Дай мне причину любить тебя

      Игорь Петю сразу не взлюбил. На самом деле, по вполне простой причине, которую сам осознавать не хотел и тем более других в нее посвящать. Просто Петя… ну, он определенно был во вкусе Игоря. А еще Игорь выучил, что омеги, которые в его вкусе, на него не западают. Типаж у Игоря был вполне себе ясный, хоть и не слишком частый, на что Юля шутила, что «да вы, батюшка, зажрались». Игорь только хмыкал, он отношений или любви, прости Господи, не искал, да и омег в своем вкусе тоже не искал — какой смысл, он знал, что такие находят себе секси ухоженных папиков, а не вонючих ментов.       Итак, Петя…       Как только он зашел в участок и Игорь увидел его, как он сам подумал, накрыла волна раздражения и злости. Но до этого он испытал неподдельный восторг и сильное, сжирающее желание — но его подсознание решило, что такие эмоции весьма опасны, нанесут ему вред и быстро подменило одно другим. Петя был достаточно высоким, но все же ниже Игоря, лицо у него было непривычно резким для омег, с острой челюстью, и от этого мягкий, волнующий взгляд темных глаз сбивал наповал, Петя тут же производил впечатлений невинной Девы Марии с целым вулканом страстей внутри. Волосы у него были светлые и мягкие, неширокие плечи, соблазнительный изгиб талии и плавно покачивающихся бедер, худой, но подтянутый — тонкий такой, на фоне Игоря совсем терялся. В общем, самая яркая и желанная фантазия Игоря, которую мозг тут же забраковал и сказал близко не подходить, а не то им разобьют сердце!       Следил за ним Игорь хмурым взглядом и, вместе с тем, не спускал взгляд с плавных покачиваний бедрами, естественных и при этом явно выученных, походка у Пети была легкая, немного кошачья, и сам он на всех поглядывал хитро, словно кошка в марте на котов, но только Петя знал, что выбирать будет он и без его разрешения никто его и пальцем не тронет. Игорь сглотнул, провожая его взглядом — разлет плеч у Пети был будто резной, как и осанка, а задница… Это ж пиздец просто, а не задница, на вид такая мягкая, ее бы сжать хорошенько в ладонях и… Игорь тряхнул головой и отвернулся, изо всех сил надеясь, что у него сумочку украли, вот, пришел разбираться.       К несчастью, это дивное создание, которое, определенно, не должно было делать что-то кроме задавания томных вопросов по типа «масик, а что, тучке грустно, раз она плачет?», оказалось майором наркоконтроля. Перевелся Петя не так давно и оказался подозрительно молодым для своего статуса — эту причину Игорь и выбрал для своей злости, и даже сказал Диме:       — А ты вот спрашивал, че у нас нариков так много? Вот потому что на должностях майора пиздюки такие сидят. Батек, наверное, помог… Или ухажер какой.       — Игорь, это сексизм, — нахмурился Дима.       — Не, — он мотнул головой. — Был бы альфа — я то же самое бы сказал. Ему двадцать шесть, Дим, какой еще майор?       — Ты скоро на подполковника, а тебе тридцать. Я думаю, Петя не раньше сможет претендовать.       Игорь недовольно нахмурился.       — Я не понял, ты че, меня с этой куклой барби сравнил?       Дима стушевался, вдруг осознав некорректность сравнения. Ну да, Гром так рано майора получил, потому что пахал, как проклятый, с другой стороны может тот тоже пахал? Однако, припомнив его идеальную укладку, маникюр и то, как он глазки всем строил спустя час после того, как его представили, Дима немного засомневался… Потом качнул головой. А что этому Пете мешало пахать и при этом ходить на маникюр?       — Игорь, может он тоже много работал, откуда ты знаешь?       