Сказание однохвостого лиса

      Владения Пак Чимина были действительно похожи на вторую лисью гору. Только жил он не в горах и не в лесу. Он сам провозгласил себя новым сегуном на юге Хонсю. Потому как сам он был изгнан вот уже четыреста лет. Однако их судьбы с Юнги не были схожи.       Чимин был многократно старше Юнги, и он навсегда лишился девятого хвоста. Однако сил у него было достаточно, для того, чтобы править своей новой столицей. И несмотря на первое впечатление, которое он о себе оставил, Чимин был добрым и отзывчивым. Он очень быстро понял, в чем заключалась проблема Юнги, и очень охотно помогал ему. Регулярно проверял его состояние и заботился о нем, как о собственном сыне, коих у него было предостаточно.       Юнги и Хосоку выделили целые покои, которыми они могли пользоваться в свое удовольствие. Они поразили их одними только размерами, были больше, чем весь их дом в Лисьей деревне. И убранство их было слишком красивым. Даже татами, которые, казалось бы, создаются по одинаковому принципу везде, сильно отличались от того, что Юнги видел в любом месте, где ему приходилось бывать. Здесь они были идеального ровного песочного цвета, ни одна травинка не выбивалась из стройного рисунка, ни одна нитка не торчала. В комнате так же на замену обычному бумажному фонарю, что крайне тускло освещал пространство, был другой, более светлый, отделанный дорогой рисовой бумагой и украшенный изящными рисунками. Дерево, из которого были сделаны седзи, вопреки привычным ощущениям не было грубым и рыхлым, на ощупь было гладким и твердыми. А бумага, которой они были покрыты, была ровной и светлой. Роскошь была в каждой детали. И это пугало. В родном доме Юнги не было принято жить подобно людям. Даже в человеческом обличии почти никто не предпочитал находиться слишком долго. Лишь некоторые, такие, как Сокджин, что часто бывал среди людей, выбирали такой облик.       Даже одежды им выдали другие, ткани яркие и приятные при контакте с кожей. Кимоно были расшиты прекрасными рисунками, и Хосок в восторге долгое время рассматривал их, опасаясь к ним прикасаться, словно это какая-то драгоценность. У Юнги таких никогда не было.       Не желая оставаться должными они оба хотели быть чем-то полезными в этом доме. И собирались как можно быстрее уточнить у хозяев чем они могли бы отплатить за доброту. Хосок не мог поверить, что их так просто приняли, что их стали привечать, как самых дорогих гостей. Юнги так же чувствовал себя неловко. Слишком непривычно ему было засыпать на шелковых простынях.

