Постой, - шёпотом сказал он, озорно усмехаясь. - А вдруг… ну, знаешь, они... заняты? Хёнджин посмотрел на него с прищуром, сперва не понимая, но быстро уловил намёк. - Ладно, просто позвоню. Убрал руку с панели и нажал на обычный звонок. Звонок эхом разнёсся по квартире за дверью. Минсоны замерли, услышав звук. Хан резко обернулся, его лицо поразило лёгкое паническое выражение. - Кто там вообще может быть в такое время? - пробормотал он, прыгая на место, чтобы скорее исчезнуть в направлении спальни. Лино вздохнул через стиснутые зубы. - Да что им, в конце концов, надо? - сердито проговорил он себе под нос, направляясь к двери. Схватил с вешалки первую попавшуюся куртку и накинул её на плечи, чтобы хоть как-то прикрыть свой оголённый торс. Он открыл дверь и предстал перед ними, которые стояли на пороге с какими-то ожиданиями в глазах.  – Чего вам? Что-то забыли? Приоткрывшаяся дверь впустила в коридор сладкий аромат клубники, исходящий от Лино. – Вы завтракали? – спросил Хёнджин. Феликс улыбнулся и добавил:  – Мы как раз собирались в кафе. Почему бы вам не присоединиться к нам? Лино выразительно поднял бровь, а на его лице появилась едва заметная усмешка.  – Завтрак меня уже ждёт… – ответил он неоднозначным тоном, имея в виду Хана. – Если быть точным, завтрак ждёт в постели. – Есть кое-что важное, что нужно обсудить. Лино закатил глаза, не скрывая лёгкого раздражения. – Простите, но я не могу устоять перед вкусным завтраком. Мне пора, а то он остынет, – сказал он, уже намереваясь захлопнуть дверь. – Сынмин хочет сделать предложение. Лино прищурился, его пальцы, лежащие на дверной ручке, замерли. Он заметно напрягся, обдумывая услышанное.  – Вы шутите? – недоверчиво спросил он. Феликс без слов вытянул перед собой маленькую бархатную коробочку. Лино молча смотрел на неё, его глаза чуть расширились от неожиданности.  – Ого… – прошептал он, а затем отступил в сторону и открыл дверь шире. – Ладно, заходите. Подождите тут. Развернулся и, почти на бегу, направился внутрь квартиры. Его голос раздался эхом по пространству.  – Хани! Чан неспешно зашёл в кафе, где за уже занятым столиком его ждали Минсоны и Хёнликсы. – Привет всем, – весело поприветствовал Чан, снимая куртку и усаживаясь за стол. Его взгляд скользнул по всем присутствующим. – Что за важный разговор? Он устроился рядом с Ханом, привычно расслабленно, слегка наклонился к другу и вдруг заметил что-то странное. Чан слегка нахмурился, снова вдохнул воздух, учуяв что-то сладкое.  – Клубника? – Да, клубника. Чан склонил голову набок, изучающе глядя на него.  – Никогда бы не подумал, что ты пользуешься такими духами. Хан изогнул бровь, слегка удивлённый. Между тем на лице Лино промелькнула тень улыбки. Феликс решил прервать этот момент, придвинув к Чану маленькую бархатную коробочку, стоящую на столе. Он сдвинул её чуть ближе, так, чтобы Чан обратил на неё внимание.  Пока Чан с непониманием рассматривал коробочку, Хёнликсы начали рассказывать. – И? Хёнджин, ловко бросив взгляд на Феликса как бы невзначай, напомнил: – Мы хотим его отговаривать. Лино удивлённо поднял брови и откинулся на спинку стула, явно недовольный этой идеей. – Почему мы должны это делать? Я думал, поддержим его. Правда, дорогой? Хан кивнул, поддерживая Лино. Феликс вмешался, пытаясь объяснить свою точку зрения: – Да ладно вам, они ведь ещё так молоды... Кто знает, что из этого получится. Лино бросил на Хёнликсов озадаченный взгляд. – Правда, почему это должно нас беспокоить? Разве они не могут сами принимать решения? – Мы просто