Яркая звезда

--- Прежде чем начать читать книгу, Цзян Фэнмянь решил дать всем время для размышлений. Многие до сих пор пребывали в шоке. Не Хуайсан внезапно вспомнил, что, согласно книге, многие из тех, кто сейчас сидел в комнате, в будущем могут не выжить. Он задумался о том, что из всех только пятеро останутся в живых. Размышляя, он задал свой вопрос опустошённому Цзян Чэну, который сидел рядом с ним: — Как думаешь, кто будет следующей жертвой? Его голос звучал тихо, но многие услышали этот вопрос. Молодые люди в комнате тоже начали думать о том, умрут ли они в молодом возрасте, кто окажется среди этих пяти, кто выживет. Цзян Яньли смотрела на книгу в руках отца, а затем опустила взгляд. Всю жизнь она думала, что её братья всегда будут рядом, но теперь появилась какая-то книга, утверждающая, что её брат умрёт, и возможно многие из присутствующих здесь тоже могут погибнуть, включая её саму. Об этом думали и остальные. Цзян Чэн чувствовал, что хочет умереть. Он был уверен, что никогда не причинит вред Вэй Усяню и что они всегда будут вместе, как братья. Но эта книга утверждала, что это всего лишь детская мечта. Это был самый сильный удар для него. Цзинь Цзысюань, который сидел рядом с остальными, тоже наблюдал за ними. Он знал, что Вэй Ин был высокомерным мальчиком с вечной улыбкой на лице. Последний раз, когда он гостил в Лотосовом причале, Вэй Ин сбросил его в воду, и до сих пор у Цзысюаня болела голова от его безрассудных выходок. Глядя на мрачные лица, глава Не усмехнулся: — Что с вашими лицами? Даже если это реальное будущее, оно может и не произойти. Так что расслабьтесь. Лучше давайте посчитаем, кто из нас окажется жив, а кто умрёт. Это же интересная игра, не так ли? Он был уверен, что окажется среди тех, кто умрёт в ближайшем будущем. Взрослые смотрели на него как на сумасшедшего, даже Жохань не ожидал от него такой безумной идеи и усмехнулся. Младшие, особенно Лань Сичэнь и Не Хуайсан, смотрели на главу Не с шоком в глазах. Вэнь Цин тоже оценивающе взглянула на него, проверяя, не сошёл ли он с ума из-за заточения здесь. Лишь Вэнь Сюй смотрел на него с блеском в глазах, словно нашёл единомышленника. Вэнь Чао же отодвинулся подальше, не желая иметь с ними ничего общего. Вэнь Сюй тоже расслабился и сказал: — Тоже так думаю. Если воспринимать книгу слишком серьёзно, это плохо для нас. Учитывая, что больше половины из нас скорее всего умрут, лучше рассматривать это как развлечение и постараться не повторять ошибок, описанных в книге. Многие согласились с ним, хотя и неохотно. Они понимали, что не могут воспринять это как развлечение, но в то же время не хотели принимать всё слишком близко к сердцу. Цзян Фэнмянь взглянул на книгу, что лежала у него в руках, открыл её, снова посмотрел на присутствующих и начал читать: "Жестокость. Часть первая." Фэнмянь сделал паузу, прочитав название главы. Название не понравилось остальным, но никто ничего не сказал, просто продолжили слушать, размышляя... Увесистый пинок заставил Вэй Усяня открыть глаза. Над самым ухом прогремело: — Хватит притворяться мёртвым! — Что? — спросил Цзян Чэн, глядя на книгу с удивлением. Разве он не был мёртв? Или это до того, как он умер? Неужели они расскажут, как он погиб? Цзян Яньли тоже тихо произнесла: «А-Сянь», но ничего больше не добавила. Понимая, что никто больше ничего не скажет, Фэнмянь продолжил читать... Удар пришёлся прямо в грудь, повалив Вэй Усяня навзничь. Он ударился затылком о пол и, почувствовав резкий приступ тошноты, смутно подумал: «А ты невероятно смел, раз позволяешь себе бить самого Старейшину». Минцзюэ и Вэнь Сюй одновременно рассмеялись, но быстро перестали, когда заметили друг друга. Некоторые тоже посмотрели со смешками. — Правда, кто мог его пнуть? Великого Старейшину? — спросил Хуайсан остальных с усмешкой на лице. Цзысюань тоже рассмеялся от его тона. Цзян Чэн стиснул зубы, раздражённый поведением Вэй Усяня, и начал злиться, не понимая, кто