Говорящая фамилия

«Не охуел» он ровно до того самого момента, как после провала миссии его не вызвали к главному по части для очевиднейшего выговора. Не ожидал он только увидеть усатой ухмылки полковника, после которой последовала хорошая новость — мол радуйся, мы всех собак хотели на тебя спустить, но проеб был со стороны информаторов и там уже всё порешали, целуй ноги заявившегося к ним злым как чёрт командиру Волкову и пляши от счастья. Свободен. Тогда Вадим не только охуел, но и понял, что «охуевать» дальше — может быть вполне себе действенной стратегией в отношении Олега. Могло быть конечно и так, что Волков за свою пулевую так разбычился, но факт своей спасённой метафоричной шкурки за чужую неметафоричную приятно грел. *** — Ну, теперь квиты, — скажет ему потом Волков, протягивая руку при следующей встрече на учебке, после того, как остальной взвод послушно разошелся после команды «Разойдись!» и только Вадим остался на месте, потому что Волков смотрел на него так, что и гадать не нужно было, что именно от него требуется. Он пожимает протянутую руку и дежурно произносит: — Получается квиты, — Вадим смотрит на него неотрывно. И из смеси интереса к вопросу решения проблемы и желания продолжить разговор, говорит: — Чё там с этими крысами было, кто нашу точку сдал? Волков отпускает руку и говорит следовать за ним и Вадим про себя ухмыляется очевидной трещине льда в его отношении — не зря посреди ночи злого волчару латал значит. Внутри Волковского кабинета тот достает из шкафчика папку с отксереным отчётом и кидает её на идеально убранный стол. Вадим чувствует себя тем самым пубертатником, потому что видя весь этот порядок сразу думает о том как разложит Олега на этом самом столе, сгребая сложенные в специальные подставки (конечно же очень важные) бумаги на пол. — Хакеры отслеживали информатора с самого начала, — начал Олег, привычно скрестив руки и облокотившись о шкаф с различными папками. Вадим поднял папку и пробежался глазами по тексту, отмечая то, как ловко сработал Волков. — Пусть мы и скрыли от них большую часть данных, они точно знали кто и когда их высматривает, поэтому вас и нашли сразу две их группы. — Ну а ты? — А я, пока не обратился, выпытал инфу у их наемника, — снова хмурится тот, вспоминая. — Поэтому пулю вытащить не успел, времени до обращения мало было. Не думал, что зверь к тебе пойдёт… — Хочешь сказать, ты планировал сидеть всю ночь с необработанным пулевым и гнить, а пси... — недовольно одёрнув себя, поправляется Вадим в ответ на чужой потяжелевший взгляд. — …зверь оценил ситуацию и, выбрав единственного человека на ближайший километр, который с некоторой вероятностью мог не пустить в него ещё одну пулю, пошел требовать о помощи? Ну знаешь это вообще тебе не комплимент, когда огромная собака умнее тебя. — Не собака, — сжав кулаки и всё так же хмуро подчёркивая слова, серьёзно произносит тот, как будто это единственное что заботит его из сказанного Вадимом. — Ну волчара, разница то. — Я не… — обрывает себя Волков на полуслове. — Ладно, похуй, свободен. Вадим с несколько кисловатым чувством, что он проебался, кивает и идёт к выходу из чужого кабинета, пока Волков его не окликает. — Стоять, — заходится Волков жвалками в неуверенности, когда Вадим оборачивается. Что-то новое. — Ты ко мне подкатываешь? Вадим сначала застывает, но тут же расплывается в наглой, той самой «охуевшей» улыбке. — Последние несколько месяцев, Олег, — театрально снисходительно отвечает он, внимательно следя за чужим выражением лица. — Спасибо, что заметил. — Перестань хуйней маяться, — произносит тот, в отвращении дернув верхней губой и смотря на него изподлобья. — А чё, волчица на гражданке имеется? — продолжает он откровенно уже «охуевать». — Если нет, то может в следующую увольнительную у меня? Адресок кину, подъедешь, скучно не будет. Волков от его охуительного (и всё-таки охуевшего) предложения ожидаемо отмахивается и, сжав кулаки с каким-то абсолютно диким и определённо недобрым