Ломая оковы

      Встреча осени в южном поселении всегда проходила с размахом. Тепло будет ещё достаточно долго, но все хотели проводить последние жаркие дни как полагается. Чимин как омега вожаков всю неделю был занят подготовкой гуляний, которые сейчас шли в самом разгаре. Щенки резвились и игрались, молодняк чувствовал свой первый трепет перед танцами, а взрослые просто пили тёмное пиво и наслаждались разговорами.       Омега обводил зорким взглядом своих детей, подмечая, что нет, как всегда, только одного. Чихе по достижении пятнадцати лет стал слишком часто пропадать вместе с Сону. Уже ни для кого не оставалось тайной, что он и старший сын Чонов питают взаимную влюблённость. И все прекрасно знали, что когда придёт время, они объявят себя парой. Чимин был искренне рад, как и Тэхён. Их дети будут счастливы так же, как и их родители.       — Юсон, — ласково позвал омега сына. — Почему же ты не играешь с остальными?       — Я не могу веселиться и бегать. Я будущий вожак и должен следить за порядком.       Десятилетний Юсон уже больше походил на взрослого. Характером маленький альфа пошёл в Юнги: такой же спокойный и сосредоточенный. Всегда внимательно слушал то, что ему говорят взрослые и всегда был рядом с папой. Вожаки очень часто отстутствовали по делам стаи, и Юсон чувствовал, что оставался в семье за главного.       — Но это праздник. Сходи, поиграй с остальными, я буду в порядке, обещаю.       Альфочка серьёзно свёл брови к переносице, но после каких-то своих размышлений всё же послушался родителя и побежал к веселящимся друзьям. Чимину не хотелось, чтобы Юсон остался без детства. Для бремени вожака ещё очень рано.       — Скучаешь? — игриво спросил Юнхо, усаживаясь рядом с омегой.       — Юсон не давал мне заскучать.       — Ему нужно больше времени проводить со сверстниками, — тихо сказал Юнги, присаживаясь по другую сторону от Чимина.       — Это я ему и сказал. Пришлось пообещать, что я буду в порядке, и меня никто не украдёт.       — Оу, Юнги, — улыбаясь, протянул Юнхо. — Кажется, нам тут намекают на похищение.       Тот едва заметно ухмыльнулся, встал с лавки, взял Чимина за руку и повёл его за собой в сторону леса. Многие пары хотели уединения в этот праздник, поэтому не было неожиданным то, что иногда кто-то ненадолго пропадал.       Спина омеги прижалась к первому попавшемуся дереву, а к губам прикоснулись чужие, увлекая в медленный и тягучий поцелуй. Юнги успел соскучиться по мужу. В последнее время они с Юнхо всё чаще пропадали. Близилась зима, и нужно было заготавливать меха и мясо.       Дыхание Юнги было сладким, с примесью недавно выпитой медовухи, отчего голова начинала кружиться. Юнхо в это время жадно втягивал запах у основания омежьей шеи: нежный жасмин начинал приобретать сладкие нотки, что сводило младшего альфу с ума. Чимин всегда терял себя в моменты близости с близнецами. Каждый их раз ощущался чем-то невероятным и незабываемым. Прошло почти семнадцать лет после их первой встречи, но каждый день их любовь только росла и крепла.       Теперь Юнхо покусывал зацелованные братом губы, наминая сочные бёдра, скрытые тканью широких штанов. Чувствовалось его нетерпение, желание отдаться страсти здесь и сейчас, но они ушли недостаточно далеко от поселения. В любой момент их могли заметить.       — Эй, нужно спрятаться получше, если мы хотим побыть наедине.       