Дай мне причину любить тебя

      Петя ступил на землю и огляделся. Деревушка, явно заброшенная, и такая зловещая, что даже у него мурашки по коже табунами бегали. И все-таки он не мог не прийти сюда. Последний год Петя провел в дороге, в Египте, Турции, Индии, Тибете — изучал магию других народов, секреты, тайны, набирался сил, но, где бы он ни был и сколько бы ни учил, он чувствовал, что ему чего-то не хватает. Все говорили, что это из-за отца, мол, он выучил тебя недостаточности, но Петя знал, что это не так. Да, его отец постоянно учил его тому, что он должен узнавать больше, пробовать новое, но так же именно заслуга отца петина абсолютная уверенность в том, что он исключителен и бесконечно-силен. Он не сомневался в себе, знал свою цену и готов был идти на многие жертвы ради своей цели. Поэтому, едва став Верховым, отчаянно сорвался в поисках большей силы и больших знаний, он понимал, что иначе просто не выживет, его просто кто-то убьет, дурацкий сговор завидующих сработает и все в таком духе. Потому что да, может быть он восхищал, но он должен был пугать.       И за этим он проводил ночи в ритуалах и обучения, взывая к древних духам, черпая силу и мудрость.       И все-таки этот путь привел его обратно сюда, в Россию, в эту странную деревню.       Он прошелся по улочкам, оглядываясь. Здесь даже ему было тревожно — дело не в звенящей пустоте и покинутых домах, даже не в том, что на улице мрачно и все это похоже на декорации к фильму ужасов. Просто черной магии здесь было так много, что даже Петю это сковывало, хотя он работал с ней изрядно и не боялся. Она сродни воздуху — от обилия можно просто потерять сознание. А от недостачи — умереть. Петя балансу уж точно выучился, но сейчас… и вся эта деревня, и пустые дома, и тишина, и то, что все было погребено под черной магией просто вводило его в ступор.       И все-таки что-то тянуло к нему, но он не понимал, к чему. Он прошел деревню дважды, заглядывая в дома и пустующие здания, но ничего так и не нашел. И уйти просто не мог. Солнце давно село, было мрачно и холодно, Петя чувствовал этот особый холод. Холод не тела, но души, никакое заклинание для этого не поможет.       Пете отчаянно захотелось увидеть солнце.       Машина его стояла в двух-трех километрах и Петя принял решение переночевать в ней. У него не было потребности во сне, то есть, конкретно сейчас он бы мог не спать все-таки избегать сон полностью было бы глупостью — просто он понадеялся, что это что-то прояснит.       Утром стоял плотный туман и Петя, кутаясь в пушистую накидку, смотрел в окно. Уйти отсюда он просто не мог, но и что делать он не знал! Сдавшись, он завел машину и проехал до заправки, где купил перекусить и, стоя, опираясь о капот машины, сербая кофе, он смотрел вдаль, на густой, плотный туман.       Продавец, кажется, попытался к нему подкатить, но Петя тут же пресек это, сделав себя для него абсолютно непривлекательным, зато усилил желание угодить и тут же спросил:       — Вы знаете деревню? Тут, недалеко, километров десять.       Мужчина нахмурился, чуть подумал и вяло кивнул.       — Да, Восток, кажется… Когда я пришел сюда работать, она уже была заброшена. Знаете, видок у нее был такой, будто бы там не жил уже никто лет сто, но, как выяснилось, последние жители ушли не так давно. Странно, да? Там ведь и школа, и магазины, и почта… Костел видели тот?       — Костел?       — Да. Огромный, блин, пугающий. Когда идешь на остановку — его уже видно, торчит из-за деревьев, хотя до него около километра еще идти. Я как-то там бывал, хотел полазить, люблю такие места, но так и не зашел, страшно стало — жуть.       Петя задумался и кивнул. Да, точно, костел он заметил — и вправду пугающий, особенно во мраке. Высоченный и большой, заброшенный, у Пети кровь в жилах от него стыла. Он хотел туда заглянуть, но просто не смог. Дело было совсем не в черной магии. В чем-то другом…       — Интересно. Может болезнь какая, раз все уехали?       — Какое там? Соседняя вроде жива.       — Да до соседней еще ехать сколько…       — Там вообще история интересная. У Востока ж школа своя, и автобусов школьных штук пять — потому что туда ездят из других деревень. А после все. Все из школы ушли, а новых не пришло. Вот и дети тоже страдают, больше ходить-то некуда. В город приходиться ездить — а это ж больше часа некоторым…       Петя кивнул:       — Да, странно. Но почему туда не устроились из других деревень?       — Не знаю. Никто не знает.       Петя поджал губы. Ладно, тут, может, все просто — люди энергетически чувствуют черную магию, им просто страшно туда лезть, это все ясно… Но откуда ее там столько? И костел еще этот… Надо было туда зайти, возможно там прячется то, что его не отпускает. Пересиливать себя Петю умел и любил.       Поблагодарив за беседу, Петя выкинул пустой стаканчик и сел за руль, выезжая в туман.       В этот раз он доехал вплоть до костела, вышел и осмотрел его. Тело снова сковал страх, слабость в ногах. Петя сжал зубы. Бред какой… Его там не ждет опасности, а если ждет — то это проблемы только ее, опасности, а никак ни Пети. Кто-то просто не хочет, чтобы он туда вошел… Он сделал шаг.       Это — просто действие.       Так себе всегда говорил Петя. И этот шаг, шаг в то, что его пугает — тоже просто действие.       Замка не было, ничего не было, тяжелая дверь открылась с тихим скрипом и Петя вошел во мрачное помещение. Пораженно вздохнув, Петя оглядел его. Такое мрачное, такое пугающее и чарующее. Пустое и холодное, оно пугало и манило одновременно. Он плавно прошелся через ряды, разглядывая невероятно расписанные стены и потолок. Иконы, фрески, латунные подсвечники… Но что поразило Петю больше всего — не было пыли. Ни на скамейках, ни на иконах, ни на трибуне. Даже библия, лежавшая на ней, была чиста.       Петя стоял посреди огромного, пустого здания, оглядывался, созерцал и восхищался.       А после оказался на улице.       Сразу он понял две вещи: он ужасно вспотел, а второе — он не помнит, почему решил уйти. Просто осмотрелся и ушел, хотя ему надо было осмотреть так много. Подвал, и верхний этаж, где стояли инструменты. Но он просто ушел, будто бы его там ничего не держало. Он ничего не понял.       Пораженный, он снова осмотрел здание. С ним что-то было. Это не просто мощное проклятие, это сильное родовое заклинание, чтобы чужак не проник. Сначала напугать, после очаровать, затуманить и прогнать. И так много, очень много раз, такое просто нельзя сломить силой воли. Род в магии имеет далеко не последнее место, если не первое, и сила рода превосходила силу любого мага в очень, очень много раз. Она не могла навредить, не могла атаковать, она безмолвно защищала.       От обиды Петю едва не застряло. Ему надо туда, надо! Он чувствовал! Если там есть сила, или знание, которые ему нужны… Как он без этого?!       Он готов был вот-вот просто затопать, замахать руками и закричать, но…       — У нас тут не часто гости.       Петя вздрогнул и развернулся, встретившись взглядом с яркими, голубыми, скучающими глазами. Он удивленно приподнял брови — маг, и в книжку не смотри, и он явно понял, что Петя тоже маг.       — Да. Не смог проехать мимо. Чудесный костел.       Маг перевел взгляд на него и спокойно кивнул. Не было в нем ни гонора за такую силу рода, ни за то знание, что хранилось там, и Петю это почти что вывело из себя.       — Да, верно. Еще лучше он был, когда сюда ходили прихожане. Но увы… Все создано для того, чтобы умереть.       Петя оглядел деревню, нахмурился. Навещает, что ли?..       — Тоже по пути было, решили заехать?       — Я тут живу.       Ответ Петю выбил из колеи. Магазин закрыт, остановка давно заброшена, тут все пустое и мертвое. Даже магу здесь особо делать было нечего.       — Тут… ничего нет.       — Недалеко заправка, да и до города всего сорок минут. Вполне себе.       — Я… Вы тут один?       — Еще мой отец. Ему, конечно, веселее, чем мне.       — Почему?       — Он алкоголик.       Пете на секунду захотелось просто кивнуть, сесть в машину и уехать. Он был уверен, что вот-вот тут вылезет еще человек пять-шесть, и вот, сюжет «Сатанинского танго» готов. Не то чтобы это пугало, просто в этой тленности можно было бы с ума сойти или, как минимум, заплакать. Как же Петя не любил плакать.       — А вы тут зачем? — маг склонил голову направо, разглядывая его с головы до ног. — Вы весьма сильный маг.       — Я верховный, — не без гордости заявил Петя. То, как рано он им стал, и то, насколько заслуженно это было — не гордиться было нельзя.       Маг приподнял брови, его будто что-то кольнуло, что-то задело, но Пете даже не пришлось гадать. Ему быстро выдали ответ:       — Я тоже мог им стать, если бы за неделю нас бы всех не поубивали.       Петя замер. Колючий холодок скользнул по шее и вниз, по всему позвоночнику. Вот оно что… Вот что за резкий «уезд» всех жителей. Ему хотелось пошутить, мол, вот что бывает, когда верховным хотят сделать альфу, а не омегу, но, если честно, даже Пете было совсем не смешно. Если бы весь его ныне живущий род… Он понятия не имел, смог бы он вот так спокойно стоять и даже быть в своем уме. Это горе, которое вынесет не каждое сердце.       — Мне очень жаль, — сказал он тихо, просто не находя других слов, и посмотрел на костел. Сейчас он понял, сколько в нем силы, боли, ужаса и отчаяния. Да, он действительно охранял нечто в себе, но еще был безмолвным памятникам той жестокой жертве.       Маг кивнул.       — Да… Что тут еще скажешь? — он криво усмехнулся. — Я верил, что еще что-то можно изменить. Было бы хорошо, если бы сюда приехали новые люди… Это бы не оживило всех, кто умер, но было бы намного лучше видеть, что это место живет, что земле есть, кого питать. Но…       — Да. Черной магией фонит ужасно.       — Чудо, что вы тут стоите вполне твердо.       — Я никогда не боялся черной магии, это часть меня.       — Ясно, — он кивнул и снова оглядел костел. Вот почему он не гордится. Потому что его сердце страдает. Потому что сам он страдает, зная, что костел — это могила. — Я пытался убрать сам. От отца сейчас хрен дождешься, сами знаете, как алкоголь и другие наркотики гасят силу. Ничего не выходило. Я сто раз падал в обморок, и больше ничего.       Подул прохладный ветер, тихо зашуршала листва. Туман становился гуще. Петя постоял немного в этой тишине и, собравшись, вспомнив, кто он и зачем тут, сказал:       — Мы можем помочь друг другу. Я могу очистить эту деревню от черной магии, вы — пропустите меня туда.       — Для таких предложений было бы неплохо хотя бы имена узнать друг друга.       — Петя.       — Очень приятно. Игорь. Идемте, обсудим, — и, не дожидаясь ответа, просто прошел вперед. Вид у него был такой, будто бы ему уже и вовсе было без разницы судьба этой деревни, но у Пети своя выгода, и он пошел за ним, рассматривая все такие же пугающие и одинокие пейзажи, что и вчера.       Дом, куда Игорь его провел, был вполне себе хорошим, каменным, но пахло в нем холодом и сыростью, кажется, его давно никто не протапливал. Петя поежился, огляделся. Было чисто, но чисто так, будто дом был просто не обжит. Будто Игорь здесь только спал, а остальное время бесцельно шатался по окрестностям.       — Чай?       — Давай. Те.       — На ты.       Петя кивнул. Холода он не чувствовал, но запах вызывал желание погреться, так что отказываться не стал. Они прошли на кухню, и Петя понял самое страшное. О Боги… О Боги. Заметив его взгляд, Игорь вымученно улыбнулся.       — Все нормально. Я привык.       Он положил фоторамку фотографией вниз — будто не хотел смущать Петю своей болью. На фото был Игорь, молодая женщина и совсем маленький карапуз — в розовом камбезе, с ушками зайчика.       Петя присел. Это просто выбило его из колеи. Что-то задело в его сердце. Отец говорил, что ему от этого надо отучиваться. Говорил, что нельзя каждую трагедию примерять на себя, а после носиться с ней, как дурак. Но иногда Петя просто не мог. Такие вещи… Хотел спросить — неужели ребенка тоже? Но не смог, слова встали в горле, и он понял, что Игорь просто бы не хотел, чтобы едва знакомый ковырялся в его ране, а уверять Игоря в своем искреннем горе за его страдание…       Игорь вдруг сказал:       — Это было год назад. Я смирился.       — Смирился? — отозвался Петя, как эхо.       — Да. Боль от смерти, на самом деле, нельзя пережить. Она меняет весь твой мир. Ты просто учишься с ней жить дальше.       — А ты, хочешь сказать, научился?       Игорь посмотрел на него, обвел взглядом кухню, а после покачал головой. Нет, Игорь не выучился с ней жить. Он остался здесь, понимая, что не в силах оторваться от этого места, ведь все это единственное, что у него осталось. Петя сглотнул ком в горле. Какое горе… Семья, ребенок, ты вот-вот станешь Верховным. И одним днем это все стирают, не оставляя ничего. Только твое выжженное сердце.       — Как вам с отцом удалось выжить?       — Мы были не в стране. И нас не хотели убивать. Хотели наказать.       Петя сжал челюсти, кулаки. Мрази, какие же мрази… В его голове всегда пульсировала идея заставить свой ковен преклоняться перед ним и бояться именно ради этого. Чтобы никто не сделал подобного. Это же просто невыносимо, так быть не должно.       Петя поднял голову, когда Игорь поставил кружки на стол. Вздохнув, он сел напротив и спросил:       — Зачем тебе туда?       — Я последний год только и делаю, что собираю знания, обучаюсь, становлюсь сильнее, и я чувствую, что там что-то есть.       — И что? Отобрать хочешь?       — Я… нет, — Петя мотнул головой. — К тому же это невозможно. Просто узнать часть другой силы, вот и все. Я знаю, что так далеко не каждого подпустят, но…       — Но мне и терять нечего, да, согласен, — кивнул Игорь, хоть это вовсе и не то, что хотел сказать Петя. — Ну… если ты уверен в своих силах…       — Конечно уверен, — фыркнул Петя. — Просто объясни, откуда источник? И есть ли он?       — Сомневаюсь, — Игорь покачал головой. — Просто все, чего они коснулись, поглотила тьма. Думаю ты понимаешь, как сильно их переполняла она, раз они пошли на такое. У меня есть ритуальное место, где я пытался работать, могу отвести тебя туда.       — Хорошо. Только дай хоть чай допить, — фыркнул Петя и поднял кружку. Чай оказался вкусным, очень вкусным, Петя даже растерялся. Да, отказываться от такого чая было просто нельзя…       Пили они молча, и Петя поглядывал в окно за плечом Игоря. Тот не казался слабым волшебником, так что вдвойне странно, что он не смог справиться. К тому же, кажется, он пытался много, очень много раз. С другой стороны, тьмы тут в самом деле много, так много, что даже Пете здесь неуютно. В конце концов, Игорь мог быть просто ослаблен от отчаяния и боли. Вообще отчаяние двоякая эмоций, с ней можно выйти как на пик своей силы, так и на минимум. А уж когда оно сжирает тебя столько времени… Ну, Пете в любом случае не сложно помочь. Он искренне сочувствовал драме Игоря и пытался понять: а смог бы ли он пережить такое?.. Только от мысли, что могли убить его ребенка, внутри все сжималось и немело. Нет, это слишком острая боль, о которой даже думать страшно. Лучше не надо.       Игорь провел его на место. Открытое, чистое, все необходимое тоже есть — камни, травы, кинжал. Петя понадеялся, что обойдется без крови. Он вышел вперед и прикрыл глаза. Ветер трепал его волосы. Здесь он словно чувствовал шепот всей этой земли. Земли, впитавшей в себя так много крови, такой уставшей земли… Он обернулся и посмотрел на Игоря. Его фигура казалась теперь такой маленькой, далекой и отстранённый. Петя медленно вернулся к нему:       — Фронт работ ясен. К вечеру подготовлюсь.       — Можешь переночевать у меня.       Петя поморщился.       — Игорь…       — Все хорошо, я понимаю. Тогда во сколько мне тебя встретить?       — К часам семи. Пока завалюсь в гостиницу.       