Ломая оковы

      В небольшой комнатке, где на деревянной кровати без сознания лежал альфа, было душно и пахло травами. Джин неторопливо вытирал испарину с бледного лица и смотрел на подрагивающие ресницы. Намджун даже спустя два дня так и не пришёл в себя. Если бы не тяжело вздымающаяся грудь, легко можно было подумать, что альфа мёртв. Но каждый порывистый вдох и выдох говорил о том, что северянин ещё здесь. Ещё борется с ужасной отравой в организме. И Сокджину остаётся только ждать. Ждать, когда прекрасные голубые глаза вновь откроются и посмотрят с любовью, когда самые красивые ямочки покажутся при искренней улыбке.       — Как он? — Хосок появился в дверях, держа чашку с ароматным бульоном.       — Без изменений, — голос омеги бесцветный, лишённый жизни.       — Намджун сильный, должен справиться.       Джин не ответил. Да, должен! Но никто не может дать никаких гарантий. Волчий аконит не зря был выведен более ста лет назад. Волки от него умирали целыми стаями. А его альфа теперь должен был бороться с его пагубным воздействием. И при этом выжить. Другого исхода Джин даже не рассматривал. Он ещё не успел сказать самого главного этому большому, но очень доброму северянину. У них ещё не родились щенки.       Маленькой ложкой лекарь вливал в рот питательный бульон, чтобы у организма были силы на борьбу с токсином. Как и говорил раньше Хосок, Джун крепкий альфа с сильным и выносливым телом.       — Я не знаю, какими могут быть последствия после отравления, когда он очнётся, — озвучил свои опасения Чон. — Наше поколение не сталкивалось с действием волчьего аконита. А те, кто сталкивались, не выживали.       — Я боюсь даже думать, что он не сможет. Боюсь войти в дверь и не услышать тяжёлого дыхания, которое даётся ему с таким трудом, — омега говорил тихо, стараясь не заплакать.       Он уже устал лить слёзы. Вся его жизнь последние пять лет сопровождалась ими. Джин не хотел больше плакать. Просто хотел, чтобы Намджун очнулся, чтобы Чимина нашли и вернули домой. Чтобы всё было, как раньше.       — Как Юнхо? — Сокджин искренне переживал за друга.       — Мечется, словно раненый зверь в клетке. Он не привык сидеть без дела. Тем более, когда его мужа похитили. Беременного мужа. Я бы сошёл с ума, если бы с Сумином такое произошло. Юнги вернёт Чимина, я уверен.       Джин переживал и за Чонгука. Его названый младший брат отправился непонятно куда, чтобы вернуть омегу вожаков. Храбрый Чонгук-и. Тэхён перестал походить на самого себя с уходом альфы. Он постоянно помогал Джину ухаживать за своим сородичем, отвлекаясь от гнетущих мыслей. Омега чувствовал, что Чонгук жив, но не знал, в порядке ли. И это незнание съедало с каждым часом всё больше. Омега старался отвлекаться, помогая Сокджину, но тот только гнал его домой отдыхать.       — Вернёт, — отозвался Джин. — Обязательно вернёт.       Намджун сдавленно простонал, привлекая внимание лекаря. Хосок тут же бросился слушать сердечный ритм, который то учащался, то замедлялся. Альфа боролся изо всех ещё имеющихся сил, но в себя так и не приходил, а через минуту болезненных стонов и вовсе затих.       — Что с ним, Хосок? — в глазах омеги снова собирались слёзы.       — Он пытается, хён, — безрадостно ответил Чон. — Нужно больше времени. К сожалению, это всё, что мы можем сейчас.       Хосок сказал, что заглянет через час и тихо вышел за дверь. А Джин опустился на кровать рядом с Намджуном, стараясь не тревожить раненый бок. Просто лежал и пытался насытиться таким тусклым хвойным ароматом. Сейчас он почти не ощущался, и омегу это сводило с ума. Обычно феромон альфы был ярким и насыщенным, а сейчас совсем потерял свою силу. Но Джина успокаивало, что запах хотя бы был. Значит, организм отравлен не критично, и Намджун сможет поправиться.       — Возвращайся ко мне, — шептал в мощную и мокрую от испарины шею омега. — Я тебя очень жду. Ты ведь меня не бросишь?       Вопрос остался без ответа, а одинокая слеза скатилась по бледной щеке. Не думал Сокджин, что когда-то будет лежать вот так рядом с другим альфой и желать, чтобы тот очнулся. Омега всегда думал, что его единственной судьбой будет Соджун. Но у Луны на всё свои планы. Жестокие и приносящие боль и страдания. Они обязаны выстоять, обязаны пройти весь уготованный путь достойно. Джин знал, что потом всё будет хорошо. Знал и верил.       Омега не заметил, как провалился в беспокойный сон. Ослабевшее тело требовало хоть какого-нибудь отдыха.