Юнхо быстрым шагом направился вглубь леса, желая побыстрее найти укромное место. И такое отыскалось довольно скоро: небольшая поляна, залитая лунным светом, на которой рос большой ветвистый дуб. Только Юнги захотел снова поцеловать мужа, как с другой стороны дерева послышался тихий стон, а затем отчётливые звуки поцелуев. Чимин и близнецы замерли, вслушиваясь в чужую страсть. Видимо, кто-то уже занял это место. Они хотели уйти и уже даже развернулись, но их остановило имя, сорвавшееся с чьих-то губ.       — Чихе, — томно выстонал Сону.       Вожаки синхронно нахмурились, пока Чимин пытался сдержать подступающий смех. Вот где пропадал их сын: дарил первые поцелуи своему любимому Сону. Сбоку послышалось утробное рычание. Юнги как мог сдерживал себя, чтобы не рвануть туда и не оттащить за уши этого похотливого Сону, который почему-то решил, что ему можно прикасаться к их маленькому сокровищу. Омега вовремя остановил мужа от необдуманных действий, цепко ухватившись за руку.       — Юнги-я, — нежно шептал Чимин. — Что по-твоему ты собрался сделать?       — Ч-что? — альфа думал, что такие вещи достаточно очевидны. — Как что? Я собираюсь пойти и надрать уши этому засранцу.       — Поддерживаю, — Юнхо и сам уже шипел от злости. — Что он о себе возомнил.       — Так, стоп! — строго отрезал Чимин. — Они уже достаточно взрослые, чтобы разделить свой первый поцелуй. Кажется, в пятнадцать у вас уже случился ваш первый гон, и вы занимались куда более интересными вещами, чем один несчастный поцелуй!       Омега начинал злиться.       — Но Чимииин, — просяще протянул Юнхо. — Чихе — наш маленький цветочек, мне физически плохо от того, что его сейчас лапает альфа.       — Вы ничего не сделаете, — Чимин терял терпение. — Мы уходим домой.       Юнги и Юнхо потребовалась вся сила воли, чтобы повиноваться их мужу и успокоить свои родительские инстинкты.       — С каких это пор он так над нами командует? — шёпотом спросил Юнхо у старшего близнеца.       — Ты что-то сказал? — омега обернулся, смерив братьев выжидающим взглядом.       — Нет, нет, моё прекрасное чудо, совсем ничего.       Конечно, Чимин прекрасно его услышал. За прошедшие годы его боязливость окончательно испарилась, оставляя после себя только уверенность и чувство спокойствия. Альфы сделали всё для этого, одаривая своего мужа любовью и вниманием. И сейчас, в разговорах с вожаками, Чимин больше не опускал смущённый взгляд, а смотрел твёрдо и решительно. Именно такого результата и добивались братья: их омега, дерзкий, но в то же время мягкий и нежный.       — Родители? — испуганный голос Чихе заставил всех замереть. — Что вы тут делаете?       Даже ночью была видна припухлость на омежьих губах, которые ещё секунды назад получали свою первую ласку.       — Папа? — Чихе посмотрел на Чимина, безмолвно прося поддержки, потому что знал, что отцы так просто это с рук не спустят.       — Мы просто хотели немного побыть втроём, — улыбаясь, заговорил омега. — Но быстро поняли, что место занято. Мы уже уходим.       — А, хорошо, — Чихе расслабился. — Я тогда приду домой немного попозже.       — И что же вы будете тут делать? — не выдержал Юнги, прожигая взглядом юную пару.       Юнхо рядом выглядел таким же угрожающим. Даже руки сложил на груди, придавая виду большей массивности.       — Мы думали просто поболтать и посмотреть на звёзды, — отозвался Сону.       — Ох, я прекрасно слышал, как вы «болтали». До сих пор уши закладывает от ваших причмокиваний.       — Юнхо! — вскрикнул Чимин.       Юнги угрожающей скалой стал надвигаться на молодого альфу, оттесняя того к дереву. Перед Сону сейчас стоял не его добрый хён, который учил его расставлять силки для птиц, перед ним был вожак Мин. Он не рычал, не кричал и, пока что, ничего не говорил. Но уже этого было достаточно, чтобы Сону поджал плечи.       — Если я узнаю, — тихо, но твёрдо, заговорил вожак. — Что ты позволил себе лишнее до твоего первого гона, я не посмотрю, что ты сын моих близких друзей, я просто оторву тебе то, что ты так усердно пытаешься прикрыть.       Молодая и горячая кровь. Юнги помнил этот возраст. Тогда член вставал буквально от всего, а если рядом был понравившийся омега, то контролировать себя становилось сложно. И, конечно же, Сону возбудился рядом со своим любимым.       — Тебе понятно?       — Да, вожак Мин, — чётко ответил альфа. — Но я бы ни за что не посмел тронуть Чихе в таком смысле. Я слишком его люблю, чтобы так поступить. Мы давно договорились, что будем ждать мой первый гон.       Чихе в этот момент улыбался так, что можно было осветить весь лес, а Чимин рядом вытирал из уголка глаза счастливую слезу. Только Юнхо стоял и злобно прожигал взглядом молодого альфу. Слова Сону понравились Юнги. Нет большего счастья для родителя, чем знать, что твоё дитя нашло правильного оборотня.       — Вот и славно. Чихе, — Юнги повернулся к сыну.       — Да, отец?       — Чтобы до восхода солнца был дома.       Тот заулыбался и закивал, давая понять, что не ослушается. Юнхо что-то ещё бурчал, но Чимин быстро нашёл к нему подход, нашёптывая на ухо не слишком пристойные вещи.       Когда они добрались до дома, было уже довольно поздно. Чиа обнаружился на кухне, задумчиво смотря в окно.       — Детка, ты почему дома? — взволнованно спросил Чимин.       Он видел, что их сын в последнее время как-то отдалился от всех и стал более замкнутым. Ничего не рассказывал, говорил, что всё в порядке, но родительское сердце точно чувствовало, что с Чиа что-то происходит. Конечно, было больно от осознания, что собственный ребёнок предпочитает держать всё в себе, но омега не отчаивался и решил просто дать Чиа время. Чимин надеялся, что тот придёт со своими переживаниями.       — Уже поздно, — грустно улыбнувшись отозвался омега. — Я не ждал вас дома.       — Мы тоже, — ответил вошедший Юнги. — Случайно столкнулись с Сону и Чихе.       И снова на лице альфы застыло недовольство. Пусть он и поговорил с потенциальным зятем, легче от этого ни капли не стало.       — Оу, тогда понятно, почему отцы такие рассерженные.       — Пожалуйста, мой цветочек, — Юнхо подошёл к сыну, обхватывая чуть припухлые щёки. — Не приводи в дом альфу.       — Юнхо! — Чимин снова громко вскрикнул.       — Не приводи, — не обращая на мужа внимания, продолжил альфа. — Будь всегда рядом с нами. Будь нашим цветочком.       — Хорошо, отец. Я пойду спать. Юсон уже в своей кровати видит десятые сны.       Чиа как-то странно отвёл взгляд и выскользнул из рук Юнхо, направляясь в свою комнату. У Чимина снова больно сжалось сердце, потому что было видно, что их сын нуждается в поддержке, но упрямо отказывается делиться проблемой.       — С Чиа что-то происходит, — сказал омега, уже лёжа в кровати. — Я чувствую, что что-то не так.       Вожаки уютно устроились по бокам, укладывая свои головы на острые плечи.       — Да, я тоже заметил, — выдохнул Юнги. — Он всегда был тихим и спокойным ребёнком, но сейчас он закрылся ещё больше.       — Как нам ему помочь? — Юнхо обнял мужа крепче. — Я не хочу, чтобы наш цветочек страдал.       — Я попробую с ним поговорить. Давайте спать. Я что-то устал.       — Поспишь тут, — буркнул Юнхо. — Как вспомню этого наглого мальчишку, сующего свой язык в…       — Юнхо! Спать!