считаем, что... может быть, это решение лучше отложить? – попытался объяснить Хёнджин. Лино глубоко вздохнул и посмотрел на Хана, прежде чем мягко наклониться вперед: – Не забывайте, Хан тоже был юн, когда сделал я свой выбор. Хёнликсы молча перевели взгляды на Хана, который почувствовал, как все внимание сосредоточилось на нём. Он спокойно посмотрел на друзей. Хёнликсы и Минсоны продолжали спорить, причём с каждой секундой эмоции только нарастали. Слово за слово, голоса стали звучать всё громче. Лино уже раздражённо постукивал пальцами по столу, а Хан сидел рядом с совершенно непроницаемым выражением лица, попивая свой напиток.  Внезапно Чан, не выдержав, громким голосом произнёс:  – Всё, тихо!  Этот твёрдый тон заставил всех мгновенно замолчать. Хёнликсы и Минсоны обернулись к нему, Чан аккуратно закрыл коробочку с кольцом и вздохнул, опустив её на стол.  – Я хочу сказать своё мнение, – спокойно продолжил он.  Тишина за столом была абсолютной. Даже Хан, отложив стакан, слегка наклонился вперёд, чтобы не пропустить ни слова. Лино скрестил руки на груди, а Феликс нервно сжал ладони.  – Они правы, – Чан сделал жест в сторону Минсонов. – Нам не стоит указывать другим, что им делать.  Феликс приподнял брови в удивлении, а затем ещё больше удивился, когда Чан протянул коробочку к нему.  – Феликс, верни кольцо Сынмину, – сказал Чан твёрдо, но с лёгким намёком на улыбку. – Давай лучше поддержим его.  Лино не удержался и радостно хлопнул в ладони.  – Да! Вот именно, поддержка – лучший вариант.  Однако Чан поднял руку, останавливая слишком раннюю радость.  – Хотя… – задумчиво продолжил он. – Мы не будем вмешиваться. Сынмин хочет сделать это сам, без лишней помощи или советов. Он должен сделать всё по-своему.  И с этими словами он мягко вернул коробочку к Феликсу.  Хёнликсы переглянулись, явно немного расстроенные ходом событий. У Феликса в кармане неожиданно зазвонил телефон, прерывая мгновение тишины за столом. Он посмотрел на экран и, узнав имя звонящего, нетерпеливо воскликнул: – Вот и Сынмин. Он быстро принял вызов и, приложив трубку к уху, приветствовал собеседника: – Да? В это время Хёнджин, казалось, всё ещё немного обиженный после разговора, нервно откусил гамбургер, пытаясь отвлечься от своих мыслей. Феликс продолжал разговор: – Не совсем, а что? Его взгляд блуждал по столу, а затем он вдруг вскинул глаза к собравшимся: – Кто-нибудь знаком с Ча Ыну? Чан, немного задумчиво разглаживая салфетку, посмотрел на Феликса и сразу ответил: – Я. После тренировки Чанбин прошёл в душевую. Когда он чувствовал себя свежим и обновлённым, настало время для встречи, которая была запланирована заранее. Он вытер волосы полотенцем, а затем использовал фен, чтобы полностью их высушить, не оставляя и следа от влаги. Выходя из раздевалки в привычной одежде – удобной паре джинсов и лёгкой объёмной куртке, он ощутил новизну и решимость начинать вечер. Однако, следуя привычке, он вытащил из кармана телефон, чтобы проверить входящие сообщения. Его пальцы машинально прокручивали экран, открывая чат за чатом. Были сообщения от коллег по группе, друзья обменивались шутливыми мемами, одно оповещение от тренера... но ни единого уведомления от Черён. Чанбин невольно поморщился, почувствовав лёгкое разочарование. Он бы с удовольствием пошёл с ней, будь она рядом. Он рассчитывал, что она, возможно, предложит составить компанию. Но вместо этого – тишина. Мысли перескакивали с одного на другое: "Почему не спросила его? Избегает намеренно?" Эти вопросы заставили его задуматься о случившемся между ними