Живое и бьющееся

      Холодный ветер с привкусом соли гудит в ушах и топорщит длинные полы традиционной одежды. Они идут по узкой полосе пляжа – с одной стороны бескрайний Тихий океан, чернеющий непроглядной глубиной, с другой – череда деревьев, закрывающих этот уголок от внешнего мира. Далеко впереди на возвышенности, едва не падая с крутого утеса, в ярком солнце блестит зеленая крыша храма.       Серое кимоно на плечах Годжо-сенсея едва уловимо сияет. На рукавах и поясе пестрит мельчайшая вышивка под цвет основной ткани – от одного взгляда на нее становится ясно, что это праздничное одеяние семьи Годжо, которому не один десяток лет.       Следом за ним, словно стайка птенцов, вышагивают студенты токийского магического колледжа. Сначала – Нобара в строгом однотонном кимоно и с золотой шпилькой в волосах. За ней по очереди движутся Юта, Маки и Тоге – в синих кимоно в цвет формы колледжа. Этот нестройный ряд замыкает Итадори, разглядывающий незнакомые пейзажи.       Его одежда такая же синяя, но ворот искусно вышит красными нитями, имитируя образы крадущихся тигров. Дорогая, плотная ткань едва заметно сияет на солнце, выделяя его крепкую фигуру – но рядом с Годжо на него едва кто-нибудь обратит внимание.       Они идут вдоль пляжа, пока дорога не заканчивается – у самого храма. По обеим сторонам стоят высокие каменные статуи, приветствующие последователей и запугивающие врагов. Годжо останавливается у входа, разглядывая другую дорогу – та идёт через лес, скрытая в тени. Итадори использует эту заминку, чтобы оглядеться.       Сегодня – день ежегодного поклонения богу меча Такэмикадзути. Каждый год главы всех магических кланов в Японии должны явиться в это место и вознести хвалы божеству, чтобы то даровало удачу в борьбе с проклятиями и силу, чтобы сжимать в руках оружие. Годжо, впрочем, сразу сказал, что не верит ни в каких богов, но объявил, что, тем не менее, обязан привести своих учеников в храм. Сегодня здесь соберутся все важные шишки магического мира, и они обязаны проявить уважение к традициям старших.       – Хотя я вот этих старперов ненавижу, – беззаботно засовывает руки в широкие рукава кимоно и оборачивается, оглядывая учеников. У Юты просыпается жуткая тревожность, и он начинает потирать ладони о синюю ткань, пытаясь успокоиться. – Это уже не такое важное событие, каким было раньше. Но я посчитал, вы должны увидеть это хотя бы раз.       Со стороны дороги, идущей через лес, слышатся шаги. На площадку перед храмом выходит группа людей в таких же традиционных одеждах – зеленое кимоно пожилого мужчины, идущего самым первым, привлекает внимание. В неярких цветах и мрачной ауре Итадори узнает в нем главу клана Яно, чья резиденция находится в Нарите. Годжо, тоже заметив их, раздраженно фыркает.       – Пошли, детки.       Они поднимаются по каменным ступеням к верхушке обрыва. Там, почти задевая крышей небо, стоит огромный храм – уже явно не молодой, увитый плющом и диким виноградом. Широкие резные двери пестрят недавно обновленной позолотой. Они заходят в храм – и тут же, словно открыв кран, на них обрушиваются десятки человеческих голосов. Здесь собрались почти все – Итадори сходу замечает несколько знакомых лиц, но атмосфера, царящая в храме, не дает расслабиться и подойти к ним ближе. Норитоши Камо, стоящий поодаль вместе со своим кланом, замечает их и едва заметно кивает. Нобара замедляет шаг и дожидается, пока Итадори нагонит ее. Она что-то произносит, но ее не слышно.        Годжо уверенно ведет их в правый сектор храма, минуя стариков с невозмутимым выражением лица. Наконец, они останавливаются и занимают свое место, и Юджи замечает, что по правую сторону от них стоят люди клана Зенин. Маки кидает на них быстрый взгляд и остается среди студентов колледжа. Она уже очень давно не имеет с этой фамилией ничего общего.       Итадори крутится на месте, пытаясь отыскать главу клана, пока взгляд не цепляет темную макушку в противоположном углу. Мегуми сегодня одет чуть иначе – черное кимоно лоснится шелком, а ворот вышит метками техники Десяти теней. С уложенными волосами и даже на вид дорогим кимоно он выглядит еще прекраснее, чем когда-либо.       