      ***

      Завтрак Чимин готовил в раздумьях, как подступиться к Чиа? Как помочь ребёнку? Потому что с каждым днём взгляд сына становился только тусклее.       — Ты рано проснулся, — Юнги подкрался незаметно, обнимая Чимина со спины. — Доброе утро, мой нежный жасмин.       Ласковый поцелуй в основание шеи запустил стайку мурашек вдоль позвоночника. Омега любил такие ленивые, пропитанные любовью утра. Когда никому не нужно было уходить по делам, и вся семья оставалась дома.       — Доброе утро, мой вожак. Что-то совсем не спалось. Всё думал о Чиа.       — Не переживай, — альфа уселся за стол, разливая по чашкам травяной чай. — Всё будет хорошо. Мы всегда рядом, и Чиа это знает.       — Вы чего так рано подскочили? — заспанный Юнхо выглядел довольно умилительно.       Чёрные волосы забавно торчали в разные стороны, а на лице остался след от подушки. Чимин счастливо улыбнулся, подходя к мужу и приглаживая непослушные пряди.       — Чимин-и переживает за Чиа, поэтому почти не спал.       — Уверен, когда придёт время, он сам с нами поговорит, — Юнхо нежно обнял омегу, усаживаясь на лавку и утягивая омегу на свои колени. — Раз уж мы единственные, кто не спит, может, начнём этот день как-то более приятно?       Широкая ладонь ловко пробралась под ночную рубаху, оглаживая бархатную кожу омеги, который откинул голову на плечо мужа. Вчера им так и не удалось побыть втроём, насладиться окончанием праздника, посвятить время самим себе. Поэтому сейчас ужасно хотелось утолить этот голод. Юнги принялся расцеловывать тёплую шею, поглаживая уже разрумянившиеся щёки Чимина. Дыхание становилось прерывистым, возбуждение плавными волнами охватывало всё тело, и омега позволил себе раствориться в этой блаженной неге. Ленивые ласки ощущались сейчас такими острыми и яркими, что Чимин еле сдерживал полные наслаждения стоны. Ягодицы уже отчётливо чувствовали чужое возбуждение, и омега уверен, что коснись он Юнги, обнаружит то же самое.       Нетерпеливые ёрзания только больше подстёгивали Юнхо к более откровенным действиям. Альфа властно развёл омежьи ноги, чтобы было удобнее добраться до истекающего жасминовой смазкой входа.       — Ах! — чуть более громкий стон всё же сорвался с губ, когда Чимин почувствовал в себе первый палец.       — Шшш, — успокаивающе шептал Юнхо прямо на ухо. — Юнги, он слишком громкий.       Альфа поднялся и уселся на стол, поднимая Чимина с ног брата. Требовательный и жадный поцелуй накрыл призывно раскрытые губы. Языки мокро сплетались, заставляя сходить с ума от накатывающего желания. Омега всегда распалялся слишком быстро. Быстро становился жадным до прикосновений своих альф. Юнги притягивал к себе всё ближе, достаточно для того, чтобы омега соблазнительно прогнулся в пояснице. Чимин даже не думал, что собираются делать близнецы. Ему было, откровенно говоря, плевать. Лишь бы они продолжали его касаться, продолжали дарить настоящее удовольствие.       Юнхо откинул тугую косу с поясницы, приподнимая подол рубахи. Между омежьих ягодиц уже было влажно, вязкая смазка привлекательно поблёскивала, и альфа не стал сдерживать своих желаний. Губы едва ощутимо запорхали поцелуями по обнажённой коже, медленно подбираясь к самому чувствительному месту. Чимин сдавленно замычал в рот Юнги, когда почувствовал горячий язык, слизывающий сладкую влагу. С громким чмоком омега оторвался от губ мужа, укладывая голову на крепкое плечо. Хотелось кричать в голос, но он понимал, что так разбудит детей. Поэтому Чимин зарылся глубже в податливо подставленную шею и с силой прикусил место рядом с меткой. Теперь стоны сдерживал уже Юнги. Не было ничего горячее, чем Чимин, который плавился от получаемого наслаждения и пытался сдерживать свой громкий голос. И Юнги прекрасно знал, насколько громким и страстным может быть их муж.       