***

      Джин ступал по заснеженной земле, не понимая, как тут оказался. Вокруг были сугробы по пояс, а вечнозелёные ели стояли в снегу. Он испуганно озирался по сторонам, пытаясь найти хоть что-то знакомое. Но всё казалось чужим. Это была не территория южной стаи. Где-то вдалеке послышался мерный стук, будто кто-то рубил дрова. Сокджин, еле переставляя замёрзшие ноги, упрямо шагал на шум, и вскоре оказался на небольшой опушке.       Посередине стоял коренастый альфа и заносил тяжёлый топор, готовясь расколоть очередное бревно, но резко замер, а затем медленно обернулся.       — Нам… Намджун? — не веря своим глазам, проговорил Джин и бросился со всех ног к своему мужу.       Омега крепко вцепился в широкие плечи прижимая горячее тело к себе.       — Я так скучал, — продолжал тараторить он. — Так сильно ждал тебя. Ты должен вернуться домой.       Ледяные пальцы обхватили разрумянившееся от работы лицо. Такое родное и живое. Альфа сейчас выглядел так, как раньше.       — Но я дома, — ответил ошарашенный чужим появлением Намджун. — И вас не знаю.       — Ч-что? — Сокджин непонимающе посмотрел прямо в голубые глаза. — К-как это? Я твой муж.       — Простите, но этого не может быть. Я ещё ни разу не участвовал в Священной ночи. Мне ещё нет девятнадцати.       И только сейчас омега заметил, что альфа выглядит немного моложе, во взгляде ещё видна та ребячливость, которая присуща всем молодым волкам. Как такое возможно? Перед ним Намджун. Восемнадцатилетний Намджун, который ещё не знает, что его ждёт впереди. Сокджин не мог понять, почему ему снится именно такой сон. Не мог понять, что это всё значит.       — Прости, я, — омега замолчал, сглотнув неприятный комок в горле. — Я обознался.       — Ничего, — добродушно отозвался альфа, улыбаясь и обнажая свои милые ямочки. Сердце Джина болезненно сжалось. — Вы чей-то муж? Заблудились?       — Э, да. Да, я прогуливался по лесу и немного заплутал.       — Ох, ну, вам повезло, что вы меня встретили. Вам просто нужно пойти налево от поляны и пройти прямо. А там дальше будет поселение.       — Спасибо.       — Как вас зовут?       — Джин.       — А меня Намджун. Я будущий вожак. Вашему мужу очень повезло, вы настоящий красавец. Красивее омеги я не встречал.       — Благодарю, — омеге хотелось закричать, что это он его муж, что ему так повезёт в будущем, но понимал, что это бессмысленно.       Внимание привлёк большой кулон, который висел на плотной кожаной перевязке. Джин уже видел его. Альфа носил украшение постоянно. Никогда не снимал. И это показалось ему странным. Он не спрашивал, что для него значит этот кулон, но сейчас чувствовал, что ему необходимо это узнать.       — Красивый кулон. Что это? Какой-то оберег?       — Можно сказать и так, — всё так же тепло говорил Намджун. — Он достался мне от дедушки ещё в раннем детстве. Я до сих пор не понимаю, для чего он, хотел открыть и посмотреть, но мне дедушка запретил. Сказал, что ещё не время. Поэтому просто ношу его в память о нём.       — Интересно. А что говорил тебе дедушка? Для чего он?       — Без понятия, — пожав плечами ответил альфа. — Просто сказал, что однажды он спасёт мне жизнь.       Вот оно. Вот для чего Сокджин сейчас видел этот сон. Луна давала знаки. Подсказки. Что-то в кулоне могло помочь Намджуну.       — Твой дедушка очень тебя любил. Спасибо за помощь, — омега попытался тепло улыбнуться.       — Всегда пожалуйста, хорошей дороги.       У входа в лес Джин обернулся, запоминая каждую черту альфы. Он спасёт его. Обязательно спасёт.