Игорь очень разозлился, что его злость на Петю Дима не разделил и вернулся к компу. Правда, спустя пять минут обдумываний, Дима сказал:       — Может ты и прав. Я не знаю никого, кто работал столько, сколько ты. Каким бы хорошим ментом он ни был.       Игорь оживился, закивал.       — Вот и я о чем. Ладно он там в своей Московии сидел, там это нормально может, а тут че он забыл?       Дима только пожал плечами, он за это на Петю не злился. Даже если ему нарисовали пост, разве это так важно? Тут вещи и похуже бывало случались…       Тем временем раздражение в Игоре только продолжало расти. Когда он смотрел, как Петя по утру приходит — всегда идеально-красивый, с укладкой, отглаженной одеждой и блестящей обувью, со сверкающими колечками на тонких пальцах и стаканчиком кофе в правой руке. Балованный, капризный, но всегда ласковый и нежный — Игорь понял это о нем сразу, с первых дней, просто следя за ним. И каждое утро, глядя, как он заходил в участок, он всегда сглатывал, сжимая челюсти, когда видел, как к нему тут же подскакивали, чтобы помочь снять пальто. Петя белозубо улыбался, хлопал густыми ресничками и позволял внезапному ухажеру провести его до кабинета, чтобы повесить там пижонское пальто. Игорь зубами даже скрипел от злости и все шипел Диме, мол, Петя что-то попутал, тут не модельное агентство, только и делает, что ходит и красуется, а работать кто будет? Дима нихрена не понимал и глядел на Игоря удивленными глазами. Раньше Игорь ко всему проявлял или равнодушие или, максимум, поднимался до парочки шуточек, чтобы через пять минут снова забыть обо всем. И ему стало предельно ясно, что Петя Хазин завладел Игорем полностью.       И еще ему стало ясно, что Игорь Гром влюбился, но к такому чувству приучен не был, особенно к таким хорошеньким омегам, и делал то, что умел. То есть злился.       Дима старался быть благоразумным:       — Игорь, ну хорошо, Петя — просто красивая омега, которая ищет себе мужа. И что ему теперь, работать тут нельзя?       Игорь аж растерялся. Ну да, а как одно противоречит другому? Никак. Но Игорь все равно на него ужасно-злился, и еще сильнее он злился понимая, что все либо были без ума от Пети, либо равнодушны. И он, Игорь, который иногда, проходя мимо него и чувствуя запах его духов и тела, хотел его толкнуть или еще какую-то пакость сделать. Или чтобы Петя сам споткнулся.       И он все ждал, когда Петя прогорит на каком-нибудь деле, но этого не случалось — просто потому, что ему все отчаянно помогали. Даже Прокопенко! Это вообще Игоря из равновесия вывело. Он даже возмутился!       Спросил, мол, это с какого дня у них в норме майорам помогать?       Прокопенко посмеялся и сказал:       — Игорек, если тебе помощь нужна будет, то я и тебе помогу.       Это разозлило Игоря еще больше. Вот именно, что ему не нужна помощь! Как и всем им! Потому что они на работе, и, раз уж человек на майорской должности, то должен понимать, что и как работает!       После была даже минута славы Игоря. Или позора. Игорь так и не понял. Для начала он подавился кофе, когда спокойно сидел за делом и почувствовал его запах. Петин. Петя дернулся, когда Игорь закашлялся и, перегнувшись через стол, даже похлопал его по спине. Вот так, нагнувшись, пах он еще ярче, чем-то… сладким, кажется. Духи перебивали естественный запах и от этого микса кружилась голова, и Игорь думал, что щас точно помрет.       Откашлявшись, он поднял взгляд на Петю. Моргнул. Охуеть. Глаза у него какие темнющие…       — Привет. Мне сказали, что ты помочь можешь… Ну, у меня там сложный подозреваемый, не раскалывается никак, а ты, говорят, в этом мастер. Не за просто так, конечно,       — А че ж мы подозреваемых берем без нормальной доказательной базы? — Игорь приподнял брови, хотя чья бы корова мычала… У него-то как орехи колятся совсем не из-за большой базы прямых доказательств…       — Я… — Петя растерялся. — У нас много косвенных, там все сходится.       — Ну так если сходится, то под суд его.       Петя тупо уставился на него. Игорь был очень горд собой. Тем, что он, кажется, единственный, кто отказал Пете и этим глазкам. Ага, не за просто так… А за что? За то, что Петя ему разрешит пальто с него снять? Щас же, у Игоря тут серьезная работа, у него нет на это времени.       — Я тебя понял. Хорошо, спасибо, — Петя просто кивнул и ушел, и этим разозлил Игоря только сильнее. Не стал настаивать и просить, ничего, просто ушел! Игорь выругался и отвернулся к компу.       Как узнал Игорь позже, подозреваемого пришлось отпустить из-за отсутствия прямых улик. Игорь даже себя виноватым ощутил. Он ведь мог… даже не для Пети, для людей. А он не сделал.       После этого и Петя стал к нему демонстративно холоден. То есть дело в том, что раньше они просто пересекались в коридоре или в курилке, и Петя на него даже не смотрел, просто не замечал, но после… Ну, если Игорь хотел добиться его внимания, то он справился с этим успешно. Теперь они всегда встречались напряженными, холодными взглядами, обязательно кто-то кого-то задевал локтем или плечом, они собачились каждый раз, когда встречались у кофе-машины. Однажды Игорь прокомментировал, что Петя перепутал Дубаи с участком, за что получил остывшим кофе в лицо. Петя, правда, когда это сделал — ойкнул и, побледнев, просто убежал. Правильно сделал. Игорь собирался кинуть в него стул.       Дима после помог ему привести себя в порядок и даже осудил действия Пети! Игорь был в восторге и тут же начал перемывать Пете косточки. Мол, вон он какой! Один раз ему в жопу не подули и все, из кошечки в мегеру. Дима был в шоке, но стерпел.       Игорь, впрочем, перед Петей в долгу не остался — якобы случайно влетел в него, когда он шел с двумя стаканчиками кофе и, оставив краснеющего от злости Пети переваривать полностью запачканный черный бадлон в своем этом латте, спешно ушел на вызов. Игорь был крайне доволен собой! После кто-то с дуру попросил Петю передать Грому материалы дела, чего он, конечно, не сделал, и из-за чего Игорь на следующий день орал на него на весь участок, пока Петя стоял с такой улыбкой, что всем было ясно — сегодня он победитель. Игорь, рычащий и злой, ушел, перед этим дав пачкой бумаг ему по башке, гаркнув:       — Хоть прическу тебе испорчу!       Петя пнул его ногой.       Через неделю подобного брачного театра, Федор Иванович, листая отчет сказал:       — Все отлично, Игорек, ты большой молодец. Но у меня к тебе вопрос имеется…       — Да?       — Долго Петю за косички дергать будешь?       Игорь дернулся, весь раскраснелся и, вскочив, просто ушел. Прокопенко усмехнулся, потерев усы. Ой, Игорек…       Сам Игорь планировал дергать Петю за косички пока тот, вероятно, от крайне успешного бизнесмена ребенка не родит — дальше будет просто глупо. Чем больше дней проходило, тем ярче Игорь осознавал свое желание к Пете, свою слабость перед его красотой и, вместе с ним, понимал, что едва ли Петя чувствовал что-то такое. И от этого Игорь злился еще сильнее, порой просто зверел, и в ответ на это Петя отзывался так же дико, превосходя каждую свою предыдущую пакость.       Но долго это, вероятно, продолжаться не могло — Игорь бы просто сошел с ума. Да и Петя тоже. Он-то, в отличие от Игоря, не знал, что его так за косички дергают и просто весь извелся, не понимая, почему Игорь так его щемит, почему злится, ему самому было не в радость вечно защищаться и отвечать.