блеском в глазах, чуть ли не рявкает: — Не твое дело. Ебанул отсюда, пока колени не прострелил. Вадим тут же кивает и, изо всех сил подавляя ухмылку и скрывая свое довольство, хлопает дверью. Вадим считает хорошим знаком уже то, что Волков не убил его на месте. С этим можно было как минимум жить, как максимум работать. *** После проеба задания (пусть и не по его вине), пришлось забыть об увольнительных на ближайшее время и отрабатывать другие две миссии. Первая под командованием Волкова прошла глаже некуда, Вадиму снова выдали отряд для разведки и он уже решил, как будет в части, заказывать шеврон с «НЕ ХОДИ ЗА МНОЙ Я ТОЖЕ ЗАБЛУДИЛСЯ», который хотел ещё во время первой службы нацепить, но не сложилось. Вторую не менее гладко завершил уже сам, скооперировать отряд и штурмануть поставку получилось быстро — начальство довольно, собственное эго тоже немного почесал. Там же, после отработок, в части по своим связям выясняет один из гражданских телефонных номеров Волкова и, садясь на самолёт до Москвы, кидает, особо ни на что не надеясь, смс’ку с адресом. И, как и ожидалось спустя часы в режиме полёта и выхода на стоянку Шереметьево в ожидании белой «Киа» бизнес-класса — всё тот же статус «Отправлено». Вадим скорее бы удивился, если бы там было «Прочитано», так что по большей части похуй — не хочет, его проблемы. Увольнительную ему дали тоже короткую: не надо было видимо позволять вражеским хакерам следить за информатором или чем там его наказание обосновывалось — тоже похуй. Не похуй только на то, чем эту неделю заняться и как её красивее проебать. Скука сжирала мозги с тех самых пор, как он вернулся с миссии в часть, если не раньше. Что то из «Героя нашего времени» кажется: про свистящие над головой пули, скуку и комаров ощущалось сейчас как никогда раньше. Сняв в клубе какого-то подтянутого мальчика, все пьяные размывания и жалобы на неласковую то ли невесту, то ли жену которого он благополучно прослушал, делая при этом убедительное лицо сочувствующего слушателя, он думал избавиться от царапующего изнутри подрезанными кошачьими коготками чувства скуки хотя бы на ближайшую ночь. И, когда после пары шотов какой-то разбавленной хуйни тот полез в толчке к такому же поддатому Вадиму сосаться, быстро перенаправил их путь к такси в сторону снятого им номера. Проснувшись на следующий день с раскалывающейся головой и, к счастью, пустой кроватью, Вадим, доковыляв до кухни, влил в себя почти литр воды, проклиная себя за то, что не купил вчера хотя бы аспирина. Никаких следов вчерашнего «мальчика» в номере он не нашел, наверняка свинтил к жене — или кто у него там был — мириться, опять же — Вадиму похуй. Вернувшись в комнату и разблокировав экран телефона, он обнаруживает один единственный в три часа утра пропущенный с незнакомого номера. Пробивает его быстро по базе и не находит ничего информативного — симка оформлена на семидесятилетнего деда из какой то глуши. Купили на рынке значит, коллега наверное. Тут же с возможной догадкой жмет на иконку с белым диалоговым облаком и видит всё то же «Доставлено». Все ещё раскалывающейся башкой думать не хотелось, поэтому он просто перезванивает. — Телефон абонента выключен или находится вне зоны дей… Вадим завершает звонок с намерением благополучно на него забить. Будет нужен, перезвонят. Не ожидает он только того, что перезвонят ему чуть ли не сразу. Вибрация расходиться по столешнице тумбы когда Вадим удивлённо оглядывается. Ну, видимо, нужен. — Подъеду, — раздается из трубки за секунду до сброса и вибрации от окончания вызова. Ну охуеть теперь — думает Вадим, смахивая уведомление о появлении всё так же неизвестного абонента в сети. Неизвестного, правда, только для телефона. Вадим и секунды не сомневался в том, кто это был. Заходит в список контактов и жмёт на номер с пометкой «Клиннинг», заказывая уборку на адрес, а сам собирается в ближайший КБ. Стало интересно, что эта дикая псина пьёт. *** Звонок в дверь раздается ровно часов в шесть — ну