***

      Резко раскрыв глаза, омега быстро подскочил с кровати, отодвигая пропитанную потом рубаху Намджуна. Но на шее оказалось пусто. Кулона не было. Сокджин хотел взвыть от несправедливости. Куда он мог деться? Альфа носил его постоянно. Джин напрягал память, пытаясь вспомнить, когда видел кулон в последний раз. Намджун ушёл с Чимином на прогулку, потом на них напали. А сейчас украшения на альфе уже не было. Значит…       Омега быстро выбежал из лекарского домика, добегая до нужного дома за минуту.       — Чонин! — Джин истошно кричал, зовя омегу. — Чонин!       — Сокджин-хён? — тот испуганно посмотрел на взъерошенного старшего. — Что-то случилось?       — Мне нужно, чтобы ты показал мне то место, где ты нашёл Намджуна. Срочно!       Требовательный тон не оставлял времени на раздумья. До места трагедии они добрались быстро, и Сокджин упал на колени прямо там, где истекал кровью его муж. Снег всё ещё хранил запах его крови, хотя за эти дни успел выпасть новый. Он судорожно шарил руками, переворачивая весь снег вместе с землёй. Надежда почти угасла, когда замёрзшие пальцы коснулись чего-то металлического. Джин резко дёрнул свою находку, узнавая тот самый кулон, который был сейчас очень нужен.       Как он добежал обратно до лекарского домика он даже не помнил. Хосок уже был рядом с Намджуном, обтирая того влажной тряпочкой.       — Хён? Я уж думал, ты пошёл отдыхать. Что стряслось? — альфа напрягся, видя обезумевшего омегу.       — Не спрашивай как, — пытаясь отдышаться, сипел Джин. — Но в этом кулоне должно быть то, что поможет Намджуну.       Лекарь повертел украшение в руках, а после осторожно открыл застёжку. В нос ударил незнакомый запах какого-то растения. Хосок такого раньше не встречал. Но как только достал один единственный стебелёк, то понял, что это.       — Невозможно, — шептал он, рассматривая бледно-зелёные высохшие лепестки с ярким жёлтым цветком.       — Что это?       — Это лютик. Только необычный. Такого у нас не встретишь. Он растёт только на севере, но и там, насколько я знаю, найти его очень сложно. Откуда он у Намджуна?       — От дедушки. Не спрашивай, откуда я это всё знаю, но однажды он сказал Намджуну, что это спасёт ему жизнь.       — И он был прав. Цветы северного лютика выводят любой яд из организма. Мы сможем его спасти, хён. Я сейчас же возьмусь делать отвар.       Омега расслабленно опустился на кровать, смотря в окно, за которым выглядывала оранжевая луна. Завтра она будет кровавой.       — Спасибо тебе, — тихо поблагодарил спасительницу Джин. — Спасибо, что показала выход.       Теперь он знал, что Намджун точно скоро будет рядом с ним. И он скажет то, что так давно хотел сказать.       