***

      Они ежедневно виделись с Чимином и Намджуном во время всех приемов пищи. Первым же утром после того, как они прекрасно выспались после утомительной дороги и поисков, они сидели напротив них за столом и, смущаясь каждого движения, молчаливо принимали заботу.       Комната, в которой они завтракали, так же была отделана с изяществом. Шелковые обои, искусная деревянная мебель, седзи покрытые рисовой бумагой с прекрасными узорами и картинами. Даже посуда из которой они ели, выглядела дороже, чем годовой урожай бамбука.       Чимин молчал и то и дело подкладывал еду в тарелку Юнги. Его палочки взмахивали над столом, и в чужой тарелке оказывался очередной кусочек форели. Юнги кивал благодарно и все принимал. Намджун же оказался очень разговорчивым и радушным, несмотря на то, каким он предстал перед ними при первой встрече.       — Хосок, расскажи о себе, — попросил он, так же, как и его омега, подкладывая еду в его тарелку. Для них было крайне важно теперь показать, что они рады им, как самым дорогим гостям. — Ты ведь лишь наполовину тануки? Как так вышло, что ты оказался в Лисьей деревне? Я слышал, тануки избегают поселений лисов.       Хосок поднял свой взгляд от тарелки и смущенно кивнул, поджимая губы. С чего-то все же надо было начинать знакомиться.       — Да… — вновь кивнул он. — Мой папа очень любил путешествовать. Поэтому и набрел на нашу деревню. Он влюбился в моего отца и… Открылся ему. После появился я, но… — он нахмурил взгляд и все же сказал: — мой отец погиб, когда его призвали воевать. Он не был воином, не владел мечом, потому и…       — Вот оно как, — протянул Намджун. — Мы были на войне, еще давным-давно, поле боя — действительно жестокое место, — кивнул он.       Хосок удивленно посмотрел на них, но Юнги отчего-то не понял, что того удивило.       — Вы… оба были там? — спросил Хосок несмело.       Чимин, до того с аппетитом принимающий пищу, внезапно повернулся к нему.       — Я ушел с лисьей горы, чтобы помогать людям. В основном я лечил их. И когда началась война, я решил помочь нашим воинам там. Как девятихвостый лис, я мог самостоятельно распоряжаться своей свободой, потому я служил там. Я только лишь лечил, но… — его взгляд потускнел и он отложил палочки. — Думаю, вам стоит знать нашу историю. Так будет проще, — сказал он ласково, глядя на Юнги. Казалось, Чимин правда хотел сблизиться с ним. Может, потому что он был практически единственным чистокровным лисом, с которым он разговаривал за множество лет? — Я полюбил самурая. То есть Намджуна. Хозяин горы закрыл на это глаза, просто из-за моего возраста. Но на поле боя невозможно все держать под контролем и потому, даже если ты не собирался воевать, тебе придется, если на твоего любимого нападают. Как ты, Юнги, был готов убить Намджуна, ведь он хотел напасть на Хосока. Тогда я… Совершил ошибку. И потому твой отец разозлился.       Юнги смотрел на него, как на другого человека. Хоть и слышал легенды о нем уже неоднократно. Но из уст Чимина эта история звучала еще более трагично.       — И тогда он… — Юнги бросил взгляд на хвосты Чимина, которые он никогда не прятал. И по правде говоря, ему было сложно видеть их цвет.       — И тогда он отрубил мой девятый хвост, — вздохнул он и потянулся к руке Намджуна, чтобы сплести с ним пальцы.       — Но почему я не знал вас? — ничего не понимая спросил Юнги. — Намджун, вы ведь обычный человек, разве я не должен был застать еще одного девятихвостого лиса?       Чимин усмехнулся, пряча глаза, чтобы вновь блеснуть их серебряным блеском.       — Магия кицунэ способна на многое, маленький лисенок. Жаль, что ты ушел из дома так рано. С твоим одним хвостом ты пока что не способен даже свою жизнь поддерживать, не то что любимого. — Его рука вновь взмыла над столом и он палочками доложил Юнги еще один кусочек рыбы. — Ты кушай побольше, от этого тоже силы прибавляются. Мне почти полторы тысячи лет, а Намджуна я встретил около четырех столетий назад. Я подпитываю его тело своей энергией, потому, пока жив я, он меня не оставит.       Юнги выпятил глаза и отчего-то схватился за свой живот, удивляясь этому рассказу. Так значит, Хосок может остаться с ним. Хосок… Он посмотрел на альфу с надеждой. Тот был так же обескуражен, как и Юнги. Иметь шанс пробыть с Юнги хоть на день больше отмеренного срока, разве это не прекрасная возможность?       — Вы поможете мне? Вы научите меня этому? — с мольбой в глазах и голосе спросил Юнги, тараща глаза на Чимина.       Чимин ласково растормошил его волосы и ответил:       — Конечно, но тебе это не скоро понадобится. Хосок, как полукровка, точно доживет до того дня, когда ты станешь ровесником Сокджина, — мягко ответил Чимин, глядя на Юнги, как на самое милое создание, которое ему доводилось видеть.       Хосок ахнул, ошарашено глядя на них.       — Как это… Но я почти человек ведь! — воскликнул он, не веря в эти слова.       Чимин подарил ему ласковую улыбку.       — Я это чувствую, Хосок. В тебе скрыто очень много энергии, которой, ты вероятно не сможешь воспользоваться, если не найдешь сородичей. Но ты способен на большее. Возможно, твой папа просто хотел уберечь тебя и потому не посвящал в детали вашей магии.       Юнги удивленно захлопал глазами и вновь перевел свой взгляд на Хосока. В его мыслях уже назревал план, что когда-нибудь они отправятся в новое путешествие, для того, чтобы раскрыть потенциал его альфы.

