Санаторий строгого режима.

      – Невероятно...– притворно тянет Ульяна, играясь с картошкой фри между пальцами.       – Тебе интересна жизнь? Даже чуть-чуть?– разочарованно спрашивает Энтони, пародируя прошлые разговоры. – Я зол. Ты не писала и не звонила. Дура.       В ответ он получил фырканье и закатывание глаз. Было воскресенье и они сидели в Макдональдсе, естественно за счёт Ульяны.       – Да какая мне разница, сдох он или ещё что. – цокнула она и продолжила есть. – Все когда-нибудь умирают. Ты така-а-я сплетница.       – Но интересно! – запротестовал мальчик и нахмурился. – В Форкс ничего нет. И тут он умер. Странно.       Соболева пила колу, отдалëнно размышляя, что наконец-то кочевники появились. Славные и беззаботные дни прошли. Они уже убили и съесли мужчину, потом будет игра в бейсбол, потом Белла чуть не умрёт, потом Вольтури. Ульяна была не уверена в порядке событий, но знала, что Каллены бросят Свон и сбегут.

Трусы.

      – Ты боишься умереть? – с любопытством спросила она и посмотрела в подведëнные глаза. Сегодня Доу был похож на панду.       – Ну... Да? – неуверенно ответил он. – Ты нет?       – Не, я боюсь боли. А как тот мужик умер?       Она едва улавливала значение слов, продолжая думать о том, что должно произойти. Сегодня она едва ли не с боем отвоевала право выйти из дома, видимо Каллены уже знали о присутствии чужаков. Ей и самой было страшно покидать дом, но уже по другой причине. Брат. Но видимо произошло что-то о чём она не знала, потому что второй встречи так и не было.

Не убили же его Каллены? Даже не знаю чего бы я больше хотела.

      – Так, ты и Свон теперь вместе?       – Что? – ошарашенно спросила она, не поняв, как он пришёл от расследования чужой смерти до подростковых отношений.       – Ты и Свон вместе? – по слогам произнёс он, будто у Соболевой были проблемы со слухом. – Отец её наверняка тебя из пистолета пиу-пиу, если узнает.       – Не знаю, я её игнорю.       – Ты отвратительна. – обиженно пробормотал мальчик.       – О, выучил новое слово? – Соболева лениво посмотрела в окно. – Не знаю что между нами. Думать об этом даже не хочу. Она пишет и звонит. Но сил болтать у меня нет.       Мальчик недоуменно посмотрел на подругу и поднял бровь.       – С тобой легко. – Ульяна пожала плечами и не стала развивать эту тему. – Почему ты спросил?       – Белла и Эдвард ходят вместе. – беспечно ответил Доу и укусил бургер. – Подумал, что странно.       – Мне если честно плевать, что там у них. – скучающе сказала девочка и подпëрла голову ладонью. – Мне в последнее время вообще на всё плевать. Кстати, я со своим "парнем" помирилась.       Ей в лицо едва ли не прилетел кусочек салата, когда Доу в отчаянии закашлялся. Их дружба была хрупкой и неестественно глубокой. Будто они знали друг друга всю жизнь. Не было места для стеснения или лжи. Они никак не упоминали произошедшее в последнюю встречу. Энтони не спрашивал, а Ульяна не говорила. Мальчик запил газировкой свой кашель.       – Кто?...       – Ну, Майкл Фостер. – довольная реакцией объявила подросток. – Забыл что-ли? Или это не ты мне такое говорил...       – Когда? Он был зол. И обида.       – Искренность! Ну а если серьëзно, то я как обычно делала дурости, и, о чудо, это помогло. – бормотала Ульяна, пробегаясь по мыслям. – Он естественно не простил меня, но хотя бы не пиздит палкой.       – Ты такая странная. – абсолютно серьёзно сказал мальчик и внимательно оглядел подругу.       – Сегодня тебе слишком нравится это слово. – Ульяна без интереса смотрела на слабо оживлëнную улицу. – Ты когда-нибудь сосал член?       Энтони ничего не ответил. Его лицо было комично перекошенно, будто в его жизни наступил экзистенциальный кризис.       – А это, блять, как связано? – прошептал он в смятении. – Нет.       – А хотел бы?       – Что ты пытаешься мне предложить? – с подозрением спросил он и тревожно оглядел девочку. – Не знаю.

Как он хорошо теперь говорит. Удивительно.

      – А я недавно сосала. – без стеснения продолжила Ульяна, ни капли не смущëнная.       – Майкл? – в чистом ужасе предположил он.       – Нет, Карлайлу.       Соболева пугливо глянула на шум. Стаканчик с газировкой выпал из рук Доу и напиток растëкся по столу, полу и самому Доу.       – Ты сошла с ума.       Ульяна вздохнула и протянула салфетки с подноса, не предлагая свою помощь. Лишь наблюдала как друг безрезультатно пытается убрать беспорядок. Тот зашипел и недовольно встал, уходя к зоне выдачи, чтобы попросить ещё салфеток.

Дурак такой. Или это звучало слишком жëстко?

      Она не силилась разобраться в своих до максимума неправильных отношениях с Калленами. К её сожалению и ужасающему либидо, ничего похожего на секс больше не было. Карлайл лишь невинно касался её, обнимал и совсем целомудренно касался губами лица.       Парень вернулся и брезгливо закатил рукава, промакивая кожу. Пытался убрать с пола и тяжело пыхтел.       – Ты ведь знаешь, что можно попросить кого-то убрать это за тебя, да?       – Я. – коротко бросил он.

Ну как знаешь.

      Соболева лениво следила за Доу и даже отодвинула свои ноги в сторону, давая ему больше места, дабы не мешать.       Вот его длинные и тонкие пальцы с покрытыми лаком ногтями двигают поднос. Вот тонкие запястья изгибаются, кости выпирают, а браслеты звенят. Вот пара чёрных и зелëных браслетов, а за ними странные отметины.

Это родимые пятна или тень?

      Ей скрутило кишки, когда мозги прострелило осознанием. Запястья мальчика были покрыты глубокими шрамами, рубцы которых наверняка ныли от каждого касания. А прямо под ними разцветали гематомы. Фиолетово-жëлтые пятна тянулись дальше по предплечью, прячась под кофту.       Девочка быстро отвела взгляд, чтобы он не заметил, не понял, что и она знает.

Твою мать. Что за клуб неудачников?