*

      Игорь посмотрел на небо — такое чистое, так непривычно. Весь октябрь был хмурый, облачный, а сейчас каждая звездочка видна. Рядом довольно чавкала собака, Игорь сидел, вытянув уставшие за день ноги, наслаждался шумом города и ночной прохладой. Он выучил все звуки таких вечеров — вот гудок машины, шум мотора и колеса, веселый хохот, тихие разговоры, спешный топот ног. Он все знал, поэтому нетипичный, пусть и недолгий звук сразу же для него выделился и заставил оглядеться. Крик — крик, который тут же заткнули.       Игорь отдал оставшуюся часть шавермы собаке и встал, пытаясь понять, откуда шел звук. Кивнув, он пошел в сторону, оглядываясь и прислушиваясь. Нашел не сразу — за углом было копошение, глухие удары и тихие, но недовольные голоса. Игорь подкрался, всмотрелся в сцену и тут же среагировал. Когда он ударил первого мужика, то они даже звука не успели издать.       — Какого ху… — договорить не вышло, Игорь схватил его за шею, впечатав в стену.       Дима говорил об этом — так странно, ты можешь вывести сразу двоих и тебе ничего этого не будет стоить, я перед ними ничего не смогу сделать и они могут сломать мне жизнь. Эта мысль, эти слова жили в нем, и в такие моменты кипели, переливались, и его трясло от злобы. Они для него — дело минуты. Для омеги — травма, куча слез, ужас.       Игорь тряхнул руками, пытаясь сбросить злость и осмотрелся, чтобы узнать, нужно ли отвести омегу в участок, в больницу или домой.       Он сначала ничего и не понял — разобрал только сжатый комочек в углу, такой маленький. Игорь тихо подошел к нему:       — Вы в безопасности, все хорошо. Они навредили вам? Я помогу.       Он сел на корточки, чтобы заглянуть в лицо омеги, и его как по голове огрели. Петя смотрел на него бешеными, напуганными глазами. Лицо у него было совсем белое, волосы растрепались, губа разбита и его всего крупно трясло. В груди Игоря что-то сжалось, так болезненно, будто бы перекрутилось, и окатило сначала волной злобы, а после — бессилия.       Что он мог сделать сейчас? И мог ли?       — Петь… Как же ты так… Ты ж носишь с собой табельное?.. Давай, иди ко мне, все хорошо, я не сделаю тебе больно. Давай, вот так, — он мягко потянул его на себя, боялся, что Петя закричит, оттолкнёт, но тот позволил притянуть его к себе. Игорь заметил порванный бадлон, но штаны, кажется, были на месте. Игорь тихо пропыхтел, когда подхватил его на руки, но не от того, что он был тяжелым, наоборот, Петя оказался до смешного легким. Выпрямился, а Петя в него так и впился, прижался, вцепился пальцами в плечи, ткнулся в шею и заплакал. — Тш, все хорошо, все хорошо… — догадывался, конечно, что ничего хорошего. Дима научил ему тому, что даже если тебя просто полапали в метро — это уже мерзко и противно, а уж от покушения на изнасилование… Только и остается радоваться тому, что член засунуть не успели.       Игорь думал об участке, или больнице, а в итоге оказался в арке у дома. Он близко жил, вышло идти несколько минут, и все это время Пете ревел в его руках, дрожа, всхлипывая и цепляясь за него, как утопающий.       Игорь закрыл за собой дверь, и в тишине квартиры петин плач стал еще громче, почти оглушающим, и это ранило его, просто выворачивало его сердце наизнанку. Петя… такой красивый, яркий Петя, довольный и улыбающийся, с хитрым прищуром. И вот он. В его руках, в истерике и напуганный.       Игорь склонился, усадил его на диван и уже было выпрямился, чтобы накапать ему валерианы, но Петя, потеряв тепло и крепость его тела, просто закричал:       — Нет, не оставляй меня! Не бросай!       Он будто не понимал, что уже в безопасности, он у Игоря, все хорошо, но было очевидно, что сейчас он и не способен здраво воспринимать информацию, и Игорь тут же опустился к нему на диван — Петя прильнул к нему, крепко обнял и снова заплакал в его грудь, весь дрожа. Игорь погладил его по спине и начал плавно, нежно укачивать его в своих руках, понимая, что это лучшее, что он может сделать.       Спустя долгий час бесконечных рыданий, за которые Игорь снова ужасно напугался, понимая, что ситуация, кажется, просто выходит из-под контроля, Петя начал затихать, а вскоре, кажется, просто отрубился от усталости и истерики. Игорь с состраданием оглядел его — он казался таким истощенным, таким маленьким… Покачав головой, он встал. Вытер его лицо от крови и укрыл пледом, подложив под голову подушку, а сам сел на край дивана, разглядывая его. Пиздец. Господи, пиздец. Он, конечно, хотел, чтобы все наладилось, но не такой ценой…       За ночь Петя подскакивал дважды, и каждый раз, как в бреду, истерично искал руки Игоря, плакал, умолял не уходить — Игорь подумывал уже вызвать скорую, думая, что у Пети просто могло взыграться какое-то расстройство, но больше он так не просыпался. И Игорю, в неудобной позе, удалось тоже заснуть, крепко сжимая руку Пети в своей, чтобы тот, на случай, если проснется, понял, что он не один.