***

      Хосок, не зная, чем он мог бы быть полезным в этом доме, не желал оставаться в долгу. Потому он пришел в класс к Намджуну и спросил прямо, как он мог бы отплатить за их помощь. Мужчина сидел за низким столом и писал что-то в своих бумагах. Он выглядел сосредоточенным и очень занятым, хоть Хосок слабо представлял, чем занимался самурай на протяжении долгих веков, что он прожил.       Намджун, услышав вопрос, вскинул голову и посмотрел на вошедшего Хосока, что выглядел крайне смущенным и неловким.       — Хосок, подойди и присядь, — сказал он очень мягким тоном, предлагая ему занять место на подушке рядом с ним.       Хосок медленно выполнил просьбу. Чимин Юнги забирал к себе почти каждый день, а вот Хосок без занятия не мог уже находиться. Целую неделю он пытался помогать детям, что жили при этом дворе, но те только кланялись ему учтиво и уходили прочь.       — То, что было написано в письме о твоих способностях было правдой? Ты действительно грамотен, а так же самостоятельно проделал весь путь до Нары? — спросил Намджун, когда Хосок вновь поднял на него свой взгляд. Он кивнул несмело. — Тогда я мог бы дать тебе достойное образование, как Юнги и просил. Наши дети все обучались и обучаются у меня. Сейчас здесь живет по крайней мере четверо наших сыновей, а так же другие ребята, которым мы даем приют. Чимин их находит периодически. Бездомных или просто сирот.       Глаза Хосока на мгновение загорелись восторгом желания. Учиться он точно очень хотел. Однако через мгновение он вновь потупил взгляд.       — Но разве, этим я смогу отплатить вам? Разве это не будет еще одним неудобством для вас? — Голос его был уверенным, но все равно ощущал себя Хосок как не в своей тарелке. Он не чувствовал себя достойным их общества.       Намджун усмехнулся только на эти слова.       — Вовсе нет. Учить и воспитывать детей мне очень нравится, и к тому же, это заставляет мою жизнь наполняться смыслом. Для человека несвойственно жить так много, и мне нужно было какое-то занятие, чтобы не проводить эти бесчисленные годы так праздно. Потому я с радостью буду учить тебя, чтобы и ты мог в последствии найти дело себе по душе, — ответил он. — К тому же, я так понимаю, вы захотите покинуть наш дом позже. Мне кажется, это хороший шанс тебе получить ценные знания, которые помогут в будущем.       Хосок кивнул охотно, соглашаясь на это предложение. И тут же опомнился.       — Я бы так же хотел обучиться владению оружием, если это возможно, — сказал несмело.       Намджун улыбнулся широко.       — Но разве ты сможешь им воспользоваться? Со слов Юнги, ты крайне миролюбивый человек.       Хосок вновь очень уверенно закивал головой. Взгляд его выражал полную решимость.       — Когда… Когда вы напали, то я осознал, что не в силах защитить любимого. Все, что я мог, это только прикрыть его собой. И тем самым я подверг его опасности, потому что он воспользовался магией, уже защищая меня. После вашего рассказа я понял, что я должен быть в состоянии не допустить того, чтобы Юнги пролил кровь. Я не желаю для Юнги такого тяжкого бремени и потому я должен переступить через свои принципы, чтобы не допустить такого.       Намджун удовлетворенно хмыкнул.       — Вы ведь так и не поняли по какой причине мы встретили вас так?

