Дай мне причину любить тебя

      — Хэллоуин?       Игорь приподнял бровь, осмотрел гостиную, которая уже походила на какое-то тыквенное хранилище. Так много оранжевого и красного, что едва в глазах не рябило. Куча гномов, маленьких и больших тыковок, гирлянд с листьями и куча, куча всякого разного. Ну, это ему даже нравилось. Особенно когда Петя вставал раньше него и, к моменту, когда Игорь выходил в гостиную, все тонуло в мягком, желтом свете от гирлянд, забавные светильники-тыковки горели на обеденном столе, а по всему дому вкусно пахло кофе и корицей. Да, он любил это, а еще потому, что это обожал Петя — значит, нравится и ему.       Но хэллоуин будто бы не вписывался во все это уютное безобразие.       — Ну да, — Петя улыбнулся, листая ленту пинтреста, уже рассматривая разные референсы, как бы пугающе-уютно разбавить весь этот декор. Игорь уже начал скорее ждать первого снега, догадываясь, что тогда их дом будет совсем как из сказки. Игорь с нежностью посмотрел на петин круглый живот. Малыш еще не знает, но ему очень повезло с папой. Круглый год он будет жить в сказке, а главное, что сам Петя это всегда делал с искренним удовольствием, и уже в августе начал присматриваться к осеннему декору.       — И ты хочешь прям… праздновать? — Игорю просто очень смутно представлялся подобный праздник. Пойти колядовать, что ли?       — Просто посмотрим ужастик и вкусное поедим, — Петя прищурился. — Я беременный, Горь, если ты забыл, — Игорь хмыкнул, попробуй о таком забыть! — и врач угрожал мне сохранением, так что ничего сверх такого. Просто хочется немного атмосферы, маленького праздника, понимаешь?       Игорь широко улыбнулся и присел рядом с Петей, поправив подушку-тыкву. Он приобнял Петю за плечи, заглянул в его светлое лицо и кивнул.       — Ты в целом всю мою жизнь превратил в маленький праздник.       Петя широко улыбнулся, засиял — ему было так приятно это слышать! Что он делает жизнь Игоря ярче, уютнее и теплее. Что он мог делиться всем этим с человеком, кто сам в восторге от его энтузиазма, кто с интересом рассматривает декор и сам по утрам включает гирлянды, если рано встал.       Игорь же и вправду это обожал в Пете. Просто до него… жизнь Игоря была совсем другой. Однотипной. Работа-работа-работа… Потом там мелькали Юля с Димой, ужины у Прокопенко, да, конечно, но все это смазывалось и терялось на фоне бесконечной работы, бесконечных дел. Только об этом он думал и только это было ему важно.       А потом Петя.       Со всеми этими маленькими, но очень важными праздниками.       Петя еще до того, как они съехались, устраивал эти маленькие праздники. Перед пасхой, помнится Игорю, он пек чудесные маленькие куличи и, закусив кончик языка, вырисовывал зайчиков на глазури. Яйца у него вообще искусство целое, такие и бить страшно было. В субботу они даже пошли с тетей Леной в церковь, и Петя был таким чудесным в этом платке, на фоне свеч и икон, он был волшебен. Верил он или нет этого не знал ни Игорь, ни тетя Лена. На прямой вопрос он ответил весьма просто: «я не верю ни в Иисуса, и не в Аллаха, и не в Будду». И все. Какие выводы Игорю из этого было делать? И почему они вообще пошли в церковь, если Петя не верит? Был ли это просто атрибут праздника, и была ли пасха для Пети просто очередным маленьким праздником, который может сделать его жизнь ярче и значимее? Игорь понятия не имел, но раз тетя Лена не сочла все это оскорбительным, то и он подавно.       В утро воскресенья Игорь почувствовал себя героем традиционного семейного американского фильма или что-то такое. Кухня была залита солнечным светом, стол засервирован идеально, как в фильме. Скатерть, красивая посуда, салфетки в причудливых формах, яйца в пашотницах, столовые свечи в красивых подсвечниках, рядом формовые свечи в виде зайчиков и яиц. В общем — нереальная красота.       И Петя. Такой по-весеннему легкий и воодушевленный.       Игорь тогда, за завтраком, глядя, как мягко колыхалось пламя свечей, снова попытался узнать:       — Так ты верующий?       Петя поднял на него взгляд, жуя. Подумал немного.       — Я считаю глупостью все то, что придумали люди. Внешность и имя. Наделили их характером. Это бред. Это человеческий эгоизм. Желание видеть себя творцом. Желание контролировать свою жизнь или самим, или через других.       — Петь… Ну это я понял в прошлый раз. Так а ты что?              Петя вздохнул, будто бы просто устал от того, что Игорь, такой невежда, не понимает всех тонкостей его веры! Но Игорь и вправду не понимал.       — Скажем так. Несколько раз я молился. Просил о чем-то. Не ходя в церковь, не зажигая свеч и не читая молитв. Я даже отче наш не знаю, если честно. И каждый раз я получал о чем просил. Я и сейчас прошу, если честно…       Игорь поджал губы. Он прекрасно знал, о чем Петя просил. То, что у них не выходит уже какой месяц, что бы они ни пили, какие бы обследования не проходили — все одно. У Петя даже была отдельная коробочка со всеми тестами с одной полоской.       Но сейчас…       Игорь погладил округлившийся живот. Да, вполне возможно, чьи-то души, полные красоты и любви, кто-то все-таки слышит…       — Вот и отлично. Поедем завтра вечером за новым декором, ладно?       — Страшно представить, куда ты его повесишь…       — Уж я-то найду, — рассмеялся Петя и накрыл его руку своей, глядя с такой любовью и нежностью.       Поехали они следующим днем, что-то Петя заказал в интернете, но в магазинах выбирать ему нравилось куда больше. Он мог ходить часами между стеллажами, глядя на все восхищенными глазами и шало улыбаясь. Словно ребенок. Вот и сейчас все рассматривал, трогал, примериваясь и примерно представляя, куда что повесит. Показывал все Игорю, шутил и смеялся. Нацепил на Игоря ведьменский колпак и довольно расхохотался. Игорь стоял, глупо улыбаясь, и думал о том, какой же он счастливый, как это невероятно, что они рядом.       Петя выбирал чашки, свечи, декоративную паутину, различных пауков и все это с блеском в глазах. Все вертел и рассматривал, такой счастливый и довольный, Игорь просто не мог не любоваться им, не мог не радоваться вместе с ним. И еще больше его наполняло осознание, что Петя папа их ребенка, вот он, в нем, под его сердцем. Уже самый счастливый — это Игорь знал точно.       Игорь подвез Петю домой, крепко поцеловал в щеку, а сам поехал на работу, чтобы быстро закончить с делами и посвятить весь день их семье. Работа… она теперь вообще что-то другое. Не то, как раньше. Огня больше не было, Игорь даже не помнит, когда в последний раз получал травму на работе. Он будто бы и волновался на эту тему, но Прокопенко сказал ему:       — Вы ждете ребенка, Игорь, ничего не может быть важнее этого.       И он понял. Точно, они ждут ребенка… Не то чтобы до этого он забывал об этом, на самом деле, он жил этой мыслью, просто тогда все встало на свои места. Да, теперь не было ничего важнее его семьи, их ребенка.       Маленькая, слепая жизнь в Пете, наконец, расставила все по своим местам.       Он вернулся к вечеру, Петя заполнял что-то в документах, сидя по турецки на диване и разложив подставку для ноутбука. Поднял голову, посмотрел на него из-под очков и улыбнулся:       — Привет. Не слышал, как ты пришел. Ужин готов, иди, ешь, потом комнату украсим.       Игорь влюбленно посмотрел на него. Петя, такой теплый и домашний, такой родной. Он был немного растрепанный, в растянутом свитере Игоря, с голыми ногами, уютный такой. Игорь склонился, нежно поцеловал его волосы и, снова словив его улыбку, ушел на кухню, чтобы поужинать. На столе сидел забавный гном, глядя на него из-под колпака, пока Игорь жевал. Такой довольный и счастливый.       После Петя стащил с себя и свитер, совсем жарко было, и натянул футболку. Игорь на него налюбоваться все не мог, с момента, как он заберменел, Петя стал казаться еще сексуальнее, еще красивее. Игорь был самым счастливым, без всяких вопросов.       Петя достал чашки, Игорь развесил паутину, накрутил, куда надо, гирлянду с пугающими тыковками, на подоконник вогрузуил колпак ведьмы, обмотав и его другой гирляндой. На столе появилась конфетница в виде вырезанной со страшной мордой тыквы, мягкие пауки расположились на диване, и еще один на паутине. Видок был, конечно, что надо. Особенно вечером, когда свет выключили и остались гореть только гирлянды. В самом деле — полный спуки, как сказал Петя. Тем же вечером под старую музыку они готовили печенье, было так хорошо, так атмосферно, Игорь сам чувствовал это особое настроение и от него же широко улыбался, счастливый. И глядел довольно на Петю рядом, в одной футболке, такой нежный и родной. Игорь во время готовки расцеловал его всего и Петя на каждый поцелуй довольно хихикал и жмурился, лукаво на него глядя.       На следующий день Игорь сам принес тыквы. Купил в магазине несколько чудесных, оранжевых тыковок. Петя был в восторге! И весь вечер они провели, вырезая из них всякие страшные морды. Первые попытки, конечно, были комом, но от того готовый вариант вышел еще более пугающим! Игорь сказал, что чувствует себя совсем как в детстве. Не то чтобы в детстве он вырезал тыквы, просто было в этом занятии что-то по-детски беззаботное.       