прямо офисный работник, не иначе. Вадим не торопится, несмотря на явный интерес. Ему нравилось когда другие поступали не так, как он от них ожидал — это было необычно, иногда даже захватывающе. Чем будет эта встреча он решил даже не предполагать — бутылка вискаря уже стояла на кухне, а смазка с презервативами в прикроватной тумбе. А зачем, если и так всё понятно? Металлическая дверь открывается без скрипа. Вадим, не скрываясь, довольно ухмыляется, когда видит одетого в чёрную водолазку и обычные брюки Олега. — Давно не виделись, Поварёшкин. Тот кивает и, сжав челюсти, проходит внутрь. Чужая реакция Вадима веселит, Волков явно чувствует себя не в своей тарелке, а это зрелище редкое и внутри приятно скребущее. Тот разувается и в ответ произносит простое: — И тебе привет. — Чё, всё-таки волчицы нету? Или втайне от неё прибежал? — Заткнись блять, — рычит тот угрожающе, наверняка уже жалея, что пришёл. Плохое начало, наверное не стоит драконить итак не изъявляющую благосклонности псину. — Волчонок, я обезательно заткнусь, — подходит он ближе и на пробу кладёт руку на привлекательно обтянутую одеждой поясницу, а затем с удивлением подмечает, что Волков не только не отстраняется, но даже на мгновение прижимается ближе, потом снова возвращаясь обратно. Интересно. Вадим подталкивает его по коридору, заставляя пройти дальше. — Только сначала в душ. Вискарь будешь? — Нет, — отрезает тот и, оставляя Вадима в коридоре одного, проходит за дверь ванной, тут же закрываясь. Вадиму остается только уйти на кухню. Не стоять же ему как преданной псине под дверью всё-таки, ну? Выпивает стакан воды (водный баланс в его возрасте и профессии соблюдать обезательно) и садится листать ленту новостей, так, от скуки. Ожидание не затягивается, спустя минут семь глухой звук из душевой стихает, прокручивается замок ванной и Олег сам заходит на кухню так, будто уже здесь живёт. Вадим молча наблюдает за ним, не двигаясь и продолжая привычно лыбиться. Прекращает он это делать, когда Олег подходит к нему и, нагнувшись, тут же впивается ему в губы. Вадим ожидал не этого. Точнее, этого не ожидал. Волков сминает его губы, неаккуратно кусая за нижнюю, а потом отстраняется и, показывая клыки, лыбится ему в ответ. И как это, блядь, понимать? Вадим в моменте думает, что понимать и не хочет. Встаёт только и, обвивая чужую талию руками, поддаётся вперёд, чтобы теперь не выглядеть застывшим в ахуе идиотом. Олеговы губы мнуться приятно, Вадим проходится по ним языком и, оглаживая руками чужую спину, углубляет поцелуй, пока сам Олег собственнически впивается сильными пальцами в его бёдра, от чего пьянило и без находящегося на стойке дорогущего вискаря. Олег остервенело вылизывал его рот и, проходясь языком по кромке зубов, не забывал прикусывать чужие губы. Вадим от такой настойчивости откровенно кайфовал, такого Волкова хотелось трахнуть прямо здесь же, вжимая лицом в стену или разложив на столе. Но вместо этого он отрывается от чужих охуенно блестящих припухших губ и, удовлетворённо слушая последовавший вздох, кусает Волкова в сильную шею прямо за ухом. Тот резко выдыхает, запуская руку в Вадиковы короткие волосы. Вадим тем временем зализывает укус и, всё-таки не выдерживая, решает сократить количество предварительных ласк, опускаясь перед опирающимся о стену Волковым на колени. Волков замирает, смотря на Вадима так хищно, что это даже льстило. — Нравится? — довольно усмехается он, заглядывая снизу вверх в блестящие темные глаза. — Нравится, — одними губами на грани слышимости произносит Волков, пока Вадим расправляется с ремнём на его штанах. Вадиму самому нравится. Нравится смотреть на Олега с этого ракурса, тот будто был создан, чтобы его видели именно так. Звякает молния и Вадим спускает чужие штаны, открывая вид на сильные бёдра и выделяющийся бугорком из-под тёмных боксёров стоящий член. И тут Волков будто очнулся, хищная улыбка сползла с губ, а рука в коротких волосах на мгновение сжалась сильнее. Вадим сразу же