***

      Вечером Чимин пригласил Юнги искупаться в горячем источнике. Юнги хоть и робел перед ним, но с каждым днем они все сильнее сближались. Ему было очень интересно слушать его рассказы, и даже наставления его он воспринимал с благодарностью. Чимин ему напоминал Сокджина, только он был менее строгим и более эмоциональным. Немного похож на Тэхена, но в то же время не настолько ребячливый, хоть и тактильный до ужаса.       Они шли сквозь Чиминовы владения в сумерках. На них были лишь легкие полупрозрачные накидки, и Юнги бы начал смущаться, если бы не вспоминал, что они лисы, а среди кицунэ быть обнаженным не считалось чем-то постыдным, как среди людей. Но он слишком привык находиться в людском обществе и прятаться за множеством слоев одежды, чтобы теперь не обращать внимания на то, какой Чимин был красивый в его шелковом одеянии. По сравнению с ним, Юнги себя видел каким-то угловатым и странным, словно Чимин был воплощением истиной омежьей сути.       Они были одного роста, но старший кицунэ был очень мягким, как в фигуре, так и в плавности своих движений. Юнги и правда не мог себя с ним сравнивать, но зато мог восхищаться. И его невозможно длинными и густыми волосами, которые обычно лисы не стригут и не красят, а Юнги вот поступился обычаями. И его роскошными хвостами, которые Чимин никогда не прятал, а Юнги всегда старался свой скрывать. Юнги действительно хотел стать когда-нибудь похожим на своего спасителя. Так же, как он хотел стать похожим на Хосока, когда перенимал его привычки к труду и когда учился плести из бамбуковых прутиков. Так же, как он хотел стать похожим на Сокджина и потому учился разговаривать с людьми и выведывать у них разные истории, чтобы пополнять уже свою копилку мудрости. Теперь он смотрел на Чимина, третьего его спасителя, у которого он хотел научиться такой же открытости и раскрепощенности. А так же безмерной доброте. Когда-то он ушел из дома, чтобы отнять жизни, а Чимин покинул гору, чтобы их спасать.       Когда они дошли до источника, Чимин легко вошел в горячую воду и погрузился в нее, восхищенный стон сорвался с его губ, словно он не был в этом источнике каждую неделю на протяжении долгих столетий. Он на самом деле умел наслаждаться каждым днем своей непомерно длинной жизни. Юнги повторил его действие и так же, как и он вздохнул от того, как приятно эта горячая вода омывала и грела, казалось, продрогшее до самых костей тело.       Солнце уже совсем зашло и стало темно. Сложно было разглядеть лицо Чимина напротив. Тот взмахнул рукой и пространство осветилось яркими огоньками. Юнги такое раньше показывал папа. Он хоть и злился и обижался за то, что родители отреклись от него, но все равно скучал.       — Как вы себя чувствуете? — заботливо спросил Чимин, протягивая руку к животу Юнги.       Юнги, испуганно вздохнул, но вовремя себя одернул, напоминая себе о том, что его можно трогать не только Хосоку. И тем более, Чимин, как самый настоящий лекарь и людской, и лисий, мог его проверять сколько его душе было угодно. Сам он свое состояние оценивал на «отлично». Больше не было нужды беречь силы, и он мог оставаться человеком сколько пожелает.       — Я хорошо себя чувствую благодаря вам, — тихо ответил Юнги, склоняя голову.       Чимин мягко погладил его, довольно хмыкая.       — А что сказал Сокджин? Когда узнал о твоем малыше? — Чимин был крайне любопытным. Особенно много он спрашивал о старшем брате Юнги, с которым у них когда-то были близкие отношения.       — Он это не мне сказал, я тогда был без сознания… Но Хосоку он сказал, что малыш будет славным, — смущенно улыбаясь ответил Юнги.       — Вот оно как, а ты значит всех решил перепугать, да? — подначил его Чимин.       — Угу… — повинился Юнги. — Я вообще-то не думал, что так все обернется, потому решил повременить и не рассказывал Хосоку. А после… Сокджин меня спас и Хосок тоже, потому что к нему принес.       Чимин с печалью смотрел на него, когда слушал об этом. Маленький несмышленый лисенок. Ему нужна была помощь, Юнги в ней остро нуждался.       — Я когда первый раз был беременен, тоже так сделал. Не говорил Намджуну до последнего. Он тогда еще у императора служил. Вот и уехал на несколько месяцев. Вернулся и увидел меня с большу-ущим животом, почти на сносях. Как он ругал меня, ты бы слышал… Я его старше на тысячелетие, а он на меня кричал, ругался и расставанием грозил, можешь себе представить? — задорно хохотнул он, погружаясь в воспоминания.       Юнги с упоением слушал новую историю, и сам хотел так же когда-нибудь рассказывать об их с Хосоком любви.       — А у вас… Много детей? — робко поинтересовался он.       Чимин задумался на мгновение, что Юнги успел было подумать, что их слишком много, что Чимин и упомнить всех не может.       — Я родил пятерых, — сказал он задумчиво. — И воспитали мы сто тринадцать. Некоторые сейчас уже своих внуков нянчат. А кто-то уже давно почил и только уже их потомки остались. Но я их всех помню, как своих, родных.       Юнги восхищенно открыл рот. Насколько же большое у Чимина было сердце в его голове не укладывалось.       — Это… как же это… И каково вам было с ними прощаться? Веками наблюдать, как любимые дети покидают вас…       Чимин только улыбнулся очень счастливо, пожимая плечами.       — А как иначе? Все выбирают свой путь. Я уверен, твой папа просто принял твой выбор. Потому он отпустил тебя, доверяя тебе самому выбирать, куда проложить собственную дорогу. Больнее всего, когда ребенок становится на темную тропу. Прокладывает ее не исходя из своей любви, а из ненависти. Как ты хотел, понимаешь?       Юнги кивнул. Понимал.       — Мой сын стал ногицунэ, — сиплым голосом признался Чимин. А Юнги уже хмурился от того, как заныло его сердце после этих слов. — Тот самый, первый. Он полюбил девушку из людей. Но ее убили. И он превратился в ночной кошмар. Желал только мести. Я долго боролся за его судьбу, но после понял, что, к сожалению, его невозможно спасти. И тогда я пришел к Сокджину. Попросил его об одолжении для меня.       Юнги замер, шокированный этим рассказом. Теперь это была сказка с несчастливым концом.       — И он…       — Он убил его. Потому что я об этом попросил. Я не хотел видеть, как мое дитя страдает.       — Я мог стать таким же… — признался Юнги, тускнея взглядом.       — И стал бы, если бы тебя Хосок не спас. Любовь она всегда сильнее ненависти. Хоть для моего лисенка она и стала ее порождением.       Юнги и Чимин замолчали надолго. Каждый пребывал в своих мыслях. От горячей воды исходил пар, оба наслаждались неспешным течением времени. Юнги начинал вновь привыкать к тому, чтобы находиться в обществе другого кицунэ. Ему не хватало их общества. И он уже позабыл, каково это, получать энергию от старшего. Внезапно он прервал тишину новым вопросом.       — Почему вы отказали мне? Когда почувствовал меня в городе? — спросил он из простого любопытства.       Чимин, чей взор был устремлен куда-то в ночную темноту, медленно вышел из оцепенения и проморгался, оборачиваясь.       — Разве я отказал тебе, малыш? — удивленно спросил он. — Я указал тебе дорогу и предоставил выбор. Всего лишь хотел удостовериться в твоей решимости, — пожал он плечами. — Ты не первый лис, кто ищет у меня пристанища. Но после первого отказа они чаще всего оставляли свои надежды.       Юнги улыбнулся, кивая сам себе. Он вполне верно рассудил в той ситуации.       — Но потом и Намджун-сан сказал уходить, — с сомнением протянул он. Чимин усмехнулся, влажными руками умывая лицо.       — О, тут ведь то же самое. Их было слишком много, тех, кто хотел встать под мою защиту. Они шли сюда из разных краев острова. Не только с лисьей горы. Но стоило мне отказать им или как следует напугать, оказывалось, что у них есть и другие пути решения своих проблем. Даже ты хотел сбежать и поджать хвост, хотя ты знал, что без меня ты погибнешь, — нравоучительно говорил он, а Юнги только хмурился.       — Но почему же тогда? Почему вы приняли нас? — спросил он, не понимая.       — Хосок изменил ситуацию. Он встал на твою защиту, он упорствовал в достижении цели. Для него ты намного дороже собственной жизни. Для него ты дороже всего, и любовь его сильнее страха перед кем бы то ни было. Он знал, что только здесь ты найдешь спасение и что нет обратного пути для вас. Потому готов был жизнь свою положить на то, чтобы тебя приняли в этом доме. Хосок хоть и тануки наполовину, а смелее и сильнее духом, чем любой из тех кицунэ, кто искал меня до вашего прихода.

