Связанные (Chained)

Склоняясь без конца над гривою густою,

Я жемчуг и рубин рассыплю щедро в ней,

Чтоб никогда к мольбам ты не была глухою!

Ведь ты оазис снов и чаша, что порою

Поит меня вином моих прошедших дней!

— Шарль Бодлер, «Волосы» (перевод Адриана Ламбле)

✮

Она чувствует наручники на запястье, металл впивается в кожу. Перед глазами темнота, ушей касается шум собственного дыхания; во рту пересохло, из груди вырываются лишь хриплые вдохи. Тревога заполняет грудную клетку, когда звуки тяжелых шагов становятся громче. Сердце оглушающе стучит в ушах, пока человек приближается к ней. Повязка развязывается, резкий свет больно режет глаза. Она медленно моргает, привыкая к внезапному свету. Человек перед ней стискивает зубы от этого движения. Она поднимает глаза на незнакомца, уже догадываясь, кто это. На нее смотрит знакомое лицо. Купер Эбботт. Глаза у него тускло-черные. Лицо кажется каменным, но если присмотреться, то можно заметить едва заметные подергивания, слегка приподнятые брови и гнев, скрывающийся за его взглядом. — Леди Рейвен, — его голос пронзил ее сердце. — Я рад, что нашел тебя. Я боялся, что мы больше никогда не увидимся. За натянутой улыбкой она слышит в его тоне волнение, противоречащее гневу в его глазах. — Хотя я и рад нашему воссоединению, оно, к сожалению, будет недолгим. Купер лезет в сумку и достает кожаный футляр. Она смотрит, как он раскрывает его. Со своего места на полу она не видит, что в нем лежит. Она наблюдает, как он протягивает руку, как перебирает содержимое. Его пальцы танцуют по выбранному предмету. Эша открывает рот, но слова словно застревают в горле. И только крик вырывается из ее рта. Голова кружится, руки становятся липкими. Купер обращает на нее внимание и качает головой, глядя на ее усилия. Она чувствует себя жалкой. Он оглядывается на кейс и быстро хватает предмет — молоток. Держит оружие наготове, слегка постукивая его тупой частью о бедро. — Тебе это не сойдет с рук, — через боль в горле слова наконец срываются с ее губ. Ее тело содрогается, когда он поднимает молоток. Купер убирает волосы с ее лица почти нежно, металл ласкает кожу. — Уже сошло, — последнее, что она слышит, прежде чем молоток с треском ударяет ее по виску. Она просыпается в холодном поту, прижимая ладонь к груди. Обводит глазами комнату, глотает воздух, отчаянно пытаясь выровнять дыхание. Затем снова ложится и смотрит в потолок. С того дня ей снится один и тот же сон. Каждую ночь на протяжении восьми месяцев кошмары о нем. О реальности, в которой он находит ее. Руки прикрывают лицо, усталость просачивается сквозь кожу. Она тянется к телефону на тумбочке и набирает номер своего дяди. Проходит меньше секунды, прежде чем он берет трубку. — Эша, что случилось? — Раздается его голос в трубке. Она усмехается, стараясь не выдать своего поражения. — Обязательно должно что-то случится, чтобы я тебе позвонила? — Ты же знаешь, я не это имел в виду. Эша испускает долгий вздох. Она знает, что он прав. С того дня все вокруг стало другим. Пресса была вездесущей. Заголовки газет называли Леди Рейвен героем, использующим свою платформу во благо. Все хотели знать подробности. Они хотели знать о ее взаимодействии с Мясником, начиная с момента, когда она встретила его за кулисами, и заканчивая тем, как она покинула лимузин. В каждом интервью, которое она давала, будь то для ее нового альбома или для красной дорожки, был хотя бы один вопрос о Мяснике. Такое чувство, что личность Эши оказалась неразрывно связана с его личностью. Она ненавидит это. Она также ненавидит все посты и публикации. Ну, она не ненавидит их сами по себе, но она ненавидит то, насколько они шокируют. За ночь количество просмотров взлетело до небес. Она и так была довольно известной, но теперь быстро превратилась в поп-икону. Музыкальная исполнительница, похищенная серийным убийцей, которая освободила его жертву и привлекла его к ответственности. Все любят хорошие истории. Люди даже дошли до того, что называют Эшу «последней девушкой» в реальной жизни. Это заставляет ее чувствовать себя неловко. Она не одолела его в физическом плане. И в любом случае ее помощь была бесполезной. Купер сбежал в ту же ночь, когда его арестовали, и с тех пор его разыскивают. Звонок, который она получила, когда Купер сбежал, еще несколько недель прокручивался у нее голове. Прошло не больше часа с его ареста, а он уже исчез. Такую боль в животе она раньше никогда не испытывала. По всему штату велась безостановочная охота на него. Вся эта суматоха вызвала еще большую огласку и беспокойство. Все взгляды обратились к ней — она была бы вполне вероятной жертвой. Все это лишь подогревало паранойю Эши. Ее мысли только усугублялись, а кошмары становились все хуже. В них все повторяется: она не может говорить — только стонет, как будто у нее отрезали язык. Раньше все было быстрее, а теперь Купер из сна словно хочет растянуть ее мучения. Он хочет, чтобы она страдала. — Я знаю. Между ними наступила тишина. — Итак… Как доктор Строуд? Эша выдыхает, ее пальцы сжимают подол рубашки. — Она хороша. Лучше, чем предыдущая. Ее дядя задумчиво мычит. — Это хорошо. Доктор Строуд — ее новый терапевт. Через месяц после концерта Эша обнаружила, что не может сосредоточиться. Ее разум ускользал, та ночь продолжала возвращаться к ней. Она была в ужасном состоянии. Постоянное давление истощало ее, кошмары лишали покоя, а паранойя — аппетита. В том месяце ее рвало чаще, чем за весь прошлый год. Полиция, охранявшая ее дом, лишь немного успокоила ее. Она ничего не предпринимала, пока дядя не подтолкнул ее к лечению. Ее первый психотерапевт не сделал для нее чего-то особенного. Он просто слушал ее разговоры, не внося никакого вклада. Он не делился своими мыслями, не подсказывал ей, как справиться со снами или паранойей. Это сводило ее с ума. Она быстро покинула его кабинет. Второй психотерапевт показался ей слишком заинтересованным в Купере. Когда Эша делилась своим опытом, она говорила только о влиянии ситуации на нее в целом. Это заметно расстраивало терапевта. Она постоянно выпытывала у нее подробности: как Купер разговаривал, что говорил ей, что делал с ней. Стало ясно, что она какая-то извращенная фанатка. Эша больше к ней не возвращалась. Какое-то время Эша обходилась без психотерапевта. Полученный плохой опыт привел ее к изоляции. Она сдерживала чувства, погрузившись в свое ремесло. Шестнадцать часов в день: десять часов в студии и шесть часов на танцевальных тренировках. Ночь за ночью Эша заставляла себя работать, но этого никогда не было достаточно. Как только она опускала голову на подушку, он возвращался к ней. Она тратила столько времени днем, чтобы прогнать его, но он продолжал преследовать ее во сне. Это был настоящий ад. Ее аппетит снова начал пропадать. Она редко выходила на улицу, а когда все-таки выходила — вокруг были папарацци. О ней выходила статья за статьей. Поклонники постоянно оставляли комментарии к ее постам, спрашивали, все ли с ней в порядке, и отмечали, какой худой она стала. И снова ей помог дядя. Друг его друга знал терапевта, который специализировался на помощи жертвам насилия: нападений, изнасилований, преследований и похищений. Так Эша познакомилась с доктором Строуд, милой женщиной лет шестидесяти. В ее глазах было больше знаний, чем она могла себе вообразить. Пройдя всего три сеанса, Эша уже чувствует себя лучше. Узел в ее груди, окаменевший от страха, начал развязываться. На последнем сеансе доктор Строуд дала ей совет — попытаться заговорить во сне. В конце концов ей удалось, но это не сильно помогло. — Ты хотела меня о чем-то спросить? — Нет… Просто хотела услышать твой голос. Спокойной ночи. — Спокойной ночи. Эша снова смотрит в потолок. В такие моменты она чувствует себя такой одинокой. Ей хотелось бы поговорить с Райли или кем-нибудь из Эбботтов, но их перевели в программу защиты свидетелей, как только побег Купера попал в новости. Она зажмуривает глаза, пытаясь прогнать кошмары, но все равно видит его.