осмелился ударить его шисюна. Вэй Усянь уже много лет не слышал обычного человеческого голоса, не говоря уже о столь громком и пронзительном визге. — Не значит ли это, что он вернулся в мир живых? — предположил Лань Сичэнь. — Ты думаешь, что он захватил чьё-то тело? — спросил его дядя, нахмурившись. Но прежде чем тот начал конфликт, Лань Сичэнь, улыбаясь, ответил вежливо: — Это была всего лишь моя мысль. Не могу утверждать, не зная полной картины, — напомнил он дяде о правилах ордена. Голова Вэй Усяня кружилась, перед глазами всё плыло, а в ушах жужжащим эхом отдавался сиплый голос: — Задумайся вот о чём! На чьей земле ты живёшь?! Чей рис ты ешь?! Чьи деньги ты тратишь?! Так что такого, если я возьму себе пару твоих вещичек?! Всё равно они принадлежат мне! Цзян Чэн, как и многие, нахмурился. Кто этот ненормальный? Что за странная логика у этого человека? Лань Цижэнь закрыл лицо руками, не желая больше ничего слышать. Воспитание этого человека оставляло желать лучшего. Вслед за его словами раздался глухой металлический стук сундуков и грохот падающих на пол предметов. Постепенно взгляд Вэй Усяня прояснился. Поначалу из темноты вынырнул тускло освещённый потолок, а затем – лицо человека с позеленевшими от злости глазами и перекошенными бровями, которое орошало его слюной: — Как смеешь ты жаловаться на меня? Думаешь, я тебя испугался?! Думаешь, хоть одна живая душа в этом доме заступится за тебя? — Как он смеет так общаться с людьми? — возмутилась Вэнь Цин. Она действительно злилась из-за этого. В её клане тоже были неморальные люди, больше всего она ненавидела высокомерных. Понимая гнев сестры, Вэнь Нин держал её за руку, чтобы успокоить. Двое здоровяков, судя по виду, слуг, подошли к нему: — Молодой господин, по вашему приказу всё разгромлено. Сиплоголосый юнец удивился: — Как вы управились так быстро? — В этой лачуге не так много вещей, — донеслось в ответ. "Кто этот мальчик для них? Их раб или слуга? Он совсем на них не похож. Почему Вэй Усянь в теле этого человека? Всё так запутанно..." — подумала Вэнь Цин. Обладатель сиплого голоса, довольный, снова принялся за Вэй Усяня, тыча ему в лицо пальцем, словно намереваясь пронзить насквозь: — Сначала ты осмелился наябедничать на меня, а теперь валяешься на земле, притворяясь мёртвым! Ради чего? Как будто кто-то позарится на твоё барахло! Что ж, посмотрим, как ты теперь донесёшь на меня за разгром твоей хибары! Думаешь, ты особенный, потому что несколько лет обучался в ордене заклинателей? Да тебя же вышвырнули вон, словно шелудивого пса! — Он заклинатель? Как обычный человек может так общаться с заклинателем? Почему его выгнали? Был ли он преступником? — задумалась мадам Цзинь, задавая вопросы, но ответы так и не пришли. Никто в комнате ничего не понимал, и она продолжила слушать, чтобы узнать больше. Вэй Усянь устало подумал: «И вовсе я не притворяюсь мёртвым. Я ведь действительно был мёртв несколько лет». — Он и вправду вернулся? — Цзян Чэн не знал, что чувствовать, но ясно осознавал, что счастлив. На его лице впервые появилась улыбка. — Похоже на это, — Не Хуайсан и Цзян Яньли тоже расслабились и улыбнулись. «Кто это ?» «Где я?» «Неужели я опустился настолько, что захватил чужое тело?» Лань Ванцзы нахмурился и посмотрел на своего дядю, чьё лицо помрачнело. Он не знал этого Вэй Усяня и ничего о нём не слышал, но не хотел делать выводы, не зная полной картины. Он тяжело вздохнул. Разгромив лачугу и избив её обитателя, тем самым отведя душу, сиплый юноша, важно вышагивая, покинул помещение в сопровождении двух слуг, хлопнув дверью. — Смотрите в оба и не выпускайте его на улицу! Не хватало ещё, чтобы он опозорил нас перед гостями! — громко приказал он. — Какой грубый молодой человек. Кто воспитал такого? — сказал Лань Цыжень, недовольный поведением юноши. Госпожа Юй и мадам Цзинь согласно кивнули. Если бы у них был такой ученик, они бы строго его наказали. За дверью послышались ответы слуг. Дождавшись, когда