      Ей было страшно. Ей следует что-то сделать? Или это не её дело? Чего бы она сама хотела на месте друга? Ульяна сжала губы, так ничего и не сказав.

***

      – Хочешь к Калленам в гости? – спросила девочка, неотрывно глядя на скрытое за облаками небо.       – Зачем? – озадаченно.       – Они купили какую-то понтовую консоль на несколько игроков. Тебе бы понравилось? – она пожевала губу и глянула на друга. – Ну или погуляем... Я не знаю. Просто хочу быть с тобой дольше.       Лицо Доу исказилось от совсем глупой улыбки:       – Иногда ты хорошая.       – Ага.       – Хочешь дом? Мой дом.       Ульяна в удивлении посмотрела на друга и смутилась. Пару раз вздохнула, чувствуя как сердце колотится от волнения.       – А твои родители? Бабушка и сестра? – неловко пробормотала она. Ей, если честно, не хотелось знакомиться с новыми людьми.       – Папа... Работа в... Другой город. Не скоро домой. – пожал он плечами, усердно пытаясь сформулировать мысли. – Мама уехала. Сестра и Бабушка заняты в городе, магазины.       – О. – поняиливо отозвалась девочка и задумалась. – Я могу купить чипсов и газировки. Чем у тебя можно заняться?       – Есть приставка! Или игра за столом. Или рисовать. – мальчик едва ли не светился от счастья и ободряюще сжал ладонь подруги.       – Ну давай. Только сначала чипсы. – Соболева и сама улыбнулась, клыкасто и по-доброму.       Сначала они сходили в продуктовый, где работал Энтони, а после пешком шли по незнакомому для Ульяны маршруту. Грели ладони друг о друга и оба хлюпали носом.

***

      Соболева с интересом оглядывала дом Доу. Снаружи он выглядел почти таким же как и у Свон. А внутри было множество старой мебели, пахло деревом, пылью и теплом. Везде лежали те самые вязаные салфетки, как и у её бабушек, что покрывали каждый камод и стол. Много ковров и даже мрачновато-темно.       – Тут красиво. – Ульяна слабо улыбнулась. – Мне нравится.       Пакет нёс Энтони, и сбросив на ходу обувь убежал на кухню, чтобы через секунду вернуться с пустыми руками.       – Я вчера убирал. Можно без обувь.       Соболева кивнула и со страданием скинула свои кеды. Подошла к Доу и прижавшись носом к плечу, обняла.       – Мне холодно. – жалобно протянула она. – Кстати, где кот?       – Вот. – растерянно ответил подросток и ткнул пальцем на тумбочку у двери, на ней сидела огромная трëхцветная кошка. – Я не говорил. Откуда?       Ульяна теснее прижалась к другу во все глаза глядя на животное.       – Оно злое? – прошептала девочка.       – Это она, дура. – обиделся он и обеспокоенно спросил. – Страх?       – Ага. И я говорила про игрушку, которую ты вытянул. Без неë-тебя спать было совсем одиноко. – саркастично ответила она. – Ты можешь убрать это?       Энтони глубоко вздохнул и подошёл к питомцу с лёгкостью поднимая эту тушу. Он поцеловал любимицу между ушей и довольно протянул Ульяне, начав медленно наступать.       – Чарли хорошая девочка. – гордо сказал он. – Целуй.       – Я целую только покойников. – брезгливо ответила она, оглядывая толстые лапы. Чарли была совсем не против новой компании и громко мурчала.

Я вижу всё больше сходств между Калленами и этим.

      – И Свон. – с весельем добавил он и демонстративно, но слабо потряс животное. – Она не кусает.       – Она воняет. – обвинила Ульяна. – Я не люблю... Это. И она отгрызëт мне пол ебала. Немедленно убери.       Поняв, что подруга не шутит и ни капли не разделяет его веселья, Доу отпустил кошку на пол и тихо извинился. Чарли же подошла к ногам Соболевой и обнюхала их, начав тереться.       – Блять, Тони, убери кошку. – с отчаянием и тщательно скрытым страхом взмолилась Ульяна.

***

      – Да как, блять! – закричал Доу и страдальчески закрыл лицо ладонями, начав едва ли не плакать. – Нет победа!       – Соса-а-ать. – ухмыльнулась Соболева, запихивая чипсы в рот. – Ну, мистер Доу, какие ещё у вас есть ставки?       – Пошла нахуй. – проворчал он и с обидой отвернулся. – Ты победа уже 21 раз.       Последние полтора часа они играли в карты у подростка в комнате, расположившись на кровати, и Энтони успел выиграть лишь трижды. Ульяна даже не дала ему распробовать чипсы, подряд забирая награду.       – Думать надо. И нормально карты мешать. – насмешливо фыркнула она и толкнула пачку снека к другу, приглашая к угощению. – Это ж простая игра.       Мальчик расчëтливо на неё посмотрел и задумался.       – Научи.       – Да я не то чтобы мастер. – пожала она плечами. – Просто запомни карты.       – Чë?       – Я просто запомнила все карты. – повторила Соболева и разлеглась на кровати, смотря в потолок, слушая чавканья и хруст изо рта друга. – Я считала свои, твои, и те, что мы уже положили. Ещё я просто запомнила твою манеру игры, и как ты расскладываешь у себя в руке. А то что последние раз 7 пиздатый туз был у меня, это потому что ты лох криворукий.       – Не понял. – тупо сказал мальчик и нахмурился, не отреагировал на колкость. – Как ты запомнить? Их 36. И как ты знала мои карты?       – Да я считала. – сказала она и закатила глаза. – Не знаю как ещё тебе объяснить. О, могу ещё прикол показать.       Ульяна встрепенулась и села, смотря на Доу.       – Тащи бумагу и ручки.

***

      Лицо Доу было полно такого замешательства, что Соболева тихо пыхтела от смеха. Она решила открыть тайны будущего и поведала как свести к минимуму проигрыши в "крестики-нолики" и "камень-ножницы-бумага".       – Ты удивительно умная и удивительно сумашедшая. – обескураженно прошептал он, находясь в шоке. – Откуда у тебя было столько времени для этого?       – Ну... Иногда забавные вещи вызывают интерес. Я как-то часов 15 или 18 подряд в карты играла.       – Откуда у тебя было время?       – А его и не было. Я выбираю не спать несколько ночей подряд, лишь бы заняться чем-то. – пустым голосом ответила она. – А мне можно быть тут до вечера? Если твои вернуться, не думаю, что мне образуются.       – Нет. – успокаивающе покачал он головой. – Бабушка и сестра хотят познакомиться. Я много говорил о тебе... Но если нет, то тоже хорошо! Ты можешь уйти, если хочешь.       Ульяна поджала губы, смотря на ковёр у кровати друга. Комната мальчика была маленькой, стены были грязно-зелëными, а на стенах были постеры каких-то музыкальных групп и странные, сюрреалистичные коллажи. С люстры свисали бумажные фигурки и на каждом свободном месте стояли вырезанные из дерева животные. Комната была до неприличия чистой, всё было очень скромным, но до боли уютным.

