Дай мне причину любить тебя

      — Это че? — Петя поднял взгляд, глядя исподлобья на молодого пацана. В общем самому Пете всего-то двадцать семь было, но у него уже опыта вагон и тележка говна, а этот явно только с академии. Мордой напоминает ему кое-кого…       — А это я вам самое ценное доверить решил.              Петя вздрогнул, поднял взгляд. Гром, значит… Ну, вот кого он и напоминает ему. Его невыполнимую сексуальную фантазию. Петя как в отдел перевелся, так Константина взглядом облизал, к тому же он — и все в участке — чувствовал, как от них искрило. Даже Костя это чувствовал. Все эти неловкие перекуры, кофе… Даже поцелуи были. А потом была квартира, мрак гостиной, горячие руки под бадлоном и хриплое, от которого Пете захотелось разреветься:       — Нет, я так не могу.       Петя тогда проявил вверх сдержанности. Кивнул, встал, поправил одежду и собирался уходить. Тогда Костя попросил его остаться — за чашкой чая Костя ему рассказал, что после смерти жены не может. И после того, как сына чуть не предал. Тем, что едва не умер. Пете было обидно до слез, до горечи, он унижался почти что, пытаясь объяснить, что он с него ничего требовать не будет, просто романчик такой! На месяц, может, больше, они взрослые люди. И все-таки Костя повел себя как взрослый человек. Покачав головой, взяв его руку в свою он сказал:       — Петя, ты, возможно, самый красивый омега из тех, кого я знал, по крайней мере из живых. Ты мне очень нравишься. Больше, чем это позволено в моем возрасте.       — Так в чем проблема?! — заскулил Петя. Его сердце разрывалось от обиды и непонимания. Он еще был слишком молод, чтобы понять это странное «хочу, но должен отказаться». И это было невыносимо.       — В том, что этим я разрушу и себя, и тебя. Прости меня, если сможешь. Когда-нибудь ты поймешь меня.       Петя смотрел на него, поджав губы, и думал, что нет, никогда он этого не поймет, никогда! Он хотел ударить его, дать пощечину, устроить скандал, но только сидел, слабый и бледный, глядя на Костю с немым отчаянием в глазах, больше всего надеясь, что он вот-вот передумает, но этого так и не случилось.       — Я вызову тебе такси и провожу, — спустя недолгое молчание сказал Костя.       — Погоди, — Петя схватил его за руку, встал вслед за ним, заглянул в его глаза своими и тихо попросил: — Одна ночь, ладно? И завтра я буду делать вид, что никогда тебя не хотел. Клянусь.       — Ты разобьешь себе этим сердце, — сочувственно улыбнулся он.       — Иначе я сделаю это с твоим лицом, — уверенно заявил Петя. Глаза у него горели.       Костя рассмеялся:       — Да, кажется, за это ты мне и полюбился…       Петя, если честно, уже ничего не ждал этой ночью, был уверен, что Костя, оттолкнув его единожды, ничего не стоит сделать это дважды, но Петя пока сам смутно догадывался о той силе своего обаяния, которому не был в силах на самом деле противостоять Костя. И та легкость, с которой он отказал ему была лишь напускной, и, видел Бог, сил отказаться снова у него не было.       Они не включили свет, он горел только на кухне, диван был не слишком удобным, а еще из окна дуло — в общем, все эти «но» Петя разглядел спустя долгие месяцы, в моменте же он был в восторге, отдаваясь каждому касанию Кости, каждому его поцелую, это было настолько отчаянно, насколько и страстно. Костя целовал его, ласкал и сжимал в своих ладонях, он будто бы разорвал его и собрал снова, по кусочком, и Петя ощутил себя таким новым и чистым…       А потом был четверг. Просто четверг. В который Петя отыгрывал равнодушие, а сам ревел в подушку вечерами. Хотелось кинуться к Косте, умолять, обещать, в ногах ползать, но к кое-каким вещам к своим годам он все-таки дошел. Например, что данное обещание стоит держать, если тебе хочется, чтобы тебя воспринимали как личность со своим характером и волей, а не бессвязное нечто, и Петя держался.       Спустя время ему стало легче, хоть и сейчас, глядя на Костю, первым делом он вспоминал ту ночь, которую ему бы так хотелось повторить.       — Не понял, — сказал Петя, переводя взгляд с Кости на его сына. Тот был на лицо почти один в один, только ростом выше. Во палка-то, а…       — Ну, я ж вам говорил, что сын, вон, выпустился, отличник у меня и… Ну, надо же мне его приставить к кому, пральна?       — А ты что, — Петя перевел взгляд на пацана, который все это время с интересом его разглядывал, — по наркоте?       Пацан мотнул головой.       — Нет. И не собираюсь туда.       — Так че вы его мне-то прислали? — Пете от мысли о стажере становилось плохо, но ради Кости готов был потерпеть. Однако мысль все-таки избежать этого… была куда ему симпатичнее.       — Это временно. К себе взять не могу, сам понимаешь, к Феде, то есть Федору Ивынычу, тоже, Юра это вообще… прости Господи, а кому могу — тот в отпуске. Это Марине я вот хочу, она человек толковый, а больше мне и некому. Кроме тебя. Это так, на две недельки, просто чтобы человек делом занят был. Я в долгу не останусь.       — Да неужели? — Петя приподнял брови, откинувшись на кресло и посмотрев на Костю. Тот сразу стушевался, взгляд потупил.       — В пределах разумного.       Петя фыркнул.       — Каши с вами, Константин Игоревич, не сваришь… — покачал он головой. — Как звать? — перевел он взгляд на его сына. Красивый, блин, и глазища эти еще… Такие же яркие и голубые, как у отца. Пиздец просто.       — Игорь, — представился он.       Петя моргнул. Посмотрел на Костю.       — У вас там все нормально в семье ваще?       Костя рассмеялся, похлопал его по плечу.       — Лучше некуда. Ниче, внучка или внук будет, тоже Костей будет.       — Боже упаси, — пробормотал Петя так, будто это его дочь собрались называть Константиной. Или сына Костей.       — Ну что, договорились?       — Лады, — вздохнул Петя, махнув рукой.       — Приятно, что на вас всегда можно положиться, — он крепко пожал ему руку и, велев Игорю во всем слушать Петра Юрьича, свалил. Петя вздохнул, почесав макушку и поглядел на Игорька. Хорош собой, скотина, а на батю-то как похож… Наверное в будущем будет еще больше на отца похож.       Вздохнув, он выпрямился и посмотрел Игорю в глаза:       — Ну, самое первое поручение ты уже получил — во всем слушаться меня.       — Обещаю быть хорошим мальчиком, — Игорь поиграл бровями, и Петя вздохнул. Ясно. Молодой организм, ага…       — Ага, первое, перестать строить из себя старшеклассника с чесоткой в штанах. Мне твои смешки и улыбочки нужны как собаке пятая нога. Я тут чтобы работать, а не альфам глазки строить, — и сам про себя поржал, мол, ага, как же, твоему отцу так состроил глазки, что потом нарыдаться все никак не мог. Игорь, однако, поджав губы тут же посмирел. — Ага, отлично. Возьми стульчик и садись, щас тебе дел дам… — он порылся в документах, пытаясь понять, чем бы пацана занять… Скрипнул стул, встал рядом и Петя сказал: — Ты еще на колени ко мне залезь.       Игорь поджал губы и чуть отодвинул стул, присев, пытаясь все впихнуть свои бесконечные ноги, и Петя его даже пожалел. Пахло от него, кстати, очень приятно, и Петя даже загрустил, что отодвинул его от себя.       — На, держи, сортируй по номерам, от большего к меньшему, как закончишь — заполни, вот тут даты рождения, имена, акты допроса…       — Да я это писать неделю буду, — пробормотал Игорь.       — В этом суть, — кивнул Петя.       — Да ну, Петр Юрьич, вы меня-то сами старше на сколько? Лет пять? Не понимаете, что мне нормальное дело хочется?       — А, ну раз тебе хочется, — кивнул Петя, — тогда, конечно, я возьму тебя с собой на рейд и позволю валить и допрашивать нариков.       — Правда? — засиял Игорь.       — Нет, — кратко бросил ему Петя, щелкнул по носу и отвернулся.       Игорь тяжело вздохнул.       Первые дни Петя был непреклонен — говорил с Игорем только по делу и не велся ни на какие уловки, пресекал любые попытки кринжового флирта, от которого у Пети ноги скорее сжимались, чем раздвигались, и в целом был мало в этом заинтересован. Ну сидит у него клоп какой-то, пусть себе сидит, он даже немного радовался, что бумаги теперь не надо самому разбирать. Игорь, правда, увидев, что на его попытки во флирт не отвечают будто бы даже сам интерес потерял, и молча, со страдающим от скуки лицом, листал бумажки.       Потом был понедельник.       — Петр Юрьич, это кто вас так… — Игорь уставился на его лицо. Фингал и разбитую губу Петя, как ни старался, не смог замазать, ну и плюнул на это. Некрасиво, конечно, ну а что сделать — издержки профессии.       — Дело сложное, — хмуро ответил Петя, грохнувшись за свой стол и потерев виски.       — Вы ж на рейдах в шлемах…       — Ага, — Петя вздохнул. — По лицу можно не только на рейдах получить. Был… неудачный диалог с подозреваемым.       — Но вы же омега, — пробормотал Игорь в глубоком шоке.       — И?.. — Петя насмешливо приподнял бровь.       — Омег нельзя бить, — заявил он настолько серьезно, что это было почти смешно. — Это просто низко.       — Да ну? А если омега хорошенько тебя об этом попросит?       Игорь, однако, все еще хмурый и серьезный, в таком виде еще сильнее похожий на отца, сказал:       — Нет. Если ей нравится, когда ее бьют, то это не нравится мне. И вообще, мы не это обсуждали.       Петя моргнул. В этом рассуждении… его что-то зацепило. Он никогда не смотрел на это с такой стороны. В общем, в постели он и не просил его бить, максимум по жопе отшлепать, но знал о других практиках и… Господи, да о чем он думает вообще?       — Игорек, это работа, тут не смотрят, что я омега. Все норм.       — Может я вам помогу? — Игорь поерзал. — Я могу найти информацию, или подраться с кем.       Петя рассмеялся:       — Умник, тут нельзя драться.       — Эт мы еще посмотрим, — нахмурился Игорь, а после кивнул на папку: — Это то самое дело?       Петя приподнял бровь. Ему совершенно не нравился этот серьезный тон и настрой, так что он сказал:       — Нет.       — Петр Юрьич…       — Если хочешь мне сильно помочь, можешь прийти сегодня ко мне. У меня три стопки бумаг, нет времени даже пожрать приготовить. А я тебя ужином накормлю.       Игорь тут же оживился и позабыл о своих геройских побуждениях, от идеи побыть с Петей наедине он явно перевозбудился, глаза у него заблестели. Да, с каждым годом Петя только сильнее убеждался в собственной привлекательности и он догадывался, что Игорь им попросту очарован. А Петя… ну, максимум — ему хотелось накормить Игоря ужином, не более. А то он догадывался, что в таком возрасте альфы питаются абы-как…       — Давайте. Спасибо, — Игорь широко улыбнулся и продолжил возиться с бумаги уже куда более бодро.       Петя обманывать его не собирался, так что, вызвав такси, сказал:       — Поехали.       За мозг Игоря, который мог вытечь, как у самого Пети, от обилия работы он совсем не боялся. Он в двадцать мог вообще сутками за бумагами сидеть и работать, так что… Ну, в конце концов Игорь сам согласился! А сам Петя нереально кайфанул, зайдя домой и осознав, что может поделать домашние дела, а после лечь в горячую ванную. Петя объяснил ему, что делать и, переодевшись в домашнее, ушел на кухню. Так… ему полагается накормить альфу, так что побольше мяса. Сам Петя был к нему равнодушен, но вот Игорю явно надо будет не пожалеть.       Когда сковороды скворчали, а Петя весело нарезал помидоры для салата, он ощутил взгляд и вздрогнул.       — Ты че тут встал? Все сделал, что ли? — поморгал он.       — Нет еще. Глаза просто устали, — сказал он спокойно. — Вы один живете…       — Один. И че? — моргнул Петя, закинув в рот кусок помидоры.       — Думал, с мужчиной.       Петя рассмеялся.       — Ты че, решил, что раз я тебе на член не прыгнул, то только потому, что занят? Игорь, ты когда вспомнишь об этом кринже через лет пять тебе самому стыдно будет. Но помни, что я тебе все простил и принял, — серьезно заявил Петя, а Игорь недовольно нахмурился.       — И ничего не кринж. Другим все нравится, а вам че не так?       — Что тебе двадцать один и ты мелкий.       — У нас разница в шесть лет, — нахмурился Игорь недовольно. Он вообще не понимал, что Выкает Пете!       — Пацан, прежде чем липнуть к взрослым дядям, узнай, че такое клитор и где он, ок?       Игорь нахмурился и подошел ближе.       — Я знаю, что это, где это и что с ним делать.       — Порно не считается, — хмыкнул Петя.       — Я не девственник, если вы об этом, — и говорил это все с таким до смешного серьезным лицом, что Петя с трудом подавил смешок. — Что смешного?       — Ниче, ты только не тужься так. Я ж говорю, ты пока просто не понимаешь, как ты глупо выглядишь.       — Тогда зачем вы меня сюда позвали?       Тут Петя не выдержал — рассмеялся. Игорь поджал губы, глядя на него исподлобья.       — Что смешного?       — Ты че, решил, я тебя трахаться позвал? Господи помилуй, я еще так не отчаялся. Игорь, успокойся, это просто был жест симпатии к тебе, как к сыну человека, с которым я в хороших отношений.       — Говорите, что я смешной и глупый, а будто сами не понимаете, как это для меня выглядело.       — Хорошо, говорю прямо, что я, впрочем, уже и сделал: я позвал тебя сюда, чтобы ты разобрался с документами, вот и все. Потому что я сам не хочу с ними разбираться.       Игорь посмотрел на него, помолчал и кивнул.       — Хорошо, я вас понял. Пахнет вкусно, кстати.       И ушел. Петя растерянно моргнул. Объективно он не видел нигде своей вины, он что, виноват в том, что пиздюк во всем видит призыв к потрахаться? Однако, когда еда была готова и он заглянул в гостиную, чтобы позвать Игоря, то ощутил странную смесь вины и одиночества. Документов не было. Игоря тоже. Он забрал их и ушел. Выполнять поставленную задачу.       Петя моргнул.       И почему он так скверно себя чувствует?       Он же этого хотел? Чтобы Игорь разобрался вместо него, освободил ему вечер.       Однако, сидя на кухне один и ужиная, он вдруг по-настоящему понял, чего он хотел от Игоря.       Они оба были не правы.       Не меньше работы. Не секса.       Он хотел поужинать в чьей-то компании, вот и все.       Черт возьми. Кажется, он в самом деле отчаялся.

