Яркая звезда

Цижэнь осмотрел книгу внимательно. До этого у него не было такой возможности, и он аккуратно открыл её. Держа свою бороду, задумчиво смотрел на название и начал читать... Жестокость. Часть вторая Название такое же, как и у предыдущей части, и поэтому оно особо не привлекло внимания, но всё равно казалось странным: что же может произойти? Вэй Усянь хотел умыться, чтобы взглянуть на новое лицо, которое досталось ему в виде пожертвования, но не смог найти в комнате ни капли воды: ни для мытья, ни для питья. — Какие же они жестокие, — прошептала Яньли. Остальные молодые люди, которые её слышали, согласились и кивнули. — Так не обращаются даже с собаками, — с комом в горле подумала Вэнь Цин. Единственная похожая на таз ёмкость явно служила для справления нужды, а не для гигиенических процедур. — Что за отношение? Как они могут быть такими? — искренне недоумевал Цзинь Цзысюань. Он толкнул дверь, но та оказалась заперта снаружи, скорее всего, чтобы пресечь его попытки выйти на улицу. Всё это совсем не наполняло сердце Вэй Усяня радостью и ликованием от перерождения! Цзян Чэн закрыл лицо руками: — Конечно, он опять будет шутить в такой момент, — пробормотал он. Остальные молодые люди, стоявшие рядом с ним, засмеялись. Лань Сичэнь тоже тихо смеялся, не понимая, почему первый ученик клана Цзян такой забавный. Он подумал, что можно скоротать ожидание в медитации и привыкнуть к новому телу. Время пролетело незаметно, и когда Вэй Усянь открыл глаза, солнце уже пробивалось сквозь щели окон и дверей. Теперь он мог стоять на ногах и передвигаться по комнате, но голова по-прежнему кружилась. Вэй Усянь задумался: «Мо Сюаньюй не обладал значительными духовными силами, так почему же я всё еще не могу совладать с его телом? В чём причина?» Но тут его живот издал урчание, и он понял, что дело вовсе не в духовных силах. Ответ оказался куда проще: тело ещё не знало инедии, и странное чувство оказалось голодом. Вэй Усянь понял: если он сейчас не найдёт еду, то рискует стать первым в истории злым духом, который умер с голоду, едва успев переродиться. — Это было бы действительно забавно, Вэй-сюн, — говорил Не Хуайсан, продолжая смеяться. Каждый раз, когда молодёжь хочет думать о чём-то серьёзном, мысли Вэй Усяня рассмешат их. Он уже занёс ногу для удара, намереваясь вышибить дверь, но снаружи послышались шаги. Кто-то пнул дверь с той стороны и проворчал: — Время обеда! Но дверь по-прежнему оставалась заперта, несмотря на крик. Тогда Вэй Усянь склонил голову и увидел внизу маленькую дверцу — уменьшенную копию первой. Слуга открыл её и небрежно поставил перед ней миску с едой. Он снова крикнул: — Топай сюда, чего ждёшь? Потом всё выставь за дверь! — Он что, собака, чтобы так с ним обращаться? Как они смеют? — возмутилась Мадам Юй. Её злило, как слуги обращались с молодым господином. Мадам Цзинь поддержала подругу, пытаясь забыть, что этот мальчик — бастард её мужа. Дверца была меньше, чем те, что делают для собак, — человек не смог бы протиснуться через неё, но для миски размер подходил идеально. В миске был рис и два вида жареных овощей, выглядящих крайне неаппетитно. Вэй Усянь печально поковырялся в рисе палочками и вздохнул. — Как он может есть только рис? Он же голоден! — спросил Вэнь Нин у своей сестры. Вэнь Цин нахмурилась, глядя на книгу. Это было ненормально. Старейшина Илин вернулся в мир смертных, но его встретили пинками, руганью и холодными объедками, а не приветственным ужином. Где же кровавая баня? Беспощадная резня? Полное уничтожение, наконец! Расскажи кому — не поверят. В этом теле он стал словно феникс без перьев, тигр на равнине, водяной дракон на мелководье — утративший всё своё величие и приниженный теми, кто слабее его. — Молодой господин Вэй весьма поэтичен, — с улыбкой произнёс Лань Сичэнь. Он расслабился во время чтения и даже забыл про правила своего ордена. Если бы его дядя не был здесь, он уже лежал бы на полу от смеха. — Оу, какой искусный молодой господин, он и правда забавен, — сказал Вэнь Сюй, расслабляясь. Не Минцзюэ хотел поддержать Сичэня, но, когда заговорил Вэнь Сюй, передумал и сосредоточил своё внимание на книге. Слуга снаружи вновь заговорил, но на этот раз со смехом, будто стал совершенно другим человеком: — А-Дин! Иди сюда! Издали послышался мелодичный девичий голос: — А-Тун! Ты снова принес еду тому дурачку? А-Тун в ответ цокнул языком: — Для чего бы