Сказание однохвостого лиса

      До конца зимы Хосок наводил справки в городе. Спрашивал торговцев и странников. Сокджин дал крайне мало информации.       — На Юге, в городе, которым правят Сики, нужно найти господина Кима. Он поможет тебе отыскать лиса с обрубленным хвостом. Он не показывается абы кому. Но если ты скажешь, что Юнги брат красного лиса, думаю, он… — Сокджин ухмыльнулся. — Думаю, он примет его, как родного брата.        Целый месяц Хосок потратил на то, чтобы выяснить, что это за сказочный город. И Юнги не был ему помощником, потому что он в людском мире на добрых двадцать пять лет меньше находился, чем Хосок. Людских легенд не знал, и слухи до него не доходили. Его брат словно говорил загадками и загадки эти были не для Юнги.       Хосок, которого папа с малых лет обучил грамоте и рассказывал ему множество легенд, отнесся к этому очень серьезно. И Хосок как никогда почувствовал тяжесть ответственности за его маленькую семью. Потому он без устали искал хоть какие-то зацепки. Жизнь Юнги стояла на кону.       — Нара? — ошарашено воскликнул Хосок глядя на торговца.       Мужчина в годах посмотрел на него, как на сумасшедшего.       — Вы брать будете или кричать на меня? — возмутился он, складывая оленьи шкуры обратно на прилавок, приводя их в товарный вид.       Хосок опешил и, поклонившись, отошел от него.       Он увидел красивые оленьи шкуры у одного из торговцев и непременно решил, что это именно то, что он искал. Именно то, за что можно было зацепиться в поисках. Но ответ его немало удивил.       Он был задумчивый весь оставшийся день и только вернувшись на постоялый двор, где его смиренно ждал Юнги, более или менее привел мысли в порядок.       Хосок больше не оставлял его одного. Особенно в город он брал его с собой. Снимал для них двоих комнату, где Юнги уже оборачивался лисом и отдыхал.       Войдя внутрь, он попросил его достать карту, которую они недавно купили, для подготовки к своему путешествию. Юнги, встревоженный странным видом Хосока, поспешил выполнить его просьбу и резво выудил из одного из ящиков, привезенных с собой, небольшой свиток. Хосок был бледен и выглядел напуганным. Руки его дрожали, когда он разворачивал свиток и взглядом спускался практически к его самому низу.       Юнги, вновь перекинувшись человеком, накинул кимоно и смотрел на очертания острова, не вполне понимая, что все метки на них означают. Но после Хосок присел за низкий столик и, тяжело сглотнув, положил карту перед собой.       — Принеси, пожалуйста, уголь. Для письма, — попросил он неестественно хриплым голосом.       Лис развернулся и поторопился вновь нырнуть в ящик. Хосок прожигал взглядом бамбуковую бумагу и продолжал усиленно думать. В голове его уже начинал зарождаться план действий, когда Юнги еще даже не вполне осознал, насколько долгое им предстоит путешествие.       — Что-то случилось? Ты что-то узнал? — протараторил Юнги, подавая уголь.       Хосок принял его и, не поднимая на него взгляда, кивнул. А после отметил прямо на карте одну точку, она стояла высоко. Юнги сглотнул.       — Это — наша деревня. Ты, кстати, знаешь, как она называется? — горько усмехнулся он, все-таки посмотрел на Юнги. Он замахал головой. Не знал. — Лисья деревня.       Юнги пожал плечами.       — Не удивительно, учитывая сколько моих сородичей живет на одной только горе, — пояснил он свое спокойствие.       — Согласен, но к сожалению, люди там в основном живут за счет охоты на них. Так вот, город, которым правят Сики, это — Нара, — продолжил объяснять он, пока Юнги с любопытством разглядывал свиток, пытаясь выцепить глазами знакомые символы. — Вот тут, — сказал Хосок и поставил точку у другого края карты, практически у самого низа.       Юнги распахнул глаза и присел рядом, поближе рассматривая карту, пытаясь прикинуть расстояние. Однако без сравнения, все равно было не понять и он молчаливо посмотрел на того, кто был более умен в этом вопросе. Хосок понял чужое замешательство и потому пальцем указал на другую точку, рядом с их деревней.       — Мы сейчас здесь. Из дома мы добирались около двух часов. Если примерно прикинуть, то это… — он задумался, отсчитывая промежутки. Юнги сидел неподвижно, только косил глаза, пытаясь хотя бы предположить, сколько им придется пробыть в дороге. Расстояние от деревни до городка, где они торговали, было невероятно малым, по сравнению с тем, что было до Нары. — Неделя, если идти без остановки. Но…       — Конечно мы не будем идти без остановки, — воскликнул Юнги. — Ты же не вынесешь!       Хосок посмотрел в его горящие энтузиазмом глаза и надутые в недовольстве щеки и внезапно рассмеялся, заставляя Юнги еще и покраснеть до кучи, словно он сказал что-то глупое. Ну как же это, как Хосок мог забыть о том, что его омега совсем не обычный человек. Возможно, в обычном своем состоянии, Юнги мог бы преодолеть это расстояние за пару дней.       — Почему ты смеешься? — обиженно спросил Юнги, пытаясь заглянуть в Хосоковы глаза.       — Ничего-ничего, извини, я просто… Я собирался сказать, что учитывая твое положение, нам потребуется гораздо больше времени, — улыбаясь сказал он, ласково поглаживая Юнги по голове, пытаясь расслабить и успокоить.       Но Юнги почему-то поджал губы и потупил взгляд, руки кладя на свой живот.       — Я ведь даже не подумал об этом… — виновато протянул он. — Я совсем забываю о том, что было со мной какой-то месяц назад. Сокджин дал мне так много, что я чувствую себя просто отлично и забываю, что это не навсегда.       Хосок, все еще мысленно строя планы и принимая множество решений, показал только теплую, солнечную улыбку и заключил своего возлюбленного в объятия.       — Поэтому он и сказал, что тебе стоит быть благоразумным и не тратить силы попусту. Тебе не стоит перенапрягаться, — прошептал он Юнги на ухо, аккуратно прикусывая его. — Так что отдыхай. Я всегда рядом и всегда помогу.       Юнги вздохнул покорно и, не удержавшись от проявленной ласки, быстро нашел Хосоковы губы, чтобы очень смело поцеловать их.