звуки шагов затихли, и снаружи воцарилось безмолвие, Вэй Усянь попытался подняться. Однако тело отказалось повиноваться, и ему пришлось снова опуститься на пол. Тогда он перевернулся на бок, всё ещё мучаясь головокружением, и принялся разглядывать незнакомую обстановку вокруг и кучи хлама на полу. Чуть в стороне лежало бронзовое зеркало, брошенное кем-то на землю. Вэй Усянь дотянулся до него и увидел отражение мертвенно-бледного лица, со щеками, ассиметрично вымазанными чем-то красным. Добавь к этому кроваво-алый язык — и вышел бы отличный призрак висельника. Он обескураженно отшвырнул зеркало в сторону, потёр лицо рукой и обнаружил на ладони осыпавшиеся белила. Молодые люди рассмеялись: кто-то громче, кто-то тише, но громче всех смеялись Не Минцзюэ и Вэнь Сюй. Не Хуайсан и остальные тоже не могли перестать смеяться. К счастью, новое тело не было таким с рождения — всё это оказалось лишь причудами его прежнего владельца. Без сомнения, он являлся мужчиной, но, тем не менее, мужчиной с макияжем, причём весьма неумелым. — Я даже представил Вэй Усяня с макияжем, ахаха, это так забавно! — громко сказал Цзинь Цзысюань, не переставая смеяться. — Цзинь-сюн, как ты мог сказать такое, теперь я тоже представляю его с макияжем! — добавил младший из Не. — Перестаньте говорить, я не могу прекратить смеяться! — с трудом выговорил Вэнь Чао. Ошарашенность неожиданно придала Вэй Усяню сил: худо-бедно он принял сидячее положение и наконец-то заметил под собой круглое магическое поле. Алое и неровное, оно явно было нарисовано от руки кровью, ещё не засохшей и источавшей характерный запах. Поле испещряли кривые каракули заклинаний, которые кое-где смазались его телом, но от этого не стали выглядеть менее зловеще. Но ведь Вэй Усяня величали Основоположником Пути Тьмы и Магистром Дьявольского Культа, поэтому такие поля он знал как свои пять пальцев. — Ох, какие титулы интересные! — свистнул Вэй Жохань. Цзинь Гуаншань усмехнулся и кивнул, продолжая слушать. Вэй Усянь не захватывал чужого тела — оно оказалось добровольной жертвой! — Что? — несколько человек одновременно задали этот вопрос: что это всё значит? — Успокойтесь, здесь есть объяснения, — сказал Фэнмянь, не отрывая глаз от книги. Однако, по сути, эта «добровольная жертва» являлась проклятием. Заклинатель сам себе наносил увечья, делая несколько надрезов на теле, кровью писал заклинания и рисовал магическое поле. Сев в центр круга, он призывал злого духа исключительной ярости и мощи и молил об исполнении желания, предлагая в оплату собственное тело и возможность вернуться на землю. Ритуал этот — «добровольная жертва» — в корне отличался от «насильственного захвата». Оба они имели дурную славу и относились к числу запретных, но первый не обладал ни применяемостью, ни распространенностью последнего. Едва ли найдутся чаяния столь сильные, что заставят человека по собственной воле отдать всё, что у него есть: редко кто решался на подобное, и в итоге ритуал оказался почти утерянным в веках. Древние фолианты за тысячи лет сохранили всего три или четыре достоверных случая. Все люди, проводившие ритуал, желали лишь одного — мести, а злые духи, откликнувшиеся на призыв, безупречно исполняли их желания в самой кровавой и безжалостной манере. Все ахнули, никто и представить не мог, что какой-то мальчик смог найти этот потерянный ритуал и использовать его в своих интересах. Вэй Усянь отказывался смиряться. С каких это пор он оказался «злым духом исключительной ярости и мощи»? Слава о нём, конечно, была дурной, и умер он ужасающей смертью, но при этом никогда не преследовал живых и не искал возмездия. Он мог поклясться, что стал самым безобидным блуждающим призраком на всём белом свете! Некоторые засмеялись, не скрывая улыбки. Этот Вэй Усянь оказался забавным человеком. — Он всегда такой? — улыбаясь, спросил Сичэнь у Яньли. Яньли, которая тихо смеялась до этого момента, ответила: — Да, у него очень забавный