еще я пришел в этот жуткий двор? Голос А-Дин раздался ближе, словно она стояла прямо перед дверью: — Ты — лентяй! Кормить его раз в день — вот и вся твоя работа! Никто слова не скажет, даже если ты будешь отлынивать от обязанностей. А ты все ноешь, что здесь «жутко». Посмотри на меня! У меня дел по горло, даже на улицу выйти некогда. — И вправду кормит его раз в день, — лицо Вэнь Цин становилось все мрачнее с каждым упоминанием состояния Усяня... А-Тун продолжал жаловаться: — Я не только его кормлю, у меня и других дел полно! Да и зачем тебе на улицу?! Сейчас такое время, что все наоборот закрываются в своих домах, боясь ходячих мертвецов! — Что случилось с деревней? Как там оказались мертвецы? — сосредоточился Не Минцзюэ. Вэй Усянь присел на корточки перед дверью, ел рис палочками, которые даже отличались по длине, и слушал. Оказалось, что деревня Мо недавно перестала быть спокойной. Ходячие мертвецы — это те мертвецы, которые способны передвигаться. Они были низкоуровневыми преображёнными трупами, имели замутнённый взгляд и передвигались медленно. Такие мертвецы не представляли большой опасности, но вполне могли доставить неприятности обычному человеку, особенно учитывая их чудовищное зловоние. Для Вэй Усяня такие трупы были самыми послушными марионетками, и, услышав о них, он даже ощутил лёгкий укол ностальгии. — Фу, только Вэй-сюн может так спокойно говорить о таких жутких вещах! Как он это делает? — искренне заинтересовался Не Хуайсан. Тем временем А-Тун попытался покрасоваться перед девушкой: — Если уж хочешь выйти на улицу, то возьми меня с собой, чтобы я тебя защитил. А-Дин фыркнула: — Ты? Защитить? Хвастун! Уверен, что справишься с этими существами? А-Тун обиженно парировал: — Если я не справлюсь, то и остальные не смогут. — Ха-ха, какой высокомерный слуга! Кого он имел в виду под "остальными"? — насмешливо фыркнул Вэнь Чао, на что Вэнь Цин лишь закатила глаза. Остальные мысленно согласились, но предпочли промолчать. Девушка засмеялась: — С чего ты это взял? Сегодня несколько заклинателей приехали в деревню Мо. Говорят, они из очень именитого клана! Вэнь Жохань окинул взглядом присутствующих, словно спрашивая: — Интересно, кто этот именитый клан? — спросил он, хотя ответ его не интересовал. — Может, это просто небольшая секта, — предположил глава Цзян. — Для простых смертных даже обычные секты кажутся именитыми, — и вновь сосредоточился на книге. — Вот такое гостеприимство... Жаль, что не для всех, — иронично заметил Вэнь Сюй. Вэй Усянь прислушался. И действительно: с востока доносился слабый гул толпы. Он немного помедлил, затем встал и пнул дверь. Засов громко треснул. — Ох, наконец-то он встал! — хихикнул Не Хуайсан и продолжил подбадривать: — Давай, Вэй-сюн, преподай ему урок! Цзян Чэн засмеялся, впечатленный энтузиазмом Хуайсана, а остальные в зале улыбнулись, глядя на младших. Вэнь Нин тихо улыбнулся, наблюдая за ними. Разговор А-Дин и А-Туна прервал резкий звук распахнувшейся двери, от чего они испуганно вскрикнули. Вэй Усянь отложил миску и вышел на улицу, щурясь от яркого солнца. Даже по коже прошлось легкое покалывание. Он поднял руку ко лбу, на мгновение закрыв глаза. А-Тун, который только что визжал громче, чем А-Дин, наконец разглядел, кто перед ним стоит, и понял, что это всего лишь Мо Сюаньюй — сумасшедший, которого любой мог унизить. Смелость тут же вернулась к нему. Он испугался, что ударил в грязь лицом перед А-Дин, и решил как-то исправить ситуацию, поэтому расправил плечи и замахал руками, словно прогоняя пса: — Кыш-кыш! Зачем ты вообще вышел?! — Вэй Усянь, преподай ему урок, он так раздражает, — пробормотал Цзинь Цзысюань, ожидая, когда Вэй Усянь проучит А-Туна. А-Тун обращался с ним хуже, чем с уличным попрошайкой или назойливой мухой. Нужно признать, что слуги семьи Мо почти всегда относились к Мо Сюаньюю именно так, потому что тот никогда не протестовал, и они ощущали собственную безнаказанность. Но Вэй Усянь легко пнул А-Туна, повалив его на землю, и засмеялся: — Ты хоть представляешь, кого ты решил унизить? — Так тебе и надо! — обрадовался Цзинь Цзысюань, наслаждаясь этим моментом. Даже обычно сдержанная Вэнь Цин злобно усмехнулась. С этими словами Вэй Усянь направился на восток, ориентируясь на доносящийся оттуда шум. В Восточном зале уже собралась приличная толпа. — Ничего себе, как хотят увидеть заклинателя. Даже удивительно, — заговорил