***

      Хосок продал дом. Вырученный рис обменял на чеканные монеты и практически налегке он, рука об руку с Юнги, отправился в путь. Это были крайние меры, но он решил, что имело смысл рискнуть. Потому что путь правда был слишком дальний и, учитывая, что Хосок рассчитывал, что лис с обрубленным хвостом поможет их малышу появиться на свет, он понимал, что вернуться с младенцем на руках они не смогут. А это значило, что их путешествие имело только один конец. Хосок не боялся, что Сокджин ошибся. И, еще раз перепроверив информацию, убедился в том, что Нара — это единственный город во всей стране, который славился оленями. Потому он спешно распродал все свои изделия, а так же раскошелился немало, чтобы снарядиться в путь. По большей части он снаряжал Юнги. Ему нужна была более подобающая одежда, а еще для него он потратился на хорошую дорожную утварь, чтобы ему было комфортно в пути. Идти решили пешком, чтобы меньше контактировать с другими людьми. Но даже на случай, когда им предстояло останавливаться в постоялых дворах или купальнях, Хосок настоял на том, чтобы перекрасить волосы Юнги в черный насовсем. Юнги ругался страшно, но против угрозы раскрытия поспорить не смог и позволил-таки Хосоку сделать с его внешностью все, что тот счел необходимым.       Благодаря этой хитрости они смогли избежать многих и многих неприятностей. Они шли по намеченному маршруту, останавливаясь на ночлег во встречающихся им городах. Весна была в самом цвету, когда двое путников могли не вызывать вопросов. Это время года идеально подходило для дальних странствий. И они оба не давали друг другу даже допускать мысль о том, что они совершили ошибку, покинув нажитое место. Выходов не оставалось, это была единственная надежда.       В пути Хосок рассказывал о том, как много для него значил дом и роща. Его отец был собирателем бамбука еще до того, как он родился. Папа его нашел этому бамбуку красивое применение, потому они влюбились и жили у подножья холма счастливо и мирно. До тех пор, пока не началась война, и его отца не забрали на поле боя. Он так и не вернулся, а папа остался один с грудным ребенком на руках. Потому Хосок с малых лет был с ним, в роще. Сперва, конечно, просто был рядом, пока папа работал, а позже, когда подрос, стал во всем помогать. И плетения многие выучил, а после того, как папы не стало из-за тяжелой болезни, сам продолжил дело своих родителей. Однако закончил он свой рассказ словами о том, что его родители всегда делали все возможное друг для друга, и он хотел бы поступать так же. А именно: делать все для того, чтобы Юнги был счастлив, и их ребенок родился здоровым и сильным. И если это значило оставить родной дом и память о своих родителях, пересечь остров и искать в незнакомом городе не только сказочного лиса, но и новое пристанище, значит так тому и быть. Да даже ремеслу новому он был готов обучиться, если вдруг в тех краях не рос бамбук.       — Получается, ты тоже в каком-то роде оставил родных, — тяжело вздохнул Юнги, укладываясь на подушке, когда они в очередной раз собирались ложиться спать в незнакомом месте, в неизвестном для них обоих городе. Хосок лег напротив него и игриво стукнул Юнги по носу.       — Не забивай голову ерундой. Прошло почти пятнадцать лет с тех пор, как я последний раз видел своего папу. А отца я и вовсе не знал, только по рассказам папы. Они оставили меня слишком давно, чтобы я печалился по этому поводу, — ласково улыбаясь, сказал он.       А Юнги только улыбнулся невесело, прикрывая глаза.       — Думаю, я и через сотню буду скучать и тосковать, — произнес он сонно и очень грустно.       Слишком грустно, чтобы Хосок удержался от того, чтобы притянуть любимого в свои объятия и губами сцеловать еще не успевшие пролиться слезы, как бы предупреждая их.       — Время порой многое стирает, но когда живешь долго — и время стирает все дольше. Его просто потребуется немного больше, — сказал он с толикой грусти в голосе, что не осталось незамеченным для Юнги.       В его сердце внезапно болезненно укололо осознание, что Хосок слишком мало пробудет с ним. Слишком мало, для того, кого он полюбил всем сердцем, и кому он планировал посвятить всю свою жизнь.