Рядом с ним стоят двое мужчин – они беседуют, но с каждой секундой выражение лица Мегуми становится все более холодным. Наконец, что-то сказав, он разворачивается и возвращается к своему клану, и тогда он замечает Итадори. Его взгляд теплеет, а морщинка меж бровей разглаживается. Итадори чувствует, как от одного его вида сердце тонет в чем-то удивительно мягком и теплом. Он невольно улыбается.       – Отлично выглядишь, – едва слышно произносит Фушигуро, когда подходит ближе. – Тебе идет традиционная одежда.              Итадори отводит взгляд и задерживает дыхание, не зная, что ответить. Щеки мгновенно краснеют, и он прижимает ладонь к лицу, надеясь это скрыть. Неделю назад Годжо подозвал его к себе и вручил подарок – завернутое в бумагу кимоно. Оно пахло и ощущалось под пальцами как только могут ощущаться несколько миллионов йен – ужасно дорого.       «От друга», – сказал Годжо, и Итадори сразу понял, чей это был подарок.       Это было жутко дорого, но ему не дали шанса отказаться. Сейчас, когда Мегуми стоял напротив него, он замечал, что оба их кимоно сшиты по одному дизайну – лишь в разных цветах. Сделали ли его семейные портные клана Зенин? Или кто-то еще, кто-то, чью работу могли назвать произведением искусства?       Сегодня утром, увидев его в кимоно, Годжо лишь внимательно посмотрел на него и задорно хмыкнул – Юджи не понял тогда, к чему это было, но сейчас понимал. Со стороны они с Мегуми выглядели как пара.       – Все в порядке? – он поспешил сменить тему и метнул острый взгляд в мужчин, что пару секунд назад беседовали с Фушигуро.       Тот едва заметно поморщился и закатил глаза, поворачиваясь к ним спиной.       – В порядке. Ничего нового.       Тем не менее, Юджи еще пару секунд сверлил тех двоих взглядом – они, даже не скрываясь, продолжали смотреть на Мегуми с гримасой отвращения, о чем-то переговариваясь. Кулаки сами сжались – благо, их не было видно из-за длинных рукавов.       Юджи повернул голову и попытался отвлечь себя от вновь разгоревшейся агрессии. Мегуми стоял напротив и выглядел старше своих лет – в этом образе было что-то далекое и незнакомое, и Юджи это не нравилось. Но он не мог отрицать, что его сердце билось быстрее от одного взгляда на него.       В этой строгой одежде его волосы казались темнее, а плечи шире. Углы становились острее, наружу показывалась сила и власть, которую мужчина обычно не выставлял напоказ. Годжо-сенсей в своем сияющем кимоно, конечно, тоже привлекал внимание многих, но Мегуми ничуть ему не уступал.       Сейчас было сложно называть его по имени. Перед ним стоял глава именитого клана, Фушигуро-сама, обладатель техники Десяти теней – но никак не Мегуми, чьи добрые глаза и осторожные руки были Итадори так знакомы.       И все же это была лишь одна из многих сторон его любимого человека.       – Вам тоже идет традиционная одежда, Фушигуро-сама, – понизив голос, произнес Итадори.       Фушигуро взглянул на него, и его синие глаза мгновенно потемнели на несколько тонов – с нажимом он осмотрел Юджи с ног до головы и едва заметно сощурился. От этого взгляда тепло раскалялось, заливая ребра настоящей лавой.       – К счастью, что в этом кимоно, что без него – у меня достаточно поводов удержать твое внимание.       Прежде чем Итадори успел ответить, он развернулся и вернулся к первому ряду, занимая место главы клана. Итадори смотрел на его удаляющуюся спину и чувствовал, как ноги становятся ватными, хотя его не тронули и пальцем.       Он провел ладонью по лицу, стараясь вернуть самообладание, и двинулся к Кугисаки, наблюдающей за ними все это время. Девушка отвернулась и заговорила, уперевшись взглядом во что-то впереди.       – Боже, вы такие противные. Флиртуете у всех на виду. Теперь все тут в курсе, что вы ебетесь.       – Да мы не…       – Не мои проблемы.       Юджи тяжело вздохнул и опустил голову, разглядывая мраморный пол. Отрицать было бесполезно.       Конечно, они еще не дошли до постели, но это не отменяло того факта, что они продолжали флиртовать друг с другом, а теперь Мегуми почти публично заявлял на него права, одевая в кимоно, в точности повторяющее собственное.       