Игорь кивнул, но Петя заметил, что ему это было… может, не слишком приятно. Да, он понимал, что здесь тяжело находиться, а его дом от вкусного чая лучше не стал, просто… Петя понял, в чем была боль Игоря сейчас. Он так соскучился за людьми, и он бы хотел, чтобы кто-то был рядом, но Петя просто не мог сейчас этого себе позволить. Ему нужно было сконцентрироваться, прийти в себя и понять точно, что ему нужно сделать, а в этом месте, да еще и с Игорем перед глазами, у него это просто не выйдет.       Так что они разошлись, и каждый шаг давался Пете с трудом, зная, что отказывал другому человеку в простом тепле.       Но он не мог разорваться, чтобы обогреть каждого.       В придорожной гостинице было не слишком приятнее. Атмосфера здесь была обычного, дешевого отеля, номера были ужасные, но по крайней мере не было гнетущего настроения и булькающей под ногами от крови земли. И Петя попытался думать только о том, что ему предстоит сделать. Сомнений не было, что у него получится, хотя он никогда и не работал с таким масштабом. Такое большое пространство… Это очень большая работа. Он вздохнул и посмотрел в окно. На душе скребли кошки.       К вечеру снова поднялся туман, и, когда Петя подъехал, то осветил светом фар длинную мужскую фигуру. Уже ждал его. Впрочем, что ему было еще делать? Вздохнув, Петя поправил ворот рубашки, открывающей шею и ключицы, и схватил плащ, чтобы не запачкаться. Он вышел на сырую землю, кивнул Игорю и они пошли вперед. Петя спросил, сидя на корточках и выписывая слова по ритуальному кругу:       — Что ты делал до моего приезда?       — Ждал тебя.       Петя поднял голову и что-то больно сжалось у него в сердце. Боги, какой же Игорь поломанный, разбитый, неверно слепленный и какой несчастный. Петя просто не мог не сострадать ему, он никогда не встречал человека столь несчастного и одинокого. Даже его отец… остался ли там отец под тоннами алкоголя?       — Ты скучаешь по жене и ребенку?       И все-таки он полез ковыряться в его ране. Но Игорю будто не было до этого дела.       — Да. И не могу простить себя. Вспоминаю тот день, что меня не было рядом, что не помог, не защитил… — Петя слышал, что ему было сложно говорить. — Я бы хотел знать, что они… не злятся на меня. Если бы я только мог это узнать.       — Конечно они не злятся на тебя! — Петя не понимал, как до такого вообще дойти можно было, но Игорь только покачал головой. Да, возможно, он никогда не сможет понять ту рану, которая зияла в нем, насколько она глубока и как сильно извратила его.       Вздохнув, Петя встал и прошел в центр, закрыв глаза. Энергия рядом с ним стала тяжелой, будто изменила свою структуру, мягкое, синие свечение прошлось вспышкой по земле. Игорь отступил, чтобы не мешать.       Как часто он там был, на месте Пети, сколько сил вложил… И все неизменно кончалось одним и тем же. Ни его злости, ни боли никогда не хватало, чтобы одолеть то, что они оставили за собой. Игорь чувствовал себя ничтожеством.       Он сделал еще один шаг назад, когда ему стало сложно дышать — энергия и сам воздух становились вязкими, слушаясь Петю. Игорь сразу ощутил его силу, почувствовал, будто весь он был сделан из стали. Обычно люди говорят: «и все-таки они не железные».       Но Петя определенно был железным.       Игорь просто знал, что сила так легко не дается, и чтобы подчинять себе саму сущность жизни, саму энергию, воздух, саму суть реальность — надо иметь как минимум стальную волю. И Игорь наблюдал, даже внутри восхищенный.       А потом Петя упал в обморок. И на этом все кончилось.       И плащ не спас от грязи.       Игорь вздохнул и вошел в круг, мягко подняв Петю на руки. В деревне ничего не изменилось, только Игорь стоял с омегой с перепачканным кровью лицом на руках.

*

      Петя открыл глаза. Башка болела, хотелось пить. Он осмотрелся, услышав шорох и Игорь сам, приподняв его голову, напоил. Петя зажмурился и гулко начал глотать, выпив все до дна, и, наконец, в облегчении прилег назад, переведя дух. А потом он вспомнил. Петя весь дернулся, тело напряглось, диким взглядом он уставился в потолок… Не смог… Не смог! Он хотел было вскочить, но Игорь не дал ему этого сделать, схватил за плечи, уложил обратно.       — Тише, отдохни.       — Не получилось, да? — зарычал Петя, и вдруг гаркнул: — Не получилось?!       Игорь замер, растерянно моргнув, а после на его лицо снова вернулась прежняя отстраненность, и он, будто бы все в порядке, поправил под ним подушку.       — Да, все так. Не переживай, я и не особо верил в это.       Петя вдруг зарычал, глядя на него бешеным взглядом.       — Не верил?! Я Верховный, твою мать! Мне твоя эта деревушка!..       — Я понимаю. Но вышло, что вышло. Магия впиталась в саму почву.       — Значит я перерою ее зубами, если это будет требоваться! — все в нем горело и бурлило от самой идеи, что он якобы не смог! Не вышло! У него! Сколько он знал и сколько умел, сколько учителей у него было, сколько силы в нем бурлило… И он не справился со сраной деревушкой?! Следовало, конечно, признать, дело было совсем не плевым и Петя сглупил, решив, что справится так просто. Деревня отнюдь немаленькая, погибло сотни людей, прошел год… Да, земля уже впитала это. Он сжал зубы.       Игорь видел, в какой злобе и отчаянии исказилось лицо Пети, и все прекрасно понимал, он сам проходил через это. Он мягко присел на край кровати и сказал:       — Петя, не кори себя. Пойми и то, что я, своего рода, тоже Верховный. Был бы им. А еще я альфа. Ты понимаешь, как много пришлось доказать, чтобы стать им?       — Да, — спокойно отозвался Петя. Альф обычно даже не рассматривали на место Верховного, а уж если все-таки рассматривали… то это должен быть крайне выдающийся человек. Не только сильный, но волевой, он должен был быть сшит из воли. Просто в магии воля и вера — основные понятия. Твоя сила идет из этого. В конце концов, отец Пети тоже был Верховным, и только от одного на него взгляда люди впадали в нервную дрожь. Потому что энергия, что его окружала, казалось, подчиняла собой пространство просто не переставая.       — Так что я, Верховный, увы, тоже не справился.       Петя покачал головой.       — Ты не Верховный.       — Но…       — Ты не прошел инициацию.       — Это просто условность.       Петя покачал головой.       — Нет. Ты не знаешь, потому что не смог до нее дойти. Сила рода, твои родные и близкие ковена, все они должны быть рядом, чтобы дать свое согласие, и в этот момент ты чувствуешь, — шептал Петя с благоговением, вспоминая тот день, как, возможно, лучший в своей жизни, — как сила в тебе растет и меняется, ее становится больше. Будто до этого в тебе был один лишь цветок, в бутоне котором содержалась твоя сила. Будто только один сосуд, понимаешь? Но после… в тебе их тысяча.       Игорь удивленно приподнял брови.       — Я не знал…       — Об этом не говорят и это известно лишь старейшинам и Верховному.       — Ну вот. Теперь ты меня убьешь? Раз я это узнал, будучи простым магом.       Петя только улыбнулся, но ничего не ответил. Не стал говорить, что для Игоря это знание просто бесполезно, ему некуда его применять, кроме того, Петя дал слишком мало информации, чтобы можно было с ней как-то работать.       — Я попробую еще раз.       — Как знаешь, — не стал спорить Игорь. — Тебе так важно получить доступ к костелу?       Петя немного подумал, а потом сказал:       — Не только.       Игорь поглядел на него и кивнул.       — Ясно. Приготовлю завтрак на двоих. Или ты в гостиницу?       — Останусь тут. Надо силы подкопить.       — Понимаю, — Игорь улыбнулся и беззвучно ушел на кухню. Петя проводил его взглядом. Так странно… Он чувствовал, что Игорь был тенью от самого себя. Будто в нем… и вовсе не было никакого сосуда. Вот от чего у Пети леденела кровь.       Он вздохнул и посмотрел в окно. Снова туман… Впрочем, в преддверии шабаша, это нормально. Да, колдунов и ведьм тут больше не было, но земля… земля помнит. Петя отвернулся и зажмурился.