в последнее время. Память тут же подсунула картинку их последнего разговора. Или, может быть, всё дело в том поцелуе? Нажал кнопку вызова. После пары гудков Черён ответила на звонок: – Алло? – Привет, Черён. Где ты сейчас? Секунду казалось, что она колеблется, но затем её голос прозвучал мягко: – Я уже на месте. Пришла чуть пораньше. Он был немного удивлён, но старался не выдать этого: – Уже там? Хотел заскочить за тобой, чтобы пойти вместе. В её голосе послышалось лёгкое извинение: – Прости, просто решила добраться пораньше. Чанбин кивнул, хотя она не могла этого видеть, и с лёгкой усмешкой ответил: – Ладно, ты жди меня, я уже на подходе. Весь ужин Чанбин чувствовал себя немного отстранённым, наблюдая за происходящим за столом. Черён сидела рядом с Ыну, который, кажется, захватывал её внимание своими историями и шутками. Он рассказывал с таким энтузиазмом и искренностью, что трудно было не вовлечься в его рассказы. Черён смеялась вместе с остальными, её глаза искрились от веселья. Чанбин сидел на другом конце стола, стараясь поддерживать улыбку, но всё же чувствуя лёгкую грусть. Каждая попытка начать разговор с Черён неизменно прерывалась рассказами Ыну. Когда кто-то предложил ему ещё соджу, Чанбин отмахнулся, отказавшись. Он хотел оставаться в сознании и трезво воспринимать происходящее. Хочет быть рядом и защитить Черён. Ужин завершился, Чанбин почувствовал облегчение, предвкушая возможность наконец пообщаться с Черён и проводить её до общежития. Он уже собирался подойти к ней, но тут раздался громкий голос Ыну: – Кто хочет пойти в караоке? – воскликнул он, поднимая руку и призывая всех к новому веселью. Толпа оживилась, и все с энтузиазмом поддержали эту идею. Даже Черён с улыбкой кивнула, и это вызвало у Чанбина лёгкое раздражение. Он искоса посмотрел на Ыну и тихо фыркнул. Когда все развлекались в караоке, Чанбин наконец нашёл возможность поговорить с Черён, когда она отошла в уборную. Они встретились в коридоре. – Может, пора идти в общежитие? – предложил он. Черён удивлённо посмотрела на него: – Уже? Я не хочу уходить. Если ты устал, можешь пойти сам. Чанбин собрался с мыслями и решил быть честным: – Это из-за того, что Ыну здесь? Этот вопрос застал её врасплох. Она нахмурилась, не понимая, к чему он клонит. – Почему ты это спрашиваешь? – спокойно ответила Черён. Чанбин немного замялся, но продолжил: – Он тебе не подходит. Просто... имей это в виду. Черён удивлённо приподняла бровь, не ожидая такого заявления: – О чём ты вообще? С чего ты взял, что он мне интересен? Тем временем, за углом, Ыну прислушивался к разговору, скрывая свою улыбку. Чанбин сделал шаг вперёд и попытался объяснить свои чувства, чуть преувеличенно изображая её жесты: – Вы такие... вы смотрите друг другу так, – он смешно и карикатурно изобразил её с милым и застенчивым выражением лица, – и говорите что-то бла, бла, бла, тя, тя, тя, – добавил он, изображая рукой жест говорящей куклы. – Ага, смешно! – сказала она, слегка поднимая брови. – Мы просто разговаривали, и не пытайся вмешаться в мою личную жизнь. – Я просто забочусь о тебе. – Спасибо, но не надо. Иди, сам если хочешь. – Ну ладно, если настаиваешь, я пошёл, – сказал Чанбин, чуть обиженно отступая назад. Черён, незадолго посмотрев на него, ушла обратно в комнату-караоке. Раздавался весёлый смех и музыка. – Пока не скажешь? – пробормотал он себе под нос, немного удивлённый её устойчивостью. Он так просто её не оставит. Пройдя несколько шагов, он всё же остановился и сел на скамейку возле стены. – Лучше подожду. Ыну, стараясь