✮

— Приятно видеть вас снова. Эша кивает в знак согласия. Прошло почти две недели с их последней встречи. Доктор Строуд сидела напротив нее, высоко натянув очки. — Как у вас дела? — Я в порядке, — коротко отвечает Эша. Полученного понимающего взгляда достаточно, чтобы сдаться. — Ну, не в порядке. Но без разницы. То, что я чувствовала последние два месяца, я чувствую и сейчас. Ничего не изменилось. Доктор Строуд кивает. — Вы применили то, о чем мы говорили на нашем последнем занятии? — Да, — Эша теребит выбившуюся нитку на подоле своей рубашки. — Я смогла заговорить, и он сказал что-то другое, но результат был тот же. Молоток ударяет ее по голове, и мир погружается во тьму. — Хм, — хмыкает доктор Строуд, записывая что-то в свой блокнот. Эша пытается не испытывать беспокойства по этому поводу. — Прогресс есть прогресс, независимо от того, изменился ли результат. Вы становитесь сильнее, закладываете основы для преодоления Купера. Не могли бы вы подробнее рассказать о том, что было сказано? Эша кивает. — Когда я открыла рот, все было как раньше. Все, что я могла делать, это издавать звуки, но я поднажала и смогла произнести слова. Я сказала ему: «Тебе это с рук не сойдет». А он взял свой молоток, сказал, что ему уже сошло, и ударил меня по голове. Доктор Строуд откладывает блокнот, наклоняется вперед и упирается локтями в колени. — Я знаю, как это огорчает вас. Вы не можете сбежать от человека, который причинил вам вред. Знайте, что ваши сны — это не реальность. Это не отражение того, кто вы есть и на что вы способны. Эша слышала это раньше. Это такая простая идея — она знает, что это правда. Ее сны не являются отражением реальности. Но почему-то эту пилюлю трудно проглотить. Она обводит взглядом комнату, желая спрятать взгляд в такой уязвимый момент. Она смотрит на картину с пейзажем — на оленя, пасущегося на траве, — прежде чем снова посмотреть на терапевта. Доктор Строуд поднимает голову и на мгновение задумывается. — Давайте попробуем новый подход. Я хочу, чтобы вы попробовали использовать технику визуализации. Представьте себе другие варианты воплощения сна, представьте другую реальность, может быть, сон, в котором вы находитесь не в его подвале, возможно, смену обстановки. Речь идет о внедрении идей в ваш разум, которые приведут к новым результатам. Эша рассеянно кивает. — Отлично, — доктор Строуд снова берет свой блокнот, записывая еще кое-что. — Как ваше самочувствие от Флуоксетина? — Все в порядке, просто небольшая сонливость. Сначала у меня пропал аппетит, но сейчас все в порядке. — Не волнуйтесь, это нормально. Если у вас ухудшится аппетит, не стесняйтесь, дайте мне знать. Я всегда могу сменить лекарство. Я с нетерпением жду следующего сеанса и не забывайте о визуализации. Эша снова кивает, собирается с силами и направляется к двери. Она быстро надевает шляпу, пытаясь прикрыть лицо. Папарацци не заметили ее в офисе, хотя она не может избавиться от ощущения, что за ней наблюдают. Это только вопрос времени, когда Эша будет найдена, но она сделает все, что в ее силах, чтобы как можно дольше оставаться в тени.

✮

Однажды поздним вечером Эша пробует свои силы в визуализации. Солнце уже давно скрылось за горизонтом. Прохладный воздух летней ночи, овевая плечи, проникает в ее окно. Идея визуализации кажется такой обширной, что Эша даже не знает, с чего начать. Она решает снять очки и закрыть глаза, начав с чего-нибудь простого. Ей в голову приходит мысль о самом Купере. Странно, что он управляет ее сознанием, а она почти ничего не помнит о его лице. Подсознание идеально воссоздало его, но когда она пытается сделать это сама, у нее ничего не получается. Все, что она может вспомнить — это его глаза. Они смотрели на нее, проникая в ее душу каждый раз, когда она говорила. Это чувство она не сможет забыть. В отчаянии зажмуривая глаза, Эша изо всех сил пытается представить его. Это трудно, она видит только внутреннюю сторону своих век. Она делает глубокий вдох и пожимает плечами, пытаясь расслабиться еще больше. Ее окружение начинает таять. Она представляет его в своей комнате. Выражение его лица было бы таким же, как в тот день. Его темные глаза смотрят на нее. Нейтральное лицо, на котором едва заметно проступает гнев. Он наблюдает издалека, не спуская с нее глаз. Волоски на руках Эши встают дыбом при этой мысли. Тревога клокочет у нее в груди, но она подавляет ее. Она мысленно убеждает себя — в нем нет ничего, что могло бы причинить ей вред. Это просто способ преодоления ее кошмаров. Она представляет, как он подходит к ней. Его шаги медленные, тяжелые. С каждым шагом, приближающим его к ней, ком в горле растет. Если она напряжет слух, то почти услышит стук его ботинок по деревянному полу. Сейчас он стоит рядом и смотрит на нее сверху вниз. При виде этой картины в груди у Эши становится тяжело. Его рука тянется к ней, скользит по ее руке. Его ладонь продолжает исследовать ее, прикосновение легкое. Он обводит плечо, а затем поднимается вверх. Его рука убирает с ее лица прядки волос, задерживаясь на подбородке. Она слабо ощущает тепло его большой ладони. Она почти тянется к нему. Мысли Эши прерывает громкий хлопок. Она чуть не подпрыгивает на месте от этого звука. Кухонное окно захлопнулось — палка, которая его подпирала, сломалась пополам. Она трет глаза и снова надевает очки. Усталость наваливается на нее. Эша ложится в постель, ее руки повторяют его движения. Той ночью она засыпает с ощущением, что кто-то прикоснулся к ее подбородку.