***

      Весь день Юнги и остальные волки, пришедшие на помощь, безрезультатно искали хоть какую-нибудь зацепку. Альфа сходил с ума от безысходности. Столько времени они бродили по окрестностям западной стаи, но так и не смогли найти ничего стоящего. Лапы сильных волков уже гудели от напряжения. Все очень устали, а не успевший отдохнуть Юнги едва держал глаза открытыми. Всё его существо отдавало свои силы на поиски своей пары. Его Чимина. Нежного и любимого. Вожак не знал, что будет делать, если им так и не удастся отыскать омегу.       Все были на пределе. Чонгук своим острым нюхом пытался выцепить даже малейший шлейф запаха Чимина, но пока успехов было мало. Сан искал своего сына. Как выглядит омега южного вожака, он, конечно же, не знал, поэтому сосредоточился на родном запахе полыни. Тот был настолько слабым, что ощущался повсюду. Нельзя было точно сказать, в какую сторону отправился Гёнхи.       Они подходили всё ближе к границе, уже отчаявшись хоть что-то найти. Но вой Чонгука заставил крохотную искру надежды вспыхнуть ярким костром. Юнги моментально оказался рядом с чёрно-золотистым волком, который стоял у потухшего костра, от которого тоненькой ниточкой шёл дым. Значит, прошло меньше суток. Возможно, совсем недавно тут кто-то был. И именно сейчас Мин начал ощущать такой любимый и родной жасминовый запах. Горький и наполненный ненавистью.       — Они были здесь, — сказал обернувшийся Сан. — Я чувствую полынь. Это точно Гёнхи.       — Огонь горел ещё совсем недавно, — высказался Чонгук, ковыряя палкой угли. — Думаю, его потушили рано утром.       — Неужели мы совсем рядом, — уставший и обессиленный Юнги не верил своему счастью. Они смогли отыскать след.       — Куда они могли пойти? — спросил какой-то незнакомый вожаку альфа.       Сан ничего не ответил, молча уставившись в сторону слишком густого леса. Страх медленно рос у него внутри, потому что если его догадки верны, им всем грозила жестокая смерть. А видя поступки своего сына, он с уверенностью мог сказать, что Гёнхи повёл невинного омегу в Сумеречный лес.       — Я думаю, — наконец подал голос вожак западной стаи. — Они отправились в Сумеречный лес.       — Что? — Чонгук удивлённо округлил глаза, не веря в услышанное. — Да он безумец, раз решился на такое! Они погибнут там.       — Больше им пойти некуда, — безрадостно отозвался Сан. — Эта дорога ведёт только туда. Как раз нужен день пути, чтобы добраться до границы этого проклятого места. Скорее всего, они уже там. Только если…       Ли замолчал, боясь говорить то, о чём подумал.       — Что? Что если? — Юнги терял терпение.       — Если Чимин как-то ранен, то и двигаются они медленнее. Прости, Юнги, я просто рассматриваю все варианты.       Мин с силой зажмурил глаза, в которые будто песка насыпали. Жутко хотелось спать, но альфа не мог позволить себе ни минуты отдыха, пока его нежный жасмин не будет в его руках. Пока не почувствует тёплое дыхание на своей шее. Пока своими глазами не увидит, что их с Юнхо Чимин жив и здоров. Но он понимал, что Сан прав, и возможно, его любимый не в самом лучшем состоянии. Это могло значительно замедлить их, что было Юнги только на руку. Но думать о том, что омеге больно, что их волчонок мог пострадать, причиняло невыносимую боль. Мысли, что он оказался никчёмным альфой, посещали постоянно. Нельзя было предаваться унынию и жалости к себе. Чимин не сможет ждать его вечно.       — Ты можешь быть прав, — хрипло отозвался Юнги. — Нам нужно поспешить.       Альфы обернулись обратно в волков, отдаляясь в сторону леса, а Мин так и остался стоять возле костра. Взгляд карих глаз зацепился за что-то белое, лежащее в ворохе пожухлых листьев и снега. Юнги присел, подцепляя дрожащими пальцами длинную белую прядь, которая точно принадлежала Чимину. Он не заметил, как с силой стиснул зубы так, что те натужно заскрипели. Этот выродок посмел тронуть омежью гордость — его прекрасные и шелковистые волосы. Вожак не оставит от него ничего. Загрызёт, вырвет его сердце и съест, потому что никто не имеет права так обращаться с Чимином. Никто. Гёнхи возомнил себя вершителем судеб, который бросает вызов выбору самой Луны. Что ж, Юнги будет очень рад показать, что тот очень сильно ошибся…       