***

      Город Нара удивлял. Сокджин не шутил, говоря о том, что этим городом правят Сики. Так как если в лисьей деревне сами кицунэ предпочитали не появляться, наблюдая за жизнью людей издалека, то здесь олени буквально заполонили пространство. Они спокойно разгуливали прямо посреди улиц, жили буквально по соседству с людьми, которые о них заботились и кормили. В основном этим занимались служители храмов, которых в этом городе было гораздо, гораздо больше, чем в тех, что Хосок и Юнги прошли мимо за невозможно долгий месяц.       Их путешествие затянулось, но они и не спешили. Они договорились наслаждаться каждым прожитым днем и потому позволяли себе задержаться где-то на подольше, чтобы насладиться видами. Иногда проникались местным колоритом и из чистого любопытства общались с другими людьми, слушали их рассказы и даже делились своими. Конечно, в слегка измененной форме, изящно маскируя их под сказки и легенды. Кто-то даже записывал, и Юнги думалось, что однажды Сокджин узнает и о нем, когда вновь отправится в свое личное путешествие, чтобы пополнить копилку лисьей мудрости, что передавалась множество веков от лиса к лису. Поэтому Юнги верил в то, что сказал его старший брат, поэтому он и пошел, вслепую надеясь встретить лиса, который сможет ему помочь. И Юнги в своих историях всегда упоминал красного лиса, чтобы навсегда увековечить образ старшего брата в людских легендах. Чтобы Сокджина тоже помнили. Это он делал ему в благодарность.       Тем не менее, чем ближе Хосок и Юнги подбирались к владениям оленей, тем больше в чужих рассказах было слухов о том, что в Наре поселился ногицунэ — хитрый и коварный лис с обрубленным хвостом. По местным поверьям, когда-то у него их было девять, но небеса разгневались на него, когда он убил невинного человека, и обрубили девятый хвост. Его серебристая шерсть окрасилась кровью, навсегда указывая на то, что тот совершил и чего лишился.       Когда Юнги слушал эти истории, одни и те же, но на разный лад, всегда вздрагивал судорожно, не желая представлять, какую боль испытывает лис, когда ему отрубают хвост. Верить в эти легенды ему не хотелось. Не отправил же его родной брат в лапы к ногицунэ. Однако благодаря этим легендам они с Хосоком вновь утверждались в том, что они на верном пути. И потому, наконец придя в обитель оленей, они решили первым делом разузнать о господине Киме, что оказалось не такой уж простой задачей.       — Юнги, милый, давай мы все же лучше найдем место для ночлега, отдохнем, а уже после продолжим поиски, — жалобно пытался воззвать к его благоразумности Хосок, когда они выходили из третьего заведения подряд.       И все было безрезультатно. Они садились прямо напротив повара, заказывали еду и, пока ожидали ее, пытались разговорить его. Но стоило кому-то из них произнести заветное «господин Ким», как им либо отказывали в обслуживании, либо человек просто замолкал и прятал глаза. Ни Хосок, ни тем более Юнги не могли понять в чем причина, и потому они продолжали поиски, пытаясь заодно и разгадать загадку.       — Нет, Хосок. В этом есть какая-то закономерность, ты не понимаешь? Устрашающие легенды, люди, пугающиеся одной лишь фамилии, это все не просто так. Здесь не чисто что-то. Прямо… — Юнги нахмурился и вдохнул полной грудью воздух. — Чую, понимаешь? Чую лисью магию. Ею здесь все буквально пропитано!       Они стояли посреди улицы, вокруг были различные заведения, где можно было поесть или выпить. Вдоль широкой тропы дома были увешаны красными бумажными фонарями и различными яркими вывесками, повествующими о том, кому принадлежало место, и чем оно могло удовлетворить путника или горожанина. Несмотря на поздний час, повсюду люди слонялись кто куда, но даже когда Юнги буквально прокричал эти слова, никто не обернулся на них. Хосок выглядел недоуменным и озадаченным. Даже сам принюхался, пытаясь уловить что-то странное, что-то, что напрягло Юнги.       — Юнги, ты, может, не понимаешь что я хочу сказать? Мы шли весь день. Ты устал и ты, черт побери, на третьем месяце, так что я не собираюсь тебя слушать. Не сейчас. Ты сперва отдохнешь, а после мы продолжим поиск, — строго сказал Хосок, и обычно его такой тон неплохо срабатывал, когда Юнги зарывался.       Но омега только вздернул нос и бросил немногочисленные вещи, что он нес, на землю.       — А я не собираюсь дожидаться момента, когда его морок и тебя с ума сведет! — вскрикнул Юнги еще громче. — Ты думаешь кицунэ — это только игры с молниями да коготки? У него по меньшей мере шесть хвостов, если он старый знакомый Сокджина, ты и представить не можешь, на что он способен! Так что давай мы вот как поступим. Ты — иди, ищи ночлег, а я — продолжу искать чертового господина Кима, который наконец скажет мне, где я могу найти этого чертового лиса!       Хосок стоически стерпел его крик, но смотрел на него сурово.       — Не переходи черту, — предупредил он низким голосом, стискивая челюсти, играя желваками. — Мы уже давно не в той поре, когда ты мог так со мной разговаривать. И я, как твой альфа и отец твоего ребенка, несу за тебя ответственность, и перед Сокджином в том числе. Так что ты не будешь пререкаться и пойдешь вместе со мной, — безапелляционным тоном сказал он и все же взвалил его вещи на свои плечи, а свободной рукой схватился за его запястье, чтобы потянуть за собой.       Юнги буквально вспыхнул от гнева. Он рыкнул так, словно они были одни на этой многолюдной улице, но никто, ни единая душа не обратила на них внимания. Он топнул ногой злостно и хотел было уже выпустить когти, как вдруг Хосок выдохнул резко и повернулся к нему, крепко обнимая.       — Пожалуйста, Юнги. Я тебя очень прошу, не нужно сейчас. Не время и не место мне свой характер показывать, — заговорил он вполголоса, очень тихо и спокойно. — Тем более, что я без того очень хорошо знаю, какой ты у меня храбрый. И что ты меня любишь и просто хочешь защитить, я тоже знаю. Но… Пойми, ты же так себе хуже сделаешь. Не бери на себя много, пожалуйста. Твой ресурс не безграничен.       Юнги оторопел. Встал, как вкопанный, и боялся даже вдохнуть. Так ему стало совестно за эту сцену. Так ему стало стыдно перед Хосоком, за то, что кричал, что не доверял ему. Хоть он без него вряд ли бы смог пройти даже десятую долю того же пути. По крайней мере, не тем же увлекательным и познавательным маршрутом. Он бы без Хосока вообще ни с чем не справился бы. Он уже дважды ему жизнью был обязан. Это же Хосок. Его любимый альфа. Отец его ребенка. Как он мог так к нему отнестись? Испугался магии другого кицунэ? Испугался, что не сможет его от нее защитить?       — Прости, — глухо ответил он, опустив голову. — Я совсем забылся, мне не стоило…       — Стоило, наверное, — вздохнул Хосок. — Я бы правда тебя послушал, если бы мы не провели весь день в дороге. И я бы даже испугался твоих слов о мороке, но я сейчас больше за тебя с ребенком боюсь, чем господинов Кимов и ногицунэ.       Они пошли в сторону ближайшего постоялого двора неспешным шагом, больше не говоря друг другу ни слова. И только когда они постелили футон и собирались наконец отдохнуть, Юнги сказал очень тихо и крайне серьезно:       — Он не ногицунэ. Если бы это был ногицунэ, нас обоих уже не было бы в живых.