И что мне думать? Это его в школе бьют или в доме?

      Используя свой опыт травмированного ребëнка, Соболева пыталась понять откуда исходит опасность для Доу. Она была в школе Форкса лишь пару раз, оба, конечно, неприятно. И она не могла сделать точных прогнозов, опираясь на свою слабую базу знаний. Но, кажется, никто не стремился отпинать Доу, когда он угрожал парню ножом.       Ульяна разочарованно кусала губы, проводя мысленные цепочки.

Да не знаю я, блять. А надо ли что-то делать? Сам не рвëтся просить помощи. Хотя и я бы не просила. Ненавижу.

      – Я могу остаться поздороваться. – неразборчиво пробормотала она, оставшаясь раздражëнной от собственных мыслей. – Потом позвоню Майклу, а ты ему адрес промямли, чтобы он забрал меня, ок?       – Да, Ульяна.

Глупый щенок.

      Соболева смущалась от его заботы и открытости к ней. Доу вëл себя как апостол доброжелательности.

***

      – Ох, неужели ты та Ульяна? – приговаривала старуха, подходя к подростку и беря её лицо в морщинистые ладони.       Ей потребовалось немыслимо много сил, чтобы не скривить лицо от вторжения в личное пространство и такой фамильярности.       – Здравствуйте. – миролюбиво отозвалась она, давя улыбку и глянула сначала на старуху, а затем и на "Тони-в-юбке".       Если бабушка Доу выглядела как примерная старушка с добрыми глазами, отчего Ульяну передëргивало, потому что именно такие топили котят и зазывали детей себе в квартиру, то его сестра удивительно точно повторяла черты лица друга.

Надо было спросить двойня они или нет.

      Соболева не имела ни малейшего понятия как зовут девушку у двери. Она была в узких джинсах и облегающей бордовой кофте. Волосы были русыми и падали на плечи, совсем прямые. А глаза с каким-то невысказанным обвинением смотрели на неё, такие же стекляшки как и у брата.

Вырвала бы я эти льдинки. Злит до неимоверия.

      – Ты останешься на ужин, милая? Тоша так много говорил о тебе. – с теплом спросила старуха и опустив руки, нежно обняла.

Тоша? Вот умора.

      Ульяна кинула насмешливый взгляд на друга, а тот сжал губы дабы не хихикнуть.       От старой женщины пахло, собственно, старостью. Но и корицей. Подросток почувствовала себя маньячкой, когда нюхала бабушку друга. Соболева неловко и слабо похлопала её по плечу.

Интересно, бимбо-сестрëнка тоже по-русски умеет?

      – И мне... Тоша тоже говорил о вас. – Ульяна почти издевательски растянула губы, наслаждаясь кличкой подростка. – У меня сложилось невероятное впечатление о вас. Приятно познакомиться. Извините, на ужин остаться не смогу, мой... Знакомый заедет за мной.

Придержусь тактики "сын маминой подруги".

      Доу видимо тоже это понял, оттого с вытянутым лицом смотрел на неестественную вежливость и дежурную улыбку девочки.       – Ты уверена? Время сейчас совсем неспокойное. – опечаленно покачала она головой и сжала девичьи плечи. – Будь осторожна, девочка.       – Хватит с ней любезничать. – недовольно отозвалась девушка, зло смотря. – Когда она уже уйдëт?

Заткнись, сука.

      – Беатрис! – зашипел Энтони и предупреждающе посмотрел на сестру.

Так вот как её зовут.

      – Всё в порядке. – неестественно спокойно отозвалась Ульяна. – Я планирую уйти в скором времени, Беатрис.       Соболева почему-то себя чувствовала змеем из сада, что заманивал Еву. Может потому, что она намеренно правоцировала её на конфликт. Девочка глянула на друга и подмигнула.       – Вызывай карету, босс.

***

      – Если бы ты мог убить кого-то и не понести за это наказания, ты бы убил? – сразу спросила Ульяна, как залезла в машину. Она протянула яблочный пирог, который ей завернула бабушка Энтони в бумажный пакет. – На, ты такое любишь, жуть как дрочешься на выпечку.       Автомобиль наполнил запах корицей, когда Фостер взял и открыл свëрток. А затем долго смотрел на девочку, пытаясь выявить какие-то признаки на её лице.       – Что ты сделала?       – Ничего. – честно ответила она и пожала плечами. – Я просто спрашиваю.       – Ты никогда не "просто спрашиваешь". – мужчина устало вздохнул и откусил от куска пирога. Он откинулся на спинку сидения и смотрел на тëмную улицу. – Кого ты планируешь убить?       – Может не я, может и не планирую. – издевательски протянула она и фыркнула.       Прямо за стеклом стоял Энтони, отчего Соболева недоумëнно нахмурилась и спустила окно вниз.       – Ты чё тут забыл?       Хоть машина Фостера и стояла напротив дома Доу, тот лишь проводил её до входной двери, чувственно подержал за руку и попрощался.       – Ты не уехала, я пришёл извиниться. Здравствуйте! – бодро ответил мальчик и едва ли не отдал честь Майклу.       – За что? – не поняла она, мужчина же неотрвно смотрел в зеркало заднего вида.       – Бетти. – пояснил он и фыркнул от такого сокращения. – Она добрая. Просто сегодня нет.       – У тебя все добрые. – закатила Ульяна глаза.       – Ты злая пëс. – серьёзно повторил мальчик и подозрительно сощурился, когда Соболева не дала ему в лоб. – Короче. На. Забыть.       Мальчик протянул того самого плюшевого кота, которого он вытянул и собирался отдать в прошлую встречу. Ульяна не понимающе смотрела на игрушку, взяла её в руки и со смешанными чувствами огладила пальцами.       – Спасибо. – искренне пробормотала она и глянула на друга. Её затопило чувство почти завершëнной полноценности. Оно зудело в ней, требуя закрепления. Чтобы стать целой. – Наклонись, Тони.       Приказ тихо звучал в её голосе, а мальчик лишь с любопытством и осторожностью приблизил голову. Его глаза мягко смотрели на неё, без капли враждебности.       Ульяна и сама наклонилась вперёд, нежно поцеловав мальчика. Она закрыла глаза и слабо улыбнулась, аккуратно "кусая" своими губами губы напротив, на нижней у него было два симметричных прокола и они странно холодили кожу. Доу крупно вздрогнул и замер, не решаясь хоть как-то двинуться.