*

      Пете пришлось затянуть все это на три дня. Как бы ему не хотелось сорваться, он понимал, что еще не мог. Дни он проводил в домике Игоря, несколько раз выходил в костел — один раз его сопроводил сам Игорь. Петя медленно ходил вдоль стен, рассматривая иконы и фрески. Красиво так…       — Не понимаю, зачем вам костел? — наконец, спросил он. Они тут все, в конце концов, чародеи… Кому как ни им знать о высших силах и подобном, но ведь Иисус тут явно ни при чем.       — Во-первых, сюда ходили люди из других деревень. Во-вторых, это — всего лишь атрибуты. Кто-то использует камни, а кто-то свечи и иконы.       — Интересно… — удивленно пробормотал Петя. У христиан, к несчастью, учиться было нечему, магия у них была под запретом, куда интереснее было бы язычество. Впрочем… Петя ведь не так давно из Египта вернулся, в исламе там тоже все эти штуки запрещены, но все местные колдуны себя к исламу и не относили, зато щедро питались энергией, булькающей в самой земле. В восточных странах одни из самых мощных источников, у них большая, мощная история, полная веры, ритуалов и сотен Богов. Вот у них было чему поучиться. Потом, правда, пришли обыкновенные люди и, как водятся, все испортили. Выдумали, что Бог похож на них, выдумали неясные запреты, чтобы им самим легче жилось, в общем, все ужасно перепутали.       И вот, этот костел… Атрибут, значит. Ну, достаточно мощная штука, в конце-то концов.       В последний раз костел даже не спешил его выгонять, и Петя ушел на своих ногах и в своей памяти просто потому, что уже нагулялся. Он тихо хмыкнул: кажется, род Игоря становится к нему радушнее…       Отца Игоря он видел всего единожды. Когда они возвращались, Игорь отправил его одного, а сам завернул. Петя, конечно, домой не пошел, а последовал тенью за ним.       С отцом они были похожи, а еще он ужасно-убито выглядел, неясно, не то с похмелья, не то пьяный. Игорь пробыл в его доме добрый час — прибрался, приготовил еду, пару снадобий. Петя поджал губы. Только снадобья тут и варить… Не закодируешь же чарами, отец Игоря сам с себя все чудесно снимет. Вздохнув, Петя вернулся в дом. Тот, принимая нового жильца, перестал казаться таким пугающим, будто сильная, яркая энергетика Пети начинала расползаться по стенам и полу. вымещая ту боль и отчаяние, что жили здесь вместе с Игорем. В доме не было ни детских вещей, ни женских. По крайней мере, Петя их просто не нашел. В остальном простой не обжитый дом. Игорь редко пользовался кухней, чаще ванной, а в спальне просто лежал без сна. В общем — полный пиздец, Петя был рад, что его энергия начала потиху это чистилище, или что это, оживлять, и ему здесь было спокойнее. Особенно хорошо было в комнате, где он спал, тут и духу прежнего не осталось, Петя сразу заявил свои права, так что он спокойно мог расслабиться здесь и отдохнуть. И собраться с силами. Хоть и бесконечно-много думал об Игоре, он уже будто занял какое-то место в его сердце, и болел там, бесконечно болел… Переварить эту драму Петя все никак не мог, прокручивая в голове этот сценарий много раз. Убили ковен. Жену. Ребенка. Убили и тебя — вырвали душу, силу, а что ты без этого? Только тень. Тень, которой и являлся Игорь.       Вечером в дверь постучались, заглянул Игорь, они встретились взглядами. Петя отложил телефон, приподнял бровь.       — Ты что-то хотел?       — Я… ну… Хотел, кажется, просто поговорить с тобой… — сбито с толку сказал он.       — О чем?       Игорь будто в ступор впал. Неловко ответил:       — Не знаю… Просто поговорить.       До Пети дошло. Точно. Он совсем и думать об этом забыл. О том, как Игорю просто хочется обычного человеческого общения. Он тут, совсем один, и его отец… вряд ли это приятное общение.       — Проходи, — Петя похлопал по месту рядом и, когда Игорь закрыл дверь, сказал: — вкусно пахнет.       — Да, запекаю картошку с сыром, под соусом. Вдруг обнаружил, что мяса совсем нет. Надо было что-то посытнее придумать.       — Я не очень люблю мясо. Вот красную рыбу очень, — Петя проследил за тем, как Игорь опустился рядом. Лицо у него было уставшее, под глазами синяки. Казалось, что не было и секунды, когда Игорь бы не страдал.       — Если бы знал, то купил для тебя.       — Ничего. Вычищу это говно, съездим в город отпраздновать, м?       — Было бы отлично. Я… год уже не бывал в ресторанах.       Петя поджал губы, глядя на него.       — Ты так и провел целый год? Тут?       — Кажется, будто я не имею право. Как я могу жить дальше, когда все они… мертвы? Когда моя жена мертва? На самом деле, мне даже было стыдно идти к тебе. Будто я пытаюсь взять то, на что не имею права.       — Игорь… думаешь, она бы этого хотела? Твоя жена бы хотела, чтобы после ее смерти ты гнил тут? — он приподнял брови. — Уверен, она желала тебе всего самого хорошего. Даже после смерти. И, увидев тебя таким сейчас, ее сердце было бы разбито.       Игорь смотрел куда-то на пол, сжав руки в замок, его плечи были напряжены.       — Может быть… Но кажется, что я предам этим их. Свою жену и дочь.       Петя поерзал и нерешительно накрыл его руки своей ладонью, нежно погладив.       — Но они живут дальше. Может, в другом мире, в другом теле, но живут. А ты?       Игорь поднял взгляд и растерянно пожал плечами. Да, он просто жил в этом. В этой боли, в этой идее, что он предаст их, если перестанет страдать, бесконечно страдая.       — У меня тут отец. Уезжать он не хочет, а здесь я его оставить не могу.       — Да, твой отец… Я понимаю, он, как и ты, потерял всех, но почему… почему он делает это с собой и с тобой?       — Он всегда таким был. Зацикливался на чем-то одном и не мог жить дальше. Он потерял жену.       — Но не сына… — прошептал Петя.       — Но отчаянно этим занимается. Петь, спасибо тебе за то, что ты тут, но я знаю, что я в тупике, и в этом же тупике погибну. Но будет веселее, если вокруг будут люди.       Петя покачал головой. Он не мог ни дать совета, ни как-то помочь. В таком горе все бессильно и бессмысленно, Игорь глубоко погряз в этом, а главное, кажется, не сильно будет тянуться к любой руке помощи. Он держит за руку своего отца, пытается поднять со дна, но тот только сильнее втягивает его вниз. В любом случае, Петя сам бы не знал, что сделал в подобной ситуации…

*

      Это была ночь, когда Петя был готов, и он не хотел терять ни минуты. Тем более всегда лучше работать ночью. На этот раз он готовился намного дольше, и без крови не обошлось — как он и думал. Порезав ладонь кинжалом, он окропил землю своей кровью, и та отозвалась тут же, жадно впитав, чувствуя силу, волю и свет могущественного существа, и она готова была ответить ему, Петя чувствовал это.       Глубоко вдохнув, он присел, коснувшись пальцами земли, закрыл глаза, и уже через секунду потерял ощущение пространства и времени, потеряв ощущение даже тела, но он знал, что земля поддерживает его.       Игорь наблюдал за ним в отдалении, но чувствовал, что все это отличалось от прошлого раза или от того, как работал он. Казалось, что земля просто приняла Петю. И дело было далеко не в крови. Она отзывалась на чистоту его намерений, на его волю. Слушалась его. Потому что не могла не слушаться.       Он чувствовал, как изменился воздух, видел, как рассеился туман и разошлись тучи, небо стало таким чистым и ярким. Он видел, как по земле, то тут, то там, вспыхивает другой туман. У самой земли, тонкий, словно вуаль, мягкого, синего света. И свет этот уходил далеко за горизонт.       Вид даже зачаровал его, по коже прошлись мурашки — вот это сила… Даже если снова ничего не выйдет, он все равно произвел некоторое впечатление на Игоря.       Шло время. Час, второй… Игорь ходил туда-сюда, разглядывая небо, становящийся плотнее голубоватый туман и совсем хрупкие очертания Пети, которые почти что потерялись в этой дымке.       А потом он ощутил. Просто вдруг смог вдохнуть полной грудь, ком ушел из горла, а странная, тупая боль — из груди. Там, где она жила последний год, не оставляя его. Вдруг стало свободно. Он смог задышать полной грудью, и первый этот вздох довел его до головокружения. Он обернулся.       Туман пропал. На земле лежала тонкая, почти прозрачная фигура.       Игорь медленно пошел к ней.