***

      Утро встретило их неожиданными новостями. У порога в их комнату лежал белый конверт из дорогой рисовой бумаги с печатью, которая ответила на все вопросы еще до момента их появления. Красная печать с родовым иероглифом «Ким».       Хосок покрутил его в своих руках, но открыть не решился. Протянул его Юнги, вскинув одну бровь.       — Ну как? Лисьей магией не пахнет? — с опаской спросил он, все же переживая, что если он попадет под чужие загадочные чары, суть которых Юнги ему не раскрывал, то омега останется совсем беззащитным.       Вернее, Юнги останется один. А этого он допустить никак не хотел. Юнги с интересом взял конверт в руки и принюхался. Покрутил, рассмотрел печать и вздохнул.       — Ну, вообще-то от него прямо воняет лисом, но магия тут не замешана, — сказал он с умным видом, как бы гордясь, что хоть где-то за этот месяц он оказался полезен. Потому как во всех людских делах участия не принимал. — Я открою?       Хосок посмотрел на него с восхищением. Юнги продолжал раскрываться. Казалось, смена их местонахождения и образа жизни неплохо влияла на него. Раньше он так не рисовался. Но даже это хвастовство Хосока приводило в восторг. Заставляло влюбляться все сильнее и сильнее.       — Конечно, — разрешил он, присаживаясь на мягкую подушку перед столом.       Их комната в Наре не отличалась ничем особенным от других, точно таких же комнат, через которые они успели пройти за время путешествия. Татами, футон, стол для письма или приема пищи, шкафы, спрятанные за раздвижными дверями и окно на улицу. В этой гостинице к столу давали еще и подушки, наверняка поэтому стоила она дороже, чем в других местах. И Хосок, отдавая на монету больше, вспоминал с толикой ностальгии, как раньше он отдавал в уплату рис. Монеты были действительно удобнее, но и они имели свойство заканчиваться. Он думал о том, в какую стоимость оценили его родной дом, и переживал, что в этих краях он вероятно не сможет найти жилище, которое было бы им по карману.       Юнги разломил печать и бережно вытащил письмо. Читал он уже совсем неплохо, но рукописный текст еще слишком плохо давался. А письмо было выведено красивым и изящным, но абсолютно неразборчивым для него почерком. Юнги поджал губы и, не надеясь понять, что там написано, всучил его Хосоку.       — Переведи, пожалуйста, — попросил он с легкой застенчивой улыбкой, а Хосок только усмехнулся беззлобно.       — Сейчас я прочитаю, но потом попробуй и ты, хорошо? Когда-то же надо учиться и такой текст воспринимать, — наставительно сказал он, все же вчитываясь в написанные строки.       «Уважаемый Юнги и его спутник, до меня дошли известия, что вы ищите личной встречи со мной. Немало озадачен тем, как вообще вы узнали о моем существовании, не говоря о том, каким образом вы узнали, где меня искать. Ведь когда вы, Юнги, появились на свет, о моем былом присутствии на лисьей горе забыл даже нынешний ее владыка. Однако не могу не отметить тот факт, что мне, так же, как и другим кицунэ, не позволено встречаться с изгнанником.  Впрочем, сёгун Лисьей горы не имеет власти надо мной и не имеет влияния. Сколько бы не было у него хвостов, а клыки и когти его все же не так остры, как мой ум. Мне остается лишь надеяться, что вы в своих тщетных поисках не устлали свой путь следами, по которым он мог бы до меня добраться. Хоть я и не думаю, что он стал бы даже задумываться о такой неразумной мысли, как попытка меня уничтожить, я не могу позволить вам найти и указать тем самым ему дорогу ко мне.        Мне крайне жаль, но ваши поиски, какой бы ни была причина, не завершатся успехом. Мне нечего вам сказать и незачем вас слушать. Какую бы цель вы не преследовали, можете возвращаться.        С большим уважением, Пак Чимин»       Хосок вслух прочитал письмо и взглянул на Юнги, который, вопреки всем ожиданиям, широко улыбался, а глаза его искрились ярко-зеленым светом. Плечи его подскакивали от глубокого неровного дыхания.       — Эм… Какие у тебя предложения? — несмело спросил Хосок. Выглядел Юнги так, словно он счастлив отказу.       Юнги перехватил письмо из чужих рук и глубоко вдохнул исходящий от него запах.       — Мы нашли его, Хосок! — отчего-то безумно счастливо вскрикнул Юнги. — Хоби, мы нашли лиса с обрубленным хвостом! — хохотнул он, вновь прикладывая лист к носу, пытаясь запомнить запах.       Хосок недоуменно смотрел на него, все больше вскидывая брови, надеясь, что его все же просветят.       — Объяснишь? — осторожно спросил он.       — Ох, Хоби, жаль, конечно, что он написал отказ. Но все же он существует, и он здесь! И поэтому я точно найду его, как это подобает лису, а не человеку! А лисы, они хитры, ловки и изворотливы, а еще… — и вновь прикладывается носом к исписанной бумаге, — у них запредельно острый нюх! Так что я найду его! Найду его по запаху!