*

      Петя пришел с двумя стаканчиками кофе и поставил один напротив Игоря. Тот поднял взгляд и тут же его отпустил.       — О, умоляю, только не дуйся, — Петя сел рядом, закинув ногу на ногу.       — Просто делаю работу, — спокойно отозвался Игорь.       Петя вздохнул, сделав глоток. Он все еще не понял много, но кое-что уже знал.       — Игорь, я правда не хотел тогда секса. И я не хотел, чтобы ты уходил.       — Да, я понял, вам надо было, чтобы я сидел у вас в уголке и копался в бумагах.       — Нет. Я хотел, чтобы мы вместе поужинали и просто поболтали.              Игорь моргнул и поднял голову, заинтересованно поглядев на Петю. Да, ему в двадцать еще было сложно понять все эти промежуточные желания. Не секс, не равнодушие. Что-то другое. Он, в общем, знал.       — Почему я? Подружку позвать не могли?       — У меня нет подружки. Нет дружков. Нет мужчины. Может быть, я плохой человек, с которым никто не хочет общаться, я не знаю.       — Нет, вы не плохой человек.       — Однако я обидел тебя вчера. Послушай, Игорь, у меня было очень сложное прошлое, я приехал сюда, влюбился в мужчину, но он оттолкнул меня и…       — Ну, он был полным идиотом, — фыркнул Игорь, и Петя усмехнулся. Знал бы он, что речь про его отца.       — Нет, он поступил правильно. Так что… тут у меня просто не задалось. И я подумал: ну, этот-то от меня никуда не денется. В итоге делся.       Игорь улыбнулся и отложил бумаги, взяв стакан кофе. Сказал:       — Не понимаю я эти ваши латте-хуятте…       Петя тихо рассмеялся, и звук его смеха просто приворожил Игоря.       — Ты как твой отец бурчишь.       — Да, я очень на него похож, — вздохнул Игорь. — Теть Лена говорит, что это все его пагубное воспитание.       — Думаю, тебе идет.       Игорь спокойно кивнул.       — Можем поужинать. Если вы еще хотите.       — Хочу, — Петя улыбнулся ему. — Но еще я хочу, чтобы ты знал. Я не… я не могу расценивать тебя как-то в романтичном плане.       — Ничего страшного. Вы мне правда очень нравитесь, вы капец, какой красивый, но я вас не заставляю спешить.       Петя рассмеялся:       — Ты так уверен, что я обязательно в тебя влюблюсь?       — Ну а куда вам деваться-то? — спросил он с такой уверенностью, что Петя снова хихикнул. На этот раз от того, что это у него точно от Кости. Тот тоже бывает в чем-то так уверен, что это даже смешно. — А пока может дадите мне нормальную работу?       — Ладно, — сдался Петя и полез в документы. Порылся, закусив губу, и кивнул: — Вот тут номер, это наш информатор, ходит, как барыга, собирает клиентуру, тебе надо взять у него наводки, найти парочку клиентов и попытаться узнать, у кого они еще берут или брали. Под нарика сам замаскируешься?       — Мне без труда. Что я, с похмелья никогда не был?       Петя кивнул:       — Умница. Иди.       Он как-то сразу повернулся к компьютеру, и не заметил, как Игорь поплыл от одного этого слова, взгляд сразу какой туманный. Облизав губы, забрав бумаги, он встал. Петя улыбнулся, покачав головой.       Готовя ужин Петя усиленно пытался проанализировать свои чувства к Игорю. Видит он в нем друга, Костю или… или Игоря, в которого начинал влюбляться. И второй, и третий вариант отдавал чем-то нездоровым, со вторым, впрочем, все было ясно, а вот с третьим… Мог ли тут стоять вопрос чистой, искренней симпатии, и не была ли она никак связана Костей? С тем, как Игорь на него похож, с тем, что Петя любил Костю? Петя ничего не понимал. Ничего, кроме того, что просто устал об этом думать, он все равно ничего не мог понять. Все же могло быть еще проще — Петя просто изголодался по человеческому теплу и вниманию. Не то чтобы он совсем никому не был симпатичен, нет, кто-то к нему подкатывал, звал на свидания, Петя даже сходил на несколько, но искры не случалось, а сейчас… вот. Вот он, стоит на кухне и готовит ужин для них. И, как оказалось, готовить для кого-то кроме себя оказалось крайне волнительно.       Все было почти готово, когда в дверь позвонили. Петя выпрямился, немного нервно улыбнулся — он подумал, что ему будет приятно, что Игорь придет с цветами. Вздохнув, невольно поправив волосы, он скользнул открывать.       Игорь стоял не с букетом. Он стоял с разукрашенным лицом.       — Офигеть… — пробормотал Петя. — Вот и давай вам нормальную работу! Заходи давай, щас обработаю тебе трофеи твои.       Игорь придурковато улыбнулся и зашел в квартиру. Петя усадил его на диван, схватил свою аптечку, с которой, к сожалению, сам часто пользовался, и сел рядом. Взял ватные диски, смочил их в перекиси и начал мягко убирать кровь с ран. Игорь зашипел, и Петя качнул головой.       — Ну, что поделать, нечего было морду подставлять, да не шипи ты так, — Петя подул на ранку, и Игорь придурковато улыбнулся. Петя тихо цокнул. Как будто ему самому не нравилось вот так сидеть и заботиться о нем. — Губу как тебе красиво разукрасили… Ну все, стажер, целоваться не сможешь, — уверенно сказал он, убирая кровь.       — Если вы захотите, то смогу, — уверенно кивнул Игорь. Ему, на самом деле, симпатия Пети была очевидна, и он не понимал, почему же Петя так стремится от нее откреститься?! Все из-за шести лет разницы? Вот уж беда! Но Игорь выучился у своего отца терпению и знанию, что все рано или поздно будет таким, каким и должно быть.       — Ох, Дон Жуан ты хренов, — вздохнул Петя. — Щас заклеим тебе твои ранения… У меня вон, пластыри с мультяшками есть. Хочешь? — он был уверен, что Игорь откажется, ведь это может пошатнуть его взрослость!       Но Игорь сказал:       — Хочу.       — Выбирай, — Петя улыбнулся ему и с интересом наблюдал за тем, как тот рассматривает пластыри, в итоге выбрал один с желтым утенком, а второй — с волчонком. Петя кивнул и наклеил один на разбитую бровь, другую — на нос. — Потом губу заклею, сейчас все равно есть будешь и все отвалится. Ну, как дело прошло?       — Все хорошо. Отчет я уже подготовил.       — Ну и умница, — он хмыкнул и, как-то сам себя не осознавая, чмокнул его в щеку. Оба пораженно друг на друга уставились. Петя моргнул, покраснел и тут же вскочил, крикнув из кухни: — Мой руки и за стол!       Игорь, придурковато улыбаясь, поспешил послушаться.       — Я чувствую, как ты лыбишься, — фыркнул недовольно Петя, когда Игорь зашел на кухню. Глянул из-за плеча — в самом деле лыбился. И красивый, блин, как Бог, как все эти мальчики из Тик-Тока. Высокий, волосы темные, взгляд яркий, будто в душу смотрит. Но не в душу. А просто очень влюбленно.       — А что, и лыбиться уже нельзя? — Игорь сел за стол. Хотелось обнять Петю, но чувствовал, что этим может разозлить. Петя просто сам себя еще не понимает, вот и ведет себя так.       Петя не ответил — отвернулся, закрыл крышку и поставил тарелки на стол.       — Вино будешь?       — Давайте, — не стал отказываться Игорь и жадно втянул запах. Пахло отпадно.       Петя кивнул, открыл и разлил по бокалам вино. Поставил и плавно опустился напротив Игоря. Видел Бог, ему было это очень приятно. Видеть его напротив себя. Это то, чего ему так не хватало.       — Пахнет — нереально, — сказал Игорь, схватившись за вилку. И, может, это и был бы хороший комплимент, но куда приятнее для Пети было то, как быстро Игорь умял свою порцию и беззастенчиво попросил добавки.       — Ну и жрешь ты, — беззлобно сказал Петя, встав и положив ему даже больше, чем в первый раз.       — Вкусно просто очень. Мы и болтаем и я не заметил, как все съел. Я-то себе почти и не готовлю… Так, к тете Лене хожу иногда и там вообще все могу сожрать, но ей в радость. Я когда подростком был мало ел, потому что гулять хотел скорее пойти, она расстраивалась. А щас могу все вообще сожрать, она такая довольная.       — Ну, кажется, вы нашли друг друга, — ласково сказал Петя, поставив перед ним тарелку и скользнув рукой по его волосам — они у него мягкие были, короткие, но уже явно отрастающие и Петя замечал, как пытались пробиться кудряшки. Блин, кудрявый… Мило это как-то было, что ли. Чувственно.       Игорь посмотрел на него и ловким движением, словив его руку, поцеловал в тыльную сторону ладони. Петя пораженно приподнял брови.       — Игорь…       — Что? Самый невинный поцелуй. Даже невиннее того, как вы меня в щечку чмокнули.       Петя смущенно покраснел, нахмурился и сел на свое место, нервно передернув плечами:       — Игорь, что бы ты там себе ни выдумал — между нами ничего невозможно.       — Это кто вам так сказал? — изумился он.       — Это я знаю.       — Глупость какая. Я же вижу, что я вам нравлюсь.       — Во-первых, не надумывай, во-вторых, даже если нравишься — это бессмысленно.       — Почему же?       Петя замялся. Главная причина — это его отец. Петя был уверен, что все эти странные чувства, это притяжение лишь следствие его любви к Косте. Игорь красив и похож на своего отца, к тому же тоже альфа, конечно Петю к нему тянет. Он это осознает. А еще осознает, насколько это нездорово, понимает, что, может, в его чувствах нет никакой искренности. И он сказал:       — Разница в возрасте. Да, она кажется такой незначительной, но в нашем возрасте она весьма влияет. В сорок и сорок шесть это не не заметно, но в нашем случае — весьма.       — Так может сначала попробуем? Или у вас день знакомства, поцелуй и все, сразу свадьба?       — Я просто не хочу разбивать тебе сердце, — хмыкнул Петя, — а то мне потом от твоего отца влетит.       — Оправдания какие-то на ходу придумываете, — Игорь повел плечом, а Петя посмотрел на него. Ну да, оправдания… По-другому это не назвать. Но как ему еще, как по-другому? Правду вот так сказать? Да его ведь возраст в самом деле смущал. — Ладно, я подожду все равно.       — Пока ждать будешь, сто раз новую омегу себе найдешь, — отмахнулся Петя.       — Не, — качнул он головой. — У нас с вами все серьезно будет.       Петя рассмеялся и закивал.       — Вот про это я и говорю. Только в двадцать может быть святая уверенность, что каждая твоя влюбленность — это непременно навсегда.       Игорь посмотрел на него, приподняв брови, будто счел Петю глупым, будто бы он просто ничего не понимал, и глядел при том так, что Петя сам, на секунду, будто бы и сам поверил, что сказал глупость. Но он был прав!       Игорь кивнул:       — Ладно, увидите сами.       — Хоть спорь с тобой, — вздохнул Петя. — Чтоб не просто издеваться над тобой словами «а я же говорил».       — Давайте поспорим, — согласился Игорь. — На что хотите?       Петя поглядел на него и задумался, отпил вина и, болтая его, сказал:       — Я и не знаю даже… А ты бы чего хотел в случае выигрыша?       Спросил это, а сам про себя думал, что если Игорь прав, и у них в самом деле все серьезно будет, и по-нормальному, по-настоящему, без желания Пети увидеть в Игоре его отца, то он так рад будет, что готов был бы на любые желания. Петя себе любовь всей своей жизни лет с двадцати ищет и, как бы глупо это не было, в самом деле отчаялся. Особенно после Кости. Тяжело было пережить боль осознания, что у них все было взаимно, но его все равно оттолкнули. Петя был уверен, что проклят, что никогда у него нормальных отношений не будет.              Игорь подумал и сказал:       — Согласитесь сына Костей назвать.       Петя моргнул и снова рассмеялся.       — То есть ты настолько уверен в нашем будущем? Вплоть до детей, да? А если я рожать-то не хочу, а? И детей не хочу? Че, заставишь?       Игорь резко сконфузился, осознав, что рождение ребенка это тебе не заверения в любви до гроба, это большая ответственность, поэтому сказал:       — Тогда собаку. Я овчарку очень хочу. Можно просто костью назвать.       — Кошмар какой. Я не знаю, как сильно должен буду тебя любить, чтобы согласиться на такое издевательство над животным, — пробормотал Петя под смех Игоря. — Лады… Ну, мне тогда что-то приземленное попросить. Будешь с моими бумагами до конца года разбираться.       Игорь присвистнул:       — Что ж, это большая мотивация все-таки доказать вам, что все, что вы говорите — глупые оправдания.       — Не нравятся бумажки?       — Ненавижу, — поморщился Игорь. Петя улыбнулся: а он любил. Не когда их до потолка, а умеренно. Раньше, правда, тоже, как Игорь был, с шилом в жопе, а потом ему проломили череп на рейде, он даже ничего не помнит — только все красное, мутное, и как его на руках несли… После этого он старался быть поскромнее и с удовольствием занимался бумажный работой, допросами, тщательно разрабатывал теории и стратегии, но рейды и выезды… Только в полной амуниции и с крепкими ребятами, которые сами порой, видя агрессивную обстановку, его за спину пихали. Петя был им благодарен. Ни шуточек, что он омега хиленький, ни что сидеть в участке надо. Нет, они просто помогли ему, как он тысячу раз помогал им.       — Что это вы так заулыбались мечтательно?       — Ничего. Просто подумал, как мне тут с коллективом повезло.       — А в Москве не так было?       — В Москве… мне по-другому повезло с ним, — пробормотал Петя, вспоминая дележку картой дорожек прям в служебной машине. О Боги, какое счастье, что это быстро кончилось, но с такими друзьями врагов в самом деле было не надо.       Игорь поглядел на него. Ему было интересно узнать, что же там было в Москве, от чего он уехал и почему так одиноко себя чувствует сейчас, но понял, что не сейчас. Потом. Он знал: у них будет еще очень много времени…

*