характер. Цыжэнь смотрел на своего племянника, который едва сдерживался, чтобы не рассмеяться, и покачал головой. У его старшего племянника был лёгкий характер... Щекотливость ситуации состояла в том, что для сделки хватало всего лишь желания заклинателя. Как бы Вэй Усянь ни противился, но… как только он попал в это тело, контракт посчитался заключённым. Он был обязан исполнить желание призывающего, иначе проклятие обернётся против него, и его душа будет окончательно уничтожена без возможности перерождения. — Забавно, что такое случается только с ним, — покачал головой Минцзюэ, восхищаясь удачей юноши. Вэй Усянь развязал пояс и распахнул своё чёрное одеяние, осматривая тело. Затем поднял руки и убедился, что оба его запястья были пересечены порезами, нанесёнными чем-то острым. Кровотечение уже остановилось, однако Вэй Усянь знал, что это не обычные порезы: если он не исполнит желание заклинателя, раны не затянутся. Более того, с течением времени они будут становиться всё серьёзнее и серьёзнее, и если Вэй Усянь не управится в срок, его душа и это тело будут разорваны на части. Он перепроверил всё несколько раз, периодически восклицая про себя: «Да что же это такое!» и, наконец, держась за стену, поднялся на ноги. Цзян Чэн кивнул, думая о том, что у его шисюна действительно проблемы с удачей, и усмехнулся, хотя выглядел раздражённым. Дом, в котором очутился Вэй Усянь, был довольно большим, но пустым и бедным. Постельное бельё и покрывало не меняли уже долгое время, из-за чего в комнате стоял стойкий запах плесени. В углу стояла бамбуковая корзина для мусора, но из-за недавнего погрома весь сор из неё вывалился и рассыпался по полу. Вэй Усянь наткнулся взглядом на смятый клочок бумаги, испачканный чернилами, и тотчас же схватил его, обнаружив нестройные ряды иероглифов. Он торопливо подобрал оставшиеся бумажки. Похоже, автором этих строк оказался предыдущий хозяин тела, который подобным образом изливал свои чувства в минуты сильного отчаяния. Некоторые предложения представляли собой бессвязный набор слов, не имеющий смысла, а от пляшущих иероглифов веяло беспокойством и напряжением. Вэй Усянь внимательно изучил свои находки и постепенно начал догадываться, что дело нечисто. Он выстроил несколько предположений и более-менее понял положение вещей. Оказалось, человека, призвавшего его, звали Мо Сюаньюй, а поселение это называлось деревня Мо. У Цзинь Гуаншаня расширились глаза. Он прекрасно знал это место — это был дом той женщины, которую он посетил три года назад. Он посмотрел на свою жену и понял, что ему будет нелегко выжить, если она узнает об этом. Одно дело, когда слухи о твоём романе ходят за спиной, и совсем другое, если об этом станет известно из книги... Дед Мо Сюаньюя происходил из местного богатого рода. Семья его была небольшой: несмотря на все старания, ему удалось произвести на свет лишь двух дочерей. Их имена не упоминались, но зато говорилось, что старшая появилась от законной жены, и ей прочили блестящее замужество, а младшая, хоть и отличалась красотой, являлась дочерью служанки. Семья Мо планировала сбыть её с рук первому встречному, но неожиданно девушке улыбнулась удача. Когда ей исполнилось шестнадцать лет, глава одного известного ордена заклинателей проезжал через их селение и влюбился в неё с первого взгляда. Деревня Мо превратилась в место их тайных свиданий, и через год вторая госпожа Мо родила сына — Мо Сюаньюя. Мадам повернулась к своему мужу, встала и набросилась на него: — Как ты смеешь? У тебя вообще нет стыда? Шестнадцатилетний ребёнок — одного возраста с твоим сыном! — она продолжала кричать на него, успев даже ударить. Все в зале сидели тихо, никто не пытался остановить их, прекрасно зная, какой человек лидер клана Цзинь. Юй Цинсюань усмехнулась, а Фэнмянь, став свидетелем этого, решил подождать окончания спора. Не Хуайсан подошёл к Цзинь Цзысюаню и тихо прошептал: — Я знал, что все боятся твоей матушки, но теперь