Осторожно, хрупкое

      «Привет, Костя! У меня всё хорошо. К нам привезли молодых. Один парень, его зовут Олег, мне сразу понравился. Он очень похож на тебя, такой же честный и добрый. И тоже из Питера, как ты. Марат не объявлялся, не волнуйся. До дембеля осталось девять месяцев и семнадцать дней. Пока. Артём»       Костя отложил письмо в сторону и взял второе. «Привет, Костя! Как твои дела? У меня всё хорошо. Только по дому скучаю. Мы с Олегом, наверно, подружимся. Он хороший парень и настоящий художник. Видел бы ты, как он рисует! Могу прислать пару картинок, если тебе интересно. До дембеля осталось девять месяцев и семь дней. Пока. Артём»       Костя хмыкнул, почесал нос и потянулся за третьим письмом.       «Привет, Костя! Мы с Олегом ходим вместе в караул и в увольнительные. Когда я с ним говорю, то иногда мне кажется, что я разговариваю с тобой. Он всё понимает и не обижается. Это смешно, но я по тебе скучаю. Напиши мне, если будет время, ладно? До дембеля осталось восемь месяцев и двадцать девять дней. Пока. Артём»       Костя взял следующее письмо и быстро прочитал вслух:       «Привет, Костя! Сегодня ушли на дембель последние ребята, которые с тобой служили, Витя и Саня. Мы с Олегом дружим, и я никому не дам его обижать. Как ты меня. Вчера приезжал Марат. Но ты не беспокойся, он только поговорить зашёл. Сказал, что скучает по тебе. Я ответил, что тоже скучаю. А больше мне ему нечего сказать, потому что ты мне редко пишешь, и я не знаю, как у тебя дела. У нас всё хорошо. Пока. Артём, Олег.»       – Вы с ним дружили? – неуверенно предположил Максим.       – Я его видел два раза в жизни, – честно ответил Костя. – Я даже плохо помню, как он выглядит.       – Тогда почему он тебе пишет? – удивился Максим. – А ты всё это читаешь?       Костя помялся и признался:       – Я сам его попросил.       – Зачем? – упорно продолжал допытываться Максим.       Костя пожал плечами:       – Это была глупая идея, – нехотя объяснил он. –  Я боялся, что его будут обижать. И пообещал, что оторву голову любому, кто его тронет… А с него взял слово, что он будет мне писать всё, как на духу. На всякий случай…       Максим выслушал его путанные объяснения и улыбнулся:       – Ты взял над ним шефство, да?       Костя торопливо кивнул и схватил следующее письмо.       «Привет, Костя! У нас с Олегом всё хорошо. Вчера выдали новую форму, и я отдал ему свою. Я забыл тебе сказать, что в прошлый раз Марат оставил мне твою фотографию. Олег нарисовал по ней твой портрет, а я повесил его над кроватью. И теперь каждое утро и вечер смотрю на тебя и говорю тебе доброе утро и спокойной ночи. Олег всё понимает и не смеётся. Надеюсь, у тебя тоже всё хорошо. Пока. Тёма, Олег.»       Костя провёл пальцем по письму, чувствуя, как Тёма с нажимом выводил эти строчки. Он заметил, что тот перестал считать дни до приказа. Значит, теперь у него начнётся обратный отсчёт: сколько дней ему осталось быть вместе со своим Олегом… Костя вытер глаза и посмотрел на Максима.       – Он будет по нему скучать, – хриплым голосом сообщил Костя.       – Кто? Артём или Олег? – не понял Максим.       – Оба, – ответил Костя. Прислонился к ковру на стене над кроватью и отвернулся, покусывая губу.       – Но они же всегда могут написать друг другу или позвонить, – не очень уверенно предложил Максим. – Приехать в гости, наконец!       Костя сначала кивнул, а потом упрямо помотал головой:       – Да…  Но это не то, понимаешь? Не то, что рядом с друг другом, день за днëм, бок о бок…       Максим слез со стула, на котором сидел верхом, опираясь сложенными локтями на спинку, и опустился рядом с Костей на кровать.       – Давай, я дальше почитаю? – спросил он и, не дожидаясь ответа, взял очередное письмо.       «Здравствуй, Костя! Прости, что долго не писал. Мы всей ротой валялись с гриппом. Нам даже объявили карантин и отстранили от службы. Но не волнуйся, сейчас уже все поправились. Нас очень выручил Марат. Он привёз своё варенье, поил нас морсом и ухаживал за нами. Он оказался не таким плохим человеком, как я о нём думал. Я даже извинился перед ним. А он сказал, что ягоды собирал ты и варенье варил тоже ты. Так что мы хотим сказать тебе спасибо, что ты нам помогаешь даже тогда, когда тебя нет рядом. Ты тоже будь здоров и не болей. Пока. Тёма, Олег.»       Костя улыбнулся. Письмо читал Максим, но Костя слышал Тёму, как будто тот говорил его голосом… Да так оно и было.       – Он хороший парень, твой Тёма, – неожиданно грустно сказал Максим. – Я бы тоже хотел с таким подружиться…       – А я всегда хотел дружить с тобой, – неожиданно для самого себя брякнул Костя. И почти не удивился, когда Максим молча придвинулся к нему, прислонился боком и обнял за плечо.       Костя протянул руку, взял предпоследнее письмо и протянул Максиму.       – Читай, – попросил он и закрыл глаза.       «Привет, Костя! А я помню, что у тебя скоро день рождения! Мы с Олегом приготовили тебе подарок. У нас всё хорошо. Паша ушёл на дембель, а меня назначили командиром взвода вместо него. Так что теперь у нас с Олегом стало меньше времени, чтобы проводить его вместе. Но зато он стал больше рисовать. Олег хочет поступить после армии в художественное училище. Как ты думаешь, у него получится? Пока. Артём, Олег»       Костя поймал себя на мысли, что он искренне желает незнакомому пацану удачи в поступлении в художественное училище, и сам этому удивился. А потом подумал, что вот она – настоящая жизнь, которая прошла мимо него стороной: дружба, служба, учёба там, где тебе хочется, а не куда попал по воле случая…       Они с Максимом одновременно протянули руки к последнему письму и нечаянно соприкоснулись пальцами. Костя поймал Максима за ладонь, которую тот уже почти отдёрнул, и крепко сжал.       – Давай вместе, – запинаясь, предложил он. Максим охотно кивнул, и они оба начали читать последнее Тёмкино письмо каждый про себя, чуть не соприкасаясь головами.       «Здравствуй, Костя!»  – писал Артём. – «С днём рожденья! Мы с Олегом желаем тебе всего самого хорошего, чтобы сбылись твои мечты, и ты был здоров. У нас есть для тебя подарок. Не знаю, понравится он тебе или нет. Но ты нас сильно не ругай, если что, ладно? У нас всё хорошо. Пока. Артём, Олег»       Максим пошарил в конверте, вытащил сложенный втрое лист бумаги и развернул его. Костя посмотрел на него – и почувствовал, как перехватило дыхание.       Это был рисунок карандашом на весь лист, чёткий и подробный, как фотография. Художник не поленился прорисовать каждую веточку и листик на берёзке, каждую иголочку и шишку на сосне. Даже семейка опят на старом трухлявом пне смотрелась весело и задорно.       На фоне обрыва над рекой у большого треугольного камня в обнимку стояли трое парней в военной форме. Сверху над ними по небу летела какая-то птица – то ли цапля, то ли выпь. Может быть, та же самая.       Того, кто посередине, Костя узнал сразу. Тёмочка вытянулся и превратился из лопоухого большеглазого мальчишки в статного и красивого юношу. Только взгляд у него остался всё тот же: доверчивый, чуть стеснительный и немного насмешливый. Рядом с ним справа стоял невысокий коренастый парень с неулыбчивым лицом. Он отставил одну ногу назад и обнимал Артёма за пояс. Наверное, это Олег, сообразил Костя. Но не стал к нему приглядываться.       А вот на третьего парня он посмотрел в последнюю очередь и даже чуток покраснел. Конечно, Тёмочка его слегка приукрасил своими рассказами… Костя, нарисованный Олегом, был из всех троих самым высоким, самым крепким, вообще – самым-самым. Только как Олег додумался приклеить ему такую двусмысленную улыбку и манерно отвести одну ладонь в сторону, словно то ли приветствуя, то ли махнув на что-то рукой?       – Здорово, – от всей души похвалил Максим, жадно впившись взглядом в рисунок. – Ты прямо как настоящий…       Костя даже немного обиделся: неужели он и впрямь до сих пор выглядит именно так? Но потом понял, что зря придирается. Олег и вправду настоящий художник, он сумел передать самое главное: все трое ребят на его рисунке были настоящими друзьями, и было ясно, что этот момент останется в их памяти на всю жизнь.       – Напиши ему, – чуточку грустно сказал Максим. – Он ждёт.       Костя снова кивнул и немножко скомканно ответил:       – Я тоже ждал. Сидел и ждал поезда, чтобы закончилась эта дурацкая жизнь… Потому что забыл про всех, кто меня любит и кому я нужен.       Он посмотрел в глаза Максиму и продолжил:       – Но на самом деле, Макс, я ждал тебя, – проговорил он уже почти спокойно. –   Только я об этом не знал. Если бы не ты, меня бы уже не было. И Тёма писал бы мне зря… И не сидели бы мы с тобой сейчас и здесь, и не читали эти письма. Это всё только благодаря тебе, Макс.       Максим смущённо покраснел:       – Да я ничего такого особенного и не сделал, – проговорил он.       – А и не надо ничего особенного, – живо ответил Костя. – Достаточно того, что ты есть. Если бы не ты, я бы всё равно пропал, не сегодня, так завтра. Я этого никогда не забуду.       Максим протянул ему рисунок и отвернулся, глядя в окно. Костя отложил лист в сторону, мягко высвободился и, подтянув ноги к животу, прилёг головой к нему на колени. Бочком, чуть не упираясь лицом ему в живот.       – И что ты будешь делать дальше, Кот? – спокойно поинтересовался Максим. Он не дёрнулся, не отодвинулся, наоборот – даже слегка расслабил ноги, чтобы Косте было удобнее.       – Жить, – глухо ответил Костя. – Работать. Постараюсь больше не попадать в дурацкие истории… Хватит с меня.       – Вернёшься в институт? – осторожно поинтересовался Максим.       – Не знаю, – пробормотал Костя. – Вряд ли… Не моё это, правда.       Максим кивнул и неуверенно спросил:       – Семья, дети…       Костя шумно выдохнул и перевернулся на спину. Теперь он смотрел на Макса снизу вверх, прямо глаза в глаза, и ему совсем не хотелось лгать и выкручиваться. «Будь, что будет!» – решил Костя и честно ответил:       – Нет, Макс, это всё не про меня. Я вообще не по девочкам.       Максим вздрогнул, открыл рот и прикрыл его ладошкой.       – Ох, Костя, ну ты и влип!  – с лёгким испугом и жалостью проговорил он.       Костя прикрыл глаза и замер, ожидая продолжения. Вряд ли Макс прямо сейчас скинет его с колен и выставит из дому. Да, может быть, попросит больше его не трогать и спать отдельно – так к этому Костя с самого начала был готов! Но лучше сразу признаться, чем притворяться и прятаться. Ведь всё равно, рано или поздно Максим догадается – и получится так, что Костя его обманул. А Макс такого ничем не заслужил, честное слово!       – Ты без этого никак не можешь? – чуть ли не жалобно спросил Максим.       Костя, не открывая глаз, помотал головой, чуть не ударяясь об его колени, и сипло выдавил: «Нет!»  Он с удивлением почувствовал, как рука Максима осторожно коснулась его щеки – и открыл глаза.       –  Ладно, – сказал Макс, не отводя глаз, кусая губы и растерянно глядя на него. В глазах у Максима плескалось тёмное смятение и робость, словно он снова повёлся на «слабо» и пошёл купаться с пацанами голышом. Но в самый последний момент никак не мог сам снять с себя трусы. Тогда Костик без тени насмешки или презрения натянул на себя обратно свои спущенные уже до колен плавки и, хлопнув приятеля по спине, потащил его в воду одетым.       – Не бойся, – сказал Макс и погладил его по голове, как маленького. Легко и непринуждённо, безо всякой проникновенной чувственности или неуместного притяжения... Костя даже задохнулся от этой доверчивой мальчишечьей ласки, ничуть не похожей на мужские грубоватые похлопывания по плечу или томные возбуждённые касания любовника. Он уже и забыл, что так бывает и что так тоже можно!       – Ты для меня всё тот же, Кот, – сказал Макс и провёл ладошкой ему по плечу, на котором синела кошачья морда. – Ничего не изменилось.       