Да. Так хорошо. Ещё немного и это чувство пройдёт.

      Вскоре подростки отстранились и лишь моргали, глядя друг на друга. Каждый из них в разной степени пытался переварить произошедшее.       – Я гей. – без звука сообщил парень, а затем нахмурился, продолжая стоять с открытым от шока ртом. – Фу.       – Да. Странное чувство. – согласилась Ульяна и потëрла рукавом куртки свой рот. – Такое себе. Хотя нет. Я бы сделала это ещё раз.       – Уйди уже. – вздохнул мальчик и пальцами оттянул щëку подруги. – Иди спи.       – Конечно. – протянула она и порывшись в кармане, достала остатки карманных денег. Карлайл опять дал ей 100 долларов. И Соболева протянула 50.       За секунду раздумий и пары сложных эмоций на лице, Доу забрал бумажки.

***

      – И что это было? – задал вопрос Фостер, ведя машину. – Вы встречаетесь?       – Да вроде нет. – пожала подросток плечами и играла с котом в руках. – Я часто хочу целовать других людей. Хочу их съесть. Поглотить. Чтобы стать единым целым и всегда быть рядом. – она подняла голову, смотря на часть лица мужчины. – В тебе бы я тоже хотела раствориться. Одна мысль о том, чтобы слиться с кем-то, стать кем-то, навсегда склеить нас вызывает у меня голод.       – Я не буду. Тебя. Целовать. – едва ли не по слогам холодно ответил он на этот деструктивный монолог.       – И не надо. – легко согласилась девочка. – Я могу потом жалеть о поспешных решениях. Хотя я скорее боюсь, что если начну так делать, то обезумею и не смогу остановиться.       – Ты уже.       – Просто подумала, что хочу хоть иногда идти на поводу у внутренних желаний.

Как с тобой тогда. Но наверное это плохая идея. Но я не узнаю, если не попробую. Но всё, что я делаю, это всегда плохо, Майкл.

      – Почему ты спросила об убийстве? – вернулся Фостер к прерванной теме и крепче сжал руль. – Я не поверю тебе, даже если будешь клясться, что ничего не задумала.       – Иногда мне кажется, что избавиться от проблемы нужно самым радикальным способом. – тихо ответила она и чему-то грустно улыбнулась. – Если я ошиблась в одной строчке - я вырву весь лист. Если меня укусила собака - я буду ненавидеть всех псовых. Если жизнь причиняет мне боль - я убью себя, лишь бы не мучаться. Если я ненавижу что-то, то хочу осквернить.       – Ты намеренно так говоришь? – отстранëнно, но раздражëнно фыркнул мужчина. – Я не собираюсь играть с тобой, Ульяна. Кто портит тебе жизнь, что ты хочешь убивать?       – Я просто поэт. – издевательски поведала она и глянула в окно. – Думаю, что у меня есть возможность безнаказанно убить своего брата.       – И ты решила, что это отличная идея рассказать мне об этом?       – А почему нет? – она расслабленно прикрыла глаза, наслаждаясь звуками шип об асфальт. – Ты моя семья. Тебе можно знать. Так правильно.       – Он тоже был твоей семьёй. Не думаешь, что в один день тебе взбредëт в голову и меня убить? – насмешливо спросил он. В его голосе был какой-то наставнический холод.       Соболева открыла глаза и в непонимании посмотрела на мужчину.       – Но я не выбирала его. – растерянно и как само собой разумеющееся сказала она. – Ты мой выбор.       – А ты будто постоянна.       – По мне не скажешь, но в каком-то смысле, да. – она долго смотрела в висок Фостера. – Последние лет 7 на завтрак я ем одно и то же. Играю в одни и те же игры. Смотрю те же фильм, сплю в такой же позе и даже говорю. В этом плане я консервативна. А куда ты меня везëшь?       – Калленам. Ещё один день с тобой и я сойду с ума. – пренебрежительно пробормотал он.       – Это не заразно. – серьёзно ответила Ульяна.       – Почему "безнаказанно"? – в тишине задал вопрос мужчина.       – Не могу сказать. – девочка расстроенно вздохнула. Её язык едва ли не часался рассказать своей семье правду о Калленах.       Соболева знала, что появится ещё больше проблем, если она расскажет о вампиризме. Или хотя бы о том, что живёт в доме с монстрами.       – Так что бы ты сделал, Майкл?       – Убил.

***

      Она вдохнула свежий воздух и слабо улыбнулась от удовольствия. В ней рос зверский голод, толкующий на то, чтобы вернуться и забраться Доу под кожу. Он единственный знал её настоящую. Единственный, кто ей не лгал и давал повод улыбаться. Но и Майкла она полюбила, Ульяна простит ему эту неумелую заботу. Они семья.       Что-то в этом парне взывало в ней. Тот был неразгаданной загадкой, такой близкой и одновременно далëкой. Начиная с этих пустых, но таких добрых глаз, заканчивая не ясными мотивами.

Во мне так много чувств, мыслей и желаний, что ещё немного и я взорвусь. Я хочу убить Тони, выпотрошить тело и забраться под кожу.

Хочу всегда быть рядом.