***

      Чимин устал. Долгий путь, длиною в целый день, постепенно подходил к концу. Совсем скоро они подойдут к Сумеречному лесу. А там… Омега не хотел думать, что их ждёт, когда они пересекут границу. Он просто хотел покоя, чтобы всё это закончилось. Чтобы все страдания прекратились. И смерть. Быструю и лёгкую. Чимин с улыбкой встретит её и отправится к своему неродившемуся волчонку. Только эти мысли заставляли переставлять ноги, заставляли вымученно шагать навстречу своей судьбе.       Ему искренне было жаль Кёниля. Этот добрый и молодой альфа не заслужил всего этого. Не заслужил такой скорой смерти. Он ведь даже ещё не встретил своего омегу, свою пару, единственного, с которым прожил бы целую жизнь. И от этого становилось горько.       Омега всё пытался по привычке разгладить непослушные пряди, но рука каждый раз натыкалась на пустоту. Тяжести волос больше не было. Те неровными концами едва доставали до плеч. Чимин не думал, что когда-нибудь сможет отрезать хотя бы сантиметр своей красоты. Но жизнь слишком непредсказуема. У неё свои планы на каждого. Жаль, что для Чимина они были очень жестокими. Но он уже смирился. Пусть он и не прожил долго, но успел почувствовать искреннюю и всепоглощающую любовь. Омега встретил Юнги и Юнхо, полюбил их всем своим сердцем. Они были счастливы. Пусть и недолго. Но каждый момент их совместной жизни Чимин будет помнить до последней минуты. Этого Гёнхи не в силах отнять. Альфа убил его волчонка, отрезал его волосы, но любовь к близнецам забрать не сможет. И от этого становилось легче.       Усталость и слабость в теле заставляли Чимина идти всё медленнее и медленнее. Ему бы присесть хотя бы на минутку, потому что ноги нещадно ныли и болели. Омега старался идти прямо, но в очередной раз он зацепился за выглядывающий корень и, если бы не оказавшийся рядом Кёниль, тут же упал бы на холодный снег.       — Гёнхи, давай остановимся, — умолял лекарь. — Чимин совсем слаб. Он не сможет дойти.       — А может, ещё подождём его ручных близнецов, а? — зло рыкнул альфа. — Я всем нутром чувствую, что они рядом.       Кёниль только покачал головой и покрепче подхватил омегу. Он как мог тянул время. Знал, что их догонят. Посторонние запахи уже щекотали нос. Обострённое чутьё, которым обладали все лекари, говорило, что помощь уже близко.       — Давай же, Чимин, потерпи ещё немного. Они уже рядом, я чувствую.       Шёпот альфы едва доходил до ушей Чимина, но тот услышал. Но особо не надеялся. Гёнхи может сделать что угодно.       Кроваво-красная луна поднималась над лесом, делая атмосферу ещё более гнетущей. Если бы не потеря волчонка, Чимину бы вырезали в эту ночь метки. Омега не хотел думать о том, что бы тогда с ним случилось. От него бы не осталось ничего. В этом он точно уверен. Разорвать связь со своими предназначенными было очень болезненно. Особенно если не по своей воле. Чимин вздрогнул от своих мыслей. Его маленький волчонок, даже не родившись, смог спасти жизнь своему папе. Пусть вскоре эта жизнь и оборвётся.       Они шли ещё около часа, прежде чем выйти на большую, залитую лунным светом, поляну. Сразу за ней находился Сумеречный лес. Место, в которое ни один разумный волк не ступит даже одной лапой. Жуткое и страшное. Несущее только смерть. Место, где находили пристанище одичавшие оборотни. Чимин невольно поёжился. Этот лес даже выглядел по-другому. Более тёмный и густой. Туда не хотелось забежать резвым волком, чтобы поворочаться в сугробах боками. Всё внутри холодело, пока они медленно приближались к границе. Даже в глазах Сухо и Убина читался неподдельный страх. Никто не хотел умирать там. Но против приказа безумного Гёнхи они не могли пойти.       