✮

Иногда бывают такие дни, как этот: Эша сидит, уткнувшись в свой телефон, и обреченно просматривает различные социальные сети. TikTok — это весело, но после второго часа просмотра ей это надоедает. Все видео, которые она видит, одинаковы. Видео на Reddit, озвученные с помощью искусственного интеллекта, способны удерживать ее внимание только до поры до времени. Вот так она и оказывается за ноутбуком, копошась в Twitter. Но она не позволяет себе лишнего. В последние дни она старается держаться от этого подальше. Всеми ее социальными сетями занимается команда отдела по связям с общественностью. В разгар новостей о Мяснике Эша получала множество упоминаний, сообщений в директ, электронных писем и всего остального. Все хотели увидеть и услышать о поп-певице, ставшей «последней девушкой», и ее встрече с убийцей. Это было ошеломляюще. Отсутствие этих событий помогло унять ее паранойю. Да, запреты помогли ей, но иногда любопытство берет верх. Чаще всего она смотрит, чем занимаются ее друзья. Какие твиты они написали. Какие мемы родились в сети. Какие gif-файлы ротируются в комментариях. Эша не следит за собой — прекратила это делать несколько месяцев назад. Она любит своих поклонников, но не хочет видеть, какие у них есть теории о ее отношениях с Мясником или предположения о ее личной жизни. Но время от времени в ее ленте появляется что-то о ней. Это как раз один из таких случаев. Если бы я была Леди Рейвен, я бы не стала сдавать Мясника. Это не должно удивлять Эшу, но удивляет. Она знает, что люди жаждут кого угодно, независимо от того, что они сделали. Ее лицо хмурится, разочарование переполняет ее. Эша щелкает по профилю — на аватарку оленихи, свернувшейся в клубок, — и начинает листать ленту. Она не знает, что ищет. Купер Эбботт — настоящий мужчина. Леди Рейвен — дура, раз сдала Мясника. К черту Леди Рейвен, из-за этой сучки он попался. От этого комментария она закатывает глаза. Судя по их твитам, Эша может сказать, что они — заблуждающиеся дураки. Купер должен был попасться, вопрос был только в том, когда и как. Так получилось, что она оказалась и тем, и другим. Я бы позволила Куперу Эбботту разделать меня. Я бы позволила ему держать меня в своем подвале. Эша морщит нос от отвращения. Этот человек похитил ее, и она считает этот комментарий проявлением дурного вкуса. Если кто-то из единомышленников хочет поговорить о Мяснике, вот вам форум! За сообщением следует ссылка. Эша сразу же нажимает на нее, в голове у нее крутятся мысли о взломщике IP-адресов. Но она сомневается, что ссылка приведет к этому. Эшу встречает фотография Купера, от которой она вздрагивает. Постоянные колебания температуры не лучшим образом сказываются на ее здоровье. Он улыбается, в его улыбке тепло, но оно не достигает его глаз, а глаза — бездна. Фотография плохого качества — это явно увеличенная копия группового снимка. Рядом с его фотографией — введение в форум. Прочитайте, прежде чем создавать новую тему! Это форум для тех, кто любит Купера Эбботта по прозвищу Мясник. Чтобы люди могли поделиться своим интересом к нему, своими фантазиями, теориями, снами и многим другим! Этот форум кажется слишком гостеприимным для того, о ком они говорят. Она прокручивает начальный приветственный пост, листает ветку за веткой; перед некоторыми из них есть зеленый текст со стрелкой как будто выделенный маркером. Эша останавливается, когда видит еще одно изображение Купера. Он в своей повседневной форме пожарного стоит среди своих коллег. Я бы позволила ему спасти меня. Ему так идет эта форма. Я хочу почувствовать, как его бицепсы обхватывают меня, когда он выкачивает из меня жизнь. Я бы отдала многое, чтобы меня спас Мясник. > достать спички > найти заброшенное здание > поджечь его > запереть себя внутри > дождаться, пока все его сто девяносто три сантиметра придут и спасут меня Не самые безумные поступки, но определенно тревожные. Последнее замечание вызывает у Эши физическую дрожь. Она не понимает очарования убийц: конечно, их ум, но не желание стать их жертвой. Она прокручивает страницу еще немного. Я бы позволила Куперу Эбботту изнасиловать меня. Эта ветка бесит Эшу. Она переоценивает свои возможности, видя количество ответов в поддержку этой темы. Девочка, я тоже. Он может сделать это в любое время, в любой день. Это изнасилование, если мне это нравится? Лол. Он мог бы вонзить в меня свой нож, и я бы поблагодарила его. Мне нужно, чтобы он осквернил меня, убивая. Это бесконечный поток разврата. У нее что-то сжимается в груди. Дискомфорт скручивается в узел, а в горле образуется ком. Этого должно быть достаточно, чтобы заставить ее остановиться, сказать, что она увидела слишком много, и обуздать свое любопытство, которое, честно говоря, уже давно иссякло, но она продолжает прокручивать страницу. На сколько вы, ребята, готовы поспорить, что Мясник трахнул Леди Рейвен? Я имею в виду, что он сексуален, она сексуальна. Он пытался похитить ее. Для меня это имеет смысл. Кто бы упустил такой шанс? Нет ничего более романтичного, чем убийца и его последняя девушка. Эша захлопывает ноутбук. Она делает глубокий вдох и тянется за ингалятором. В комнате становится слишком душно. Она жадно вдыхает лекарство и сидит в тишине. Ей следовало бы знать, что лучше не читать информацию о нем. В конце концов, любопытство сгубило кошку.