      – Не спи. – буркнул мужчина и тряхнул девочку за плечо.       Ульяна открыла глаза и ярко улыбнулась. Обняла Фостера, надëжно обвив руки вокруг талии.       – Я люблю тебя, Майкл.       – С тобой... Всё в порядке? – твёрдо, но слегка обеспокоенно спросил он и положил ладони на хрупкие плечи.       – Нет. Как всегда, нет. – прошептала она и потëрлась о куртку. – Полюби меня в ответ и я протяну чуть дольше.       – Ты в порядке. – заключил он под свой тяжëлый вздох.       – Наклонись. – коварно защептала Ульяна, смотря на мужчину снизу вверх.       Тот с явной настороженностью прожигал в подростке дыру.       – Не хочу повторения того, что ты сделала с мальчиком.       – И не мечтай, мужчина по старше.       Фостер склонился вниз и в ожидании посмотрел на девочку. Та прижалась своей щекой к мужской и колючей. На душе у неё стало совсем мягко и тепло.       – Что это? – с искренним любопытством спросил он.       – Не знаю. Мне почему-то очень нравится так делать. Мне от этого хорошо. И спать хочется.       – Давай, иди в дом. – прошептал мужчина и разорвав контакт, подтолкнул Соболеву к освещëнным окнам коттеджа.       Ульяна поднялась на веранду, дверь была открыта, а Карлайл с Элис уже вышли её встретить. Девочка не позволила вампирше поцеловать её в лицо. Даже не коснулась никого из них, ведь не хотела мëрзнуть на улице. Соболева обернулась, ловя взгляд ещё не уехавшего бывшего опекуна.       – Я люблю тебя, Майкл Фостер! – со всей дури закричала она. Её крик разнëсся по лесу, а ухмылка разделило лицо. – Отныне и навсегда ты мой!       Подросток нахмурилась, когда не получила ответа. На секунду задумалась и посмотрела себе под ноги, а затем крикнула ещё громче, рвя себе горло. В этом не было какой-то необходимости, между людьми было не больше 20 метров, в ней снова играло неконтролируемое веселье и глупое желание объявить всему миру, что теперь она не одна.       – Охана значит семья!       На мало эмоциональном лице мужчины даже не проступило теплоты. Он лишь прикрыл глаза и кивнул. Сел в машину и уехал.

***

      – Ты смотрела "Лило и Стич"?       – Да. Мне нравилось. – сказала Ульяна, отвечая на вопрос Элис. – В детстве я хотела быть синим пришельцем.       – Почему? – спросил Карлайл, любезно снимая с тонких плеч куртку.       – Меньше забот, проблем. А ещё он похож на злую собаку. – сама для себя ответила она, вспоминая друга.

***

      Ульяна безумно хотела спать. Ей приходилось прикладывать усилия каждый раз, чтобы открыть глаза после моргания. После коротких раздумий, выбирая к кому ей обратиться, Джасперу или Эммету, она пришла к неуверенному выводу. Именно поэтому зашла по лестнице и постучала в дверь общей спальни Розали и Эммета.       Не прошло и секунды, как на неë удивлëнно смотрела блондинка.       – Что-то случилось? – медленно спросила она и обвела взглядом голые и худые ноги. Вампирша сглотнула.       – Может в зависимости от ваших ответов. Можно зайти?       Ульяна и раньше была в этой комнате. Она прошла вглубь и забралась в постель, легла на подушку и накрылась одеялом.

Главное не слишком много думать о том, как часто они тут трахались. Извини, Эдвард.

      Она вздохнула и раскрыла блокнот, начав писать чëрной ручкой, почти в полной темноте.       – Привет, Эммет. Включи свет.       Жëлтыц цвет слабо наполнил комнату, даря уют.

Роберт Паттинсон. Роберт Паттинсон. Роберт Паттинсон.

      Она развернула блокнот. Ни один из вампиров ничего ей не говорил, возможно стараясь не спугнуть от столь неожиданной переменной, как мимолëтный интерес и не типичное поведение. На странице было написано:

Я хочу, чтобы вы убили моего брата.

Это возможно?

      Эммет, теперь лежавший на боку и подперевший голову ладонью, лишь удивлëнно моргнул и забрал ручку из пальцев, начав писать ответ.

Зачем?

      Ульяна вздохнула, продолжая думать о своём мире.

Просто хочу. Возможно или нет?

      Они передавали друг другу ручку, Эммет намеренно портил листы, рисуя по углам корявых котят. Пока Розали не разозлилась и не схватила со стола уже синию и шариковую.

Что он сделал?

      Ульяна задумалась.

Ничего. Бросил.

      Соболева сжала губы и продолжила, яростно царапая страницы, утопая в воспоминаниях прошлого.

Ненавижу его. Ненавижу всех, кто делал вид, что не знает. Он виноват в том, что со мной сделали. Он заслуживает пройти через то же, что и я.

Я хочу его смерти.

      Она подняла голову и посмотрела Розали в глаза.       – Я хочу это на день рождения. Ты бы хотела меня порадовать? – спросила Ульяна и улыбнулась. – Я знаю, что хотела бы. Розали.       Вампирша сжала челюсть и начала прерывисто дышать. Соболева не могла понять из-за чего появилась эта эмоциональная реакция. На кого был направлен этот гнев.       – Тебе это поможет? – твёрдо спросила она.       – Эй... – позвал Эммет и сгрëб девочку в охапку, притянув к своему холодному телу. Он кинул взгляд за стену.       – В некоторой степени. – уклончиво ответила Ульяна.       Когда она раскрыла рот, чтобы снова надавить, то дверь без предупреждения открылась. Эдвард цепко оглядывал комнату.       – Занято. Придурок. – фыркнула подросток и положила подушку Эммету на бицепс, потому что лежать на таком камне было до невозможного неудобно.       – Что это значит? – вместо этого спросил он, не отрываясь смотря на Соболеву. Та в отместку снова вспомнила лица родителей и брюнет застонал.       – Ты не знаешь, что такое стук? – колко, без веселья спросил здоровяк и оглядил плечо девочки.       – Ульяна. – потребовал телепат ответа.       – Проверяю какое расстояние может преодолеть твоя мигрень. Ну как?       – О чём вы говорили? – он кинул взгляд на скрытый под ладонью Розали блокнот и поднял на сестру горящий взгляд. – Если ты не скажешь мне, что происходит, я сейчас же пойду к Карлайлу.       – Ты решил, что ворваться в нашу комнату приемлемо? – холодно спросила она.

Давай, позови Карлайла. И что ты ему скажешь? Что тебя не позвали на закрытую вечеринку и что ты любишь совать нос не в свои дела? Давай, напомни мне о том, что я даже посрать без лишнего внимания не могу. Убирайся, Эдвард. Вон.

      Телепат смотрел на неё в шоке, с ноткой предательства в глазах.

И чего ему на месте не сидится? То лезет, то игнорит, то потом снова лезет. Тискался бы со своей Свон.

      Мысль о Белле как-то странно кольнула её. Не ревность, просто что-то неприятное.