Костя всхлипнул, схватил его руку и прижал к своей груди. Сердце билось так, словно хотело разлететься в мелкие осколки. Макс не сопротивлялся, даже не шевельнулся, только задумчиво смотрел на Костю, не отводя глаз.       – Не прогоняй меня, – тихо попросил Костя. – Я не буду к тебе лезть, обещаю. Я не стану сидеть у тебя на шее, пойду работать. Я тебе во всём помогать буду, и по хозяйству, и вообще… Ты же сам говорил, что со мной тебе ничего не страшно! А мне сегодня бывший сосед сказал, что раз уж мы одни остались, так и жили бы вместе. Так легче…       – Ты кого сейчас уговариваешь – меня или себя? – чуть насмешливо спросил Максим. И положил вторую свою руку поверх Костиной.       «Не знаю,» – шёпотом пробормотал Костя. Он действительно не знал, ни что дальше делать, ни чего не делать. Всё, что ему хотелось – просто лежать вот так на коленях у Макса, глядя в его зелёные глаза. И за это он готов был хоть горы свернуть, хоть башку об стенку разбить…       – Значит, так, Кот, – начал Максим. – Живи у меня сколько хочешь, хоть всю жизнь. Сам найдёшь себе работу – хорошо, а нет – так придумаем что-нибудь вместе. Если надумаешь поступить куда-нибудь, то я тебе помогу подготовиться…  Нет, правда, Кот, не спорь, у тебя же голова светлая, тебе учиться надо!       Костя смотрел на Максима и не верил своим глазам и ушам. Перед ним сейчас был всё тот же двадцатилетний парень Макс, знакомый до каждой чёрточки, до мелкого шрамика на губе…  А говорил он такое, чего Костя никогда в жизни не слышал ни от кого – ни от чужих, ни от близких. Максим не просто о нём думал – он искренне хотел ему помочь и готов был поделиться всем, чем только мог! А что Костя мог бы сделать для него в ответ, он и сам не знал.       – Только прости, Кот, но мальчиков твоих мне не надо, – спокойно сказал Максим. – Я понимаю, что рано или поздно тебе захочется…  Если ты надумаешь уйти, то держать тебя я не буду. Но если ты останешься со мной…       Макс замолчал, точно подбирая слова или даже не зная сам, что сейчас скажет. И Костя снова замер, стараясь не мешать. Он понимал, что Макс сейчас будто несёт в руках стопку стеклянных бокалов, которая качается из стороны в сторону и грозит разлететься по полу ворохом острых осколков, по которым дальше придётся идти босиком, раздирая ступни в кровь…  В этом Костя ничем не мог ему помочь: ни принять от него этот груз, ни подхватить на полпути, потому что Макс должен был сделать это сам.       Сам для себя.       Костя словно видел наяву в его глазах маленькую чёрную рюмочку с надтреснутым зигзагом краем. Которую наклеивают рядом с надписью: «Осторожно, хрупкое!» И пусть это на самом деле были всего лишь зрачки с бликом от лампы. Пусть, ведь на самом деле нет ничего более хрупкого, чем доверие и надежда.       – Если ты остаёшься со мной…– неуверенно повторил Максим и снова провёл рукой по кошачьей морде на Костином плече. А потом потянулся кистью к Костиной щеке... И, покраснев, убрал руку, когда Костя сам двинулся щекой к его ладони.       Костя шмыгнул носом и отвернулся. Он больше не мог смотреть на то, как Макс глядит на него с жалостью и отчаянием, и продолжает поглаживать по плечу, словно стараясь утешить, как маленького.       «Не тяни, пожалуйста! – взмолился Костя про себя. – Скажи хоть что-нибудь, не молчи…Не волнуйся, я ко всему готов. Наверное. Не знаю. Скажи сам.»       – Кот, – позвал Макс. Костя повернулся к нему и глянул исподлобья. Макс совершенно спокойно смотрел Косте в глаза и вдруг решительно закончил:       – … то твоим мальчиком хочу быть я. Только я и никто другой. Ты согласен, Кот?       У Кости запершило в горле, и он едва смог выдавить: «Да!» Но вышло опять дурацкое сиплое мяуканье… Тогда он откашлялся, обхватил Макса обеими руками за пояс, уткнулся лицом ему между ног и чуть ли не закричал:       – Да! Всеми четырьмя лапами – да!       И услышал, как Максим с облегчением засмеялся. 2002