не привлекать к себе внимания, тихо прокрался обратно в комнату караоке. В коридоре остался Чанбин, который, усевшись на скамейке, решил на некоторое время отвлечься и переписывался с мамой. Но внезапно его внимание привлек тот самый голос, который он не мог спутать ни с каким другим. – Это правда Черён? – удивлённо пробормотал он себе под нос. Он резко вскочил на ноги и пошёл в сторону, откуда доносился этот завораживающий звук. Его сердце билось быстрее с каждым шагом, как и в прошлый раз, когда он пленился этим таинственным голосом. Он шаг за шагом приближался к источнику, словно снова попав под его чарующую мелодию. Когда он открыл дверь, перед его взором предстала Черён, стоявшая спиной к нему и полностью поглощённая песней "Only Hope". Её голос был наполнен искренности и глубиной, и казалось, что она поёт от всей души. Она стояла в полутени, едва освещённая мягким светом ламп, и пела так, будто ни на кого больше не обращала внимания, сосредоточенная только на музыке. Чанбин застыл на мгновение, впечатлённый и очарованный. Он стоял в дверном проёме, не прерывая её, позволяя звукам нежно обволакивать его. Черён прервала песню на полуслове, когда заметила Чанбина, стоящего в дверях. В это время Ыну, стоя в уголке комнаты, незаметно снимал видео происходящего на свой телефон. Он улыбнулся, довольный тем, как всё обернулось, и, не мешкая, отправил видеоролик Сынмину с подписью: "Миссия выполнена, теперь обещай то, что мне должен." Сынмин, находившийся в своей общаге, как раз занимался повседневной рутиной – чистил зубы. Увидев уведомление на телефоне, он нажал, чтобы посмотреть видео. Экран заполнили кадры, на которых Черён пела и увидев Чанбина в двери, Сынмин не мог сдержать улыбки. После просмотра ролика Сынмин быстро ответил Ыну, отправив короткое, но увереное сообщение: "Конечно." Феликс зашёл в квартиру и сразу заметил, что она была тёмной и тихой, будто никого нет. Он тихо выдохнул и включил свет в холле. Взглянув по сторонам, он пришёл к выводу, что Сынмина не было. Это был его шанс. Его рука скользнула к карману, где лежала коробочка. Он задумался, куда лучше её положить. «Может положить под диван? Как будто она там лежала двое суток?» – мелькнула мысль в его голове. Феликс медленно достал коробочку, аккуратно держа её в руках. И тут – голос: – Ты пришёл? – внезапно раздалось из темноты. Феликс замер, сердце ушло в пятки. Прямо перед ним, словно из ниоткуда, появился Сынмин. За долю секунды у Феликса пронеслись десятки вариантов того, как он мог бы спрятать коробочку – за спиной, в карман, или на пол? Но, к собственному удивлению, он даже не пошевелился. Он просто застыл на месте, сжимая коробочку в руке. Сынмин бросил взгляд на его руку и тут же поднял глаза на лицо друга. – Я... я объясню, – наконец выдохнул Феликс, понимая, что прятать или отрицать уже бессмысленно. – Она выпала из твоей куртки, когда ты пришёл пьяным в тот вечер, – начал он, стараясь звучать спокойно, хотя внутри его эмоции клокотали. – Это меня, честно, удивило... что ты собираешься сделать АйЕну предложение. И, эм... ну, поздравляю? Сынмин слегка нахмурился, его глаза выдавали непонимание. – Подожди, что? – переспросил он, словно слова Феликса застали его врасплох. – Я поздравляю... – Нет, нет, – перебил Сынмин, махнув рукой. – До этого. – Ну... что ты собираешься сделать предложение АйЕну, – пояснил он, в этот момент слегка пожимая плечами, как бы говоря: "Ну, разве это не очевидно?" Сынмин вдруг издал громкий смех. – АйЕну? – переспросил он сквозь смех, глаза его