      — Игорь, это…       Петя раскрыл рот, не зная, куда смотреть. В сторону отчета — его, петиного отчета, по его делу — или в сторону разбитого лица Игоря, его красных костяшек.       — Ты нормальный?       — Он в допросной, его не я привел, если че, но все по… ну, почти все по уставу.       — Блять, Игорь, да…       — Я не хотел, чтобы тебя снова били. Вот и все. Прости меня.       Вся та злость, что успела в нем подняться, тут же улеглась, и Петя смотрел на Игоря, поджав губы, нечитаемым взглядом. Он кивнул.       — Хорошо, пока посиди, скоро приду и отведу тебя в мед пункт. Там нет медсестры, сам можешь не соваться, сам тобой займусь.       Игорь кивнул и, покачнувшись, сел, взяв воду. Петя кинул на него взгляд, в панике думая, как же ему влетит от Кости! Не уследил, блин, за ребенком, хорошо, что он хотя бы не убился! На ходу он просмотрел отчет, базу доказательств, не понимая, как Игорь это все успел? Боги, точно весь в отца…       В допросной Петя задержался, поглядывая на морду мужика, разбитую похлеще, чем у Игоря. Да, точно… по уставу. Почти.       Освободившись, Петя выскользнул из допросной и метнулся к Игорю, уведя его в медпункт. Закрыл на ключ, хотя сюда и без того никто не ходил, усадил Игоря на кушетку и полез за ватой, пластырями, перекисью. Убрав кровь, он внимательно осмотрел его лицо и, поняв, что шить ничего не надо, кивнул.       Игорь поерзал и сказал:       — Непривычно, когда вы молчите.       — Потому что я злюсь.       — Нет, не злитесь.       Петя вздохнул, откинул очередной окровавленный спонж и взял другой. Заклеив все пластырями, он осмотрел лицо Игоря. Кошмар какой, аж сердце сжималось. Он покачал головой.       — Еще раз тебя таким увижу — перестану общаться.       — Да это мелочи, мне и сильнее доставалось.       — И слушать ничего не желаю, — Петя отвернулся, складывая все обратно в аптечку и выкидывая спонжи. Вздохнув, он выпил воды и перетряхнул плечами. — Поверить не могу… ты залез в мое дело и начал его разбирать! Ты в своем уме? Начальство узнает — такой пизды мне вставит.       — Оно не узнает. Я же это не для галочки, какой я молодец и смекалистый мент. Я это для вас.       — Ты еще не мент. И в следующий раз цветы мне лучше купи, чем такие подвиги совершай.       — Нет, я не мог вот так сидеть. Не после того, как увидел, что вас…       — А мне на тебя такого смотреть нормально?!       — Так я ж альфа, — сказал он это с таким изумленным лицом, будто в этом и был весь порядок. В том, что он альфа и ему положено, а Петю никому и никогда нельзя! Это… ну, кажется, это что-то тронуло в нем.       Вздохнув, Петя посмотрел на Игоря.       — Спасибо, но больше без подобных подарков, ясно? Мне еще с твоим отцом разбираться.       — Он знает. И он все одобрил. Петь… — вздохнул Игорь, впервые обратившись к нему вот так, не на Вы, и, ну может быть… Петя что-то почувствовал. Игорь протянул к нему руку и мягко потянул на себя. Петя рвано вздохнул и почему-то не нашел сил сопротивляться, прильнул к нему, позволив себя обнять. Игорь обхватил его руками, прижался щекой к его груди и вздохнул. Устал, бедный. Петя нежно погладил его по волосам. Такие приятные на ощупь… И пах Игорь приятно, разбавляя будто бы застывший, пропахший антисептиками воздух кабинета. — Я ради тебя на все готов. Вообще на все. И в игры твои играть. И ждать тебя сколько угодно.       Петя поджал губы. Так странно. Сказал бы ему это Костя, или даже любой другой мужчина, постарше, а когда Игорь… он такой юный, мог ли он ему верить? Говорил так красиво, так трогательно.       — Игорь… Тот мужчина, который оттолкнул меня… Это твой отец.       Игорь поднял взгляд, посмотрел на него, а в итоге только кивнул.       — Идиот. Но это к лучшему.       Петя удивленно приподнял брови.       — И это все?..       — А что еще? Он альфа, ты омега. Он тебе нравился. Не вижу ничего необычного.       — Да, но… — и смолк, просто не зная, что сказать. На самом деле, он понятия не имел, что же было дальше, за этим «но».              Игорь вздохнул и потянул Петю к себе, на кушетку. Тот сел рядом, смотря ему в глаза. Спать его бы уложить, видно, что ночь не спал, может, и прошлую тоже…       — Это все, что тебя волновало? Мой отец?       — Я боюсь, что ты мне нравишься только потому, что ты похож на своего отца.       Игорь нахмурился и сказал:       — Ауч. Ранен.       Петя сочувственно улыбнулся ему и кивнул.       — Да, про это я и говорил. А я не хочу… использовать тебя таким образом.       Игорь сонно качнул головой, было видно, что ему сложно соображать, и Петя, протянув руки, обнял его за шею, позволив голове Игоря упасть на его плечо. Тот сонно вздохнул и, совсем скоро, он уложил голову на его колени, обняв их и окончательно заснув. Петя погладил его волосы. Ему ведь работать надо… Впрочем, кому надо — дозвонится до него, а остальным не надо.