***

      — Ты уверен? — спросил Хосок у Юнги, глядя на большие тяжелые ворота, возвышающиеся над ними, словно огромная гора.       Юнги три дня бродил по городу, всюду сопровождаемый Хосоком, и на этот раз уже не для собственной безопасности. Ведь во владениях могущественного лиса Юнги ничего не угрожало. А вот Хосока тот запросто мог бы погрузить в свой дурман, который накрывал едва ли не всю провинцию, не то что город. Хосок был не против, но из своих личных соображений.       По правде говоря, он боялся. Боялся, что лис мог забрать у него Юнги. Что более могущественное существо может рассудить, что Юнги не место рядом с тануки, и забрать омегу себе в плен, либо в услужение. Судя по письму, Пак Чимин не следовал правилам отца Юнги, а значит делал все, что ему вздумается. Он захотел обезопасить себя и распространил свою магию на множество тё вокруг себя. Вряд ли такие действия поощрялись владыкой священной горы.       Юнги вынюхивал знакомый запах, ходил по всем возможным домам и заведениям. Когда он чувствовал его от людей, Хосок принимался расспрашивать у них где те бывают или были последние несколько часов или день. И вот наконец Юнги почувствовал запах лиса от нескольких юных альф. У них был гладко выбритый лоб, а длинные волосы собраны в аккуратном пучке, поверх белоснежных кимоно они так же были одеты в черные хакама, а у одного из них даже висели на поясе ножны с катаной внутри.       Юнги проследовал за ними, стараясь идти поодаль, не вызывать подозрений. Когда те вышли на безлюдную тропу, он постарался выдержать максимальное расстояние, чтобы не потерять их из виду, но и не попасться со своей слежкой. Он ощущал азарт, свойственный ему при выслеживании добычи. Именно это Юнги вкладывал в свои слова, когда говорил, что отыщет Пак Чимина как это подобает лису. Юнги хищник и охотник. Он хитер и изворотлив и потому был полностью уверен в том, что альфы непременно приведут его к цели.       И поэтому он уверенно кивнул, когда услышал вопрос Хосока.       — Я таким уверенным еще никогда не был. Это место пахнет лисом. Пак Чимин здесь, — проговорил он, поднимая голову вверх, читая надпись на высокой табличке над воротами.       Она гласила: «Хангакко Кимура». Хосок смотрел на нее и размышлял. Ведь первые два слога фамилии владельца этой школы как раз соответствовали словам Сокджина. Господин Ким значит. Хосок хмыкнул и повернулся обратно к Юнги.       — Как ты планируешь туда войти? Как лис или как человек? — спросил он очень серьезно, видел, что Юнги хоть и поддерживал человеческий облик гораздо дольше, чем следовало, а все равно на протяжении этих трех дней внутренне возвращался к животному началу. И Хосок начинал волноваться, слишком много магии Юнги использовал за последние три дня. Судя по срокам, которые отмерил Сокджин, время еще было, еще около четырех месяцев. Но он все равно, до тех пор пока не убедится, что Юнги больше ничего не угрожает, будет переживать о нем.       Юнги вздохнул устало и прикрыл глаза.       — Войду как человек, а проберусь как лис, — ответил он и развернулся. — Хоби, ты как считаешь, сойдешь за моего брата?

***

      Юнги придумал план. Он всю ночь сочинял письмо, которое после продиктовал Хосоку, чтобы тот его написал своим красивым почерком:       «Уважаемый господин Кимура. Я — Минами Юдзи, прошу вас взять моего сводного брата на обучение в вашу школу. Он уже обучен грамоте, а также умеет читать карту. Именно благодаря его острому уму мы смогли вас найти. Мой брат — Чиба Хосито, будучи бастардом, не имеет права на получение образования в вашей княжеской школе. Но в нашей семье случилась трагедия, весь дом Минами сгорел при пожаре, который унес жизни всего моего рода.        Чиба Хосито — единственный альфа, который мог взять на себя ответственность за меня. Он складен и вынослив, умен и сообразителен, однако ему требуется получить достойное образование. Я прошу вас, примите нас для разговора, посмотрите на него и убедитесь сами — такой ученик прославит вашу школу на многие годы.        С уважением, Минами Юдзи»       Когда Хосок дописал письмо, он запечатал его и передал мальчишке, что работал на постоялом дворе. Адрес для ответа он указал другой. Для того чтобы притвориться другими людьми, они сменили место своего проживания, переместившись в другую гостиницу.       Юнги говорил, что могущественный лис чувствовал их пребывание. Он знал, кто Юнги такой, но так как письмо писал и отправлял Хосок, он вполне мог не почувствовать запаха кицунэ. Не говоря о том, что письмо было адресовано господину Киму и могло даже не попасть в руки Пак Чимина, который использовал этого человека в качестве своего щита. В любом случае им оставалось только ждать и надеяться, что хитрость сработает и им удастся поговорить с господином Кимом, чтобы выйти и на самого Пак Чимина.       И это сработало.