поднял голову, чтобы узнать причину резкого изменения и сразу заметил и те самые, что и в прошлый раз отростки на голове, оказавшиеся на деле волчьими ушами и зажатый спиной хвост. — Ты чё, обращаться начал? — Вадим проверял, ближайшее полнолуние вообще не скоро. — Нет, — обречённо произносит Олег, разжимая волосы между пальцев. — Это типа… да похуй. Волков одним движением натягивает штаны и, отталивая Вадима от себя, под его недоумевающим взглядом откровенно сбегает. — Стоять, блять, — Вадим нагоняет его в коридоре и хватает за плечо, заставляя остановиться. — Ты в таком виде на улицу собрался? — Я не… — Волков, выдернувшись из чужой хватки, замялся, понимая, что с волчьими ушами на башке ему выходить наружу и правда не стоит. И от этого факта, кажется смутившись только сильнее, он зло выплёвывает: — А тебе не похуй? — Блять, ну чё случилось то? — поведение Волкова было выше его понимания. — Всё нормально же было. Волков, оказавшись загнанным в угол, наконец останавливается и глубоко вздыхает, привалившись к стене. — Блять, я… — Вадим, скрестив руки, терпеливо стоит неподалёку, не совершая никаких действий, чтобы на всякий случай того не шугнуть. Похуй, что там с этим волчарой не так, Вадим долго ждал, подождёт ещё, не переломится, главное чтобы всё правильно произошло. Он снова смотрит на чужие сжатые губы, различает у виска каплю пота и про себя сглатывает от желания снова вжаться в чужое лицо своим. Подождет ещё, не проблема, конечно. — Я не хотел обращаться. — Ты, типа, это вообще не контролируешь? — Вадим поднял перекрещенную шрамом бровь. Всё таки фильмы про оборотней врут куда больше, чем казалось изначально. — Вообще контролирую, но… — затем выдыхает: — Не всегда. Вадим только и может, что присвистнуть. Он, кажется, начал понимать. — Господин волк, а как же ты умудрялся трахаться до этого? — Вадим скалится. — Только не говори, что ты целка. — Нет, — хмуро возражает Олег, после, опустив глаза, отводит взгляд в сторону. — Давно просто было. Вадим и не знает, что на это ответить — судя по волковскому выражению лица, история там принеприятнейшая, а чужая драма Вадима сейчас вот ну вообще не ебёт. Олег его тоже сейчас не ебёт, к сожалению. — Ну так что? — решает он разбить созданную самим Волковым неловкую тишину. — Сбегаешь или наконец прервём твою монашескую эру вынужденного воздержания? Олег снова смотрит на него, глаза в глаза — и в них уже читается голодный, почти однозначный ответ. И это самое «почти» бесит сильнее всего. — Только должен предупредить, — Вадим цепко наблюдает за тем, как Олег, быстро облизнув губы, говорит: — Я останусь таким. Олег, мотнув серым хвостом, показывает на него вместе со своими волчьими ушами. — Ладно, — честно отвечает Вадим. Желанием выебать что-то хвостато-ушастое он никогда не страдал, но трахнуть хвостато-ушастого Волкова почему-то хотелось. — Ещё кое-что. Внизу я тоже… не совсем человеческий. Вадим застыл. Блять. — Ты смеёшься? — степень Вадимовского ахуевания увеличилась вдвое. — Покажи. — Будешь на меня глазеть, как на неведомую зверушку? — раздражённо ответил тот. — Если интересно как выглядит волчий член, загугли. Вадим поморщился, а затем усмехнулся: — Ну и нахуя мне это? Я не собираюсь отсасывать другие собачьи члены, только твой. Олег посмотрел на него удивлённым немигающим взглядом. — Вад, ты конченный. Несмотря на оскорбление, произнесённое Волковым обращение ощущалось настолько хорошим знаком, что Вадим в ответ только улыбнулся и, подойдя ближе, заглянул в глаза с немым вопросом: ну так можно? Волков хмыкает и в конце концов даёт команду: — Можно. И тогда Вадим всё-таки сорвался. Двинувшись ближе и начав рьяно выцеловывать дорожку к шее, он тут же ощутимо сжимает тёмные волосы в ладони и, заглядывая в затянутые поволокой карие глаза, шепчет: — Теперь, Волчик, не убежишь. «Волчик» же смотрит на Вадима с таким животным желанием, что и без слов было понятно — убегать ему и не хотелось. Вадима это более чем устраивало, он