Фу. Мне не нравится это чувство. Липко.

      Эдвард о чём-то задумался, Ульяне это не нравилось, ведь наверняка копался в её мыслях или мыслях других Калленов. Парень нахмурился, а затем твëрдо решил.       – Карлайл! – прикрикнул он и едва успел увернуться от руки сестры, что хотела стиснуть его.

И чего эти идиоты добиваются?

      Будучи до конца честной, Ульяна не собиралась пособничать смерти брата. Это было бы неплохо для неё, возможно где-то удобно. Она скорее хотела узнать границы дозволенного, спровоцировать. Каждый вампир в этом доме чего-то от неё хотел, а потому многое разрешали. Каллены жертвуют собой ради неё. Не стараются скрыть свою кровавую тайну, спасают ей жизнь и берут под опеку. Её не наказали на подставленное место преступления(а это было весьма серьёзно), спускают на тормоза её неадекватное поведение и ничего не требуют взамен. Кроме присутствия и собственной безопасности. Даже на этот карт-бланш с исполнением любого желания, Карлайл и Розали просят лишь о мелочах. Быть рядом дольше, рассказать глупую личную информацию о любимом животном, цвете, фильме, книге и игре. Это вызывает подозрение. И бессилие.       Когда кусок стены отлетел от силы, с которой вампирша вдавила брата и появился глава ковена, Ульяна закрыла глаза, сама пытаясь абстрагироваться от боли в голове:       – Это достаточно веская причина ответить на вопросы?

***

      Она сидела нахмурившись, отпихнув от себя холодные тела и недоумëнно взирала на главу ковена. Элис тоскливо выпячивала губу, когда Ульяна не позволила сесть рядом. Ей нужно было пространство для того, чтобы понимать что происходит. Чтобы при удобном случае найти ноту лжи, как акула почуять эту каплю. Она следила за выражением чужих лиц, за позами и ровными голосами.       – Ты ведь знала о нас ещё до встречи, верно? – спросил Карлайл и получил утвердительный кивок. – Мы в какой-то степени тоже. Элис получила видение о тебе.       Мужчина улыбнулся, но это была странная эмоция, Ульяне пришлось сощуриться, чтобы распознать её. Что-то в ней скребло, давило на мозг. Это была ложь. Где-то была ложь.       – Наша жизнь бесконечно наполнена одиночеством и сопротивлением. – продолжил он и сцепил ладони.       – Просто скажи, что вы вампиры.

Зачем так бояться слова?

      – Да, мы вампиры. – после вздоха подтвердил он. – Это не редкость. Чтобы вечность не была настолько мучительной, мы встречаем тех, кто становится нашей семьëй. Образуем ковены.       Ульяна со сосредоточенным лицом кивнула, показывая, что знает это и понимает. Но Карлайл смолк и вместо этого следил уже за её реакцией. Злость расплылась по венам, когда появилось предположение.       – Вы не моя семья. – отрезала она и сжала челюсть. – Это Майкл. Только он.       Как эти монстры могли думать, что они семья? Она не разрешала, не соглашалась. Только Майкл имел право так себя называть. Он был единственным настоящим человеком в этом фальшивом городе. Майкл был тем, кто забрал её у родителей и помогал. Он многому учился для этого, Соболева чувствовала странное с ним родством. Будто он действительно понимал! И он простил её после грубой ошибки. Ульяна всегда будет на его стороне. Ведь это её Майкл.       Каллены же были настолько неестественны во всëм, что это вызывало страх. Ульяна и сама боялась всего нового, потому что это могло быть опасно, а вампиры в данной ситуации занимали почëтное место. Соболева не могла доверять тем, кто ничего ей не рассказывал. Особенно тем, кого она хоть немного могла знать. Это опасность.       В ней зашевелились противоречия, вызывая ступор. Ульяна опустила голову, чтобы сосредоточиться.

Всë это так странно. Они мне не семья. Никто из них. Но они были добры. Помогали мне в силу возможностей. Но не семья. У меня нет семьи. Я всегда буду одна. Даже с Майклом.

      Она устало посмотрела на Эдварда. Парень стоял, поджав губы. В ней разбились не её чувства. Она хотела быть рядом, рассказать о каждом страхе и найти спасение.

Нет!

      Соболева встала с дивана, глотай слёзы и сжимая кулаки. Она не могла понять почему плачет. Внутри были разные чувства и эмоции такой силы, что пачкали друг друга и душили свою владелицу.

Значит и Карлайл? Всё это. Не по-настоящему? Просто, чтобы я отвлеклась? Чтобы мне стало лучше? Почему?

Они не выбирали меня. Смирились с этой данностью. С этой ненужной преданностью, что разливается при касании. Лгуны.

      Она прошла до кухни, тяжело дыша и часто моргая.       – Не смей! Меня трогать. – едва ли не закричала она на Джаспера. – И убери этот отвратительный дар! Не смей меня им трогать. Больше никогда!       Он сжал губы, но не стал сопротивляться. Убрал ладонь с плеча. В его глазах было столько этого мерзкого сожаления, что Ульяна зарыдала, прогоняя остатки дара из своего тела. Это обманчивое спокойствие и любовь.       Соболева развернулась и вцепились пальцами в лист бумаги на холодильнике, все магниты разлетелись, а какие-то разбились о плитку пола.

Ненавижу. Ненавижу ненавижу ненавижу. Ненавижу.

      В руку ей попал магнит с изображением кофейной кружки с размашистой буквой "К". Ульяна подавила рыдание, у неё уже кружилась голова от бесконечной гипервентиляции. Она сжала пальцы и со всей дури кинуа фигурку. Она не знала куда, лишь бы всё, что было связано с Карлайлом было как можно дальше. Он предал её. Нет. Никто из них даже не открывался ей, чтобы предать. Они просто... Издевались.       Послышался тошнотворный хруст. Магнит разлетелся на множество осколков, мозг заболел, как и щеки. Ульяна уперлась руками в кухонный островок, чтобы не упасть. Подняла глаза и по очереди посмотрела на вампиров. Стыд захлестнул её. Зачем она это сделала? Почему. Она не хотела, это снова ошибка. Кто виноват в этом? Она?       Уже спокойным шагом она двинулась через гостинную. Лица у них были неприятными. Ей хотелось вырвать свои глаза, лишь бы не видеть.

Простите.