*

      Он крутил в руках фоторамку. Поджав губы и нахмурившись, он будто бы что-то пытался в ней разглядеть, но она была пуста. Пустая фоторамка на столике в кухне. Черт возьми. Он выругался и откинул ее в сторону. Блять. Блять!       Раздались шаги.       — Спит все еще, — Костя зашел в кухню, побитый и растерянный. Никакая магия тебе не поможет прийти в себя после годового запоя. Башка у него болела уже пятый день. И пятый день Петя спал, не приходя в себя. — Чего это ты?       — Ничего, — Игорь закинул ударом ноги фоторамку за ящик. Там ей и место. — А ты?       — Бухать не хочется, — он плавно сел на стул, почесал макушку. — Что на меня нашло, Игорь? Я тебе в глаза даже смотреть не могу.       — Не буду спешить тебя утешать, я зол, как черт.       Костя не успел ответить — зазвонил телефон. Игорь поднял, угукая и соглашаясь. На улице стоял туман, тянулся к Пете — живой, значит. Живой и полный сил. Это утешало.       — Снова приедут смотреть дом?       — Да. Это уже пятые, — Игорь откинул телефон. Объявления о продажи домаов висели уже больше года, бессмысленно обновляемые. Первые звонки наступили утром, когда Игорь сидел у петиной кровати. Он проводил там все свое время, пока не убедился, что ему ничего не угрожает.       — Хорошо. Значит, деревня еще будет жить.              Игорь поглядел на отца. Пить он перехотел сразу же, на следующий день, а главное он понятия не имел, почему он вообще пил. Он пришел, раскаиваясь и уверяя, что не понимает, что с ним было. Зато Игорь понял отлично. Понял еще когда уложил Петю в кровать и пошел на кухню, чтобы приготовить какое-нибудь восстанавливающее зелье. На столе стояла рамка. Без фотографии. И он все понял.       Отец на утро только убедил его — морок. Так же и Костя погряз в нем, просто не знал, что мог не пить. Был уверен, что это все, что он может, все, что ему доступно, он ведь просто не просыхал. Игорь ни разу не видел его за этот год трезвым. И вот, в это утро увидел — с бодуна, конечно, но… Злился ли он? Да. В какой-то мере на отца, но в большей на то, как сложились обстоятельства. И если бы не Петя… Но ведь и Петя появился здесь не просто так. И Игорь понял. Его звали сюда. Он был нужен, и земля, и их сила звала его. И он пришел.       Игорь рассказал про Петю, про свои догадки, и все так хорошо сложилось.       — Нас же просто одурачили…       — И очень жестоко, — Игорь сидел, сжав зубы, полный злости и ярости, которые не испытывал весь этот год, и даже эти эмоции делали его в сто раз более живым. Если бы не Петя… Они бы так и провели здесь все время, до конца жизни! Отец с алкоголизмом, и он, слоняясь с вырванным сердцем от одного угла к другому! Он готов был убивать, Боги… — Нельзя ж в долгу оставаться.       — Игорь… не глупи. Там ковен, а нас сколько? Два? Вот круто. Я зол не меньше тебя, но мы…       И смолк. И Игорь тоже молчал, хоть и не собирался это так оставлять. Он что-нибудь придумает. Хоть один, но справится. Главное бить в корень, чтобы верхушка посыпалась, вовсе не обязательно устраивать кровавое побоище, как они поступили с ними.       Но сейчас они ждали, когда проснется Петя. Игорю было, чем его отблагодарить, и то слава Богу. Отец не был против, сказал, что охранять-то им давно нечего. И охраняли ли они хоть что? Игорь не знал.       На шестой день Игорь зашел утром в комнату, наполненную солнечным светом и, привычным жестом, приподняв его голову, влив зелье. Петя пил сквозь сон, а после снова отрубался. Будить его смысла не было, да и просто опасно. И он тихо ждал. Петя потратил так много сил… К тому же дел у Игоря было достаточно. Продажа домов, все эти документы… Ну хоть риелторы существует, и на том спасибо, хоть и те еще гадюки.       — Такой дом красивый, — женщина обошла гостиную, свернула в ванную. — А сколько вы домов продали?       — Кажется, шесть, — ответил он и тут же оборвал у женщины желание спросить, откуда у него вообще столько домов.       — Мне очень тут нравится, у вас красиво, и костел какой… Но так мало людей?..       — Это пока. Звонков много, не успеваем все осмотры провести. А вы откуда?       — С города. Просто домик хотим на лето.       Игорь кивнул. Он знал, что за несколько месяцев деревня должна полностью заселиться — он прилагал достаточно усилий. Кроме того, больше людей не пугала странная энергетика этого места. Куда активнее стали приезжать жители с более далеких деревень — жизнь налаживалась.       Игорь вернулся в дом, перекусил и заглянул к Пете, привычно усаживаясь, после долгого дня, у его кровати, рассматривая его лицо. Даже в мороке красота Пети коснулась его, словно дивное озарение, нечто прекрасное, хоть и будто бы сквозь вуаль. Теперь же Игорь мог насладиться его красотой полностью. Мог рассматривать ее, восхищаться ей и влюбляться снова и снова. Сильный, умный и красивый… Достойная глава их ковена.       В одиннадцать ночи, когда Игорь по-дедовски разгадывал кроссворд, Петя открыл глаза, издав тихий, усталый стон. Игорь тут же подскочил, навис над ним, потрогал его шею, пульс — все хорошо. Петя смотрел на него усталым взглядом из-под век, и Игорь поспешил его напоить, видя его сухие губы. Пил Петя жадно и долго, но от каждого глотка оживал. Воду для Пети Игорь тоже делал особую, заботясь о его физическом теле. Бедняжка, как же он устал…       Петя сонно поморгал и поднял взгляд. Увидев Игоря, он слабо улыбнулся.       — Привет, — сказал он тихо, и Игорь глупо моргнул.       — Привет, — отозвался он растерянно.       — Ты… красивее стал, — Петя чуть прищурился, разглядывая его.       — Ага, — он кивнул, догадываясь, что все эти страдания высосали из него немало сил, и, вероятно, все это находило отображение в его внешности. Сейчас, полный сил и энергии, конечно он казался намного симпатичнее. — Ты как?       — Тело ломит.       — Тебе надо немного подвигаться.       — О нет, только не это, — мученечески застонал Петя.       — Пощады не будет, — заверил его Игорь и помог привстать, а после сесть. Все это Петя делал с лицом неописуемой муки на лице, но больше наигранной.       В конце концов Петя сам встал, потянулся, зевнул, размял плечи, руки, потянул ноги, и сладко вздохнул — наконец, ощутив силу в теле.       — Я хорошенько выспался, а? — довольно спросил он.       — Да. Шесть дней.       — Сколько?! — Петя аж на месте подскочил, дернувшись.       — Ты потратил очень много сил. Тебе надо было отоспаться.       — Да, но… Боги, я никогда столько не спал, — потерев лоб, он плавно присел обратно, смотря на Игоря большими, удивленными глазами. — А ты? Тебе легче? Выглядишь намного лучше.       Игорь вздохнул, поджав губы и кивнув.       — Намного. Очень приятно знать, что у тебя не умирала жена с ребенком.       — Они живы?.. — пробормотал Петя.       — Лучше. Их никогда не существовало.       Петя медленно моргнул, глядя на Игоря впритык.       — То есть — как это?       — Фоторамка пуста. Это была иллюзия, морок. Только зайдя в деревню, я искренне уверовал в то, что у меня есть ребенок и жена. Но знаешь, что? Я даже не знал их имени. Если бы ты спросил это у меня, вероятно, я бы даже не смог ответить, но мы бы оба решили, что это от горя. Понимаешь?       — Да… — Петя кивнул. — Этим морок и страшен. Он сеет лишь одно зерно, но все твое сознание обращается к нему и подстраивает твое мышление и самого тебя под это зерно. Никакие несостыковки тебе не страшны, ты всегда найдешь объяснение. Поэтому из него сложно выбрать самому. Но странно, что я не заметил иллюзию…       — Вся деревня пропала в черной магии, ты тоже был одурманен в какой-то смысле, и в какой-то степени играл по этим правилам.       — А твой отец?       — Да. Его алкоголизм тоже лишь морок. То есть, пил-то он по-настоящему, но лишь потому, что его в этом убедили. Он сейчас так страдает от ломок, ты не представляешь. Тело-то привыкло. Сейчас на зельях, как на воде, но все равно болит башка и руки трясутся.       Петя потер лицо и покачал головой.       — Я очень рад, что все это кончилось, но меня сводит с ума мысль, как вы в это угодили и что могли прожить в этом всю жизнь. Ты на призрака был похож.       — Да, знаю. Надо будет потом им привет передать.       — Ты справишься? — Петя удивленно на него посмотрел. — Ты ведь один.       — Найду способ, — спокойно кивнул Игорь. — А ты поешь, и нам нужно идти.       — Точно, — Петя кивнул и встал с кровати. Снова потянулся, поглядел на Игоря и сказал: — Я рад, что их никогда не существовало. Ты ведь был прав: со смертью нельзя смириться, ты просто учишься с ней жить.       — Да.       — А что насчет твоей матери?       Игорь не ответил, и Петя понял: она существовала, и она мертва. Но он ничего не сказал, вдруг понял, что такой Игорь, живой, полный ярости и энергии, не хотел давать ковыряться в своих ранах. Петя понимал, что Игорь был из тех, кто хотел бы пронести это страдание в одиночестве. И нет, он не сойдет с ума.       Теперь, даже ночью, деревня и вовсе не была пугающей. Они шли рядом, слушали шум ветра, шуршание травы, и находили во всем этом покой и уют. Земля очистилась, снова стала девственно-чистой, и это чувствовалось в каждом шаге. Пете казалось, что теперь он шел более устойчиво.       В костеле Игорь движением руки зажег все свечи, а после прошел вперед, отодвинув одну из скамей и, жестом руки, отворил дверь в подвал. Он посмотрел на Петю и кивнул, спускаясь вниз, а Петя, осторожно, за ним. Снова зажглись свечи, Игорь шел впереди, и Петя рассматривал его силуэт. Он теперь не казался маленьким и хрупким, наоборот, только лишь в нем угадывалась сила и уверенности. Да, Игорь становился прежним, хоть ему все еще требовалось время. Отворив дверь, они зашли в еще одно помещение. Не слишком большое — вдоль стен горели мягко свечи, а по середине мягким синем светом горел кристалл. Петя залюбовался им, но, надо же, не ощутил ничего, кроме, может быть, какой-то странного чувства благодарности, которым его окутало. Боги. Его благодарили!       Он вдруг все понял и удивленно захлопал глазами.       Оно благодарило и звало его — не обещало ни силы, ни знаний, но что-то иное.       Чего-то, чего Петя не мог взять у самого сильного шамана или мага.       Внезапно его руки коснулась рука Игоря — горячая, сильная — и мягко обхватила его. Петя поднял взгляд, посмотрев на него, и Игорь, спокойно и уверенно, на него.       — Это место не показывается кому попало.       — Конечно, — кивнул Петя понимающе. Как будто он мог думать иначе?       — Нет, ты не понимаешь. Только участникам ковена. Близким людям. Тут чародеи делали предложения ведьмам из других ковенов или вне их. Этим местом открывали свое сердце и предлагали пройти весь путь вместе.       — Игорь… — сбито с толку и испуганно прошептал Петя. — Я…       — Все хорошо, не думай, что я делаю тебе предложение и, тем более, я бы не посмел звать тебя в… в то, что осталось от нашего ковена. Это глупо. К тому же, мое участие тут вторично.       — В смысле?       — Оно бы просто не подпустило тебя, если бы не захотело. Вот и все. Оно само звало тебя.       Петя смотрел на Игоря. С одной стороны его окунуло в такое сильное, мощное и светлое чувство. Его приняли. Его звали. Именно его. Сила чужого Рода доверилась ему, представая перед ним такой уязвимой и нуждающейся, без сил даже защитить себя, она доверилась ему, открылась, зная, что он не навредит. Но…       — То есть ты наврал мне? Мы договорились, что я помогаю, а ты проводишь меня сюда. Но если бы оно само мне не открылось, то я бы и не прошел сюда?! — закипал он.       — Нет, я не врал тебе. Я просто сказал, что проведу тебя. Вот и все. Я не говорил, до куда.       — Ты!.. — Петя зарычал и вырвал свою руку.       — О, Петь, не глупи, — цыкнул Игорь. — Мы поняли, как ты тут оказался. И почему. И для чего. Уже не время для истерик.       Эти слова разозлили его еще больше.       — Ах. ну да! Раз уж я один, кто смог помочь, то должен с благодарностью упасть на колени и отсосать тебе! Просто за то, что ты соизволил мне разрешить убрать черную магию! Только за это! Ты даже не собирался что-то давать мне взамен!       — Да, Петь, не спорю, это ужасно. Но ты помнишь, с кем заключал этот договор? Кому доверился?       Петя сжал губы и посмотрел на Игоря горящими глазами. Его начинало мелко трясти от злобы и обиды.       — А я напомню. С человеком, которому просто нечего было терять. Если бы ты после решил убить меня, я бы просто сказал тебе «спасибо».       — Я понимаю, — шипел Петя. — Но сейчас… то, как ты говоришь. Мол, ну вот, все же ясно! Так что забудем о том, что было, и сделаем вид, что я не обманул тебя!       — Я не обманывал, — вздохнул Игорь, и Петя это просто вывело из себя.       Он зарычал, сделал шаг вперед, ткнул Игоря в грудь.       — И ты, и твоей отец, и твой род и вся эта деревня, идите к черту. Я теперь понимаю, почему ты должен был стать Верховным. Все черты Верховного-альфы у тебя есть! Наглый, зажравшийся, думающий, что все тебе должны!       И, трясясь от злобы, развернулся, быстро уходя. Игорь проводил его взглядом и вздохнул. Ну, может стоило быть немного мягче…

*