Не Минцзюэ. — Не думал, что мы такие популярные, — пошутил Сичэнь, обращаясь к Минцзюэ. Как только Вэй Усянь вошел во двор, он услышал женский голос, звучавший громче остальных: — Кое-кто из молодого поколения нашей семьи тоже когда-то был заклинателем... Скорее всего, это была госпожа Мо, которая не оставляла попыток как-то сблизиться с кланом заклинателей. Вэй Усянь не стал ждать, пока она закончит, и, протиснувшись через толпу, размахивая руками, воскликнул: — Вот он я, бегу-бегу! — Ох, А-Сянь, — хихикнула Цзян Яньли. Она знала характер своего брата и поняла, что семью Мо ждет лишь позор. Цзян Чэн покачал головой и усмехнулся, а Не Хуайсан рассмеялся, предвкушая что-то интересное. Глава Цзян и мадам Юй тоже прикрыли глаза, и остальные поняли, что ничего хорошего не случится. Пышущая здоровьем женщина средних лет, одетая в дорогие одежды, сидела на почетном месте в зале. Это была госпожа Мо. Рядом с ней, в соответствии с его положением человека, живущего в семье жены, сидел её муж, а напротив — несколько юношей в белых одеждах с мечами за спиной. Все в зале обратили внимание на клан Лань. Из всех сект, которые они знали, только у Лань были белые одежды. — Думаю, это ваше будущее, ученики, — сказал Вэнь Жохань, глядя на Цижэня, который лишь кивнул в ответ. Толпа встретила растрепанного чудака с макияжем гробовым молчанием, но Вэй Усянь продолжал болтать без тени смущения, как будто не замечал напряженной атмосферы вокруг: — Кто-то звал меня? Ведь это я, заклинатель! Пудра на его лице лежала таким толстым слоем, что при улыбке начала осыпаться. Один из заклинателей, молодой, едва сдержал смех. — Может, мы ошиблись? Не думаю, что это клан Лань, — засмеялся Не Минцзюэ, извиняясь перед Сичэнем, который лишь тихо усмехнулся. Но тут же взял себя в руки и вновь сделал серьёзное лицо, когда другой юноша, вероятно главный среди них, бросил на него неодобрительный взгляд. — Это так мило, интересно, кто же они? — спросила мадам Цзинь, хотя ответ её, похоже, не интересовал. Вэй Усянь проследил, откуда шёл смешок. К его удивлению, слуги, несмотря на своё невежество, не преувеличивали, и заклинатели действительно оказались из «именитого клана». — Какой же это именитый клан? Или у клана Лань правила уменьшились? — тихо прошептал Хуайсан и засмеялся. Успокоился только тогда, когда Ванцзы бросил на него строгий взгляд. Эти юноши в белоснежных облачениях с ниспадающими рукавами и поясами, мягко очерчивающими талию, обладали изысканной красотой и были несомненной усладой для глаз. Стоило лишь раз взглянуть на эти одежды, и любой бы понял, что перед ним ученики Ордена Гусу Лань. Лань Цижэнь, дочитав до этого момента, остановился на несколько секунд, глядя на книгу с задумчивым выражением лица. — Хо хо, и вправду клан Лань. Не думал, что там появятся такие интересные люди, — смеялся Вэнь Жохань. От этого лицо Цижэня становилось ещё мрачнее, но он продолжал читать, не обращая внимания на смешки вокруг. Более того, они состояли в кровном родстве с кланом Лань, о чём свидетельствовали плывущие облака, вышитые на белых, с палец толщиной, лобных лентах. — Ещё и кровные родственники? — снова пробормотал Не Хуайсан, но на этот раз Ванцзы не остановил его смех. Девизом Ордена Гусу Лань была фраза «будь праведен», а плывущие облака — его отличительным узором. Обладатели лобной ленты с ними относились к числу адептов клана. Те же, у кого этой вышивки не было, являлись обычными и приглашёнными учениками или заклинателями других фамилий, которые, тем не менее, входили в состав Ордена. У Вэй Усяня аж зубы свело от вида этих одежд. В своей прошлой жизни он часто называл их «траурным облачением» и точно ни с чем бы не перепутал. — Ахахахах! Извини, Сичэнь, но это так смешно! Как этот мальчик может так точно всё описывать? — спросил Минцзюэ, смеясь громче всех. Остальные тоже не могли сдержаться, даже взрослые, которые не хотели смеяться, не могли удержаться. Госпожа Мо уже давно не видела своего племянника и не сразу поняла, что за ярко накрашенный мужчина явился сюда. Догадавшись же, она пришла в ярость, но решила не терять самообладания и не выказывать гнева перед гостями. Понизив голос, госпожа Мо обратилась к своему мужу: — Кто его выпустил? Выпроводи его отсюда! — Лицемерка, — усмехнулась мадам Юй. Чем дальше они слушали про жизнь Мо Сюанюя, тем мрачнее становились их лица. — Как же ему не повезло родиться