***

      В ответном письме пришло приглашение в хангакко, в котором господин Кимура изъявил желание воочию посмотреть на Чиба Хосито, а также поговорить с омегой, относительно их истории. В своем письме он выражал соболезнования и даже предлагал финансовую помощь. Конверт пах человеком, но стоило Юнги принюхаться, как он ощутил едва уловимый запах Пак Чимина. Уже в который раз за этот месяц Хосок и Юнги смотрели долго друг другу в глаза и мысленно поддерживали друг друга, одним лишь кивком подтверждая, что они на верном пути.       По правде говоря, Юнги уже и забыл, какой цели они изначально придерживались. Конечно, он помнил о том, что внутри у него растет их с Хосоком ребенок, и ему потребуется помощь этого лиса в том, чтобы Юнги смог выносить ребенка и подарить ему жизнь. Но все их путешествие и увлекательный поиск были настолько насыщены разными событиями, что Юнги просто уже из природного чувства азарта хотел-таки добраться до Чимина, чтобы посмотреть ему в глаза и передать привет от старшего брата.       И он по-прежнему сохранял веру в то, что стоит ему сказать слово о Сокджине, как Пак Чимин изменит свое мнение и покажется им.       Юнги надел самую лучшую одежду, что у него была, шелковое кимоно светло персикового цвета с вышитыми нежно-розовыми цветами сакуры. Хосок помог навязать ему оби того же цвета и несколько часов провел в попытках соорудить на его голове прическу, что подобала благородному омеге. Благо, что волосы уже довольно сильно отрасли для того, чтобы сделать с ними что-то красивое. Закрепил он локоны простыми медными заколками и гребнями. У них не водилось украшений, но их отсутствие как раз поддерживало легенду о том, что они лишились дома. Пояс кимоно очень эффективно скрывал округлившийся живот, который мог бы выдать их обман. Ведь одинокому омеге, что путешествует с братом, просто не от кого было понести.       Хосок так же надел самое лучшее свое кимоно, которое его убедил приобрести Юнги, когда они остановились в Нагано. Карминовый красный был ему очень к лицу, а вышитые лисицы на плечах тогда вскружили голову Юнги и он буквально потребовал, чтобы альфа купил его, пусть это и было излишней тратой. Он очень хотел, чтобы и у Хосока было что-то красивое. В конце концов, пригодилось.       Так они степенным шагом отправились в школу господина Кимуры, тяжелые ворота в которую им уже гостеприимно отворили.       Сердце у Юнги заходилось в страхе, когда они проходили через внутренний двор. Дорога была выложена брусчаткой, а по обе стороны от нее простирался ухоженный сад с искусно подстриженными кустарниками, усеянными ягодами, карликовыми соснами и высеченными из камня фонтанами. Территория школы была просто огромной, что было совершенно незаметным снаружи. Их провожал один из учеников, на вид двадцати лет. Сам он был рослый, широкоплечий, за счет чего Юнги казалось, что он совсем маленький на фоне этого юноши.       Когда перед ним с Хосоком буквально из ниоткуда возник огромный дом, больше напоминающий дворец, Юнги передернуло и он тут же бросил взгляд на возлюбленного.       — Он все знает, — шепнул он и тут же схватил Хосока за руку.       Его тело содрогалось от количества магии, которой было пропитано это место.       — Все будет хорошо, — постарался Хосок успокоить Юнги, пальцем поглаживая его по ладони.