Он не знал, хорошо это или плохо, что люди начнут замечать их вместе, но ему это нравилось. Рядом с Мегуми хотелось быть – не безликой тенью, а его парой. Будут ли они вместе?       Он поднял голову, наблюдая за происходящим из-за плеча Годжо – теперь, когда он стал выше, это было вполне возможно. Обряд проводила пожилая женщина с длинными седыми волосами, собранными в классическую высокую прическу. На алтаре раскладывали фрукты и подарки в виде небольших клинков и резных чаш. Зажигались свечи, на сквозняке шелестели бумажные амулеты. Это действие не было и вполовину таким великим, как в прежние времена, по словам Годжо-сенсея, но все еще хранило в себе отголоски чего-то древнего и могущественного. Итадори не знал, имеет ли этот обряд какую-то настоящую силу или же он проводился по воле старейшин, еще сохранивших веру в древних богов.       Женщина с седыми волосами кланялась богу, земле и небу и громко читала молитву, но Итадори не мог разобрать ее слов.       Когда обряд закончился, все по очереди подошли к алтарю и принесли молитвы, а после разномастная толпа медленно двинулась наружу, оставляя высокие стены храма вновь в одиночестве и молчании. Студенты токийского колледжа собрались у ближайшей каменной статуи – Годжо осмотрел своих птенцов, пересчитал для уверенности и развернулся – уводить обратно. Итадори остался на месте, крутя головой во все стороны. Нобара дернула его за шиворот, подгоняя.       – Идем.       – Идите. Я догоню.       Мегуми нигде не было видно – а они были обязаны попрощаться. Итадори шагнул вперед, вливаясь в толпу магов, медленно двигаясь против течения. Он вернулся в храм – но тот был абсолютно пуст. На улице у главных ворот стояло несколько людей клана Зенин – но никаких следов Фушигуро. Нахмурившись, Юджи спустился к каменной площадке и свернул с дороги, обходя храм по периметру. Впереди раздались голоса.       Он ускорил шаг и в два счета добрался до угловой колонны, выглядывая в поисках Мегуми.       И он был там. Высокий и складный с суровым выражением лица он стоял напротив тех же мужчин, которых Итадори заметил утром – и это была далеко не дружеская беседа. Кроме того, их окружило еще десять человек – и из них не было ни одного человека из клана Зенин.       – Посмотрите на него. Сын человеческой шлюхи и изгоя, – мужчина лет пятидесяти сделал шаг к нему и ткнул пальцем в грудь. От одного его голоса начинали чесаться кулаки. – Какого черта ты унаследовал семейную технику? Думаешь, этого достаточно, чтобы занимать это место?       Мегуми нахмурился. В его глазах мелькнуло что-то холодное, острое и страшное, но он не успел произнести ни слова. Итадори шагнул вперед, не чувствуя собственного тела, движимый одними инстинктами. Он терпеть не мог, когда люди издевались над другими. Не выносил травли и насилия. С самого детства он был тем, кто ратовал за справедливость и равенство, но тогда в нем не было столько свободы действий.       Теперь, уже несколько лет живя в мире магов, он начинал привыкать, что кулаки – один из весьма неплохих способов убеждения.       Но сейчас, когда страдал дорогой для него человек, все предохранители срывало напрочь за секунду.       Итадори вышел из тени крыши и в несколько мгновений оказался рядом с Фушигуро, закрывая того грудью.       – Вам напомнить, что вы говорите с главой клана? Мне казалось, вы еще не страдаете слабоумием.       Двое мужчин стояли впереди – почти одного роста, только один был грузным и толстым, а другой намного худее своего приятеля, с военной выправкой, что выдавало в нем действующего мага. Первый смерил Итадори презрительным взглядом, второй громко рассмеялся.       – Малец, детям нельзя вмешиваться, когда разговаривают взрослые.       – Да плевать, – его голос изменился. Он чувствовал ярость, затапливающую сознание. Только ярость. И больше ничего. – Только если вы тронете этого человека, я клянусь, я оторву ваши руки и сложу их на алтарь, – кивок в сторону храма. – Но прежде вы будете молить о пощаде, а потом – мечтать о смерти. Я обещаю это.       – Кто учил тебя так разговаривать со старшими?       Он посмотрел им прямо в глаза. Сначала одному, потом другому, потом перевел взгляд на толпу за их спинами. Мужчины рассмеялись.       – Итадори, они того не стоят, – раздался голос Мегуми. – Юджи Итадори? – тот, что был толще, удивленно вскинул брови. – Так это ты убил Сукуну?       Его приятель громко фыркнул и сложил руки на груди.       – В Сукуне была сила лишь пяти пальцев, а этот малец уже возомнил себя сильнейшим магом. Кажется, тебе надо преподать урок от более мудрого поколения.       Мужчина дернулся вперед так быстро, что его тело размылось от скорости. Юджи поднял правую руку – и мгновенно поймал его кулак в паре сантиметров от своего лица. Он медленно перевел взгляд на чужой кулак, затем на лицо мужчины, и сжал руку.       Раздался треск костей – мужчина взвыл от боли. Его пальцы сминались под нечеловеческим углом. Выпустив его кулак, Юджи ударил его левой рукой, и мужчина отлетел на несколько метров, скуля от боли как побитая собака.       Итадори проследил за ним взглядом и повернулся к другому мужчине, все еще стоящему перед ним.       – Давайте посмотрим, кто кому преподаст урок. Я расскажу, на сколько пальцев Сукуны тяните вы, – он поднял голову и осмотрел толпу, стоящую перед ним. – Я не боюсь пролить кровь на эту землю. Если надо – свою собственную, но и вашей пущу сполна. Согласны?       Проклятая энергия вокруг его тела задрожала и устремилась к правому кулаку.       Пусть они увидят, какой рукой он собирается их ударить.       Пусть думают, что он лишь неопытный юнец. Пусть готовятся.       Они не смогут выдержать его удар.       Потому что он юнец. Он не так опытен, как они, но он будет сжигать все вокруг до тла – он будет убивать и рвать на части словно бешеное животное, пока не доберется до них. И тогда посмотрим, что они скажут.       Он сожрет их. Он пустит их кровь – разорвет артерии и вены, сломает кости. Он вырвет связки и мышцы и сожжет их тела, и его руки выдержат это. Он выдержит это, даже если потом возненавидит себя – он, черт возьми, убьет их всех прямо сейчас.       – Юджи, хватит.       Два слова – переключатель. Его голос – божественный звук. Его желание – закон.       Юджи сжимает кулаки и отступает в сторону. С усилием он отворачивается, чтобы встретиться взглядом с Мегуми. Тот смотрит обеспокоенно и недовольно, но Юджи молча выдерживает это.       Посмотри на меня. Я чудовище. Я бы убил их, если бы ты позволил. И сделал бы это снова.       Это я. Это то, что люди зовут моим именем. Ты сможешь с этим смириться?       Потому что я уже.       – Хватит. Пора идти.       Мегуми командует спокойно и смотрит лишь перед собой, когда разворачивается и покидает задний двор храма. Юджи на секунду поворачивает голову, проходясь взглядом по мужчинам, но те и не думают ему отвечать.       В их глазах он замечает ужас.       И это приятно.       Он опускает голову и бредет за Мегуми к главной дороге – площадка перед храмом почти опустела. Фушигуро останавливается, разворачиваясь к нему, и Юджи молча поднимает глаза, рассматривая его лицо.       Его бледная рука выглядывает из широкого ворота юкаты и берет его все еще сжатый кулак. Шершавые пальцы поглаживают костяшки, стирая чужую кровь. Это движение выходит до боли нежным.       – Это было глупо. И опасно, – заминка. – Тебе повезло, что ты достаточно сильный, чтобы вести себя как вздумается.       Фушигуро поднимает его руку к лицу и касается губами сбитых костяшек. Итадори задерживает дыхание и с удивлением понимает, что воздух ему, кажется, не так уж необходим для жизни.       – Тебя, наверное, уже ждут. Иди.       То ли кивок, то ли поклон. Итадори неохотно забирает свою руку из прохладных ладоней и поджимает губы, замерев.       – Я не мог иначе.       – Я знаю.       Его взгляд до безумия добрый и понимающий. Когда Итадори разворачивается и спускается к дороге, ведущей на пляж, его спина горит приятным теплом, и он знает, что Мегуми следит за ним до тех пор, пока он не скрывается за деревьями.       Годжо, дожидающийся его у кромки воды, кажется, понимает все сразу же, но ничего не произносит.