✮

Она чувствует наручники на запястье, металл впивается в кожу. Перед глазами темнота, ушей касается шум собственного дыхания; во рту пересохло, из груди вырываются лишь хриплые вдохи. Тревога заполняет грудную клетку, когда звуки тяжелых шагов становятся громче. Сердце оглушающе стучит в ушах, пока человек приближается к ней. Повязка развязывается, резкий свет больно режет глаза. Она медленно моргает, привыкая к внезапному свету. Человек перед ней стискивает зубы от этого движения. Она поднимает глаза на незнакомца, уже догадываясь, кто это. На нее смотрит знакомое лицо. Купер Эббот. Глаза у него тускло-черные. Лицо кажется каменным, но если присмотреться, то можно заметить едва заметные подергивания, слегка приподнятые брови и гнев, скрывающийся за его взглядом. — Леди Рейвен, — его голос пронзил ее сердце. Он наклоняется, чтобы посмотреть на нее. Их лица находятся в нескольких дюймах друг от друга. Она инстинктивно отворачивается, когда их взгляды встречаются. Легкое волнение в животе дает ей понять, что что-то не так. Его рука берет ее за подбородок, давление достаточно сильное, чтобы оставить синяки. От силы, с которой он заставляет ее повернуть голову, голова начинает кружиться. — Не отворачивайся. У Эши перехватывает дыхание. Ее уши горят от смущения и стыда. В животе образуется яма, когда она смотрит в его темные глаза. — Ты так хорошо слушаешь. Это неправильно, когда яма превращается в бабочек. — Что ты хочешь? — Она старается, чтобы ее голос был спокойным, но дрожь просачивается сквозь него. — О чем ты думаешь? — Он приближает свое лицо к ее, их дыхание смешивается. Эша наблюдает, как взгляд Купера переходит с ее глаз на губы. — Я думаю, что ты чертовски болен. Ее слова звучат ровно, в них нет ни малейшего укора. — Значит, нас двое. Их губы встречаются. Эша просыпается с криком, ее лоб покрыт холодным потом. Она задыхается, вцепившись в плед. Ее глаза блуждают по комнате, ища присутствие, которого там никогда не было. Звонок телефона только усиливает хаос. Она быстро хватает его. — Алло? — Она съеживается от того, как напряженно звучит ее голос, и успокаивается. — Здравствуйте, мисс Капур, это доктор Джозефина Грант. — Доктор Грант, — тона Эши достаточно, чтобы понять ее удивление. — С сожалением сообщаю вам, что мы отстраняем больше половины персонала от расследования дела Мясника. — Простите? Эша слышит тихий вздох. — В течение пяти месяцев не было никаких признаков Мясника. Общественность его не видела, детективы практически ничего не слышали от наших связных, и никаких новых мест преступления. Мы понимаем, какую угрозу представляет Мясник, но нам нужны наши сотрудники для других дел. Эша не может дышать, во рту пересохло. — Я понимаю, — хотя на самом деле это не так. — Мы отзываем наших сотрудников из вашей службы безопасности. На данный момент вы не считаетесь целью. Если вы чувствуете, что вам все еще угрожает опасность, мы рекомендуем нанять телохранителей. Если вы увидите Мясника или он свяжется с вами, не стесняйтесь, звоните нам. Спасибо. — Спасибо. Эша смотрит на свой телефон. Она не уверена, что чувствует. Любой другой человек почувствовал бы облегчение, был бы рад, что кошмар закончился. Больше никаких проверок службой безопасности, ежедневных звонков, мучений, но Эша ничего из этого не ощущает. Она не чувствует ничего и одновременно все — слишком многое, чтобы переварить. Она давится, бежит в ванную и выплескивает содержимое своего желудка, хватаясь за унитаз. Ее охрана исчезла, дело разваливается, и ей приснился поцелуй с Купером. — Твою мать.