***

      Магия кицунэ способна на многое. И для Юнги не было ничего удивительного в том, что могущественный лис распространил ее по провинции, наводя страх на людей от одного лишь упоминания его имени. Это было жутко, необычно, но неудивительно. Лисы могут создавать иллюзии, которые порой сложно отличить от реальности. Так Пак Чимин скрыл огромный дворец за тяжелыми воротами школы, в которой, на первый взгляд, просто обучали самураев. Здание было ошеломляюще огромным, вполне могло спорить своей роскошью с дворцом сегуна.       Юнги предполагал, что такое возможно, но он никогда бы не подумал, что подобные иллюзии можно поддерживать веками. А этот плут точно не одно столетие скрывался в Наре. И в момент, когда Юнги ступил за ворота, он понял, как сильно он переоценил свою хитрость. Лис знал, что они придут, он их ждал.       Если бы они потратили больше времени, чтобы навести справки, если бы у них было лишнее время и деньги, чтобы покинуть префектуру и разузнать об этой школе побольше, они бы ни за что на свете не пытались пройти туда, используя такой очевидный предлог.       Потому что эта школа прекратила свое существование более трехсот лет назад. Потому что в ней никто не учился. И господин Кимура так же давно почил.       Но в пустом зале для тренировок, на деревянном лакированном полу встретил их никто иной, как господин Ким. Было видно, что он высокого роста, с широкими плечами и буквально медвежьими огромными руками. Он сидел посреди просторного помещения, купаясь в предзакатных солнечных лучах, что освещали комнату. За его спиной на стенах располагались дайсё, на которых хранились мечи. Некоторые из них были деревянные, какие-то спрятаны в ножны. А один меч лежал по правую руку от господина Кима.       Альфа, одетый в синее хлопковое кимоно и хакама, безэмоционально разглядывал приглашенных гостей. Волосы его были длинные и шелковистые, забраны в низкий хвост на затылке, и лежали на плече, спускаясь до пояса. Разрез глаз его драконий, делал взгляд проницательным и пронзительным, словно он смотрел прямо внутрь, читал мысли.       Юнги по-прежнему держал Хосока за руку, не переставая дрожать от страха. Такое впечатление на него произвела магия иллюзий. Провожающий их юноша молча удалился, слегка поклонившись. Дверь тихо захлопнулась, и господин Ким выжидающе изучал их взглядом. А после тихо, но строго произнес:       — Ты хоть и лис, но ловкости и хитрости тебе еще учиться и учиться.       Хосок, ощутив, как Юнги в очередной раз дрогнул всем телом, тут же выступил вперед, закрывая омегу собой. И переступая через собственный подбирающийся к горлу страх, решил вести разговор сам.       — Мы пришли сюда говорить с лисом с обрубленным хвостом. Нам нужна его помощь, — испуганно, но крайне твердо сказал он, готовый защищать любимого и ребенка, что он носил.       Ким усмехнулся, прикрыв глаза ладонью. Казалось, он вообще не воспринимает их всерьез.       — Разве он не сказал вам четко и ясно, что не желает вас видеть? — говорил он с ехидством.       Хоть он и человек, скорее всего в услужении у кицунэ, а вел себя не хуже него самого. По крайней мере он Юнги пугал до крупных мурашек и мороза по коже.       — Дело в том… — хотел Хосок продолжить, но мужчина перебил его.       — Ни мне, ни тем более Пак Чимину не интересны ваши дела. Вам дали ответ. Прекратите вынюхивать и отправляйтесь обратно в свою обитель, — стальным голосом сказал он, внезапно меняясь в лице, становясь строгим и серьезным. И Юнги от этого изменения чуть ли не взвизгнул пугливо, дергая Хосока за руку.       Он хотел уйти. Магией было пропитано все пространство в городе и здесь ее концентрация не была выше, когда они зашли внутрь. Но с каждой секундой, пока длился этот разговор, Юнги всем телом ощущал, как она сгущалась. Ее становилось непомерно много, словно лис вливал в нее свою энергию все больше и больше. Юнги боялся до дрожи в коленях и потому прошептал тихо:       — Уходим, — голос его дрогнул, но он был уверен — они должны уходить, и чем быстрее, тем лучше.       Но Хосок сжал сильнее его руку и сказал настойчиво:       — У нас нет обители. Мы покинули свой дом, чтобы найти Пак Чимина. Мой омега носит ребенка и красный лис сказал, что он способен помочь, потому что он силен и могуществен. Потому что он не подчиняется приказам хозяина лисьей горы.       Господин Ким вздохнул, казалось, устало и поднялся на ноги, поднимая катану с пола. Он широким шагом шел к ним, на ходу доставая ее из ножен. Хосок только судорожно дернулся, уже готовясь умереть. Ничего не успев сказать, он вызвал гнев этого человека, который буквально держал их в своих руках, в своей власти. И Хосок ничего не мог сделать. Он не воин. За считанные доли секунды, пока самурай приближался к ним, он успел подумать, что это последние мгновения в его жизни. И потому, последнее, что он решил сделать, это еще сильнее завести Юнги за свою спину. Защитить его.       — Хосок! — вскрикнул Юнги, видя, как блеснула катана в замахе.       Зеленый блеск его глаз отразился в отполированном металле. Утробный рык прозвучал в унисон со звуком разрезаемого воздуха во взмахе меча. А молнии с раскатами грома ударили аккурат между двумя альфами. Юнги среагировал быстро, инстинктивно. За какое-то мгновение он оказался перед Хосоком взмахивая острыми когтями. Он почувствовал, как они разрезали плоть. Обжигающе горячая кровь осталась на его пальцах, но ладонь его тут же оказалась в ловушке чужой невероятно сильной и жилистой руки.       Когда Юнги открыл глаза, перед ним стоял невероятной красоты кицунэ. Его серые глаза блестели, как начищенная сталь. Алые пухлые губы искривлены в животном оскале. Его длинные серебристые волосы, что вились до самого пола тяжелыми прядями, были словно окропленные алой кровью. И восемь хвостов им под стать, показывались за его спиной.       