Связанные (Chained)

Тристан здесь пробыл много дней,

Все время думая о ней,

Мечтая только об одном, —

Как повидаться с ней тайком.

Ведь без нее ему не жить.

Их участь можно бы сравнить…

— Мария Французская, «Жимолость» (перевод Н.Я. Рыковой)

✮

Это странно. В последнее время Эша все чаще выходит на пробежку. Жгучее ощущение, что за ней наблюдают, когда-то отпугивало ее, а теперь приносит некоторое утешение. Внутри чувствуется знакомая тревога — тело и разум уже привыкли к напряжению. Пока гравий хрустит у нее под ногами, в голове проносятся мысли. Легкий ветерок пробирается сквозь листву деревьев, вызывая мурашки на ее коже. Прошел почти месяц с тех пор, как ей приснился тот сон. Мучительный месяц. Она так привыкла к образам, какими бы ужасными они ни были. Это странное чувство потери. Она полагает, что та развратная визуализация остановила ее подсознание, и оно больше не снабжает ее мозг постоянными образами. Хотя это не значит, что она не думает о нем. Купер уже занимал ее мысли, преследуя ее каждое мгновение. Теперь контекст его преследований изменился. Это вызывает у нее ни с чем несравнимое чувство вины. Тошнота, которая, кажется, никогда не пройдет. Своего рода позор, который проникает в ее мысли и терзает ее тело. Она снова в состоянии оцепенения, слишком подавленная, чтобы осмыслить свои чувства. Кажется, единственное, за что она может ухватиться, — это чувство вины и стыда. Эша пинает большой камень на тропинке, наблюдая, как он катится перед ней, прежде чем она в конце концов догоняет его и пинает снова. Ее движения вялые, отягощенные мыслями в голове. Если бы она смогла описать свои чувства, которые невозможно выразить словами, то выбрала бы слово «дермьмово». Она чувствует себя дерьмово. Она чувствует оцепенение, вину и полное дерьмо одновременно; все ее тело натянуто словно струна. Он явно был отцом — у него просто был такой взгляд — и когда они стояли в гримерке вдвоем, она могла оценить, насколько он силен. Не как тот, кто объедается до отвала или кто убивается в спортзале, а как тот, кто является синим воротничком. Но есть разница между тем, чтобы считать кого-то привлекательным, и тем, чтобы испытывать к нему влечение, а ее мысли медленно идут по пути влечения. Эша не знает, как это остановить. Она винит форумы. Эти глупые фанатки и их фантазии о нем не дают ей покоя. Их громкие высказывания о девиантной натуре запятнали ее душу. Если бы не бесчисленные темы сексуального содержания, у нее не было бы этой дилеммы. Она с еще большей силой ударяет ногой по камню, отбрасывая его в сторону от тропинки. Купер — убийца. Он убивал раньше и будет убивать снова. Он хотел убить ее. По какой-то причине этого недостаточно, чтобы отключить ее мозг.