в этой семейке, — покачала головой Вэнь Цин, размышляя. Муж госпожи Мо незамедлительно улыбнулся, чтобы успокоить её, досадливо поглядел на Вэй Усяня и подошёл к нему, готовый исполнить веление супруги. — Здесь все ненормальные? — цокнул языком раздражённый Лань Цижэнь, недовольно посмотрев на Не Минцзюэ, который после этого взгляда не только успокоился, но и перестал улыбаться, сидя тихо, как прилежный ученик. Однако Вэй Усянь внезапно плюхнулся на пол, намертво вцепившись в него руками и ногами. Даже несколько слуг, прибежавших на помощь своим господам, не смогли поднять его. Несмотря на страх перед учителями Лань, молодёжь не смогла сдержать смех, даже Вэнь Цин, которая раньше не присоединялась к веселью, теперь не могла не улыбаться. Лань Ванцзы лишь вздохнул, понимая, что этот парень невыносим. Если бы не присутствующие в зале гости, его бы давно наградили пинками. От бесплодных попыток поднять Вэй Усяня лицо госпожи Мо становилось всё мрачнее, а её муж всё сильнее потел. — Давай, Вэй-сюн, продолжай, — поддержал Вэя Не Хуайсан. Цзинь Цзысюань тоже получал от этого удовольствие. Лань Сичэнь всё ещё не мог перестать смеяться, несмотря на периодические строгие взгляды его дяди и брата. Вскоре госпожа Мо взорвалась: — Ты, проклятый псих! Если сейчас же не отправишься к себе, будешь наказан! — Посмотрим, кто кого будет наказывать, — пробормотал Цзян Чэн так, чтобы Лань Цижэнь его не услышал. Все обитатели деревни знали, что в доме семьи Мо проживает молодой господин, который выжил из ума, но Мо Сюаньюй уже несколько лет не показывался никому на глаза. Увидев, сколь диковинны его внешность и поступки, люди зашептались, надеясь на хорошее представление. — Им только представления и нужны, такие бесстыдные, — покачала головой госпожа Цзинь. Вэй Усянь сказал: — Хотите, чтобы я ушёл? Да запросто! Но пусть сначала он вернёт мне украденное! — и указал на Мо Цзыюаня. — Эх, Вэй-сюн себя не изменяет, — сказал Не Хуайсан, ожидая чего-то интересного. Мо Цзыюань не ожидал, что после вчерашней трёпки этот никчёмный дурачок осмелится прийти сюда и доставить неприятности. — Что за чушь ты несёшь?! Когда это я крал твои вещи?! Зачем мне это нужно?! — раскраснелся он от гнева. — Всё верно, ты не крал, ты меня ограбил! — ответил Вэй Усянь. — Разве это не одно и то же? — спросил Вэнь Сюй, заглушив смех. — Поверь, для Вэй Усяня — нет, — ответил ему Ваньин, покачав головой. Теперь госпоже Мо стало ясно, что Мо Сюаньюй пришёл не просто так. Его сознание было ясным, а действия имели чёткую цель — опозорить её семью. — Так тебя и надо, — злобно усмехнулся Вэнь Чао, не обращая внимания на удивлённые взгляды брата и кузена. Госпожа Мо, недоумевая и гневаясь одновременно, сказала: — Ты ведь весь этот концерт затеял специально, не так ли? Вэй Усянь притворился, что ничего не понял. — Он украл мои вещи, и я здесь, чтобы получить их обратно. Это считается за концерт? — Ну, теоретически — да, — ответил Лань Сичэнь, улыбаясь. Госпожа Мо ещё не успела ничего ответить, как её сын в ярости поднял ногу, намереваясь пнуть Вэй Усяня. Однако в этот момент один из юношей в белой одежде, тот, что постарше, сделал незаметное движение пальцем, и Мо Цзыюань поскользнулся, едва задев Вэй Усяня, зато грохнулся на пол сам. — Какой умный ребёнок, быстро отреагировал, — улыбнулась Цзян Яньли. Однако Вэй Усянь прокатился по полу так, словно удар всё-таки достиг цели, и распахнул одежду на груди, демонстрируя всем отпечаток ноги, оставленный Мо Цзыюанем накануне. — Вот поэтому с ним лучше не связываться, — покачала головой Юй Цзыюань. — Думаю, он всем устраивает такие сцены... От увиденного жители деревни Мо пришли в неописуемый восторг: зрелище явно пришло им по вкусу. Всем было понятно, что Мо Сюаньюй не мог пнуть себя сам. В любом случае, семья Мо всегда была слишком жестока к своему кровному родственнику. Ясно, что нынешнее состояние Мо Сюаньюя — их заслуга. Когда он вернулся от отца, он не был настолько безумен. Но зеваки всегда рады сенсациям, особенно когда это не они оказываются в центре скандала. Представление было настолько захватывающим, что появление в деревне заклинателей отошло на второй план. — Вот сплетники… Людей таких и правда много, но Вэй Усянь не промах — хорошо подготовился, — сказал Не Минцзюэ, забыв на мгновение о Лань Цижэне. Когда вокруг столько жадных до сплетен глаз, просто ударить Мо Сюаньюя и вышвырнуть