      Ей не помешали спрятаться в комнате. Ульяна лежала в одной позе и не смела коснуться игровой консоли, скованная чувством вины. Она не заслужила. Лежала и молча плакала.

***

      К себе она никого не пускаяла, хотя зайти к ней хотели. Стучали и говорили, что принесли еду с лекарствами. Она лишь выходила в туалет, не задерживаясь нигде кроме своих безопасных стен.       – Поговори со мной. – слабо попросила она, прижимая телефон к уху. – Пожалуйста.       – Что случилось? – после недолгой тишины спросил мужской голос.       – Мне так плохо. – она шмыгнула носом. – Не понимаю, что со мной. Очень плохо. Хочу, чтобы всё кончилось. Это неправильно. Я больше не могу. Майкл.

Я ведь виновата в том, что сейчас чувствую? Почему у других нет этого? Почему им проще? Они не ведут себя как я и не прячутся потом по углам.

      – Что они сделали? – серьёзно спросил мужчина.       – А... Я не знаю. Это была я. Мне плохо из-за себя.       – Тогда, что сделала ты?       – Кричала и сломала магниты. – с другой стороны появилась тишина.       – Из-за этого? – с долнй веселья спросил он.       – Заткнись. – прошептала она и свернулась клубком под одеялом, одной рукой обнимая себя. – Я не знаю что было. Не могу думать, когда чувствую. Карлайл, он...

Молчи, дура. Молчи!

      – Что? – направил он.       – Ничего...       – Он причинил тебе боль? – сталь в голосе. А саму Ульяну сжало в тиски от страха.       – Нет, я ведь говорю, я сама виновата! – всхлипнула она.       – Ты не должна быть виноватой в том, что другие не знают как с тобой обращаться. – тихо и как-то мягко сказал он, а девочка перестала дышать, замерла. – Перестань винить себя во всëм. Не бывает хороших и плохих. Это просто случилось. Время никогда не останавливается.

***

      Ульяна переоделась в просторную серую футболку и едва розовые штаны. Она сидела в одиночестве перед телевизором и даже не следила за сюжетом. Ей было больно и пусто. Ни с кем из Калленов она так и не обменялось словом. На все попытки заговорить она просто не отвечала. Девочка шмыгала носом и морщилась от головной боли. Есть она снова стала меньше.       Входная дверь открылась и появился ещё один голос. Соболева нахмурилась и повернула голову в ту сторону. Белла зажевала губу и робко помахала.

Только этой дуры тут не хватает

             Соболева поняла, что и Свон была связана с ней этой "семейной" связью, той предопределено стать вампиром и даже будучи людьми, их тянуло друг к другу.

Кажется мне и вправду стоит перестать со всеми целоваться.

      Ульяна встала и ушла на кухню, где все остальные делали человеческий ужин. Она беспечно подошла к Розали, что в перчатках мешала салат. Взяла рядом лежащую вилку и стала накалывать овощи, стараясь энергично жевать.

Вкусно. Жаль, что разъебëт.

      С надутыми щеками она отошла подальше и оперлась на спину, отсранëнно следя за ковеном и Беллой. Соболева снова погрузилась в мысли и монотонное жевание и пришла в себя, только когда стеклянная миска разлетелась во все стороны, а большая часть салата оказалась на полу.

Разъебала.

      Соболева скучающе посмотрела на Беллу, нехотя слушая английскую речь. В голове у неё было пусто.

Когда будет игра?

***

      – Хочу пойти. – сказала она Розали и склонила голову набок.       Перед глазами вставал образ Фостера. Ей хотелось найти мужчину, прижаться к его плечу и заплакать. Обнимать и таять. Почувствовать любовь.

Что такое любовь? Для Калленов это моя жизнь. Моё стëртое прошлое и вверенное будущее. Это не та любовь.

      – Хочешь? – растерянно пробормотала она, взволнованно облизнула губы и кивнула, стараясь изобразить улыбку. – Поиграть или посмотреть?       – Не знаю. Хочу на свежий воздух. Погода. Нравится.       – Конечно, милая... Примеришь форму? – Розали стала совсем мягкой и с какой-то гордостью глянула на мужа.

Радуешься, что я пришла к тебе? Конечно, я ведь для вас кусок мяса. Кто больше перетянет. Ты не видишь во мне личность. Я для тебя инструмент внутреннего удовольствия.

Какие вы все наивные.

***

      Ульяна молча сидела рядом с Джаспером. Ей не было неуютно или комфортно. Она ничего не чувствовала. Смотрела в окно на сменяющие друг друга деревья.

Я не буду перед тобой извиняться.

      Она "говорила" с Джаспером, но наверняка её слышал и Эдвард.

Я никогда не буду извиняться. Потому что это ложь.

Я бы вообще не хотела вас знать. Видеть. Помнить.

Не нужно было меня спасать в школе. Так было бы лучше.

***

      Соболева сидела на сырой траве, чувствовала, как ткань штанов промокает. Она отстранëнно играла с коротким рукавом чьей-то рубашки в полоску, которую ей дали надеть. Неодобрительно поджимала губы, потому что у Карлайла и Эдварда были почти такие же. Её предплечья были оголены и глубокие шрамы неестественно поблескивали.       – Ты не писала. И не звонила. – пробормотала Свон и пожала плечами, она неловко посмотрела в сторону. – Что... Что между нами? Игра?

И почему все думают, что я игроман.

У меня нет сил болтать с этой дурой. Эдвард, забери её.

      – Эй, что ты делаешь? – прошептала Белла своему парню, когда он потянул её за руку.       – Она не хочет с тобой говорить... – Белла с небольшим трудом вырвалась из хватки и недовольно посмотрела на Соболеву.       – Ты могла бы сказать мне это и в лицо. Зачем используешь для этого Эдварда? – подросток пыталась хоть немного подольше поговорить со своей подругой, заслужить взгляд. – Я... Скучать.       Ульяна удивленно моргнула и повернула голову в сторону подростка.

Я устала от этого. В одно мгновение я ненавижу тебя, а в другое смягчаюсь. Уйди, пожалуйста. Уйди. Я не хочу это чувствовать. Не хочу снова ранить тебя.

      Она теснее прижала колени к груди и спрятала лицо между ног.

***

      Ей понравилось наблюдать за игрой. Расположились они странно. Ульяна сидела в отдалении от играющий, а между ней и Белой была Эсме.       То, как небо было завалено тëмными облаками, как при громе тела вампиров врезались друг в друга и как быстро они двигались. Хотя от этого кружилась голова и тошнило. На её уставшем лице проступила слабая улыбка.