понял, зачем. Смотря, как лицо Цзысюаня покраснело, Хуайсан решил не продолжать и просто ждать окончания спора... Жители деревни Мо сначала презирали это событие. Однако заклинателями восхищаются все, в глазах обывателей они — загадочные и благородные любимцы Небес. Глава ордена оказывал щедрую помощь не только своей содержанке, но и всей её родне. Вскоре семья Мо возгордилась, а жители деревни — прониклись завистью. Но благополучие длилось недолго: глава ордена оказался ветреным человеком, жаждущим новизны. Через пару лет любовница и сын наскучили ему. Когда Мо Сюаньюю исполнилось четыре года, его отец покинул их и больше никогда не возвращался. В последующие годы люди снова начали говорить иначе. Вернулись презрение и пренебрежение, разбавленные жалостью. Мадам Цзинь усмехнулась, наблюдая, каким лицемерным может быть человек... Вторая госпожа Мо отказывалась смиряться, продолжая твёрдо верить, что отец не отвернётся от своего собственного сына. И действительно, как только тому исполнилось четырнадцать, глава ордена прислал за ним гонцов и официально забрал к себе. Многие в зале посмотрели на главу Цзинь с шоком на лице. За все эти годы они ни разу не слышали, чтобы он кого-то забирал к себе в орден, а мадам Цзинь и вовсе пришла в ярость... Несмотря на то, что вторая госпожа Мо не могла отправиться вместе с сыном, она вновь воспрянула духом, разом забыв прежние обиды, и принялась всем рассказывать, что её сын непременно станет бессмертным и принесёт славу своим предкам. Досужие пересуды жителей деревни Мо зазвучали иначе уже в третий раз. Заклинатели ещё раз покачали головами: "Как люди могут быть такими лицемерами?" (От автора: "Я покажу вам, кто такие настоящие лицемеры.") Однако, не достигнув никаких успехов на пути совершенствования тела и духа, и не унаследовав пост отца, Мо Сюаньюй был отослан обратно. И не просто отослан, а с позором изгнан. Мо Сюаньюй оказался "обрезанным рукавом", причём весьма смелым, открыто приставал к своим товарищам по учёбе. Это происшествие получило широкую огласку, и поскольку сын второй госпожи Мо не проявлял никаких способностей, у отца не было причин оставлять его рядом. — Какая глупая причина, чтобы выгнать человека из ордена, — тихо прошептал Лань Цыжэнь, но, представив подобного ученика в своём ордене, замолчал. В довершение всего, неизвестно, что на него нашло, но когда Мо Сюаньюй вернулся в дом матери, он часто стал вести себя безумно, словно что-то его до смерти напугало. Вэнь Жохань поднял одну бровь и посмотрел на семью Цзинь: — Вот причина изгнания. Думаю, он узнал тёмную тайну вашего ордена. Мадам Цзинь посмотрела на мужа и вздохнула: какой же её муж ненадёжный придурок... Дойдя до этих записей, Вэй Усянь нахмурил брови. Обрезанный рукав да к тому же сумасшедший. Стало ясно, почему на лице этого человека было столько пудры и румян, что он походил на призрак висельника, и почему никто не удивился огромному кровавому кругу посреди комнаты. Закрась Мо Сюаньюй хоть целый дом от пола до потолка своей кровью — никто бы не удивился. Все знали: он же больной! Когда Мо Сюаньюй вернулся домой, насмешки и издевки посыпались словно из рога изобилия, но, похоже, на этот раз толпа менять своё мнение не собиралась. Вторая госпожа Мо не вынесла подобного удара и вскоре скончалась от удушья, вызванного застоем скверной Ци. — Какая же она была слабая, раз оставила своего сына на руках волков, — подумал кто-то из старших. К тому времени дед Мо Сюаньюя уже отошёл в мир иной, и во главе семьи встала первая госпожа Мо. Судя по всему, она с самого детства стыдилась своей младшей сестры и особо косо смотрела на её внебрачного сына. Единственным ребёнком госпожи Мо был Мо Цзыюань, тот самый человек, который только что разгромил эту лачугу. Когда за Мо Сюаньюем явились гонцы, она, надеясь на хоть какое-то родство с кланом заклинателей, мечтала, что Мо Цзыюаня тоже заберут для совершенствования. Разумеется, ей отказали, а