его было бы невозможно. Госпожа Мо, охваченная гневом, могла лишь попытаться примирить обе стороны: — Воровство? Кража? Какие неуважительные слова! Мы все — одна семья. Он просто взял их посмотреть. А-Юань — твой младший брат. Разве не можешь поделиться? Он обязательно всё вернёт. Люди в комнате усмехнулись. "Да-да, семья… Мы видели, какие вы семейные", — подумали они. Заклинатели молча переглядывались. Тот, что пил чай, чуть не поперхнулся. Они выросли в кланах, утопающих в роскоши, и, возможно, никогда не сталкивались с подобными ситуациями и логикой. Но сегодня их кругозор явно расширился. Вэй Усянь истерически хихикнул про себя и протянул руку: — Ну что ж, тогда пусть вернёт их сейчас! Молодые люди невольно улыбнулись, слушая его, хотя никто не перебивал. Он понимал, что Мо Цзыюань не сможет ничего вернуть: всё либо было выброшено, либо сломано. И даже если что-то осталось, гордость не позволила бы ему признаться. Мо Цзыюань, красный от злости, завопил: — Матушка! Его взгляд кричал: "И ты позволишь ему так унижать меня?!" Мать сердито посмотрела на сына, прося не усугублять ситуацию. Тем временем Вэй Усянь продолжал: — Знаете, дело не только в том, что Мо Цзыюань украл мои вещи, но и в том, что сделал это посреди ночи. Все знают, что я предпочитаю мужчин. Прокрасться ко мне в комнату под покровом темноты… Пускай ему и неведом стыд, но я-то знаю, что могут поползти слухи. Цзян Чэн выпучил глаза. Он ожидал от Вэй Усяня чего угодно, но точно не этого: — Он, должно быть, и вправду сошёл с ума… или ещё не оправился после смерти, — раздражённо прошептал он, чувствуя, как закипает. На его фоне Не Хуайсан разразился смехом: — Вэй-сюн, я ожидал от тебя многого, но это… — не мог продолжить он, давясь от смеха. — Бесстыдник, — закончил за него Лань Ванцзы, сдерживая раздражение. Он уже понял, что Вэй Усянь беспардонен, но не ожидал, что тот позволит себе такие слова перед всеми. Многие взрослые покачали головами. Мадам Юй и Учитель Лань были в ярости: у Вэй Усяня и вправду нет стыда! Госпожа Мо принялась хватать ртом воздух, а отдышавшись, вскрикнула: — О чём ты вообще говоришь, не стыдясь всей деревни! А-Юань — твой двоюродный брат! Безумства Вэй Усяня оставляли всех далеко позади. В прошлом ему приходилось помнить о своём положении в обществе, но теперь, будучи провозглашённым деревенским дурачком, он мог позволить себе всё, что угодно. Цзян Чэн расширил глаза: — Он что, сдерживался? Это называется сдержанность? Я даже боюсь представить, каким он может быть, если не сдерживается! — Слава Богу, что он хоть так сдерживается. Если бы это не так называлось, боюсь даже подумать, что с нами было бы, — проворчала Юй Цзыюань, массируя себе виски. Остальные переглянулись, понимая, что настоящая катастрофа ещё впереди. Вытянув шею, Вэй Усянь дерзко парировал: — Это он не смог держать себя в руках, хоть и мой двоюродный брат! Ну и кто тут бесстыдник? Если ему безразлична собственная репутация, то пусть хотя бы не порочит мою честь! Я, знаете ли, всё ещё надеюсь найти себе достойного мужчину! Цзян Чэн начинал злиться ещё больше. Он и правда позорит всех, с кем имеет дело, но Цзян Чэн не понимал, почему так злится от этого... Мо Цзыюань испустил боевой клич, схватил стул и швырнул в двоюродного братца. Вэй Усянь, поняв, что ему наконец удалось вывести Мо Цзыюаня из себя, откатился в сторону и вскочил на ноги, едва успев избежать летящего стула, который с грохотом развалился при ударе о пол. Праздные зеваки, только что злорадно глазевшие на посрамление семьи Мо, мигом разбежались, опасаясь попасть под горячую руку. Вэй Усянь бросился к группе юношей из Ордена Гусу Лань, которые изумлённо наблюдали за происходящим, и завопил: — Вы это видели? Мало того, что он украл мои вещи, так теперь ещё и покалечить меня хочет! Каков подлец! — Он может довести кого угодно, — прошептал Лань Сичэнь, с улыбкой на губах, поглядывая на своего брата. В голове мелькнула мысль: "Может ли он вывести из себя Лань Ванцзы?" Но быстро отбросил эту мысль, удивляясь, почему вообще об этом задумался. Мо Цзыюань бросился вдогонку и почти схватил Вэй Усяня, но юноша, бывший лидером среди заклинателей, торопливо остановил его: — Пожалуйста, молодой господин, словами можно добиться большего, чем кулаками. — Ох, какой воспитанный ребёнок. Интересно, кто его родители? Если он кровный родственник, значит, сын кого-то из главного