Так хорошо. Вот бы это никогда не заканчивалось.

      Ульяна чувствовала умиротворение, будто она только наблюдает, но никак не принимает участие. Она хотела навсегда остаться на сырой траве, видеть молнию и дышать свежим воздухом.

Но время никогда не останавливается.

      В один момент все замерли, а затем ещё больше засуетились. Элис пришло видение и этого было не избежать. Мяч был где-то в кустах, Соболева не смогла за этим уследить. Перед ней материализовался Эммет и бережно подтянул. Подросток лишь устало вздохнула и нахмурилась, когда с неё стянули очки.       Было тошнотворно стоять рядом с Калленами. Каждый из них вызывал отвращение, хотелось смыть с себя каждое прикосновение.

Всё будет в порядке. Или нет?

      Она немного поиздевалась над Эдвардом и посмотрела в противоположную сторону. Ей не было смысла пытаться разглядеть вампиров. Всё равно без очков ничего не было видно.

Устала. Хочу спать.

      Она не слушала и даже не думала, когда Каллены общались с кочевниками. Она не помнила их имëн. Но её взгляд притягивали эти ярко-рыжие волосы.

Скажи ей, что мне нравятся волосы.

      Эдвард ничего не сказал и Соболева нахмурилась. Она шагнула вперëд, не обращая внимание на то, как Розали до боли вцепилась ей в плечо.

Всё равно ветер скоро подует в их сторону.

      – Виктория, мне нравятся твои волосы. Цвет красивый.       Ей не было страшно, сердце стучало ровно и как она могла заметить, Эммет постукивал именно в этом ритме себе по ноге. Своими слепыми глазами она постаралась представить красные глаза людоедов.       – Наслаждаешься временем с семьëй, малыш? – она улыбнулась и склонила голову набок. – Может ты сможешь их переубедить и позволить нам сыграть?       Едва различимое хорошее настроение Ульяна испортилось.

Не семья.

      – Нет. Каллены не рады вам. – пробормотала она и улыбнулась. Карлайл предостерегающе на неё посмотрел и встал впереди, загораживая обзор. – Но я могу предложить то, что вам понравится ещё больше.       – И что же это? – спросил другой вампир. Ульяна не удостоила его взгляда.       В её голове крутились картинки жëсткой погони, ломания костей, пальцев на горле и под одеждой. Ветер ударил с такой силой, что кепка Беллы едва не слетела, а волосы Ульяны защекотали лоб.       – Я. Вы ведь голодны? Того, прошлого человека вам наверняка не хватило. Да, Виктория? – её голос стал похож на сладкую патоку. Она манила, просила об этом. И зашептала. – Убей меня. Найди меня. Погонись за мной. Съешь меня.       Еë так сильно дëрнули назад, что Соболева вскрикнула. Вампиры наступили друг на друга и зарычали. Теперь её сердце стучало откровенно, возбужденно, в ожидании. Она хотела закричать, разозлить. Чтобы её мучительно убили. Твëрдыми пальцами вспороли ей живот, вытащили бы слипнувшиеся кишки и стали бы как животные есть её органы, пока она умирала бы от боли.

Я буду ждать, Виктория.

***

      – Что ты наделала! – закричала Розали, сжимая плечи с такой силой, что при отвлечения могла бы их сломать. – Ты... Ты знала, что они придут!

Да.

      – Зачем ты подставляешь себя опасности? – спросила Элис и начала кусать свои губы, пытаясь найти решение. – Как давно ты знаешь?

С самого начала.

      – Ты пошла... Ради этого? – Эсме неотрывно на неё смотрела.

Да.

      – Эдвард, что они спрашивают? – в тревоге обратилась Белла и встала рядом с Ульяной, взяла и сжала её руку.       – О том, что я знала, что придут вампиры и следующие... – Соболева моргнула, не став говорить сколько это продлится. – Захотят убить нас.       – Нас? – в ужасе переспросила она. – Ты... Ты знала и позволила этому случиться! Но... Зачем?       – Ты реально тупая? – холодно спросила подросток, смотря в эти оленьи глаза и одëрнула руку. – Не смей меня трогать. Плевать мне. Достигаю возможностей в силу данного.       Белла растерянно посмотрела на Эдварда. Он же сжал губы и ничего не перевёл.       – Хватит этих марафонов с вопросами, голова кругом идëт. – Ульяна колко взглянула на Карлайла. – Что?       – Ты останешься здесь.       – В гараже? – недоуменно спросила она.       – В доме. Ты не сможешь выйти, пока мы не разберëмся с кочевниками. – твёрдо сказал он, поддерживая зрительный контакт. – А после мы поговорим о твоих знаниях и их использовании.

Ну, удачи, придурок. Я всё равн-... Роберт Паттинсон!

***

      Еë действительно заперли. Это вызвало ужас. Реальной возможности сбежать из дома, в котором оставалось хотя бы два Каллена было невозможно. Приходили разные идеи. От того, чтобы сознаться во всём будущем, чтобы её наконец выпустили и эти невидимые рамки пропали, до того, чтобы позвонить Майклу и умолять еë вытащить. Пробовать уйти своими силами было нецелесообразно. И даже черновой план не мог появиться.       Она бы могла попробовать снова позвонить Чарли Свону, но повода, даже лживого, попросту не было. Поэтому она едва ли не билась головой об стену от бессилия. Надавить и убедить кого-то из Калленов выпустить её тоже не представлялось возможным. Она потеряла все крупицы доверия.       Чтобы Виктории было легче её убить, требовалось уйти из дома. Это был бы лучший вариант охоты и преследования. С Беллой ничего страшного бы не случилась. Соболева помнила, что у неё тогда останется лишь след от зубов на руке. Поэтому она полностью расслабилась и начала плыть по течению, ожидая внезапного озарения для побега и собственной кончины.       Ни один из бесконечного множества миров не смог бы стать для неё желанным. Что прошлый(а он был настоящим?), что нынешний. Фостер, возможно не был подделкой. Но Саша. Саша всегда была реальной. И Саша ждала её. Пусть и без любви.       И она не хотела признавать, но глубинная потребность в уходе из дома заключалась в том, чтобы напоследок увидеть и запомнить лицо Майкла и Энтони.       Ульяна всё равно получит того, что хочет.