целует Волкова влажно, пытаясь насытиься чужим телом сполна, сжимает руку на талии и удерживает за волосы крепко, на всякий случай. А Олегу это видимо и нравится — он чувствует, как ему что-то начинает навязчиво упираться в бедро. Блять. Вадим опускает руку с чужой талии на дернувшийся от прикосновения хвост и, пригладив топорщуюся у основания шерсть, сжимает обтянутую двумя слоями ткани задницу. Охуенную задницу, о покорении которой он последние пару учебок только и думал. Волков довольно промычал ему в рот, одобряя все вадимовские прикосновения на себе. Несправедливо недолюбленный мальчик — только и думает Вадим, откровенно трахая рот этого (на деле нихуя не) мальчика языком. Слизывая с чужих губ вкус крепких сигарет и сладкого ментола, Вадим отрывается от него и, пока Олег переводит дыхание, припадает к бронзовой коже под гладко выбритом подбородком, прикусывая и зализывая, кайфуя со вкуса его тела особенно сильно. Хотелось в будущем вылизать Волкова всего, зажав после какой нибудь особенно острой миссии, чтобы в крови бил адреналин и желание трахаться, чтобы тот скулил от прикосновений к своей разгорячённой и подсушенной песчанным ветром коже, чтобы умолял выебать его и сам подставлялся, а потом кончал всухую чисто на его пальцах. Но пока, здесь, Олег только терся об него почти целомудренно и обвивал своими сильными руками так, что в лёгких потрескивало костром приятно. Волков, кажется сам не осознавая, накрыл его ладонь хвостом полностью, плотно обвивая им свою ногу. Вадим разжал тёмные волосы, пройдясь напоследок по прижатым к голове дёрнувшимся от ласки ушам, запустил руку под водолазку, жадно исследуя сильные мышцы, в то же время опускаясь на колени и переводя обе руки на чужие бёдра. Ремень так и висел не застёгнутым грузом на брюках и Вадим задирает голову, чтобы снова посмотреть снизу вверх вопросительно. Вид растрепанного, опирающегося о стену руками Волкова возбуждал до блеска в глазах. Олег понимает его без слов и кидает хрипло: — Можно. Вадим чувствует себя сломанной версией собаки Павлова, потому что после этой команды рот заполняется слюной, а руки будто сами тянутся к чужой ширинке, расстегивая и спуская брюки вместе с нижним бельём ниже по сильным бёдрам. Волков не обманул: нечеловеческий член с толстым узлом у основания и каплей смазки, стекающей с заострённой головки нависал перед лицом и заставлял Вадима сглотнуть и, в последний раз бросив взгляд из-под ресниц на внимательно наблюдающего за каждым его действием Олега, приблизиться и, удерживая основание рукой, слизать предэкулянт с розовеющей головки. Сверху раздался удивлённый вдох и Вадим, встречаясь взглядом с тёмными прожигающими внутренности горячими углями глазами, проводит языком по всей длине, распределяя слюну по выпирающим венам, трется щекой о ствол и целует набухающий, кажется, ещё больше узел. Волков зажимает себе рот рукой и глухо стонет и для Вадима это настолько крышесносные звуки, что он не сдерживается и, положив головку на язык и помогая себе рукой, старается насадиться на солоноватый толстый член тут же сжавшего короткие светлые волосы на его голове Олега. — М-м… — Волков зажимает ребро ладони между зубов, его самого заметно потряхивает, хвост возбуждённо мечется из стороны в сторону, бьётся об Вадимовы руки, а пальцы сжимают чужую голову, непроизвольно насаживая того глубже. Наконец он скулит: — Сука-а, да… пожалуйста. И Вадим, умело проводя языком под уздечкой, с хлюпающим звуком заглатывает неглубоко и для Волкова это оказывается последней каплей. Олег не успевает ничего сказать, только сжимает волосы Вадима крепче, пока кончает ему в глотку, заставляя задохнуться и поймать самому кайф такой силы, что на секунду темнеет в глазах и всё, что остается — вжиматься носом в волосы на курчавом лобке и послушно ждать, пока отпустят. Чужая власть пьянила жестко-мягким потоком, под Олега хотелось лечь и подставляться, Олега хотелось уложить самого и вытарахать из него душу. Волков же, придя в