*

      Утро далось тяжело. Башка болела, Игорь, определенно, проспал работу. Он зажмурился и постарался выпрямиться — спина заныла, и Игорь за ней. Он потер лицо, нашарил нокиа и вздохнул. Посмотрел на часы. Девять утра. Пропущенного ни одного. Ну да, Прокопенко знал, что Игорь никогда не пропускает работу, значит, он по делам. По делам?       Игорь посмотрел на Петю. Тот все еще спал.       Он кивнул.       По делам.       Встав, он сходил в туалет, умылся и сменил футболку. Прошел на кухню, взял турку и сварил себе кофе. Крепкий, хороший черный кофе. Пока пил — все смотрел на Петю и думал. В нем было так много эмоций. Злость на то, что они хотели сделать с Петей и то, что успели сделать. Желание защитить. Закрыть собой. Раздражения не осталось. Игорь остался один на один с полным осознанием того, что Петя лучшее, о чем он мог мечтать. Нет смысла злиться, если это невзаимно.       Взяв кофе, он снова вернулся на диван, всматриваясь в его лицо.       Игорь понял, что хочет его защищать, а не быть для Пети очередным опасным мужиком.       И еще ему очень хотелось его поцеловать. Но он сдержался.       Петя проснулся в девять. Он сонно посмотрел в потолок, поерзал и осмотрелся. Увидел Игоря, нахмурился, а после приподнял брови. Вспомнил. Привстав, прикрываясь пледом, поскольку бадлон был порван во всевозможных местах, он тихо сказал:       — С добрым утром.       Игорь кивнул.       — С добрым. Кофе не предлагаю, ты на нервах, а вот успокоительного могу накапать. Душ… Ну, могу отвернуться.       Петя сначала ничего не понял, снова помотал головой и, заметив ванну, моргнул. Но понял, что желание помыться в нем сильнее, нежели смущение или удивления. Тем более Игорь обещал не смотреть.       — Отвернись, — тихо сказал он, и в голосе его угадывалась непривычная кротость и слабость.       — Я могу выйти из квартиры, чтобы тебе было комфортнее.       Петя дернулся и замотал головой.       — Нет, не надо, — ответил он сбивчиво, испуганно.       — Все хорошо, Петь, не бойся, не уйду, значит. Смотреть не буду. Клянусь. Поищу пока тебе футболку на замену.       Петя благодарно кивнул и принялся вылезать из одеяла. А Игорь начал делать вид, что поиск футболки это крайней интересное занятие и дольше, чем тридцать секунд. Пете было к тому же тяжело принимать душ, когда ты стоишь… ну, голым, ничем не прикрытый, но он не спускал взгляд с Игоря, который все копался в шкафу. Выключив воду, он выскользнул из ванны, вытерся наспех полотенцем и замотался в него. В спешке натянул белье и спросил:       — А есть… треники какие?..       — Да, щас.       Треники нашлись за три секунды.       Петя сказал:       — Просто штаны грязные.       — Все в порядке.       Для Пети в общем не было проблемы в штанах, просто его все еще мелко трясло от ужаса, страх и отвращение гуляли по коже, а тут, дома у Игоря, он почему-то чувствовал иррациональное чувство защищенности, и ему хотелось полностью закутаться в его одежде.       Футболка висела до середины бедра, треники норовили сползти, но Пете это совсем не мешало. Он залез на диван, сжался, обхватил свои колени и посмотрел на Игоря.       — Спасибо тебе. Ты спас меня.       — Я не мог поступить по-другому, — сказал он, капая успокоительное. — Ты хочешь есть?       Петя покачал головой, и Игорь кивнул. Слава Богу, он же ничего кроме яичницы и не мог предложить. Петя принял стакан, залпом выпил и вздохнул, прикрыв глаза.       — Ты дважды просыпался ночью в бреду и думал, что…       — Я понял, — Петя кивнул. — Это… И раньше было. Просто то, что произошло сейчас, снова все это растревожило.       Игорь поджал губы, замялся и медленно присел рядом. Хотел погладить по колену или плечу, но так и не решился.       — Что-то было в Москве? Связанное с этим?       Петя вздохнул и посмотрел на потолок — Игорь знал это, прогонял слезы. Петя тихо шмыгнул, плавно кивнул.       — Это не было, как вчера. Не когда тебя хватают и, закрыв рот, тащат в угол. Честно, я не думал, что такое бывает вообще. Ведь…       — Большая часть изнасилований совершается другом или любовником. Да, я знаю. Это был… кто-то из знакомых, да?       Петя поджал дрожащие губы, опустил взгляд, было видно, как тяжело ему об этом говорить, и Игорь хотел сказать, что они могут закрыть тему, но Петя прошептал:       — Друг отца.       И гулко сглотнул, будто пытался так проглотить все слезы. Игорь замер. И сразу все понял. Весь паззл сложился. Вот к чему этот переезд в Питер: отец, наверняка, не поверил Пете, не защитил, и…       Петя издал судорожный вздох, и Игорь дернулся, как опомнился, он взял его руку в свою, мягко поглаживая и сказал:       — Ты можешь плакать, Петь. Это ужасно, что с тобой… такое случилось.       — Просто… Я не знаю, — прошептал он на судорожном выдохе, утирая второй рукой мокрые глаза. — До сих пор кажется, что это был страшный сон.       — Ты очень сильный, — вдруг сказал Игорь, и Петя посмотрел на него. Игорь в самом деле восхитился тем, что в обычной жизни он не только продолжал жить и сиять, но и не боялся своей красоты и сексуальности, и все это никогда не было пошлым или слишком явным, Пете будто удалось оставаться собой.       — Спасибо… — прошептал Петя. — Я очень стараюсь жить дальше. Но то, что было вчера… Боги, я ничего не понимаю. Со мной что-то не так, что…       — Петя…       — Нет, правда. Один раз ладно, но второй… Знаешь, психологи говорят, что если травмирующее событие повторяется дважды, то…       — То пошли на хуй эти психологи, — прервал его Игорь. — То, что ты оказался не в том месте нихрена не значит. Я в этом районе тыщу раз был, это нехарактерно для него. Значит, это просто совпадение. Ужасное, страшное совпадение. И того пидораса старого ты там никак не привлек. Его любой омега привлекает, который отбиться не может. Петь, я знаю, сам проходил через это. Тебе легче обвинить себя в том ужасе, что с тобой случилось. Якобы ты сам виноват в этой боли. Но это далеко не всегда так. И то, что ты обвиняешь себя, ничего тебе не облегчает. Ты просто заставляешь проживать себя все это снова и снова, выдумывая сценарии, где ты, такой умный и молодец, мог бы этого избежать, — повторил он то, что когда-то говорила ему Юля. Не сразу, но ему вышло это принять и осознать. Что ты не виноват в том, что тебе причинили боль.       Петя смотрел на него большими, красными глазами. После увел взгляд и вдруг беззвучно прильнул к нему, под бок. Игорь приобнял его, погладил по плечу, утешая и успокаивая.       — Спасибо, Игорь. Я не знал, что ты такой. Думал, я тебя раздражаю…       — Я… это в прошлом.       — Из жалости перестал раздражать? — слабо улыбнулся Петя, потеревшись щекой о его плечо, и это так приятно отозвалось в Игоре. Аж мурашки по спине прошлись.       — Нет. Я просто злился, что ты мне очень нравишься, а я не красавчик-бизнесмен.       Петя рассмеялся:       — И что?       — И что я тебе не нравлюсь.       — Ты бы хоть цветочек мне подарил, а не вел себя, как гандон.       — Прости. Я даже сейчас не до конца понимаю, почему так произошло… Я будто симпатию осознал через месяца два, если не больше. До этого просто злился на тебя и сам не понимал, на что злюсь.       — Все хорошо, — ровным голосом отозвался Петя. — Надеюсь, теперь это будет в прошлом.       — Конечно! — Игорь кивнул. — Я… я больше не буду дергать тебя за косички, Петь. Теперь мне так стыдно… Ты старался, боролся с этим ужасом за спиной, а тут еще и я поднасрать пытался.       — Ты же не знал. Уверен, что если бы знал, то не поступал бы так. И помог мне вчера… Не знаю, что бы со мной было, если бы не ты. Я бы пошел и утопился бы просто.       — Петь…       — Правда. Они мне ничего сделать не успели, а меня просто будто изнутри разорвало на кусочки, будто и сердце у меня не осталось, только фарш. Я плохо помню вчерашний вечер, но ты был рядом, это точно, и мне было легче. Сегодня постараюсь совсем оклематься.       — Я позвоню Прокопенко, отпрошу нас. Ты можешь у меня побыть, отоспаться, отдохнуть. Только еды надо заказать…       Петя улыбнулся ему, кивнув. Особо разговорчивым он не был, но Игорь и не ждал этого от него — он видел, каким уставшим, измотанным он был, и почти весь день провел вот так, на диване, в основном дремая в его одежде, кутаясь в плед. Поел он очень мало несмотря на уговоры Игоря, и он просто сдался, решив дать прожить все это так, как Пете будет удобнее.       Он часто смотрел на его лицо, на то, как Петя лежал с прикрытыми глазами. О чем-то думал, что-то переживал. Вчерашний опыт и тот опыт из прошлого. Думая об этом сердце Игоря сжималось в ужасе и в конце, не выдержав, он снова сел рядом с ним и нежно погладил по плечу. Петя раскрыл глаза, посмотрел на него, слабо улыбнулся. Как прочитав мысли, он сказал:       — Все хорошо.       Игорь покачал головой.       — Думаю об этом всем и будто изнутри соленой водой обдали.       Петя поморщился.       — Вчера все обошлось. А тогда… уже прошло. Я стараюсь не думать об этом. Вообще ни о чем не думать.       — Знаешь, я бы никогда не сказал по тебе, что ты такое пережил. Ты такой яркий, чарующий, кокетка такая…       Петя кивнул.       — Да. Когда чувствую себя в безопасности. В участке мне ничего не угрожает. На вызовах я другой. В такси я другой. Поздно вечером на улице я другой. Хотя это все равно не спасло…       Игорь поджал губы и тихо сказал:       — Иди ко мне.       Петя посмотрел на него и не стал ничего говорить или спрашивать. Приподнявшись, он прильнул к нему, и Игорь обхватил его своими большими, сильными руками, прижимая ближе. Петя тихо вздохнул, расслабляясь, и Игорю только оставалось гадать, как Петя мог после такого довериться ему, не бояться. Он был тут, не спешил уходить, и собирался остаться на ночь. Это доверие казалось таким большим и, вместе с тем, таким хрупким. Игорь постарается сохранить его, не разбить. Все сделать для того, чтобы Петя не потерял с ним это чувство защиты. Горой за него будет.

*

      На следующей день все в участке было так же, как и всегда. Игорь проводил Петю до квартиры, чтобы тот собрался на работу, а сам уехал в участок, чтобы разобраться с тем, чего не сделал вчера. Жизнь ощущалась обычной и, когда зашел Петя, такой яркий, красивый и сияющий, Игорь был уверен, что все было как прежде и теперь ему надо приложить как можно больше усилий, чтобы стереть все то ужасное впечатление, что он успел произвести. Просто Игорь не считал, что вчерашнего дня хватало, чтобы скрыть все его грехи.       Однако кое-что было не так.       Например то, как Петя улыбнулся Игорю — так же, как улыбался другим, как прошел вперед, и как Игорь, повинуясь странному зову, встал за ним, чтобы перед кабинетом Пети снять с него пальто и в благодарность получить нежный поцелуй в щеку.       — Спасибо, майор.       Прежде чем закрыть за собой дверь, Петя посмотрел на него так, что Игорь понял — теперь все совсем по-другому. И, кажется, с работы он уйдет сегодня не один… Как минимум ему нужно проводить Петю, чтобы быть уверенным, что с ним точно ничего не случится!       А это уже меняло многое.