✮

Возможно, поход на вечеринку — не самая лучшая идея, но Эша чувствует, что ей необходимо общение. Она слишком долго сидела в своей комнате и в студии. Ей нужно нечто большее, чем назойливые интервью. Она заслуживает чего-то, она заслуживает веселья. Она потратила слишком много времени на то, чтобы выживать; она хочет потратить время на то, чтобы жить. Эша подходит к двери, высокие шпильки щелкают по бетонной плитке дорожки. Рука стучит по дереву. Она поправляет свой костюм, в последний момент ощущая неловкость. — Привет, — Мыслитель открывает дверь. — Девочка, ты выглядишь великолепно! Он быстро обнимает ее, и крыло его костюма ангела укалывает ее. — Спасибо, я не могла решить, кем быть. Я знаю, что этот выбор немного необычен, но я хотела немного пожить. Смущенная улыбка окрасила ее губы. Эша точно знала, кем хочет быть, ей просто нужно было набраться смелости, чтобы одеться в ее костюм. — Я думаю, что ты могла бы быть более скандальной. — Кто может быть откровеннее Эльвиры? Заходя внутрь, Эша жестом показывает на свое платье с очень низким разрезом: одна оплошность — и ее грудь вывалится наружу. Она оглядывает комнату, людей, сгрудившихся вокруг. — Доктор Фрэнк-н-Фёртер, — он делает жест, чтобы она следовала за ним. — Давай пройдем на кухню. Чем дальше они заходят в дом, тем громче становится музыка. Басы гулко отдаются в груди, позволяя ее телу вибрировать. Это наполняет Эшу чувством ностальгии — как же сильно она скучала по таким вещам. — Хорошо, — Мыслитель достает бутылку водки и две рюмки. — Мы опрокинем несколько рюмок и начнем сразу с крепкого. Эша морщит нос, когда он наливает напиток. — Не смотри на меня так. Две рюмки, а потом я посмотрю, как ты будешь трясти задницей на танцполе. Или хотя бы прижиматься к кому-нибудь, черт возьми. Она не может скрыть улыбку от его комментария. — Одна рюмка и немного игривого флирта. — Нет. Две рюмки и как минимум поцелуй, — он передает ей крошечный бокал. — Ты сказала, что хочешь немного пожить, так давай поживем чуть побольше. Эша с удовольствием берет рюмку в руку. — Это бессмысленно. — Просто заткнись и пей. Она выпивает, задыхаясь от вкуса. — Я чертовски ненавижу водку. Эша передергивает плечами, чмокает губами, когда ей наливают следующую рюмку, и борется с желанием закашляться. — Все ненавидят, но не зря ее называют «жидким мужеством». Это чтобы расслабиться. Они чокаются и выпивают по второй порции. Эша чувствует, как водка обжигает горло. Она терпеть не может крепкий алкоголь — предпочитает фруктовые напитки или в крайнем случае берет пиво. — А теперь иди на танцпол, и мне лучше не видеть тебя до конца вечера. Эша закатывает глаза и уходит с улыбкой на лице. Музыка, доносящаяся из гостиной, полностью поглощает ее, когда она входит. Ей кажется, что все взгляды устремлены на нее, а уши горят от смущения. Эша знает, что это неправда — все увлечены своими партнерами, флиртуют друг с другом — но она все равно чувствует, как ее уверенность начинает таять. Она оглядывает комнату и, заметив свободное место вдоль стены, направляется прямиком к нему. Ее сердце бешено колотится, руки до боли сжимают сумочку. Ей просто нужно время, чтобы прийти в себя, дать алкоголю подействовать. Эша прислоняется головой к стене, позволяя музыке успокоить ее. Через несколько минут она начинает покачивать головой в такт. Оглядываясь по сторонам, она замечает Паркера с его девушкой в углу, они одеты как Чаки и Тиффани. При виде знакомых лиц она успокаивается. Почувствовав себя немного увереннее, Эша начинает продвигаться к танцполу, двигая бедрами в такт песне. Ее руки скользят по бокам. Она позволяет песне завладеть собой, движения затуманиваются алкоголем — не сильно, но достаточно, чтобы она расслабилась. Приятно наконец-то выдохнуть. Она закрывает глаза, на губах играет улыбка. Подпевающие голоса наполняют ее уши, пока она танцует. Она оглядывается по сторонам, двигая бедрами и шевеля одними губами. Эша смотрит направо и замечает взрослого мужчину. У нее перехватывает дыхание. Его профиль сбоку — волевой подбородок и волосы с проседью — заставляют ее нервничать, а сердце учащенно биться. Эша на мгновение задерживается на его костюме: темно-синий комбинезон, похожий на комбинезон водопроводчика, большие коричневые ботинки, фальшивая кирка и противогаз, прикрепленный к поясу. Он похож на обычного шахтера — если бы не бумажное сердечко в кармане его рубашки, она бы и не обратила на него внимания. Она смотрит на него, уверенная, что знает, кто он, но слишком нервничает, чтобы подойти к нему. Через несколько мгновений Эша чувствует себя полной идиоткой, пялясь на этого бедолагу. Она делает глубокий вдох, пытаясь придать себе уверенности. Она шагает к нему, покачивая бедрами сильнее, чем следовало бы. Боже, пусть дух самой Эльвиры придаст ей мужества, в котором она нуждается. — Привет, извини, если это странный вопрос, но ты Гарри Уорден из «Моего кровавого Валентина» или просто обычный шахтер? Мужчина достает свое бумажное сердечко. — Единственное и неповторимое. Ты первая, кто его получит, — он ухмыляется, и ее сердце делает кульбит. — Вопрос только в том, кто ты — персонаж оригинала или ремейка? — Эша всегда любит поговорить об оригинальных фильмах и «перезагрузках». Очень немногие способны соответствовать атмосфере и почти ни у кого не получается лучше, чем у первоисточников. — О, оригинал всегда и во всем. Ремейк получился чертовски плохим. — После первых десяти минут я уже поняла, что это будет полный отстой, они полностью изменили сюжет, — Эша позволяет себе опустить плечи, расслабляясь во время разговора. — Они действительно это сделали! — Он наклоняется к ней всем телом. — В оригинале Гарри был пойман в ловушку взрывом и вынужден был есть тела других людей, чтобы выжить, но в ремейке он фактически убил тех, кто оказался в ловушке. Это меняет фундаментальную часть его характера. — Да! Он хотел отомстить за смерть других и за то, что ему пришлось пережить, он не был каким-то безмозглым убийцей, — в сердце Эши всегда было место для фильмов ужасов, хотя в последнее время она их не смотрела. Мужчина смотрит на нее с блеском в глазах. — Я Дэвид. — Леди Рей… Эша. Я Эша. — Ну что, Эша, хочешь чего-нибудь выпить? От того, как он произносит ее имя, у нее внутри все переворачивается. — Да. Они идут бок о бок обратно на кухню. По пути она встречается взглядом с Мыслителем, он понимающе кивает, и она вспыхивает от смущения. Эша указывает ему на ассортимент алкоголя. — Всё, что есть. Он берет несколько бутылок. Дэвид двигается так быстро, что она едва успевает за ним уследить. К тому времени, как она понимает, что он готовит мартини, оно уже готово. — Вот, — он протягивает ей бокал с долькой лимона и сахаром. — Мартини с капелькой лимона. Эша удивленно ахает, в ее груди разливается тепло, вызванное не только выпитой водкой. — Спасибо, как по-джентльменски, — она тает от этого жеста. Дэвид подмигивает и берет себе лимонад «Майкз Хард». Он открывает его и трясет бутылкой в ее направлении. — Мы подходим друг другу. Просто удивительно, как легко вызвать у нее мурашки. Он такой придурошный, это восхитительно. — Итак, ты догадалась, кто я. А ты кто? Эша ставит свой бокал с мартини и поднимает руки вверх, широко раскрыв ладони. — Эльвира, хозяйка с огромными… — Она демонстративно рассматривает свой глубокий вырез и снова поднимает глаза. — Рейтингами. Как только эти слова слетают с ее губ, она тут же сожалеет о сказанном, но то, как Дэвид задерживает взгляд на ее груди на секунду дольше, чем она сама, вознаграждает ее за смущение. Кажется, ее лицо пылает. Она берет мартини и делает больше глотков, чем обычно. — Ты действительно выглядишь великолепно. Если Дэвид продолжит в том же духе, Эша боится, что не переживет эту ночь. — Спасибо, — она улыбается, не вынимая изо рта соломинку. — Итак, что привело тебя сюда? — Меня пригласил Паркер. Эша старается не показывать своего замешательства. Ей 28, Паркеру 31. Дэвиду, должно быть, не меньше 49 или, самое большее, 51. — Я вижу, о чем ты думаешь. Стыд накрывает волной, она чувствует себя настоящей дурой. — Ах, прости, я… — Нет, все в порядке, я понимаю. Особенно когда у меня такая прическа, — он делает неопределенный жест в сторону своей головы. — Мы познакомились, когда он только начинал. Я был продюсером на той же студии. В конце концов я ушел, но мы поддерживали контакт. Я спродюсировал несколько его последних песен. Дэвид делает несколько глотков из своего бокала в перерывах между предложениями. — Ого, крепкая дружба, — даже на своих высоких каблуках Эше приходится вытягивать шею, чтобы посмотреть на Дэвида снизу вверх. — Меня пригласил Мыслитель. Эша считает, что упоминать о своей популярности было бы дурным тоном. Ее популярность заставляет ее думать о нем, а она хочет освободиться от него на сегодняшний вечер. Дэвид кивает и придвигается чуть ближе. — Тебе нравится вечеринка? — Да, — то, как взгляд Эши скользит по его телу, не остается незамеченным. — А тебе? Дэвид делает то же самое, его взгляд скользит по длинному разрезу ее платья, затем по глубокому вырезу. Это единственный раз за весь вечер, когда Эша чувствует себя уверенно и рада, что она желанна. — Да. — Это хорошо. Она допивает свой напиток, и он сразу же следует за ней, воздух вокруг них гудит от электричества. — Хочешь прогуляться? Так Эша оказывается прижатой к дереву, язык Дэвида глубоко у нее во рту. Она почти жалобно хнычет. У него большие руки, которые приятно лежат на ее талии. У него все больше, чем у нее. Это осознание активирует маленькую кнопку в ее голове, отчего она теряет контроль. Дэвид целует ее мучительно медленно словно хочет насладиться ею. Он задерживает ее нижнюю губу между зубами, слегка прикусывая ее, когда отстраняется. — Твой маленький наряд сведет меня с ума, — его рука скользит по ее боку и ложится на грудь. В животе Эши все скручивается в тугой узел. Она уже несколько месяцев не чувствовала себя такой живой. Грубость в его голосе заставляет ее застонать. Она смотрит на рот Дэвида, на помаду, размазанную по его губам. Звук ломающейся ветки выводит ее из оцепенения. — Ты слышал это? — Она поворачивается на звук. — Это, наверное, был олень. Дикая природа бунтует. Дэвид поворачивает ее лицо к своему. Он запечатлевает на ее губах сладкий и медленный поцелуй. Эша снова тает в его объятиях. Ее руки исследуют его плечи, ногти медленно скользят по груди. Дрожь заставляет ее улыбнуться в ответ на поцелуй. Она расстегивает пуговицы на его комбинезоне, стягивая его с торса. Белая рубашка, плотно прилегающая к телу, не оставляет простора для воображения. Эша даже не пытается скрыть, как она кусает губы, как возбужденно загораются ее глаза. От ремня Дэвида она избавляется быстро, также быстро опускается на колени и расстегивает молнию на его брюках. Нервозность бурлит в ней, когда она замечает выпуклость на его нижнем белье, но она быстро прогоняет ее. Минет, который она ему делает, получается небрежным — давненько она его не делала — но Дэвиду, похоже, это определенно нравится, если судить по его постоянному бормотанию «черт», «так хорошо», «Эша» и «хорошая девочка». Он такой нежный: не толкается бедрами, хотя она знает, что он этого хочет, не сжимает до боли ее волосы, когда она облизывает его. Его рука просто проводит по ее волосам — ласково, как всегда. Примерно через десять минут он отстраняет ее. Не говоря ни слова, он помогает ей подняться и сам опускается на колени. — Ты не обязан, — слабым голосом произносит она, краснея до ушей. — Но я хочу. Эша чуть не теряет сознание от прилива крови к ее лицу. Дэвид дразнит ее, его руки скользят вверх по ее ногам, прежде чем забраться под платье, он медленно снимает с нее трусики. Часть Эши чувствует смущение, но оно исчезает, как только его лицо оказывается между ее бедер. Она такая же испорченная, как и он, хнычет и стонет при каждом прикосновении. Она не может найти в себе сил быть нежной. Ее длинные ногти царапают шею Дэвида, вцепляясь в его короткие волосы, и она знает, что это причиняет боль, но удовольствие слишком велико, чтобы она могла это прекратить. Ее бедра дрожат, а по лицу текут слезы. Если раньше ее макияж и не был испорчен, то теперь точно испортился. Она чувствует себя неуправляемой, каждое движение губ и языка возбуждает ее. — Ах, Дэвид, — ее стоны длинные и протяжные, а вздохи — пронзительные. Вскоре он отстраняется, поддерживая ее, когда у нее подгибаются колени. Вечер заканчивается его членом между ее бедер и их именами на устах друг друга. Когда Эша приходит в себя после оргазма, она клянется, что слышит шум шагов, но быстро отбрасывает эту мысль, когда Дэвид целует ее. Они обмениваются номерами телефонов, он сидит с ней, пока не подъезжает ее машина. Дэвид — идеальный мужчина для нее во всех отношениях, но, глядя на маленькую бумажку, она не может отделаться от какого-то чувства, не похожего на счастье. Она не хочет углубляться в это. Эша кладет его номер в свою сумочку. Больше она на него не посмотрит.