сияли весельем. – Ты серьёзно? Феликс закатил глаза, чувствуя себя полным глупцом. Он не ожидал такой реакции. – Я и не собирался. Феликс нахмурился, снова переключив взгляд на коробочку. – А тогда почему... Сынмин протянул руку. – Дай сюда. Феликс колебался всего долю секунды, прежде чем протянуть и положить коробочку в руку Сынмина. – Это не моё, а сестры, – соврал он. Феликс, услышав это, сразу убрал все сомнения и кивнул, при этом его глаза выражали смесь облегчения и вины. – Понял, – сказал он тихо, но потом, смущённо потирая затылок, добавил: – А мы... Сынмин заметно напрягся, его глаза расширились от неожиданности. – Ты и ещё рассказал остальным?! – воскликнул он. Феликс застыл на месте, нервно улыбаясь, словно пойманный с поличным. – Ну... почти, – признался он, натянуто улыбаясь, разбавляя своё признание виноватым смешком. Сынмин раздражённо вздохнул, резко откинув голову назад и глядя в потолок, словно прося у него терпения. *** АйЕн сидел за столом напротив Суён в кафе. – Ты хочешь поговорить о том, что между мной и твоим братом? – спросил АйЕн, заметив, как Суён смотрит на него с некоторой настороженностью. – Да, – коротко ответила Суён. АйЕн понимал, что разговор не будет простым. Он кивнул, соглашаясь, и потянулся за стаканом сока. – Во что ты превратил моего брата? – резко спросила она. – Он рассказал тебе подробно? О том, что я признался ему в своих чувствах первым? – уточнил он, надеясь пролить свет на ситуацию. – Так это ты втянул его в это? – с удивлением спросила Суён, пристально его изучая. Воцарилась напряжённая тишина. – Немедленно расставайся с ним, – требовательно произнесла она. – И почему я должен? – У него теперь есть невеста, – заявила Суён, её слова прозвучали как удар молота. АйЕн не удивился, но услышать это вслух было больно. Он на мгновение посмотрел в сторону, приглушая эмоции, прежде чем вновь вернуться к разговору. – Отпусти его, из-за тебя он не может быть с ней. – Не верю, – тихо произнес он. – Ты держишь его словно в клетке. АйЕн напрягся от её слов. Он не ожидал такого напора и почувствовал, как внутри закипает гнев. – Ему хорошо быть со мной. Суён не убрала напряженности из голоса. – Он нужен компании, – заявила она с нажимом. – Если они не поженятся, всё может развалиться. Слова Суён эхом отдавались в его сознании, вызывая тревогу. АйЕн вспомнил, что Сынмин обещал разобраться с проблемами и расскажет. Пока он размышлял, часть её слов ускользнула из его внимания. – ...распространятся слухи и ваша группа может распасться. Ты этого хочешь? Он смотрел на неё, растерявшись, будто пытаясь найти в её словах зерно правды. Суён, уверенная, что смогла достучаться до него, поднялась, готовясь уйти. Она посчитала разговор оконченным. – Отпусти его, – настаивала она. АйЕн резко встал, решительно останавливая её своим взглядом. – Ладно, – твердо сказал он, внутренне принимая вызов. – Если это то, что вам нужно... сделайте как хотите! Ты никогда не увидишь его настоящую улыбку, – с горечью произнес он. – Только фальшивую. Он выдержал паузу, стараясь донести до неё всю серьёзность ситуации. – Ты делаешь ему только хуже. Его жизнь станет лишённой цвета. Суён застыла, словно статуя, её взгляд стал отстранённым и задумчивым. Казалось, его слова попали в самую точку, заставив её на миг усомниться в правильности своих действий. – Ты отберёшь у него счастье и свободу, – повторил АйЕн, подчеркивая слова, как последние мазки на картине. С этими словами он повернулся и направился к выходу. Суён осталась на месте, обдумывая случившееся. ***