Где-то на середине пути чуткие уши уловили движение. Кёниль в душе радовался, что они не успели войти в Сумеречный лес, и подмога уже приближалась. Скоро всё закончится, он уверен. Самым первым на поляне показался большой огненно-рыжий волк, который жёлтыми глазами выискивал кого-то. А когда его взгляд остановился на Чимине в руках лекаря, можно было почувствовать облегчение, которое волнами исходило от оборотня.       Юнги не верил своим глазам. Он наконец-то отыскал своё сокровище. Громкий рык раздался в тишине, не суля похитителям ничего хорошего.       — О, это же сам вожак Мин, — громко рассмеялся Гёнхи. — Пришёл за ним? — и указал пальцем на Чимина, которого по-прежнему держал в руках Кёниль. — Ну так забери.       Улыбка альфы была похожа на безумный оскал. Сухо и Убин быстро обернулись, готовые защищать своего лидера. Светло-серый волк Сухо смотрелся рядом с бурым огромным Убином не слишком впечатляюще. Оба стояли пригнувшись, готовые в любой момент атаковать. За Юнги показывалось всё больше волков, среди которых Гёнхи нашёл своего отца.       — Отец, ты тоже здесь, — альфа продолжал смеяться. — Пришёл наказать непутёвого сына? Суровый вожак Ли. Куда уж мне до него.       — Отпусти омегу, сын, — громко проговорил обернувшийся в человека Сан. — Зачем ты всё это делаешь?       — Зачем? — Гёнхи терял терпение и всё больше впадал в ярость. — Они отобрали моего омегу! Это я должен был стать его альфой!       — Луна так выбрала! Ты не вправе мешать судьбе.       — А что я вообще вправе делать, отец?       Юнги понимал, что разговор приобретает слишком личный характер, поэтому попытался обойти безумца стороной, чтобы добраться до Чимина. Но рыжему волку было не так-то просто остаться незамеченным.       — Вздумал заговорить мне зубы, чтобы он добрался до моего омеги? — глаза Гёнхи блеснули красным цветом. — Я не позволю отобрать то, что принадлежит мне.       С этими словами альфа обернулся в бурого волка, обнажая острые клыки. Но Юнги это совсем не напугало, и он уверенно бросился прямо на Гёнхи. Краем глаза он заметил пробегающего мимо Чонгука, который решил убрать послушных псов Гёнхи. С вожаком Ли пришло больше волков. Численное преимущество было на их стороне, но безумие младшего Ли могло перейти все границы в любой момент. Никто не знал, что он может предпринять.       Кёниль, видя зарождающуюся бойню, быстро оттащил Чимина к ближайшему поваленному дереву, прикрывая своим телом.       — Видишь, — шептал он, заглядывая в слезящиеся голубые глаза. — Он пришёл за тобой. Я же говорил.       Губы омеги дрожали от подступающих рыданий, но те никак не могли вырваться наружу. Он боялся, что больше никогда не увидит ни Юнги, ни Юнхо. И сейчас не знал, что чувствовать.       Сухо и Убин были необычайно сильными оборотнями и смогли опасно ранить нескольких своих сородичей. Оставался только Чонгук и ещё один волк, имени которого Чон не помнил. Им необходимо было убрать их с дороги. Чёрно-золотистый волк первым бросился в атаку, прокусывая переднюю лапу Сухо и отшвыривая того в зубы другого волка. Слышалось жалобное поскуливание, но Чонгук не обращал на это внимания, уверенно приближаясь к Убину. Тот был слишком крупным для оборотня. Его легко можно было спутать с медведем, но Чон не из пугливых. Этот недоволк посмел похитить Чимина, его друга, главного омегу в стае. Чёрный волк ловко юркнул под брюхо Убина, но тот среагировал быстро, прокусывая шею Чонгука и не давая тому совершить то, что задумал. Громкий скулёж разнёсся по всему лесу. Чонгуку было больно. Кровь быстро вытекала из раны, забирая с собой оставшиеся силы. В глазах двоилось, но альфа не мог отступить, поэтому поднялся, готовый снова броситься на бурого волка. Убин был слишком силён и с лёгкостью отражал жалкие попытки Чонгука добраться до него. Но одну ошибку он всё же совершил, когда решил недооценить упрямого Чона. Когда бурый волк подумал, что уже одержал победу, то подошёл слишком близко к лежащему на пропитанном кровью снегу Чонгуку. И подставил уязвимое горло, в которое сразу же вцепился альфа, разгрызая горло. Умер Убин быстро, безвольной тушей распластавшись на холодной земле.       