✮

Она одна, инстинктивно оглядывает окрестности. Сейчас глубокая ночь, лунный свет почти не пробивается сквозь деревья. Ее глазам требуется мгновение, чтобы адаптироваться, прежде чем она сможет ясно видеть. Деревья возвышаются над ней, создавая некое подобие укрытия. Странное умиротворение. Эша начинает идти, лавируя между деревьями. Ее пальцы танцуют на коре деревьев и задевают листья кустов, которые касаются ее бедер. Прохладный ночной ветерок треплет ее волосы. Она переходит на легкую пробежку, наслаждаясь безмятежностью леса. Затем сердце Эши внезапно наполняется тревогой. Ощущение чего-то страшного переполняет ее. Ее пробежка превращается в бег, а бег — в спринт. Она чувствует это позади себя. Тьму. Сердце учащенно бьется, когда ее охватывает чувство надвигающейся гибели. Она бежит так быстро, как только может. Лунный свет медленно начинает покидать лес. От бега у нее сжимается грудь, как будто она задыхается. Эша выходит на поляну и останавливается в центре. Ее тело сгибается пополам, дыхание вырывается резкими толчками. В груди у нее что-то хрипит, когда она пытается вдохнуть. Чувство тревоги все еще сковывает ее сердце. Она поднимает глаза и видит что-то на краю леса. Эша прищуривается, пытаясь сфокусироваться. Она различает морду и глаза — это олень. Олень, уставившись на Эшу, остается неподвижным. Он не моргает, не шевелит ушами, прислушиваясь к ночным звукам. Он просто стоит и смотрит на нее своими большими черными глазами. Эша остается на том же месте. Она не смогла бы пошевелиться, даже если бы захотела. Когда она открывает рот, пытаясь издать хоть какой-нибудь звук, олень внезапно поворачивается в другую сторону и уходит в черную чащу леса. Когда олень исчезает, Эша просыпается от того, что солнечные лучи ласкают ее лицо, проникают сквозь жалюзи, окрашивая ее кожу. Она протирает заспанные глаза и переворачивается на спину. Олень из ее сна был необычным. Эша немного видела оленей, но она знает, что они так себя не ведут. Это было похоже на то, что в его шкуре было что-то еще, или как будто он видел ее насквозь. При одном воспоминании о взгляде, которым он ее одарил, у нее мурашки побежали по коже. Она лежит в постели и думает о мертвых глазах животного.