семейства? — задумчиво произнёс Цзян Фэнмянь, глядя на близнецов Лань. Лань Сичэнь посмотрел на брата, у Лань Ванцзы расширились глаза. Как такое может быть? У них в будущем может появиться сын? Он не хотел жениться, хотя и не мог объяснить почему. Глядя на брата, он понял, что и Лань Сичэнь, похоже, не хочет брака по каким-то неизвестным причинам. Госпожа Мо, увидев, что гость собирался защитить её племянника, натянула улыбку: — Он сын моей младшей сестры. У него… не всё в порядке с головой. Все в деревне Мо знают, что он помешанный и говорит всякие глупости. Его слова не стоит воспринимать всерьёз. Так что, пожалуйста... Не дав ей закончить, Вэй Усянь опасливо высунулся из-за чужой спины и произнёс: — Почему это мои слова не стоит воспринимать всерьёз? Только попробуй ещё раз украсть мои вещи! Стащишь ещё хоть что-нибудь, и я тебе руку отрублю! После этих слов Мо Цзыюань был готов вновь взорваться, несмотря на то, что отец крепко его держал. Вэй Усянь, напевая себе под нос, поспешно выскочил на улицу, а лидер заклинателей встал в проходе, сменив тему разговора и серьёзно вернувшись к важной проблеме: — Что ж, мы займём на ночь Западный двор. И помните, что я сказал: с наступлением темноты закройте все окна и двери, не выходите на улицу, а главное — не приближайтесь ко двору. — Клан Лань и вправду воспитывает своих учеников с достоинством, не то что у нас, — проговорила мадам Юй, а муж лишь сделал вид, что не слышит её. Госпожа Мо, трясясь от гнева, не могла бесцеремонно оттолкнуть юношу и броситься за Мо Сюаньюем, поэтому выдавила из себя: — Да, да… Спасибо вам! Спасибо! Её сын не мог поверить своим глазам: — Матушка! Этот чокнутый опозорил меня перед целой деревней, и ему это сойдёт с рук?! Ты же сама говорила, что он всего лишь… Госпожа Мо прикрикнула на сына: — Помолчи! Не можешь подождать со своими жалобами?! Мо Цзыюаня никогда раньше так не позорили и не выставляли полным дураком, а осуждающие слова матери только подлили масла в огонь. Ненависть переполнила его, и он в гневе бросил: — Сегодня этот сумасшедший получит своё сполна! — Что этот ненормальный собирается делать? Его же предупредили не выходить на улицу! — раздражённо высказался Цзян Чэн. По неизвестным причинам он был крайне разозлён. Вэй Усянь вдоволь навеселился, изображая умалишённого, и, покинув Восточный двор, пошёл прогуляться по деревне Мо. Хотя многие шарахались от него, он начал получать настоящее удовольствие от своего статуса сумасшедшего. Вэй Усянь даже привёл в порядок свой напоминающий призрак висельника макияж и почти передумал смывать его, подумав: «Всё равно поблизости нет воды, так что пока не буду умываться». Не Хуайсан, смеясь, сказал, не раздумывая: — Наверняка Вэй-сюн получает удовольствие от этого. Никто не остановит его, думая, что он сумасшедший. Вот настоящее счастье для него. — Это не счастье, это ненормально, — выплюнул раздражённый Цзян Чэн. — Эй, эй, Цзян-сюн, успокойся, это же шутка, — хлопал его по плечу Не Хуайсан. Закончив приглаживать волосы, Вэй Усянь осмотрел запястья. Порезы не думали затягиваться, что означало, что просто разозлить Мо Цзыюаня было явно недостаточно для исполнения желания Мо Сюаньюя. Неужели ему действительно придётся стереть с лица земли всю семью Мо? Впрочем, это не представлялось такой уж сложной задачей. Вздохнув, многие вспомнили, кем он сейчас является, и опустили головы, не зная, как же им быть. Вэй Усянь, предаваясь размышлениям, вскоре вернулся в поместье семьи Мо. Неспешно прогуливаясь мимо Западного двора, он заметил, что ученики Ордена Гусу Лань стоят на крышах и гребнях стен, с серьёзным видом тихо переговариваясь между собой. Поэтому он также неспешно вернулся и во все глаза уставился на них. — Что они делают? Разве они не пришли сражаться с мертвецом? Почему они на крыше? — спросил Не Минзюэ, остальные пожалели плечами, тоже не понимая. Хотя Орден Гусу Лань внёс немалый вклад в поражение Вэй Усяня при осаде горы Луаньцзан, в то время эти юноши либо ещё не родились, либо были совсем малышами. Он понимал это и не видел причин держать зла на них, поэтому решил подождать и узнать, что же молодые заклинатели собираются делать. Однако через некоторое время почувствовал, что-то тут не так. Ванцзы задумался, что же делал Вэй Усянь, чтобы его орден выступил против него. Неужели он и правда стал таким жестоким? Смотря на человека из книги, он не