себя, резко оттягивает его за волосы и, сползая по стенке, перехватывает Вадима руками крепко и, уткнувшись в плечо, пытается отдышаться. — Это было… хорошо, — шепчет он, не выпуская Вадима из объятий. Тот откашливается. Проклятый хвост мельтешит перед глазами, мотается из стороны в сторону, а собственное возбуждение заставляет чувствовать себя течной сукой рядом с горячим, кусающим и зализывающим его кожу за ухом Волковым. Кажется, его вообще не смущает, что он кончил от трёхминутного минета, что с его стажем воздержания было, конечно, не удивительно, но всё же. — Что дальше, Господин Волк? — сжимая и поглаживая косые мышцы под чёрной водолазкой, сипло смеётся Вадим. Олег понимает всё правильно, встаёт, тянет Вадима на себя и прижимает уже его к стене, впиваясь и прикусывая губы, а потом спрашивает: — Спальня где? — Там, — лыбясь как черт, заманивший целомудренного путника в свои дьявольские угодья, кивает он на дверь в конце коридора. Волков отрывается от него, Вадим следует за ним с не слезающей с губ довольной ухмылкой. — Гандоны, смазка? — спрашивает Волков, подойдя к широкой кровати. — Справа, верхний ящик. Достав необходимое и бросив у изголовья, Олег поворачивается к нему неуверенно и спрашивает: — Кто? — Что «кто»? — поднимает бровь Вадим. Пусть научится говорить нормально, полудевственник хренов. — Будет… снизу, — сглотнув, всё-таки выдает он. Судя по поджавшимся ушам и переставшего мельтешить за спиной хвоста, «снизу» волчок сейчас оказаться не хочет. И Вадима это почему-то до безумия веселит. — А ты как думаешь? — лыбясь бесстыдно, подходит Вадим ближе. У Волкова уши дернулись нервно, сам он сглотнул, а на лице весь мысленный процесс показывался пока он смотрел на Вадима своими захватившими всю радужку зрачками. Вадим, потерся носом о его шею и прошептал успокаивающе: — Ладно, волчонок, сегодня ты будешь вести, разрешаю. «Зря я, что-ли, готовился,» — умышленно не произносит он следом. Рука по-хозяйски сжимает чужой член, на ласку отозвавшийся почти моментально, твердея у основания. А такой расклад, видимо, это чудовище устраивал. Волков, ведя себя так, будто уже не кончил всего минуту назад, прижался к Вадиму всем телом и с таким голодом присосался к его шее, что он даже охуел от такого напора. Олег надавил на его плечи, заставив опуститься на кровать, и навалился сверху. — «Волчонка» я тебе потом, паскуда, припомню, — прошипев недовольно, сжимает его подбородок и засовывает в него язык чуть ли не по самую глотку, вылизывает голодно. Вадиму даже казаться начинает, что тот его не трахнуть хочет, а сожрать заживо. И самое худшее в этом именно то, что Вадиму это, сука, до звона в ушах нравится. Волков тем временем хозяйничает внизу, задирает майку, ненароком царапая кожу выросшими с секунду назад когтями, изучает его тело своими почти-лапами. Цепляет соски неосторожно, пробивая у Вадима импульс по всему телу. — Бля-я… — мычит он Олегу в рот и тот, сразу сообразив, начинает массировать и откровенно лапать его за накаченную грудь. Отрывается от его губ, опускается ниже, проводя языком по ореолам и кусая бусины, сразу же зализывая укус и приспуская домашние шорты вместе с трусами. Смотрит на прижатый к подтянутому животу сочащийся смазкой член и накрывает его у основания, массируя яйца. — Да, Поварёшкин, вот так… Вадим приподнимает бёдра, помогая Олегу снять с себя низ, пока тот устраивается между его ног и лениво водит ладонью по твердому члену так, что ему остается только сладко выдыхать, а Волкову расширенными зрачками смотреть как на еду. — Может, трахнешь уже? — Вадим не выдерживает, а Волков, улыбнувшись, целует его глубоко снова и выдает: — Залип чё-то, давай на живот, — приподнимается, чтобы Вадим мог перевернуться и встать в коленно-локтевую. Открывшийся вид возбуждал не меньше недавнего минета — сильные плечи и резная спина так охуенно переходили в изгибающуюся поясницу, а накаченные ягодицы хотелось сжимать до красных пятен под ладонями и покусать пару раз