✮

— Здравствуйте, я пришла на прием к доктору Строуд на 10 часов. — Хорошо, она сейчас заканчивает работу с другим клиентом. Ожидайте в холле, мы пригласим вас, как только она будет готова к приему. Эша коротко кивает секретарше, прежде чем сесть. Она ковыряет сломанный чехол телефона, медленно отрывая кусок за куском. Это быстро ей надоедает. Ее взгляд устремляется к телевизору в верхнем углу комнаты, где показывают новости. С 5 утра они рассказывают о самых актуальных темах для всего мира. У ведущей идеальная осанка и четкая интонация, когда она читает свой сценарий. — …В дальнейших новостях сообщается, что ФБР замедляет расследование дела Мясника, — на экране появляется фотография Купера, и сердце Эши на мгновение замирает. — Источники сообщают, что этого человека никто не видел в течение нескольких месяцев, не было никаких преступлений, которые соответствовали бы его почерку. ФБР отказались это комментировать. — Я думаю, что к настоящему времени он уже покинул Америку, где-то за границей продолжает свое бессмысленное веселье, — встревает мужчина рядом с ней. — Мы будем сообщать больше подробностей по мере раскрытия дела Мясника, — она слегка понижает голос. — Что касается других новостей… Эша выключает звук телевизора. Она возвращается к сломанному чехлу, теребя его до тех пор, пока он полностью не ломается. Она бросает крошечный кусочек пластика на пол, размышляя о том, что было сказано в новостях. Она надеется, что мужчина прав, и Купер сбежал из Соединенных Штатов и находится где-нибудь в Канаде или, может быть, в Бразилии. Где-нибудь подальше от Райли. Где-нибудь подальше от нее. От этой последней мысли у нее становится тяжело на сердце. Звуки гитары отвлекают Эшу от размышлений. До этого момента она не обращала внимания на радио в клинике. Сама песня заставляет ее замереть, на губах появляется недоверчивая улыбка, ей почти хочется рассмеяться от иронии судьбы. Она одними губами подпевает тексту. — Ну же, детка, — из всех песен эта почти поэтическая. — Не бойся смерти… Она притопывает ногой в такт, ее пальцы сжимают сумку. — Эша Капур? Эша быстро собирает свои вещи, ее руки дрожат. Она направляется к секретарше, которая открыла дверь. — Доктор Строуд готова вас принять.

✮

Эша в оцепенении мечется по комнате. У нее кружится голова и пересохло во рту. Она ковыряет лак на одном из ногтей, пока покрытие не отслаивается. Это был тяжелый месяц. Доктору Строуд пришлось отменить прием, так как в ее семье произошло непредвиденное происшествие. Эше придется ждать следующей встречи, через месяц, чтобы рассказать о том, что ее разум, похоже, не может наконец успокоится, и это подпитывает ее паранойю. Конечно, терапия проходит успешно, с каждой встречей Эша все больше приходит в себя, но в последнее время у нее больше плохих дней, чем хороших. У нее снова ухудшается аппетит, болит голова, и она злится из-за каждой маленькой неудачи. Она провела всю ночь в студии, переписывая ноты, которые никак не могла освоить. Она переснимала один и тот же фрагмент почти пятнадцать раз. В каждом дубле было что-то не так. Ее интонация никогда не была правильной. На последнем дубле она с криком швырнула наушники на пол. Дядя запретил ей появляться в студии, пока она не возьмет себя в руки. Она сделала пробежку по парку в своем районе. Эша пару раз пробегала эту трассу раньше — пейзаж успокаивал, помогал прояснить мысли. Но сегодня во время пробежки она не могла избавиться от приступа паранойи. Эша чувствовала, что кто-то стоит у нее за спиной. Каждый раз, когда она оборачивалась, там никого не было, но ее страх только усиливался. Эша практически бегом возвращалась к своей машине, запыхавшаяся и с ощущениями еще хуже, чем в начале пути. Она ненавидит чувство, что за ней наблюдают. Ей ненавистна мысль о том, что что-то скрывается в тени, поджидает ее, когда она уязвима, и наносит удар, когда она меньше всего этого ожидает. Паранойя Эши дошла до такой степени, что, когда она принимает душ, она поворачивается лицом к двери, не закрывая глаз, несмотря на то, что шампунь ужасно щиплет. Во время приема пищи она выбирает место в углу, следя за тем, чтобы за ней не было пространства. Она даже подумывала о системе видеонаблюдения. Интернет тоже не помогает. Эша почти каждый вечер снова оказывается на этих проклятых форумах. Каждый день появляется по меньшей мере двадцать новых сообщений. Она читает каждое новое и даже перечитывает старые. Все, что они делают — это усугубляют ее паранойю. Ее разум зациклился на идее о том, что Купер найдет ее. Что бы он с ней сделал? Убил бы ее Купер? Это кажется очевидным, конечно, он бы убил ее. Она разрушила его жизнь. Стал бы он пытать ее? Возможно, он заставил бы ее прочувствовать его боль. Как бы он нашел ее, как бы поймал? От Пенсильвании до Калифорнии один день езды без остановок. С остановками на отдых, заправку, еду, объездные пути и полицейских, Куперу пришлось бы ехать от трех до пяти дней, чтобы добраться до нее. Захочет ли он пойти на это — рискнуть быть пойманным, только чтобы добраться до нее? Эша ненавидит то, как ее мысли возвращаются к нему, как ее сердце начинает трепетать от чего-то другого, кроме страха. Это чувство заинтригованности — он для нее как загадка. Она перестает ходить взад-вперед и, схватив ноутбук, загружает знакомый веб-сайт. Перед глазами всплывает образ Купера, который когда-то напугал ее, но с тех пор она привыкла к нему. Иногда Эша изучает его лицо. Все, что она могла вспомнить раньше — это его глаза, но теперь она помнит все. То, как подергивался его рот, как поднималась бровь. Как он натянуто улыбался ей, изо всех сил стараясь быть вежливым перед своей семьей. Это такое странное чувство. Эша не знает, как разобраться в своих мыслях и чувствах по отношению к нему. Она думает, что ненавидит его. Эша начинает свой просмотр, сначала просматривая самые новые темы. Ребята, вы думаете, Мяснику все сойдет с рук? Они тормозят поиск. В последнее время это распространенная тема на форуме. Все фанатки задаются вопросом, куда он пропал и что происходит. Я думаю, он сбежал из штатов. Конечно, ему это сойдет с рук. Затем, через 10-20 лет, он снова начнет кутить. Все ответы схожи. Страх начинает проникать в ее сознание. Эша не уверена, почему она так поступает с собой, почему она намеренно провоцирует свою паранойю, листая темы, касающиеся его. Она чувствует, что разум предает ее, как и рука, продолжающая листать публикации. Она читает каждый пост, даже самые возбуждающие. Она не уверена, почему. Кажется, что Эша не уверена в том, зачем она делает многие вещи. Думая о нем, она засыпает.