Сан и Юнги продолжали кружить вокруг Гёнхи, который пытался уловить мгновение, чтобы нанести смертельный удар. В какой-то момент вожак Ли не выдержал, принимая человеческую форму, чтобы вновь попытаться достучаться до сына.       — Гёнхи, перестань сопротивляться.       Но тот даже не хотел слушать, атакуя собственного отца. Клыки проткнули мягкую плоть на бедре, из-за чего Сан взвыл от боли, заваливаясь на бок. Убивать отца Гёнхи не хотел, просто вывел его из строя, чтобы остался только он и Юнги. Глаза Мина горели ярким жёлтым огнём ярости, но он слишком устал. Моральное и физическое истощение делало своё дело, заставляя терять концентрацию и ловкость. Атаки Гёнхи только участились, когда Ли увидел, что Юнги слаб. Когти и клыки наносили болезненные раны, с которыми регенерация не успевала справляться. И рыжий волк просто рухнул в снег, не способный больше подняться. Он проиграл, хотя был так близок к победе. К освобождению своего омеги.       Чимин наблюдал за всем из-за плеча Кёниля, и когда Юнги обессиленно упал в снег, что-то внутри него проснулось. Волчица внутри озлобленно зарычала, чувствуя опасность. Чувствуя, что её паре жизненно необходима помощь. Глаза ярко вспыхнули голубым светом, прежде чем Чимин принял свою волчью форму. Связь со своим внутренним зверем ощущалась как никогда сильно. Сейчас не было даже намёка на усталость. Главной целью Чимина стал Гёнхи. Омега жаждал его смерти. Чтобы поплатился за то, что сделал с ним. Отомстить за Намджуна, за его погибшего щенка. За Юнги.       Кёниль испуганно отскочил, пропуская несущегося со всех ног белоснежного волка. Гёнхи поздно обнаружил приближающегося омегу, и Чимин смог повалить его в снег, грозно рыча и нависая сверху. Альфа хотел скинуть волка с себя, но тот был слишком силён. Омежьи острые клыки прокусывали всё, до чего могли дотянуться, и вскоре под Чимином уже лежал человек. Из-за ран Гёнхи обернулся, закашливаясь кровью, которая уже стекала по подбородку.       — Кто бы мог подумать, — слова давались Гёнхи с большим трудом. — Чимин-и смог меня победить. Продолжай так думать. Но самое ценное я у тебя всё же забрал. Твои прекрасные волосы, волч…       Договорить он не смог, потому что оглушающе рыкнув, Чимин сомкнул свою пасть на горле, перекусывая хрупкую человеческую шею. Но даже потухшие глаза альфы его не остановили, и волк принялся раздирать когтистыми лапами грудную клетку, чтобы добраться до чёрствого сердца. Оно легко отделилось от ещё тёплой плоти, оставаясь в зубах Чимина. Омега тут же пошёл в сторону Юнги, который, тяжело дыша, смотрел на своего любимого. Окровавленное сердце упало рядом с рыжей мордой, а белоснежный волк обернулся в человека. Из последних сил альфа принял человеческую форму.       Дрожащие пальцы коснулись коротких прядей, а губы сложились в лёгкую улыбку.       — Мой нежный жасмин, — голоса почти не было, как и сил, но Юнги упрямо делал вид, что он в порядке. — Я нашёл… Нашёл тебя.       — Прости меня, умоляю, прости, — Чимин беззвучно плакал, склоняясь над раненым альфой. — Я не смог уберечь… Не смог защитить.       — Кого?       — Нашего щенка, хён, — слёзы градом катились по щекам. Омега мог дать волю своему горю. — Не спас. Его убили.       — Шшш, — вожак нежно обнял содрогающегося Чимина, выпуская успокаивающий феромон. — Это большое горе, и мы будем долго скорбеть. Главное, что ты жив, моя любовь. Я хотел съесть его поганое сердце, разорвать на мелкие кусочки того, кто посмел пальцем тебя тронуть, — Юнги сглотнул скапливающуюся слюну. — Но посмотри, ты справился сам. Такой храбрый и сильный. Истинный омега вожаков.       Чимин и правда больше не ощущал себя тем юным и зашуганным мальчишкой. Ему было всего двадцать лет, а он уже пережил многое. Потеря ребёнка больно по нему ударила, но рядом с Юнги хотелось жить дальше. А когда он увидит Юнхо, станет дышать свободнее.       — Тебе нужна помощь, — он резко поднялся, прочищая горло. — Кёниль!       Альфа как раз заканчивал перевязывать кровоточащее бедро Сана.       — Что тут у нас, — лекарь опустился рядом с альфой. — Приятно познакомиться, вожак Мин. Меня зовут Кёниль.       Он сосредоточенно осматривал каждую рану, что-то бормоча себе под нос.       — С вами всё будет в порядке, — подытожил Кёниль. — Раны скоро затянутся, регенерация уже работает. А твоё присутствие, Чимин, сказывается ещё лучше. Всё будет хорошо.       Лекарь ушёл помогать остальным. Чонгук очень сильно пострадал, и ему понадобится некоторая помощь, когда они вернутся в поселение, но ничего опасного для жизни храброго чёрного волка Кёниль не обнаружил.       Юнги снова тепло посмотрел на своего омегу. Он так скучал. Думал, что сердце не выдержит, и он просто умрёт от тоски. Но вот Чимин здесь. Держит его за руку и перебирает рыжие пряди.       — Я хочу домой, — тихо проговорил омега. — Хочу к Юнхо. Он остался в поселении?       — Да. Стая не может быть без вожака. Мы думали, что, возможно, ты вернёшься, поэтому он остался. Юнхо очень тебя ждёт.       Взгляд голубых глаз отчего-то потускнел, что сразу же заметил альфа.       — Что тебя тревожит?       — Он отрезал их, Юнги, — проговорил Чимин. — Забрал мою красоту, и я…       — Всё ещё самый прекрасный омега из всех существующих, — перебил его вожак.       Он улыбался так, как любил омега. Ярко и лучисто, обещая, что всё позади и ничего плохого больше не случится.       — Ну же, поцелуй меня, нежный жасмин. Хочу тебя почувствовать.       Чимину не нужно было повторять дважды. Он и сам желал ощутить тепло родных рук, ласку нежных губ. Поцелуй был таким мягким и трепетным. В нём было всё: боль от разлуки, разделённая скорбь от утраты и уверенность в счастливом будущем. Ещё он был солёным от выплаканных слёз и сладким от того, что возлюбленные, наконец, воссоединились.       — Я люблю тебя, Чимин, — прошептал Юнги, соприкасаясь лбами с омегой. — Безгранично.       — Я люблю тебя. Тебя и Юнхо. По пути сюда я думал о том, что Гёнхи так и не смог забрать самое главное: мою любовь к вам. Он отнял у меня нашего щенка, отрезал и сжёг мои волосы, которые я растил годами, но мои чувства он не в силах был отобрать. Я мечтал перед смертью хотя бы на мгновение вас увидеть. Я думал, что умру, Юнги.       — Тише, тише. Всё закончилось. Мы вернёмся домой.       Кёниль заканчивал перевязывать руку Чонгука, когда застал эту трогательную картину.       — Они такая красивая пара.       — Прозвучало как-то тоскливо, — хрипло отозвался Чон. — У тебя нет своей пары?       — Пока что нет, — лекарь легонько улыбнулся, затягивая ткань туже. — Луна ещё не наградила меня одним-единственным. Но я не отчаиваюсь.       — И правильно. Кто знает, где тебя настигнет судьба, — альфа поморщился от болезненных ощущений. — Что с моей ногой?       — Прости, но когда мы вернёмся в поселение, мне придётся сломать её заново, чтобы кость правильно срослась. Твоя регенерация работает очень хорошо. Что сейчас нам совсем не на руку.       Чонгук обречённо выдохнул. Что ж, он потерпит. Выдержит любую боль, потому что там, на юге, его ждёт Тэхён. Их ждут их друзья и близкие. И совсем скоро они встретятся вновь…