понимал, как тот может быть основателем зла. Об этом думал и Лань Сичэнь: как этот веселый человек может быть верхом зла? Здесь действительно что-то не так... Почему черные флаги, развевающиеся на крышах и стенах, казались такими знакомыми? — Какие флаги? Почему об этом упомянули? Почему эти дети используют флаги? — спросил Вэнь Сюй, не ожидая ответа, понимая, что никто не знает, но почти всем было очень любопытно. Стяг такого типа назывался «Флаг, привлекающий духов». Если его держит живой человек, он привлечёт всех духов, злобных призраков, ходячих мертвецов или иные тёмные создания в определённом радиусе. Твари атакуют лишь его одного. Поскольку человек с подобным флагом в руках становится живой мишенью, по-другому его называют «Флаг-мишень». Установка стяга на дом также допускается, но только если внутри находятся живые люди, которые становятся целью тварей. Иное наименование подобных флагов — «Флаги Чёрного Ветра», потому что они притягивают тёмную энергию со всей округи, подобно завихрениям чёрного ветра. Судя по всему, ученики Ордена Гусу Лань планировали установить их в Западном дворе в определённом порядке и строго-настрого запретить кому бы то ни было приближаться, заманив сюда всех ходячих мертвецов и уничтожив их одним махом. Все ахнули, они даже не заметили, как Лань Цижэнь остановился. — Очень полезные флаги, в будущем это действительно даст много преимуществ, — сказал Вэнь Жохань, выглядя удивлённым. — Кто же мог до такого додуматься? Это очень полезно, думаю, нам это необходимо, — сказал Цзинь Гуаншань, который до этого сидел тихо, тише травы. Он удивился и хотел получить этот флаг как можно скорее. — Надеюсь, нам скажут, кто это сделал, — высказался Не Минзюэ. Он очень хотел узнать, какой гений додумался до такого. Лань Цижэнь тоже кивнул и хотел знать, чьи изобретения используют будущие его клан. Цзян Фенмянь сидел тихо, размышляя о чём-то, а молодые заклинатели тоже хотели услышать о флаге что-то ещё. Что до того, что они казались знакомыми… Могло ли быть как-то иначе? Ведь создателем «Флагов, привлекающих духов» являлся не кто иной, как Старейшина Илин! — Что? — тихо спросил Лань Сичэнь, и остальные тоже были удивлёнными. Как не быть удивлённым, когда такой гений придумал что-то, что облегчает жизнь заклинателям? Это было очень удивительно. Похоже, несмотря на то, что заклинатели хором ненавидели его, многие изобретения Вэй Усяня всё же пользовались популярностью. Да, они усмехнулись и понимали, какие лицемеры их будущая версия. Это было бесчеловечно использовать его изобретения, считая его злом. Один из учеников на крыше увидел, как он шатался неподалёку, и предупредил: — Пожалуйста, идите к себе. Здесь не место для вас. Несмотря на то что юноша прогонял Вэй Усяня прочь, он делал это из доброты, и тон был совсем отличен от речей слуг семьи Мо, шпынявших его. Вэй Усянь, улучив момент, подпрыгнул и сорвал один из флагов. — Что он собирается делать? Хочет устроить ещё одну сцену? — спросил Вэнь Сюй удивлённо. — А- Сянь не устроить сцену себе без причины, — ответила ему Яньли, и Вэнь Сюй посмотрел на неё и кивнул, улыбаясь. Ученик Ордена Гусу Лань, опомнившись от неожиданности, спрыгнул за ним, пытаясь догнать: — Не двигайтесь! Вам не стоит его брать! Вэй Усянь, с растрёпанными волосами и болтающимися в разные стороны руками, похожий на настоящего душевнобольного, убегал от него и кричал на всю улицу: — Не отдам! Не отдам! Моё! Моё! — Эх, Вэй-сюн, оставь их в покое, — покачал головой Не Хуайсан. Юноша в несколько прыжков догнал его и схватил за руку: — Если не отдашь, я тебя ударю! Все удивились ещё раз от этого Лана. Как этот ребёнок выживает там?! Вэй Усянь вцепился во флаг мёртвой хваткой, не желая отпускать свою добычу. Главный среди учеников, заканчивающий последние приготовления, услышал их перепалку и мягко спрыгнул с крыши: — Цзинъи, уймись. Не шуми и просто возьми у него флаг. — Значит, его зовут Цзинъи? И правда совсем не похож на Лана, — тихо смеялся от этого Вэнь Жохань. Лань Цзинъи ответил: — Сычжуй, я же не собирался бить его по-настоящему! Но посмотри, он нарушил весь порядок установки! — Ох, это чудо ребёнок, значит, его зовут Сыжчуй? — улыбнулась Яньли. Цижэнь выдохнул сначала от усталости из-за Цзинъи, а потом с облегчением из-за Сыжчуя. Пока Вэй Усянь боролся с Цзинъи за флаг, он успел как следует его изучить. Узоры оказались верными, а заклинания — точными. Ошибок в изображении не было, а значит, никаких проблем не ожидалось. Однако художнику недоставало опыта, так что стяг привлекал злых существ и ходячих мертвецов только в радиусе пяти ли. Впрочем, этого было достаточно. Лань Сичэнь и Ванцзы удивлённо подняли головы, как и остальные. Душа Сичэня стала тёплой, и он улыбнулся, когда смотрел на брата: его вид был таким ярким. — Удивительно, Вэй-сюн, и правда хороший человек. Я даже не думал, что он поможет детям, — сказал Не Хуайсан с восхищением. Цзян Чэн, который был раздражён до сих пор, ответил явно не удивлённым: — Да, конечно, он это сделает, даже не удивлён. Цзинь Цзысюань тоже удивился и смотрел на пол, думая о чём-то. Взрослые тоже улыбнулись, это довольно мило... Лань Сычжуй улыбнулся Вэй Усяню: — Молодой господин Мо, уже темнеет, и совсем скоро мы начнём охоту на ходячих мертвецов. Ночью здесь будет очень опасно, поэтому, пожалуйста, вернитесь в свою комнату для вашего же блага! — Какой же прекрасный молодой человек! Сичэнь, я хочу с ним познакомиться, когда он родится. Не хочешь жениться скорее? — спросила Не Минзюэ. Лицо Лань Сичэня опустилось, и улыбка исчезла с его лица. Он просто кивнул Минзюэ и продолжал слушать книгу... Вэй Усянь окинул взглядом статную и изящную фигуру ученика, от которой так и веяло благородством. Он молчаливо одобрил юношу, на губах которого играла лёгкая улыбка. Скрупулёзная и тщательно выверенная расстановка флагов, уважительные манеры — всё говорило о большом потенциале, сокрытом в нём. Удивительно, что подобный ученик воспитывался именно в столь устаревшем, консервативном и ужасно скучном месте, как Орден Гусу Лань. Сначала лицо Лань Сичэня снова приобрело улыбку, но позже он вообще расстроился, а Лань Ванцзы выглядел то ли сердитым, то ли расстроенным. Его эмоции смог распознать только Сичэнь, и от этого ему не становилось легче. Увидев эмоции Сичэня, Фенмянь извинился, думая, что слова Усяня задели его чувства, не подозревая, что он просто расстроен... Лань Сычжуй снова заговорил: — Флаг… Не дав ему закончить, Вэй Усянь бросил полотнище на землю и выпалил: — Всего лишь дурацкий флаг! Что в нём такого особенного? Я смогу нарисовать гораздо лучше, чем этот! — А ведь не врал, всё-таки создатель лучший, — усмехнулся Вэнь Сюй. Не Минзюэ кивнула в согласии, но когда понял, с кем он согласился, просто стал игнорировать окружающих. Бросив флаг, Вэй Усянь рванул с места и пустился наутёк. Юноши, наблюдавшие за всей этой кутерьмой, едва не падали с крыш от смеха, когда услышали столь нелепое заявление. Лань Цзинъи тоже зафыркал и подобрал флаг, привлекающий духов: — Вот ведь чокнутый! Лань Цижэнь вздохнул и не мог не раздражаться, а Жохань громко смеялся — этот ребёнок определённо ему нравился... Лань Сычжуй одёрнул его: — Не стоит так говорить о нём. Лучше вернись на крышу и помоги! Лань Цижэнь был горд (даже если это против правил). Не вините его, он уже получает стресс из-за Цзинъи, он уже жалеет будущего себя... Вэй Усянь ещё немного бесцельно побродил по деревне и вернулся в маленький дворик, где располагалась лачуга Мо Сюаньюя. Не обращая никакого внимания на сломанный засов и царящий внутри беспорядок, он выбрал более-менее чистое место и опять сел в позу лотоса. Но ещё до наступления рассвета какой-то шум снаружи прервал его медитацию. Шум, порожденный беспорядочной поступью нескольких пар ног и криками, быстро приближался. — Что же там случилось опять? — заговорила Мадам Юй, Мадам Цзинь тоже нахмурилась. Вэй Усянь разобрал несколько повторяющихся фраз: «Просто вломитесь и вытащите его!», «Сообщите властям!», «О чём ты говоришь — «Сообщите властям»? Скроем лица и забьём его до смерти!» — Что за...? Какой смерти? Что там случилось? — Цзинь Цзысюнань задал вопрос, выйдя из раздумий. Что-то могло случиться с Вэй Усянем?? Он открыл глаза и увидел, что несколько слуг уже вломились в его лачугу. Яркие факелы заливали двор жёлтым светом. Кто-то выкрикнул: — Тащите сумасшедшего убийцу в Главный зал, пусть поплатится жизнью за содеянное! — Что? Причём тут Вэй Усянь? Он же просто медитировал, — нервничал Цзян Чэн. Остальные устало вздохнули; пока они читали эту книгу, у них может появиться морщина от неожиданности. Лань Цижэнь закрыл книгу, давая понять, что глава закончилась. Книга вылетела вверх и приземлилась в руке Цзинь Гуаншаня, который не ожидал этого, но всё равно взял её в ладонь.