✮

Эша стоит у кухонного стола и чистит апельсин. В ее наушниках звучит медленная музыка, которая позволяет ей расслабиться. В последнее время это редкий момент. Она покачивает бедрами, напевая мелодию. Не должно было стать удивительным, что чья-то рука закрывает ей рот. В последнее время эта картинка постоянно прокручивалась у нее в голове. Наушники подают на пол. — Если ты закричишь, я убью тебя, — его дыхание касается ее уха. Эша уверена, что она в любом случае мертва. Ее сковывает страх. Он словно якорь, удерживающий ее на месте и принимающий форму того самого Купера Эбботта. Его рука перемещается к ее шее, слегка надавливая на трахею. Хватка крепкая, дающая понять, что произойдет, если она переступит черту. — Вот и все, веди себя хорошо. От его слов у нее внутри все переворачивается. Она не хочет, чтобы ее разум реагировал так же, как ее тело. Купер придвигается к ней, прижимая ее тело к столу. Прохладная гранитная столешница впивается ей в живот. — Теперь ты моя, так что делай все в точности так, как я говорю. Это неправильно — то, как тепло разливается внутри от его слов. — Я… я думала, что… — О чем ты думала? — Он прижимается ближе. Эша чувствует его торс у себя на спине, его пах у себя на заднице. — Что я сбежал из города? Что я скрылся из виду и меня больше никто не увидит? — Эша не может думать. Его дыхание щекочет ей уши, и у нее кружится голова. — Я бы не хотел уйти, не навестив свою любимую девочку. Эша подавляет рвущийся из горла вздох. Грязно то, как он произносит «девочка». Грязно то, как трясутся ее бедра. Она чувствует прикосновение его члена к своей заднице. Это неправильно, настолько неправильно, что она поддается импульсу. Вопреки здравому смыслу, она отклоняет бедра назад. Она тут же сожалеет об этом, но Купер, кажется, не замечает ее движения. Ее сожаление перерастает в любопытство, в жгучую потребность. Она делает это снова, на этот раз более осознанно. Когда его монолог не прерывается, она пробует снова, и ей становится почти грустно от того, какой влажной она становится. Мучительное любопытство — как долго она сможет тереться о него, прежде чем он заметит, прежде чем у него встанет? Эша пробует в четвертый раз, не замечая, что Купер замолчал. Его рука больно сжимает ее бедро. Она ахает от удивления. — Что, по-твоему, ты делаешь? От звука его голоса у нее по спине пробегает холодок. — Я не знаю, — голос Эши тихий, похожий на писк. Ее уши горят от стыда, как будто ее застукали за каким-то извращенным занятием. Как учитель, стыдящий ученика за списывание. — А я думаю, что знаешь. Эша не может разобрать его тон. Ее разум мечется между страхом и желанием, паранойей и вожделением. Он собирается взять нож и вонзить его ей в сердце. Ее тело остается напряженным, пока она ждет своего конца. Вместо этого Купер двигается, и Эша чувствует, как у него встает. — Какой странный поворот событий, — его голос звучит спокойно. — Ты меня удивила. Я думал, что раскусил тебя, но это, — он подчеркивает свои слова тем, что сам двигает бедрами, заставляя ее ахнуть. — Никогда не входило в мои планы. Это не романтично. Купер не разворачивает ее к себе и не целует, затаив дыхание. Вместо этого он утыкается носом в ее затылок, прикусывая кожу так сильно, что на ней остается синяк. Эша шипит, протестуя. — Я знаю, тебе это понравилось, — шепчет он, касаясь губами ее кожи, спускаясь вниз по плечу. Каждый след оставляет жгучую боль. Ей придется носить водолазки в течение недели. Купер скользит рукой под ее рубашку, медленно обнажая кожу Эши. Она уверена, что он только сейчас осознал, насколько он огромный по сравнению с ней. Его рука скользит по ее пояснице, покрывая больше половины спины. Он сгибает пальцы, впиваясь ими в ее кожу. Она может представить, какие синяки останутся после этого. Эша не знает, что более странно: то, что ему это нравится, или то, что ей это тоже нравится. Купер продолжает свое исследование, стягивая с нее рубашку через голову. Эша чувствует прикосновение его губ к своей спине. Он вдыхает ее аромат, аромат духов, которые она распылила несколько часов назад. В этот момент между ними не произносится ни слова. Купер быстро работает руками, расстегивая сначала ее джинсы, а затем свои собственные. Он стягивает с нее трусики и начинает ласкать ее пальцами. Он трогает ее недолго — ровно настолько, чтобы она застонала. Эша склоняет голову набок, задыхаясь от удовольствия, когда он раздвигает ее ножницами. — Ты такая чертовски узкая вокруг моих пальцев. Обычно грязные разговоры заставляют ее сгорать от смущения, но Купер сводит ее с ума. Эша практически скулит от его слов. Смешок, который она слышит в ответ, заставляет ее расплавиться. Проходит совсем немного времени, и его член оказывается в ней. Ее пальцы пытаются нащупать опору на гранитной столешнице. Ее спина выгнута дугой как лук. — Черт возьми, Купер, — она задыхается, ее ногти отчаянно пытаются впиться в камень. — Произнеси мое имя еще раз. — Купер, — Эша оглядывается через плечо, заглядывая ему в глаза. Это кажется нереальным. Она чувствует, что теряет контроль. Вскоре он изливается в нее, и из его груди вырывается стон. Его имя вертится у нее на языке. Купер. Во влагалище разливается тепло, расползающееся по всему телу. Купер. Мир вокруг нее начинает исчезать вместе с мужчиной позади нее. Купер. Эша сжимает в кулаках простыни и, моргая, открывает глаза. — Купер? Она дезориентирована, ее разум пытается справиться с телом. Она оглядывает комнату. Простыни все те же, что и несколько недель назад, и никаких признаков его присутствия. В ее влагалище ощущается влажность, боль, которую невозможно успокоить, не прикоснувшись. Одно дело — кошмары о нем, и совсем другое — сны о том, как он ее трахает. Совсем другое — мастурбировать на него, но именно это Эша и делает. Она в восторге от своего сна, воспоминание о его прикосновениях прочно засело в ее памяти. Она вставляет силиконовый фаллоимитатор в себя и вынимает его, скуля о мужчине, который никогда не появится. Она хочет, чтобы этот сон не был фальшивкой, она хочет, чтобы он нашел ее. Даже если бы она сначала сказала «нет», она бы позволила ему овладеть ею. Отдаленная мысль о том, что он принуждает ее, заставляет ее сердце колотиться. Часть ее желает, чтобы он наблюдал за ней сейчас — за тем, как она раздвигается на своем фаллоимитаторе при мысли о нем. Это развратно. Она жаждет его прикосновений, даже если он будет раздирать ее на части. Она думает, что была бы рада этому. Учитывая ее темп, неудивительно, что она так быстро кончает. Когда она приходит в себя, на нее накатывает волна тошноты. Она даже не успевает дойти до туалета, и ее рвет прямо на пол. Она чувствует себя липкой и отвратительной, как будто связываешься с мужчиной, который тебя не ценит. Эша рыдает, по ее лицу текут крупные слезы, по телу пробегает озноб. Она с криком швыряет все, что попадается под руку, разбивая маленький стакан, стоявший на столе. — Я в полной заднице.