***

      Хосок учился у Намджуна, а Юнги у Чимина. Чимин рассказывал о том, как работает их магия, как ее экономить и как ей можно пользоваться в благих целях и для собственной пользы. Конечно, большинство из того, что рассказывал Чимин, Юнги было недоступно. Но тот был убежден, что как только их малыш появится на свет, Юнги сможет в полной мере распоряжаться своими ресурсами. Тем более, если Намджун взялся обучать его альфу, значит придется им задержаться у них на долгие годы.       Хоть Хосок и Юнги и хотели бы жить более скромно. Так, как привыкли. Им вся дарованная роскошь была ни к чему. Они полюбили друг друга в крохотном доме близ бамбуковой рощи. И хотели бы так же, как прежде проводить свои дни, воспитывая их ребенка.       И Чимин вполне мог им обеспечить такую жизнь, его сил было достаточно для того, чтобы поддерживать Юнги и на расстоянии. Но он не хотел. Для него Юнги стал новым ребенком, которого он взял на воспитание, и он, уже позабывший, каково это, нянчиться с младенцем, очень хотел помочь Юнги и в этом деле тоже. Когда еще такая возможность выпадет? Свои дети не часто его радовали такими подарками, а сам он уже не желал вновь рожать. После того, что случилось с его первым сыном, он больше не заводил собственных детей. Хоть и любил их всем сердцем.       После долгих уговоров Юнги согласился остаться в их доме до тех пор, пока Хосок не доучится. Ему было приятно их общество, особенно спустя несколько месяцев, когда Чимин все же не выдержал и заставил их обоих перестать обращаться к ним в уважительной форме. Постепенно они сближались и еще больше общались. Чимин не переставая рассказывал Юнги свои истории, а тот в ответ так же нашел, чем поделиться. Рассказывал о том, что видел во время путешествия и про то, как им было жить в деревне. Рассказал о Каори и о том, как глупо ее ревновал.       В доме Чимина Юнги действительно нашел новый дом и новую семью. Хоть он и не забывал о своей настоящей ни на одно мгновение. Он был благодарен Хосоку за то, что тот спас его, и за то, что он действительно сделал все и даже больше для того, чтобы Юнги жил счастливо, даже среди людей. Ну или почти людей.       Хосок сделал все для того, чтобы маленький однохвостый лис смог тоже написать свою историю, чтобы поведать о ней многим и многим поколениям.