      Петя серьезно собирался уехать. Нет, это невыносимо! Он вовсе не злился на то, что угробил столько сил, чтобы помочь деревне. В этом нуждалась земля, весь его Род молил об этом, и Петя просто не мог отвернуться. К тому же, в обмен он предлагал такую важную часть себя… Как бы это могло быть романтично! Если бы Игорь просто сказал другие слова, если бы он просто… Петя выругался и заехал на парковку. Взял номер и, закрывшись в нем, упал на кровать. Он не мог далеко уехать. Его снова тянуло туда, как не сделанное дело, эта сила звала его, чувствовала, что могло найти свое место только в нем, в Пете, не только, как благодарность, но и как выгодный союз для них обоих. Но этот сраный Игорь!       Петя весь день ждал, что Игорь придет к нему. Не мог же не прийти?.. Не мог же так легко отпустить?.. Петя понимал, прекрасно понимал, о чем все это было, и почему сила открылась ему, и почему его так тянуло. Он чувствовал что-то между ним и Игорем, чувствовал, что он мог стать частью его ковена. Очень важной его частью. И частью его, Пети…       Не мог же Игорь этого не чувствовать?..       В ожидании Петя провел весь день, но Игоря так и не было, зато был Петя, злой, недовольный, с вытрепанными нервами. В итоге он так и вскочил, сел в машину и поехал обратно. Черт возьми! Он уже жалел обо всем этом…       Когда он ехал по дороге, то заметил, что в нескольких домах уже горел свет и тихо хмыкнул, не мог не признать в себе довольное, мурчащее удовлетворение от этого. Он заглушил двигатель и нахмурился. От чего же так тянуло сюда? Дело не только в Игоре. Может, когда-то их ковены были связаны? Вполне возможно и такое… Может даже слишком связаны, если кто-то кому-то приходился родственником… Да, это бы многое объяснило.       И Род требовал вернуть все обратно. Пусть с одной стороны уже мало что оставалось.       Он вышел из машины и без церемоний вошел в его дом. Игорь вышел на шум, приподнял брови, и Петя зарычал:       — Ты даже не подумал поехать за мной? Остановить меня?       — С чего бы? Я ведь знал, что не сможешь не вернуться ко мне.       Петя замер. Дрогнул, как от холода, выругался, и просто пулей выскочил из дома. А Игорь, наконец, допер, что где-то жестко прокололся… Он выскочил за ним, нагнал за несколько секунд и схватил за плечо.       — Петя!       — Пошел ты! — зарычал Петя и, развернувшись, мощно пнул его в грудь. Не просто пнул. Может быть, Петя не слишком в этот момент себя контролировал…       Игорь издал хриплый вдох, все тело сжалось, как пружина, прокатилась боль, а после его просто парализовало. Петя взвизгнул, осознав, что применял силу, и тут же схватил его за плечо, снимая заклятие. Игорь, от неожиданности, просто повалился на землю, болезненно застонав. Он даже ничего не успел понять! Петя упал на колени, приподнял его голову, и Игорь шало заморгал.       — Прости, я просто… — зашептал Петя. — Так много эмоций, так много всего, и я…       — Все в порядке, — Игорь зажмурился, тряхнул головой. Давно на нем вот так напрямую магию не применяли, он даже будто не до конца понял, что произошло.       С тихим скрипом он поднялся, и Петя за ним.       — Ладно. Понял. Идем, — и, осторожно взяв Петю за руку, повел обратно. Петя, к счастью, вырываться не стал, только тихо шел рядом, сам не понимая, что же с ним такое происходит.       Игорь закрыл за ним дверь, провел вперед, усадив на диван, и мягко опустился рядом, заглядывая в его глаза. Петя поджал губы, посмотрел напряженно немного, и Игорь вдруг сказал:       — Прости.       Петя тихо фыркнул.       — Что мне с твоего прости? Я тебя нихрена не понимаю. Ведешь себя так, будто ждешь, что я тебе с разбега на хрен прыгну.       — Я… ну, мне правда казалось, что ты хочешь меня. Как и я хочу тебя, — сказал он до того прямо, что Петя едва от разочарования не застонал. Убил всю романтику!       — Ну, может быть, — уклончиво ответил Петя. — Но это не повод… просто дать мне уйти! Ты не пошел за мной, ничего, просто ждал, когда я вернусь. А когда я это сделал, просто продолжил сидеть, как ни в чем не бывало. Может мне тебе еще цветы принести? На свидание позвать? Тогда трахать тебя буду я, а не ты меня.       Игорь растерялся будто бы, глазами захлопал, и сказал:       — Я подумал… тебе нравится такое.       Петя опешил.       — С хрена ли?       — Ты просто похож на омегу, который во всем главный, всем командует и все знает, что ты хочешь делать все сам.              Петя надломил брови, будто бы даже слушать ему это было больно, и отвернулся, такой зажатый, забитый, и Игорю вдруг стало его жалко. Он плавно подсел к нему ближе, приобнял аккуратно и понял, как крупно ошибся.       — Это совсем не так, — покачал Петя головой. — Я везде главный, потому что я Верховный, у меня нет другого выбора. Я не могу позволить себе «не справляться», понимаешь? Я хочу расслабиться, хочу побыть нежной омегой, а не машиной, которая каждую секунду что-то решает и с чем-то борется. И тут ты… да ты вообще меня размазал! Так больно знать, что с альфой тебя хотят запихнуть на верхнюю позицию, чтобы ты сам все решал, сам ухаживал, сам брал свое. А я устал брать, Господи, я так не могу… То есть могу, конечно, но…       — Я понял, — прервал его Игорь спокойно и уверенно. — Прости меня, я просто все перепутал. И не подумал, что тебе хочется нормального отношения, как к омеге, просто решил, что ты везде главный.       Петя качнул головой, поджав губы и смотря на пол. Ему может даже было немного стыдно в таком признаваться. Он с детства жил в позиции, что надо быть самым главным и сильным, ему даже как-то ужасно-стыдно становилось, когда кто-то или что-то вынуждало признать, что он ниже этого обстоятельства или человека, что не дотягивает. Измывало будто, из себя готов был вырваться, лишь бы прыгнуть выше голову. И потому он столько изучал и работал, чтобы все боялись, чтобы знали, кто он.       И тут, с Игорем, он вдруг ощутил болезненную нужду стать не то чтобы слабее, а просто расслабиться. Дать Игорю возможность быть немного выше. Ухаживать, блин, за ним, и защищать, даже если не от чего защищать. И, возможно, от того он так взбесился, что Игорь вел себя так, как другие. Дал ему самому выбирать и решать. А Петя выберет, и решит, но сначала он хочет почувствовать себя омегой. Он никогда… ею не был же. И телом тоже. Практика магии с самого детства высасывала из него все силы, и Петя вырос длинным и худым, никаких форм у него и подавно не было: ни пышных бедер, ни талии, ни круглой задницы. И вот он, тощий и высокий, скуластый и дерзкий, как он вообще мог обижаться на Игоря за то, что он в нем звенящую нежность не распознал? Будто бы в Пете она вообще была…       Он вздохнул и сам прильнул к Игорю ближе. Тот обхватил его крепко в кольцо своих рук, поцеловав в висок, нежно приласкал, и Петя так и растекся даже от совсем простой ласки.       — Я просто… Ну, я пока не в самом лучшем психическом состоянии…       — Да, точно, — он вздохнул, опомнившись, от кого он вообще что-то требует. Игорю наверняка и без того тяжело.       — Но я очень тебе благодарен, что ты помог в этом мраке. Прости меня. Я бы… я бы, конечно, не хотел, чтобы ты уходил.       — А взял и отпустил, — Петя сморщил нос.       — Да. Прости меня. На самом деле я бесконечно рад, что ты тут. Я так долго был один, в этой тьме, а ты, выходит, первый человек, которого я вижу. Спасибо. И за то, что вернулся — тоже, — он взял его руки в свои и с нежностью расцеловал. Петя глядел на него из-под ресниц и тихо, но довольно вздохнул.       — Так лучше, — прошептал Петя. — Нам нужно… ну, возвращаться туда, чтобы ты по-нормальному сделал все?..       Игорь приподнял брови, а после рассмеялся.       — Нет, это же просто милый ритуал. Но нам все равно придется, Петь. Нас тут больше нет, а если сила доверилась тебе, то пусть она и будет у тебя.       — Игорь… Это… это же как-то слишком?.. — пробормотал Петя. Да, он догадывался, что их ковены, может быть, раньше были близки, но это все равно как-то слишком!       — Но это не я решил. Они уже выбрали тебя. Хотят к тебе. Как и я хочу к тебе. Я чувствовал это даже будучи в мороке, а после…       Петя сглотнул. Решение, которое мог принять только он. Казалось, в этом особо ничего и не было, ведь Игорь прав — ковена просто не осталось, а сила сама просится к нему. И Игорь еще… Петя с тоской думал о том, что, может, два ковена должны были снова соединиться, но случилось это слишком поздно.       Зазвонил телефон. Петя нахмурился, достал его и без желания ответил. Выслушал, ойкнул и сказал:       — Ну, справитесь без меня. Ничего не случится. У меня важные дела… Да, важные дела, как у Верховного. Потом расскажу.       Он вздохнул и скинул, объяснив Игорю:       — Со всеми этими делами я совсем забыл про шабаш!       — Да, точно… Но ты еще успеешь?       — Нет, без меня разберутся. Я хочу быть здесь, с тобой. Я устал за последнее время, и еще предстоит такое важное дело… — он устало потер лоб. Игорь поглядел на него и плавно подсел чуть ближе, положив свою руку на его колено. Петя, однако, тут же отозвался мягкой улыбкой и прильнул к нему, обняв за шею.       Близость их тел обоим кружила голову, и Игорь смотрел на него темными, полными желания глазами. Да, все прошлое Игоря было разрушено, все придется начинать с начала, но он чувствовал — этот путь он пройдет не один.       Петя тихо прошептал:       — Я тоже хочу к тебе, Игорь.       В нем от этих слов будто все перевернулось, сладко заныло.       — Я… Петя, я…       — И мы вместе разберемся с теми, кто навредил вам. Но это все потом, да?       Игорю хотелось так много спросить, многое уточнить и понять, но вдруг тоже понял: потом.       Он накрыл петины губы своими, целуя, и их двоих просто закоротило, будто внутри вспыхнул яркий, жаркий огонь, и поглотил их вот так, целиком, и ни осталось ни мыслей, ни слов, только бьющее через край желание. Петя прильнул к нему еще ближе, ловко оседлал его и потерся своими ягодицами о его пах — Игорь тихо застонал, скользнул руками по спине ниже, сжал жадно и шлепнул. Как он давно… вот так, с омегой не был. И от этого было еще жарче и слаще.       Замычав, он ловко подмял Петю по себя и с треском ткани прильнул губами к обнаженной груди. Петя чаще задышал, обвил его талию ногами, притягивая ближе к себе и растворился в его руках. Игорь чувствовал это — что Петя отдавался ему каждой клеточкой своего тела. Разрешал себе быть рядом с ним уязвимым, и Игорь просто таял от той близости, что он чувствовал.       Одежду он скинул второпях на пол, прижал Петю к себе ближе и вошел плавным, слитным толчком. Петя застонал, закатив глаза, впился ногтями в его спину и вжался всем телом. Игорь зарычал в его шею, подбирая подходящий ритм — обоих пробивало все сильнее и сильнее, ярче и ярче, Игорь не помнил, испытывал ли он когда-нибудь еще такой кайф, как в этот раз.       А после — вспышка.       Которой оказалось очень, очень мало… Им казалось, что все это время, друг без друга, они просто голодали и мучались жаждой и вот, наконец, пытались насытиться, напиться, и Петя, спустя небольшую передышку, снова прильнул к нему, целуя и наглаживая, и Игорь отвечал так же жадно, понимая, что просто не в силах был оторваться от Пети, и очень радовался, что Петя это чувство разделял.       Успокоиться они смогли сильно за полночь, вдруг ощутив себя обессиленными, а еще — крайне счастливыми.

*

      Туман с утра держался, и Игорь, сонный и довольный, наблюдал за тем, как Петя, вернувшись из ванной, абсолютно голый, на ходу вытирал волосы полотенцем. Он осматривал каждое плавное покачивание бедрами, как сверкали на нежной коже капельки влаги. Такой красивый, такой нежный… Петя, довольный, опустился в постель и, склонившись, поцеловал Игоря в колючую щеку. Тот нежно погладил его талию и прохрипел:       — Лучшее утро за всю мою жизнь. Проснуться с тобой, в постели… Я думал, что это сон.       Петя рассмеялся.       — Нет, сны кончились. Началась реальность.       — Чудесно. Это стоило этого долгого кошмара длинною в год…       Петя вздохнул: да, иначе, кроме как кошмар, это не назовешь. Он откинул полотенце и прильнул к Игорю, положив свою голову на его грудь. Петя чувствовал, что мог с ним расслабиться, чувствовал, что мог положиться на него. Что-то невероятное. Он ни разу такого не чувствовал до него. Ни с кем.       Теперь он начинал понимать.       — Петь? Я правильно тебя вчера понял? — Игорь, нежно поглаживая его плечо, смотрел в потолок. — Что ты… ну… хочешь чего-то серьезного, да?       — Я хочу, чтобы ты стал моим мужем, — прямо и точно, как и полагается Верховному, ответил Петя.       — А твои родные? Они не будут против? Я же никто.       — Ты — вовсе не никто. И еще они могут только выразить мнение, но не могут прямо повлиять на мое решение. И… главное. Уже поздно думать о другом.       — Почему? — Игорь удивленно на него посмотрел, и даже вздрогнул, когда Петя, вдруг, с непередаваемой нежностью, взял его за руку, а после… Игорь вскинул брови, когда Петя уложил его руку на свой живот. Боги, он почувствовал… — Я… Петя… это… Но… не слишком быстро?.. То есть… ты уверен?..       — Это случилось без моего прямого желания, Игорь. Значит, так надо. А я совсем не против, если ты про то. А ты?       — Конечно за! Я очень сильно за! — закивал Игорь, крайне перевозбужденный. Он, конечно, догадывался, что когда у людей такое происходит крайне быстро — это как минимум странно, но не у них. Они оба уже чувствовали прочную, словно стальной канат между ними, связь. Такую старую и древнюю, что идти против нее казалось безумием. И вне их сил. Их тянуло друг к другу и оба чувствовали — только вместе они вдруг обретут целостность и избавятся от всего, что их тяготило.       Петя широко, довольно улыбнулся, и Игорь с нежностью убрал волосы с его лица.       — Так вот что в тебе изменилось… Я чувствовал, но не мог понять что. Ты просто светился весь…       — Да, я это еще ночью почувствовал, — он кивнул, вспоминая тот момент. Да, он знал, что чародеи чувствуют это сразу, это просто нельзя не почувствовать! Будто все в тебе резко стало другим, и сила в тебе теперь другая, но это то, что тебе нужно. — И так спокойно стало, — он с нежностью погладил Игоря по лицу, глядя в его глаза. — И еще лучше от осознания, что это случилось с тобой. Может на самом деле я искал тебя, а не вашу силу?       — Все вместе, — улыбнулся ему Игорь, мягко коснувшись его губ своими. Он думал про отца, согласится ли он переехать к ним? Думал о том, что снова окажется в ковене. О том, что ему предстоит стать мужем Верховного. Но, главное, что он станет отцом. О Боги… Как много он потерял год назад и как много обрел только лишь с появлением Пети.       Он крепко прижимал его к себе, целуя, и думал, что уже любит его больше жизни, что ничего не могло его так осчастливить, как он, Петя… В груди стало тепло. Мир показался прочным и заслуживающим доверия. Петя пах теплотой родного дома.       Кошмар кончился.       Игорь, наконец, проснулся.       Настал рассвет.