точнее — просто проигнорировали. — Что за вздорные мечты! — подумал Вэй Усянь. — Это не торговля капустой на базаре, где можно поторговаться и получить второй кочан бесплатно. Ещё раз некоторые молодые заклинатели рассмеялись от его мыслей — Вэй Усянь и вправду забавный человек. Тем не менее, все в семье Мо твёрдо верили, что Мо Цзыюань был выдающимся человеком с незаурядными способностями. Каждые два-три дня он приходил в лачугу Мо Сюаньюя, оскорблял его и проклинал за то, что тот "украл" его блестящее будущее. Мо Цзыюань также обожал отбирать у брата талисманы и прочие предметы заклинателей, присваивать их себе и вытворять с ними что угодно. Временами Мо Сюаньюй действительно впадал в безумие, но всё же осознавал, что над ним издеваются. Он долго терпел, но однажды Мо Цзыюань стащил почти все его вещи. Терпение Мо Сюаньюя лопнуло, и он, заикаясь и запинаясь, пожаловался тёте и дяде, что привело к сегодняшнему погрому. — Какое ужасное воспитание! Если бы у него был потенциал, его бы забрали. Какая глупая мечта у этой женщины, — подумала Вэнь Цин, тихо покачав головой. Мелкий почерк на страницах сливался в неразборчивые строки, и у Вэй Усяня заболели глаза. Он подумал: «Что за, мать его, хреновая жизнь!» Неудивительно, что Мо Сюаньюй решил прибегнуть к запрещённому ритуалу, пожертвовав своей жизнью ради мести. У Не Минцзюэ было забавное лицо, и он заговорил: — Этот человек что, забыл про свою жизнь? У него же приключение: за два главы он умер и воскрес. Остальные, которые думали о том же, покачали головами. От напряжения у Вэй Усяня начали болеть глаза, и боль распространилась по всей голове. Мо Сюаньюй, видимо, неправильно произнёс ритуал. Вэй Усянь догадывался, что тот хотел отомстить семье Мо, но как именно? Вернуть украденное у Мо Цзыюаня? Или избить всю семью Мо до полусмерти? Или стереть её с лица земли? — Как же быть? Если он не исполнит своё желание, он же умрёт! — Яньли хотела что-то сделать, чтобы помочь, но ничего не могла. Вероятнее всего, стереть с лица земли. Все знали Вэй Усяня как злобного духа, и если Мо Сюаньюй решил призвать именно его, значит, это желание явно было не из простых. Лань Цыжэнь закрыл лицо рукой и тихо заговорил: — Что же сделал этот мальчик в будущем? Не Минцзюэ нахмурился, но затем расслабился, зная, что всё можно исправить. И всё же Вэй Усянь усмехнулся: — Ты обратился не по адресу... — Что? Эй, Вэй Усянь, если посмеешь умереть ещё раз, я тебя прибью! — закричал Цзян Чэн. Не Хуайсан, сидевший рядом с Ваньином, испугался и тихо сказал: — Цзян-сюн, успокойся. Это ещё не произошло. Я думаю, с ними всё будет хорошо. Цзинь Цзысюань покачал головой, подумав, что Вэй Усянь и неприятности — действительно идентичные слова. Книгу закрыл Цзян Фэнмянь, и она мягко приземлилась на ладонь Лань Цыженя. — Похоже, у этого мальчика не было выбора, — пробормотал Цзян Чэн, погружённый в свои мысли. — Мир порой бывает слишком жесток к тем, кто отличается от других, — поддержала его Цзян Яньли с грустной улыбкой, её мягкость и понимание, как всегда, отражались в голосе. — Неудивительно, что он решился на этот ритуал, — добавил Лань Сичэнь, тихо вздыхая, чувствуя, как тематика обречённости и отчаяния пронизывает эту историю. — Но всё же... — Лань Цижэнь нахмурился, — как можно было дойти до того, чтобы использовать запрещённое заклинание? — Когда ты теряешь всё, — мрачно вставил Не Минцзюэ, — люди готовы на многое, чтобы вернуть себе хотя бы часть того, что утратили. Лань Ванцзы, который всё это время молчал, неожиданно сказал: — Теперь мы понимаем, почему Мо Сюаньюй решил призвать духа. Но каков будет итог этого ритуала? Может ли Вэй Усянь действительно исполнить его желание? — Время покажет, — мягко ответила Цзян Яньли, улыбаясь своей тёплой и поддерживающей улыбкой, которая всегда была для всех словно луч света в темноте. Вэнь Цин, Вэнь Нин и Не Хуайсан всё это время молча слушали, каждый глубоко погружён в собственные мысли.