на пробу. Волков всё-таки отрывается от своих хищных мыслей, ведёт хвостом из стороны в сторону и берет в руки смазку, сразу выдавливая себе на пальцы. Приставляет их к чужому сжимающемуся проходу, заставляя вдохнуть и расслабить колечко, чтобы первый палец мог без проблем зайти сразу на две фаланги. Олег поглаживает чужую поясницу, успокаивая, хотя не думает, что в случае Вадима это делать нужно. Потом, после пары поступательных движений, растирающих по стенкам смазку, он добавляет ещё один, растягивая поддатливый проход и, загнав пальцы на всю длину, поглаживает обнаруженное уплотнение. Вадим несдержанно стонет, опустив голову в подушку и для Волкова это ощущается какой-то личной победой. Третий палец проходит чуть сложнее, но не так, как было бы без подготовки, поэтому Олег только, навалившись, втрахивает Вадима руками, добавляя больше смазки и кусая в плечо. — Такой вкусный… — в беспаметстве шепчет Олег, зализывая укус и оставляя следующий. — Вставь уже, — только рявкает Вадим, поддаваясь назад. Олегу остается лишь подчиниться и, раскатав презерватив и выдавив на себя смазку, приставить головку к расслабленному проходу и сразу, одним движением зайти полностью, на всю длину, мигом ударяясь яйцами о чужие ягодицы и застывая от накрывшего его в то же мгновение удовольствия. Вадим низко вкрикивает, плечи трясутся. — Стой. Блять, Поварёшкин, ну не так же резко, ебаный ты в рот… — Больно? — Олег застывает, снова поглаживая поясницу. Кажется, в этот раз всё-таки надо. — Нет, блять, щекотно, — выдыхает Вадим. — Не смей вытаскивать, дай привыкнуть. Волков слушается, только опускается сверху, чтобы изцеловать спину и плечи, успокаивая, как может. Кусает несильно, а потом зализывает обильно так, что Вадима ведёт и он сам начинает двигаться, ощущая буквально распирающий изнутри узел. Волков, на пробу отодвигается, вынимая узел наружу и Вадим громко выдыхает: — Не смей в меня больше эту хуйню вставлять, я чуть не сдох. Олег снова покусывает и зализывает чужую шею с какой то дикой нежностью и произносит мирно: — Не буду. Вадима ответ более чем устраивает и он, дав молчаливую команду «можно», стонет от натирающего простату волчьего члена в себе. Олег трахает сначала медленно, тихо стонет, прикрыв глаза, постепенно наращивает амплитуду, мнёт чужую поясницу и впивается пальцами в ягодицы. — Да, да, Волчик, — стонет он глухо, ощущая, как его распирает от чистейшего предоргазменного кайфа. — Ну давай, вытрахай меня как свою суку. Вадим не ошибся — от сказанного Волкова, кажется, ебануло конкретно. Тот сразу же зарычал нечеловечески, сжимая чужие бедра так сильно, что когти оставляли следы. Вадим повернул голову, боковым зрением наблюдая за чужим диким оскалом и бликующими в полутьме глазами. По какой-то причине, эта часть Волкова возбуждала не меньше его основной, человеческой. Вадим надеялся, что ему только кажется и пульсирующий внутри член не набухал ещё сильнее, растягивая стенки до предела. Однако даже подумать об этом он не успевает, давление на простату вместе с мерными поступательными движениями оказывается настолько сильным, что в глазах на мгновение темнеет а все чувства сконцентрировались где-то то внутри тугим комом и резко разорвались. Вадим очнулся от того, что его шею и лицо вылизывают, он разлепляет глаза и видит перед собой Волкова, довольно валяющегося рядом. Вадим опускает руку ниже, обхватывая чужой член, но тот всё же уже опавший — значит, Олег сам успел кончить. Вадим стягивает только кажется чудом не порвавшуюся резинку, перевязывает и откидывает в сторону, чувствует под собой мокрое пятно от собственной спермы, тянется за салфетками, стирвет все следы с себя и покрывала и чувствует, как его резко тянет в сон от лежащего рядом тёплого, обхватывающего и утыкающегося носом в шею тела. И Вадим, не выдерживая войны с собственным сознанием, сдаётся без боя и прикрывает глаза, окончательно отдаваясь согревающим внутренности ощущениям. И, кажется, наконец, спокойно засыпает.