Улыбаясь, Петя сказал:       — Я рад, что помогаю тебя ощутить такое.       Игорь посмотрел на него с благодарностью:       — Да, без тебя бы такого не было.       Он был уверен, что ни с кем он бы не смог ощутить все то, что расцветало с ним рядом с Петей. Потому что сам Петя был наполнен детским восторгом, любовью и вечно живущим в нем праздником. Восторг из Пети просто струился ярким, бесконечным светом, и Игорь не мог не чувствовать все то же самое. Не мог не стать таким же счастливым, каким был Петя в этом.       Тридцать первого собрался туман и держался целый день. Петя был просто в восторге! С Мухой утром он долго гулял по парку, рассматривая, какое все вокруг невозможно-красивое. На желтые деревья, на листья, на плотный туман. То тут, то там сверкала паутинка, и все от того казалось еще более сказочным. Будто все в паутине, как будто Петя в какой-то сказке в канун Хэллоуина. Гуляли они долго, кажется, часа два, и Муха просто был бесконечно-счастлив.       Он огляделся, шало улыбаясь. Как по заказу! Все совсем-совсем хэллоуинское.       Дома он накормил Муху, заказал продукты для их вечера, насмотрелся всяких интересных рецептов со страшными мордочками. К приходу Игоря он наделал для них красивых, безалкогольных коктейлей, запек камамбер в тесте, вырезав на нем страшную мордочку, сделал пиццу в виде гробика и напек такого же пугающего печенья. Он был просто в восторге! Готовить он и вправду полюбил не так давно и теперь искренне кайфовал от процесса. Особенно, когда делал что-то интересное, тематическое.       Игорь пришел, когда Петя замешивал глазурь и, помыв руки, вызвался помогать, так что оба они сидели и с любовью выводили всякие мордочки на печенье. Игорь так старался! Петя глядел на него ласково и нежно. На подоконниках стояли тыквы, внутри них горели искусственные свечи, антураж, конечно, был что надо, и сам Игорь был полон всего этого хэллоуинского безобразия.       С едой было закончено, Петя все красиво расставил и включил Фокус-Покус. Ужастик они решили не смотреть — Пете нельзя было ни нервничать, ни, тем более, пугаться. Они удобнее устроились на диванчике, закутавшись в плед, и Петя прильнул к Игорю под бок. Горели свечи — искусственные и настоящие, горели и гирлянды. Вся комната тонула в мягком, желтом и оранжевом свете, а они были тут, крепко друг к другу прижимаясь, таким счастливые и полные детского удовлетворения.       Еда еще нереально вкусной была, и фильм тоже отличный, Игорь был в восторге. Горел мягкий свет, мирно сидели в паутине пауки, тыквы с мордами торжествующего зла глядели на них с подоконников.       В спальне после Петя зажег свечи, и Игорь с удовольствием ждал его в кровати, сытый и согретый, ему хотелось теперь только Петю, и больше ничего. Раздался тихий звук шагов, и Игорь приподнял голову, а после так замер, разглядывая Петю.       Тот улыбнулся, погладил себя по бедру:       — Живот пока небольшой, так что комично в секси-костюмчике я пока не выгляжу.       — Ты бы и с животом так не выглядел бы… — сглотнул Игорь. — Какая же ты невероятная ведьмочка, — прохрипел он, присаживаясь и поманив Петю к себе рукой. На нем были чулки, очень короткая юбка, корсет, оголяющий чуть упругую от лактации грудь, и ведьменская шляпка. Петя выглядел крайне очаровательно и сексуально в этом всем, у Игорь, кажется, член тут же привстал.       Он притянул его к себе за бедра, тут же скользнув за юбку, сжал мягкие ягодицы и поцеловал его грудь. Петя тонко застонал, погладив по плечам и закусил губу. Грудь сейчас была невозможно-чувствительной, Пете было так хорошо…       — Корсет не давит? — взволнованно спросил Игорь, оторвавшись от его груди и снова осмотрев.       — Нет, это декоративный, он ничего не утягивает.       Игорь прошелся рукой по корсету, ощутив такую приятную округлость, и улыбнулся. Да, все отлично, ребенка не потеснили! Хотя Игорь понимал, что Петя бы так и не сделал.       Игорь вскинул голову, и Петя склонился, целуя его. Крепко обнял за шею и Игорь, довольно замычав, утянул на кровать, нависая сверху и зацеловывая его. Петя охнул, откинул голову назад, открывая шею, и просто растворился, отдаваясь Игорю, его рукам.       Игорь пропел:       — I know my girlfriend is the witch…       Петя звонко рассмеялся и посмотрел ему в глаза:       — Я очень добрая ведьмочка.       — Точно. И совсем не страшная.       — Я так не умею, — вздохнул Петя, а после снова застонал, когда Игорь накрыл губами сосок, закрыв глаза, лаская его.       И Петя отдался этим ласкам полностью, просто растворился.       Игорь думал, что у него вышел крайне хороший Хэллоуин…