Юнхо и сам еле сдерживал себя, пока тщательно готовил омегу к чему-то более существенному, чем его пальцы. Альфа пьянел от терпкой влаги на языке, пьянел от каждого судорожного вздоха, который срывался с губ Чимина. Почувствовав, что мышцы стали более податливыми и пропускают в себя четыре пальца, Юнхо медленно достал фаланги, поднимаясь с лавки на пошатывающихся ногах. Собственный член уже прилично оттягивал льняные брюки, поэтому альфа резко спустил те ниже. Руки крепче вцепились в тонкую талию, чтобы ноющее возбуждение скользнуло в уже готовое омежье нутро.       — Чёрт! — выругался Юнхо сквозь зубы, оказавшись в приятной тесноте.       Голубые глаза потемнели от подступающих слёз из-за слишком желанной наполненности.       — Тебе хорошо? — ласково ворковал Юнги, обхватывая лицо Чимина.       — Д-да, — на выдохе прошептал омега. — Мне очень хорошо, альфа.       Юнхо начал медленно двигаться, проникая каждый раз всё глубже. Юнги снова завладел давно искусанными губами, потому что омега уже плохо себя контролировал. И он сам тоже. Слышать томные выдохи Чимина, утробные порыкивания Юнхо — было слишком. Звуки их общей страсти всегда сводили альфу с ума.       — Чимин-а, — запыхавшийся Юнхо немного замедлился. — Думаю, нужно позаботиться и о Юнги.       Альфа с громким скрипом отодвинул лавку дальше, отходя на шаг назад, чтобы Чимину хватило места. Юнги понял всё без слов, быстро стаскивая с себя свои брюки. Крупная головка уже давно истекала предсеменем, требуя к себе внимания. Возбуждённый блеск в глазах омеги только больше разжигал огонь желания. Чимин медлить не стал, прогибаясь ещё больше и обдавая горячим дыханием влажный член.       — Ммм, — Юнги не смог сдержать протяжного стона, когда сразу половина длины оказалась в горячем рту омеги.       Руки судорожно искали опору, и альфа не придумал ничего лучше, чем схватить Чимина за его уже порядком растрепавшуюся косу. Приятное натяжение у корней заставляло омегу закатывать глаза. Он покорно принимал всё, что давал ему сзади Юнхо, и старался отдавать столько же и Юнги.       — Я совсем близко, — выдохнул младший близнец.       Альфа выглядел слишком порочно: чёрные пряди стали влажными от пота, а глаза отдавали жёлтым цветом. Взгляды Юнги и Юнхо на мгновение пересеклись. Оба видели, что с ними сделал их омега, их любимый муж. И это стало последней каплей. С громким рыком Юнхо сжал до покраснения упругие бёдра, вдавливая в себя омежьи ягодицы и изливаясь глубоко внутрь. Чимин чувствовал пульсацию крепкого члена, головка которого упёрлась прямо в нужное место. Ему не потребовалось много времени, чтобы белёсое семя украсило пол. Омега покорно расслабил горло, чувствуя скорую разрядку Юнги, который проскользнул в приятную узость до основания. Несколько рваных толчков, и альфа остановился, заполняя собой рот Чимина.       Ноги уже совсем не держали. Омега медленно выпрямился, заглядывая Юнги прямо в глаза, сглотнув при этом горьковатое семя. Большой палец с нажимом прошёлся по красным губам, которые уже потеряли свой чёткий контур, стирая последнюю каплю.       — Когда же ты стал таким? — в восхищении пробормотал Юнги.       Чимин не ответил, спуская рубаху по ногам. Юнхо сзади расслабленно развалился на лавке, стараясь привести дыхание в порядок.       — Может, вы натянете штаны? — омега, как ни в чём не бывало, отошёл обратно к печи. — Дети могут проснуться в любой момент.       — Я же говорю, командир, — Юнхо с улыбкой на губах поднялся, пряча свой опавший член в свободные брюки.       Только они успели привести себя в порядок, как входная дверь едва слышно хлопнула. Тихие шаги, а после в дверном проёме показался испуганно озирающийся Чихе.       — Не говори мне, что ты только что явился домой! — голос Юнги потерял всю теплоту, а от хорошего настроения не осталось и следа.       — Родители? — Чихе вздрогнул от грозного тона отца.       Зацелованные губы были видны за километр. Чимин чувствовал, что от его альф исходит волна негодования. Чихе не повезло наткнуться в такую рань на уже не спящих родителей.       — Ничего не говори, — голос Юнхо отдавал холодом. — Я не хочу знать, чем вы там занимались. Мы тебе сказали вернуться домой до рассвета. Солнце уже давно встало. Ты наказан, Чихе. Неделю ты не встретишься с Сону.       — Но отец! — на глазах омеги начали выступать слёзы. — Ты не можешь…       — Мы всё сказали, — Юнги поддержал брата. — Иди в свою комнату.       Первые слёзы всё-таки сорвались с пушистых ресниц, и обиженный Чихе убежал к себе.       — Вы слишком строги, — тихо сказал Чимин и ушёл вслед за сыном.       Чихе нашёлся на своей кровати, тихо плачущим в подушку. Сердце сжималось, видя страдания своего ребёнка. Омега присел на край кровати и утешающе похлопал сына по спине.       — Не обижайся на них, цветочек, — голос Чимина был ласковым и полным любви.       — Они несправедливы, — зарёванное лицо всё же оторвалось от подушки. — Почему они мне всё запрещают? Мы же не делали ничего плохого.       — Я понимаю, Чихе, понимаю. Но и их я могу понять. Ваши отцы столько времени меня ждали, потом ждали вашего рождения. Вы самое ценное сокровище для них. И это естественно, что они слишком опекают каждого из вас. Ты был маленьким и милым волчонком, но Юнги и Юнхо не заметили, как ты вырос в красивого омегу. Для нас ты всегда останешься ребёнком. И неважно, сколько тебе лет.       — Но ты ведь не такой, — Чихе снова всхлипнул.       — Такой. Просто я понимаю, что всю жизнь рядом с нами ты не проведёшь. Тебе уже пятнадцать, и как бы я ни хотел, я не смогу привязать тебя к нам. Я несказанно рад, что после Ночи выбора ты останешься в поселении, а не уйдёшь куда-то далеко.       На этих словах щёки Чихе покраснели. Чимин помнил, каково это: чувствовать первую любовь. Когда каждое прикосновение запускало неконтролируемые мурашки, когда каждое мгновение, проведённое вместе, окрыляло и придавало сил.       — Нам повезло, папа. Сону — мой единственный, я чувствую это.       — И я очень рад этому. И отцы рады. Просто они ещё были не готовы видеть, как их сын целуется с альфой.       — Они и не видели.       — Ну, — Чимин залез к сыну на кровать, крепко обнимая. — Мы достаточно взрослые, чтобы понять, чем вы там занимались.       — Это были просто поцелуи, папа.       — Я тебе верю. И поговорю с отцами. Они отменят наказание, а теперь спи.       Омега поднялся, укутывая сына одеялом.       — Как ты заставишь их передумать?       — У меня свои методы, — Чимин оставил нежный поцелуй на лбу и тихо вышел за дверь.

      ***

      Прошло несколько дней. Чихе снова пропадал вместе с Сону. После долгого разговора с Чимином вожаки всё-таки разрешили сыну встречаться со своим альфой, но с некоторыми правилами, которые те обязаны были соблюдать. Чихе прыгал от радости, благодаря папу за такие хорошие новости.       И всё было хорошо, но Чиа только больше уходил в себя с каждым днём. Беспокойство за состояние сына только нарастало. Очередное утро, Юсон ушёл вместе с вожаками, а Чихе — к Тэхёну.       — Чиа, детка, иди завтракать, — проговорил Чимин в приоткрытую дверь комнаты.       — Я не голоден, пап.       Его нежный цветочек лежал под одеялом, смотря в одну точку. Омега решительно открыл дверь и вошёл внутрь. Хватит. Чимин поговорит с ним сейчас. Больше такое продолжаться не может.       — Чиа, пожалуйста, поговори со мной. Я же вижу, что тебе плохо. Расскажи мне, что тебя тревожит, и я помогу тебе найти решение всех твоих проблем.       Нежность в голосе родителя что-то разбередила в душе юного Чиа, и тот расплакался. Громко, навзрыд, выпуская все свои накопленные эмоции. Чимин сначала испугался, но потом просто сжал своего волчонка в крепких объятиях.       — Что происходит с тобой, цветочек? — шептал на ухо успокаивающемуся омеге Чимин. — Ты можешь рассказать мне всё. Я тебя пойму.       — Ты возненавидишь меня. Вы все возненавидите.       — Как ты можешь такое говорить? — омега пребывал в ужасе от таких слов сына. — Ничто на этом свете не заставит нас отвернуться от тебя. Не говори так.       Чиа снова замолчал, а Чимин не торопил, мерно укачивая сына в своих руках. Ждал и надеялся, что его храбрый волчонок найдёт в себе силы открыться.       — Я запутался, папа, — голос был настолько безжизненным, что становилось больно. — Понимаю, что то, что я чувствую неправильно, но ничего не могу с собой поделать. Пожалуйста, простите меня.       Он снова заплакал, и Чимин не понимал, за что тот просит прощения. Что успел натворить?       — Не пугай меня, Чиа. Просто расскажи мне всё.       — Когда-то вы всё равно узнали бы, — грустная улыбка тронула губы. — Наверное, лучше сейчас, чем потом. Лучше вы разочаруетесь во мне раньше.       — Перестань, я прошу тебя, — Чимин и сам был готов заплакать. То, что говорил его сын, было кошмарно.       — Не так давно отец попросил меня не приводить в дом альфу.       — Не слушай их, они просто под впечатлением от Чихе и Сону.       — Но я не приведу, папа, — светло-карие глаза смотрели с какой-то обречённостью. — Не найду себе альфу.       — Я тоже так думал, цветочек, — начал Чимин. — Но потом встретил своих любимых. В этом нет ничего страшного, что ты не чувствуешь пока никакого притяжения к противоположному полу.       — А если к своему?       — Что? — омега правда не понимал, к чему ведёт его сын.       — Если я чувствую притяжение к омегам?       И тут всё встало на свои места. Вот почему Чиа замкнулся в себе. Вот почему боялся этого разговора и избегал его всеми силами. На секунду Чимин почувствовал облегчение: ничего серьёзного с Чиа не произошло. А затем сердце затопила грусть, потому что его волчонок разбирался в своих предпочтениях один. Никто его не поддержал, потому что Чиа боялся раскрыть правду. Через всё проходил самостоятельно. Через каждое сомнение, через каждую бессонную ночь.       — Ты поэтому так себя вёл?       Чиа только кивнул, ожидая своего «приговора».       — Глупый, — Чимин снова сжал сына в объятиях, приглаживая спутанные рыжие волосы. — То, что тебе нравятся омеги, не делает тебя каким-то не таким, цветочек.       — Ты не ненавидишь меня? — в голосе сына было столько надежды.       — Никогда не смогу, Чиа. Ты мой сын, моя плоть и кровь.       — А что скажут отцы? Я так боюсь…       — Чимин! Чиа! Мы дома.       Из коридора послышались громкие шаги, а после в дверном проёме показались Юнги и Юнхо. Те сразу же нахмурились, видя, что их любимые омеги плачут.       — Что случилось? — паника в голосе Юнхо слышалась отчётливо.       — Уже всё в порядке, — Чимин нежно улыбнулся сыну. — Да, цветочек?       — Да.       — Я так понимаю, вы поговорили, — тон Юнги, как и всегда, был полон спокойствия.       — Да, отец.       Альфы выжидающе посмотрели на Чиа. Они тоже хотели знать, из-за чего их сын так страдал.       — Ну же, — приободрял Чимин. — Расскажи всё то, что сказал мне.       — Я, — омега на мгновение зажмурил глаза, собираясь с мыслями. — Мне… Мне нравятся омеги.       Лица альф неестественно вытянулись, а глаза смешно округлились. Как же легко их можно было удивить. Но после Юнхо тепло заулыбался, а Юнги окончательно расслабился.       — Это всё, что тебя тревожило?       — А как это может не тревожить? Это неправильно.       — Кто сказал? — твёрдо спросил Юнхо.       — Но я, — Чиа не знал, что ответить.       — Пойми, сынок, — Юнги присел рядом с омегами. — В любви нет ничего неправильного. И если тебе для счастья нужен омега рядом, то так тому и быть. У нас были в стае такие пары. Даже когда-то была пара альф.       — П-правда? — Чиа не верилось в происходящее.       — Правда, — Юнги тоже широко улыбался. — Если это всё, что тебя тревожило, то это совсем не проблема. Люби, кого хочешь, цветочек. Пойдёмте завтракать.       Альфы поднялись со своих мест, а Чимин утянул за собой заплаканного, но довольного Чиа. Проблема, которая вовсе и не была проблемой, разрешилась как нельзя лучше.       — О, Луна, он не приведёт в дом альфу! — до Юнхо наконец дошло. — Я самый счастливый отец!       — Юнхо! — вскрик Чимина утонул в волне общего хохота.       Но омега был рад: вся его семья счастлива. А большего и не надо.