*

      — Позволь напомнить, ты проиграл. Так что Костя.       По тому, как опасливо стали приподниматься петины брови, Игорь понял, что неплохо было бы свалить, но он уже выучил, что такие выходки плохо кончаются.       — Вон твой Костя, — он ткнул пальцем на спящую собаку. Игорь посмотрел на него.       — Так это Муха.       — Да. Потому что ты не выдержал называть собаку Костей и теперь он Муха. А этого, — он ткнул пальцем в свой живот, — будут звать так, как я захочу. А если не нравится че-то — вставай раком, я тебя выебу, залетишь и тогда хоть Ибрагимом называй. Ой, погодите-ка! Ты же не можешь залететь! Ну вот тогда не выпендривайся.       — Но это не честно! Я потом три месяца с твоими бумажками колупался! — да, это Игорь до сих пор простить Пете не мог. Ну, не серьезно, конечно, но ему весьма запомнился тот период. Когда Петя сказал, что не может с ним вот так, что видит в нем только отца и не хочет делать обоим хуже. Хочет обойтись малой кровью. Сказал, что «когда-нибудь ты поймёшь меня». Игорь неделю его уговаривал попробовать, но Петя был непреклонен. Спустя три месяца, за которые они оба настрадались, Петя вообще решил в Москву сгонять в командировку. И не приезжал. Не писал ему почти и не отвечал на звонки. Игорь с ума сходил, ему никогда так плохо не было. Он стал хмурым и неразговорчивым, думал только о Пете и не понимал, почему он так с ним поступает. Потом была фотка в инсте у Пети — с мужиком каким-то, он Петю за талию держал. Это было последним. Игорь просто встал, взял билеты на поезд и этим же днем уехал в Москву. Явился к Пете на работу — злой, дикий и бешеный. Петя, кажется, даже испугался. И до сих пор шутил, что только от чувства приятной ностальгии дал ему в мед кабинете. Закрылись там поговорить, а в итоге… В итоге Игорь лизал ему на кушетке, пока Петя скулил и ревел от кайфа. После, с недовольным «ну, все еще сомневаешься в моих знаниях о клиторе?» закинул его ноги на свои плечи и трахнул. Петя смотрел на него шалыми, влюбленными глазами, и Игорю, в общем, все было ясно. А теперь вот. Теперь то, о чем никто не жалел, и никаких отцов Игоря тут не вспоминали! Только перед очередным праздником, семейным ужином или что-то такое.       Петя поглядел на него:       — Ну, я же извинился?       Игорь недовольно прищурился.       — Ты знаешь, что я об этом думаю.       — Если бы в самом деле думал, то не делал бы мне предложение. А теперь не гунди. И прими тот факт, что имя у него будет то, которое я придумаю. Еще скажи спасибо, что я твою фамилию взял.       Игорь устало на него поглядел.       — Теперь я понимаю, что ты имел ввиду, говоря про разницу в возрасте. Что ты будешь бесконечно нудеть.       — Игорек, ты очень близок к тому, что я щас серьезно обижусь. Ты взял меня замуж, заделал мне ребенка, я тут хожу, только недавно перестал выблевывать свой желудок и теперь я должен сидеть и сочувственно качать головой, лелея твои обиды? Ох, ну прости, что я имел смелость сомневаться в себе и не хотел портить нам обоим жизнь! Надо было мне в будущее заглянуть, увидеть, как ты мне этим башку ебешь и понять, что это точно любовь!       Игорь поджал губы. Ну да, он сам порой понимал, что перегибал палку, напоминая тот период, и ведь даже сам не до конца понимал, что же его так обижало! Да, Петя принял тогда такое решение, и следовал ему, а поменял его только из-за Игоря, и…       Кажется, нащупал.       Игорь присел рядом с ним и сказал:       — Прости. Я на тебя не обижаюсь, ты знаешь. Просто… кажется, я просто немного боюсь.       — Чего? — Петя удивленно моргнул.       — Что… ну, если я навязал это тебе? Я сейчас понял, что просто приехал, взял тебя и…       — Ага. А вот к этому, — Петя показал на свое кольцо, — тоже силой принудил.       Игорь посмотрел на него и вяло улыбнулся:       — Просто ты так сказал… Взял замуж, заделал ребенка… Будто это без тебя все.       — Нет конечно. Просто я разозлился, что ты снова херню ту вспомнил. Сколько можно мусолить? У нас был тогда секс, потому что я тоже этого хотел. Ты не брал меня силой.       — И ты ну… не жалеешь?..       — Ну я же сказал «да», — он снова показал кольцо. — Я люблю тебя, оболтус, и рад, что ты тогда приехал.       Игорь широко, с облегчением улыбнулся, и кивнул, наклонившись, целуя его губы и положив руку на живот, поглаживая. Петя тут же накрыл тыльную сторону его ладони своей рукой, гладя, поражаясь, откуда у Игоря вообще силы думать обо всех этих глупостях? С другой стороны, он все-таки младше… Вот и силы оттуда. Петя поглядел на него — он уже возмужал, отъелся, плечи шире, взгляд серьезнее, щетина. Совсем не тот мальчик худющий, который приехал к нему в Москву. Ну, Петя почти что гордился, что сам его откормил. Он нежно погладил его по груди, по прессу — и все же чистые мышцы, красавец-то какой у него! Все-таки хорошо, что Игорь тогда приехал…       Игорь улыбнулся ему, погладив по щеке, нежно чмокнул в уголок губ.       — Все, легче? —спросил Петя.       — Да. Спасибо тебе.       — Не за что, — он клюнул его в щеку и обнял, залезая на диван с ногами, довольно вздохнув. Хорошо так с ним… — Люблю тебя.       — И я тебя очень любил. Всегда любил.       Петя улыбнулся, закрыв глаза. А над Костей он еще подумает…