Легенды не лгали. Девятихвостый лис с обрубленным хвостом, чья серебряная шерсть навсегда вобрала в себя цвет его пролитой крови. На какие мучения был обречен этот кицунэ? Юнги с болью и страхом смотрел в его глаза. Но даже когда он замечал, что Пак Чимин глядит на него отнюдь не с добрыми намерениями, он продолжал всем своим видом показывать нужду. Потому что Сокджину он по–прежнему верил.       — Не зарывайся, щенок! Не слишком ли ты мал, для того чтобы выпускать свои коготки? — выплюнул Чимин ему прямо в лицо. На его щеке отчетливо виднелись три царапины, из которых стекала его кровь.       Юнги смотрел как с его бледной кожи сбегают алые капли и холодел от ужаса. Однако он не просто так напал. Он не пришел сюда с воинственными намерениями. Юнги пришел в поисках помощи и он защищал любимого.       — Я бы их не выпускал, если бы на моего альфу не напали, — процедил Юнги, не сводя своего пристального взгляда с лиса. Он был опасен, с его силами могли сравниться разве что родители Юнги, и он слишком юн, чтобы у него был опыт противостояния такой мощи. Он пользовался одолженной ему силой, и ее он обязан был экономить. Но кицунэ никогда не сражаются друг с другом.       Чимин хмыкнул, медленно отпуская руку Юнги из своей хватки. Царапины быстро затянулись и на щеке остался только алый кровоподтек.       — Твоего альфу? — мурлыкнул он издевательски, обращая взгляд за его спину, глядя на Хосока.       Он стоял, как вкопанный, обескураженный произошедшим. События развивались слишком быстро. Еще несколько секунд назад он думал, что ему снесут голову острым клинком, а тут уже его беременный омега противостоит тысячелетнему кицунэ, чей облик говорил сам за себя. Он действительно был тем, о ком говорили легенды.       — Занятно. Но ведь это вы пришли в мой дом, не побоялись прибегнуть к глупому обману. Юнги, ты действительно думал, что сможешь меня перехитрить? — говоря это, он по-прежнему смотрел на Хосока.       Мурашки по спине бежали от его голоса. И Юнги бы боялся, так же, как минуту назад, но не мог себе позволить. Он хоть и в положении, но в ту минуту он был объективно сильнее, и потому считал своим долгом защитить Хосока, который буквально от всего отказался ради него. Он пошел в логово к чудовищу ради Юнги.       — Мне не важно, что ты знал или не знал изначально. Ты впустил нас, а значит готов выслушать. Я пришел сюда потому, что у меня не было выбора, — ответил он сурово. Своего он умел добиваться, именно поэтому Чимин все же ему показался.       — Выбор есть всегда, глупый маленький лисенок, — пренебрежительно ответил Чимин.       Юнги фыркнул. Заладил он со своими нравоучениями. Ему плевать, что у того на семь хвостов больше. Плевать уже на все. Он пришел за помощью и единственное, что его волновало, это получит он ее или нет.       — Ты поможешь мне? Красный лис сказал, что ты примешь меня, как родного, а он никогда не ошибается. Мой брат никогда не ошибается, — с нажимом сказал Юнги, вспоминая наставления Сокджина.       Чимин не изменился в лице. Смотрел так же надменно, высокомерно. Словно Юнги и Хосок для него не больше, чем младенцы, лепечущие что-то невнятное.       — Сокджин ничего не знает обо мне, чтобы говорить такие громкие слова, — парировал он, отмахиваясь и отворачиваясь. Он встретился взглядом с господином Кимом, что уже убирал катану в ножны и проговорил раздраженно, — Ты сам планировал перерезать горло моему альфе. Глупыш, разве не знаешь, что бывает с кицунэ, которые забирают людские жизни?       Глаза Юнги округлились, когда он услышал эти слова. Он отступил назад, ближе подбираясь спиной к Хосоку. Он до того стоял неподвижно, но когда заметил, как Юнги опасливо тянется к нему рукой, обхватил ее, становясь рядом. Казалось, угроза миновала, убивать никого не собирались.       — Твоего альфу? — выдохнул Юнги шокировано. Сколько же лет этому человеку? Человеку ли?       Господин Ким, что стоял поодаль, лишь усмехнулся и бросил взгляд на Чимина, что по-прежнему не смотрел на гостей.       — Милый, перестань пугать детей, ты разве не видишь, как они сбиты с толку? — сказал он хрипло, кладя руку на плечо Чимина.       Лис, казалось, расслабился мгновенно, стоило ему почувствовать это прикосновение. И рассмеялся звонко, еще сильнее выбивая Хосока и Юнги из колеи. Они переглянулись непонимающе, взглядами пытаясь задать друг другу вопросы.       — Что ж, думаю, наше представление затянулось, — выдохнул Чимин, вновь поворачиваясь к ним лицом. — Мне сложно понять ваши проблемы. Юнги, твои поступки безответственны и беспечны. Не представляю, куда смотрел владыка, допуская чтобы его собственный щенок так бесчестил род, — говорил он строго, наставительно.       Юнги смотрел на него и фырчал обиженно. Он устал получать нагоняи за любовь и выбор. И не желал выслушивать речи тех, кто и сам жил точно так же.       — Но вы… — хотел было он возразить, но Чимин поднял руку, жестом приказывая ему помолчать.       — Моя жизнь должна была стать примером для всех кицунэ на лисьей горе, но как я погляжу, сёгун предпочел забыть об этом, вместо того, чтобы научить своих детей, — сказал он строго, смиряя Юнги взглядом. Он вновь нахмурился и подошел ближе. Рука его мягко легла на его живот, и Юнги хотел было отдернуться назад, но когда Чимин провел по нему рукой, он ощутил, как его тело наполняется силой. — Нельзя быть таким беспечным, сколько сил ты потратил на тот раскат грома? — спросил Чимин ласково, по-отечески гладя его.       Хосок напрягся, услышав эти слова. Для него любое ухудшение в состоянии Юнги было как красный флаг. Он начинал трястись от страха, потому как это не было в его власти.       — Но Сокджин прав, — сказал Чимин тихо, продолжая подпитывать Юнги своей магией. — Его брат — мой брат. Потому я приму тебя и твою семью. Можешь считать, что нашел новый дом, малыш. Твое изгнание закончено.