✮

— Привет, рада видеть вас снова. Я приношу извинения за отмену нашего последнего сеанса и благодарю вас за понимание, — доктор Строуд кладет блокнот на колени, держа ручку наготове. — Самое время наверстать упущенное. Как у вас дела? Врач поудобнее устраивается на сиденье, уделяя пристальное внимание Эше. Эша пожимает плечами, в горле образуется ком. — Все было… запутанно, — по-другому это не сформулировать, хотя «запутанно» звучит слишком просто. Она на мгновение замолкает, прежде чем продолжить, у нее внезапно пересыхает во рту. — Я думаю, что у меня появляются чувства к кому-то, кто мне не должен нравиться. От произнесения этого вслух ее тошнит. К горлу подкатывает желчь. Ее пальцы дергают за нитку на колготках, оставляя маленькую дырочку. Она находит кратковременное утешение в концентрации на этом маленьком действии. Доктор Строуд кивает и быстро что-то записывает. — Спутанные чувства — это сложно, но лучше всего их исследовать. Не могли бы вы подробнее описать этого человека? Почему, по-вашему, он не должен вам нравиться? Эша нервничает из-за документации. Она знает, что только разговоры могут помочь ей собраться с мыслями, но это не снимает ее тревоги. В ее голове проносятся воспоминания о Купере: о его пристальном взгляде, широких плечах, его тоне, в котором нет ни капли сострадания. — Он причинил мне боль… душевную, и он причиняет физическую боль другим, — она цепляется за нить разговора, пытаясь сохранять зрительный контакт с терапевтом. — Он старше меня… и женат. Эти вещи кажутся менее значимыми, чем то, чем она делилась ранее, но она почувствовала необходимость добавить их, как будто они имеют не меньшую ценность. — И у него есть дети, — у нее пересыхает во рту. Когда она произносит эти слова вслух, у нее сводит живот от осознания реальности своего положения. Пожилая женщина кивает, продолжая писать. — Нет ничего необычного в том, что человек испытывает чувства к кому-то, кто является частью его травмирующего опыта. Учитывая семейное положение и возраст этого человека, я считаю, что вряд ли его можно рассматривать в возможности отношений. Ее тон ровный. Эша не в состоянии уловить скрытый смысл в ее словах. В животе у нее зарождается чувство, похожее на разочарование. — Возможно, продолжение исследования этих чувств принесет вам облегчение. Есть ли у этого человека какие-то качества, которые привлекают вас? — В основном в сексуальном плане. «В основном», — говорит она, не желая копаться в своей груди, чтобы найти оставшуюся часть. — Я не думаю о нем ни в каком другом контексте, — за исключением того, как он ее убивает. — Думаю, все началось, когда я увидела, как он заботливо относится к своей дочери. Эша закрывает глаза, и перед ее мысленным взором встает их с Райли образ. — И насколько он выше меня. Даже на каблуках разница в росте была колоссальной, а какие у него широкие плечи. В нем столько силы. Она мысленно переносится в гардеробную, ванную и гараж. Эша знает, что ее описание — это определение проблем с отцом из учебников по психологии. Она открывает глаза, и ее взгляд останавливается на крошечном олене на картине, висящей в комнате. Маленькое существо, навсегда оставленное щипать траву, низко опустило голову, не замечая ничего вокруг. Такое беззащитное. — Сексуальное влечение может затуманить рассудок. Находя этого мужчину физически привлекательным и видя в нем более мягкую сторону, вы подавляете тот факт, что он причинил боль вам и другим людям, — доктор Строуд наклоняется вперед, пытаясь поймать ее взгляд. Эша встречается с ней взглядом, и ее охватывает смущение. Она чувствует себя как студентка, которую застали за тем, что она бездельничает, вместо того чтобы делать заметки. — Я предлагаю вам попробовать наладить более здоровые отношения и хочу поставить перед вами небольшую цель. В ближайшие недели попытайтесь сформировать новую связь, — Строуд записывает свои слова в блокнот, когда произносит их. — Важно уделять первоочередное внимание своему благополучию. Не похоже, что этот человек уважает вас и заботится о вас, и вы не можете допустить, чтобы кто-то подобный встал у вас на пути к выздоровлению. Эша кивает, впитывая слова терапевта. — Я постараюсь, — ее слова кажутся неискренними, когда они слетают с ее губ. Женщина кивает. — Отлично. Я с нетерпением жду рассказа о вашей новой связи. Эша поспешно покидает кабинет, на сердце у нее еще тяжелее, чем в начале сеанса.

✮

Эша разглядывает комнату в попытках преодолеть скуку. Она пытается побороть желание одернуть свою юбку, которая едва прикрывает бедра. Она не слишком короткая, хотя, если она наклонится, то может случайно что-нибудь засветить. Возможно, это чересчур для деловых мероприятий, но она редко их посещает. Ее менеджер бывает тут регулярно, в то время как она присутствует раз в месяц. Слегка откровенный наряд не повредит. Она наслаждается закусками, когда внезапно раздается голос. — Я думал, что больше никогда тебя не увижу. Эша чуть не выпрыгивает из своей кожи, ее сердце бешено колотится. Небольшая закуска почти попадает не в ту тарелку. Она кашляет, поворачиваясь лицом к незнакомцу, ее тело напрягается. Желудок на мгновение сжимается, когда она встречается с ним взглядом. — Дэвид, привет! — Она ставит тарелку на ближайший столик и прочищает горло. Остатки пищи все еще застревают у нее в пищеводе. — Что нового? Она съеживается от того, насколько неуклюжей себя чувствует. Она переминается с ноги на ногу, ей трудно оставаться неподвижной. — Ничего особенного, — его тон резок. Они погружаются в неловкое молчание. Эша теребит ткань своей юбки, не в силах больше сопротивляться. Ей хочется уйти, пойти другим путем и направиться домой, чтобы найти утешение в своем телефоне. Чтобы не попадать в неловкую ситуацию. — Ты часто сюда ходишь? — Она пытается разрядить обстановку, отталкивая мысль, что бумажка с его номером все еще лежит на дне ее сумочки. У нее перехватывает горло, когда она говорит. — Время от времени. Я полагаю, ты тоже. Дэвид искоса смотрит на нее, не поднимая головы. Безразличие, которое он выражает, заставляет ее почувствовать себя ничтожеством. Эша кивает головой. Набираясь смелости, она решает заговорить о слоне в комнате. — Извини, что я не звонила, у меня много всяких мыслей в голове. Много — это еще мягко сказано, но она не склонна делиться всеми подробностями своей жизни. Это слишком… личное. Она видит, как смягчаются его глаза, а тело становится менее напряженным, когда он поворачивается к ней. — Все в порядке, я тоже не звонил. Телефон работает в обе стороны, — Дэвид слегка улыбается. Напряжение между ними спадает, и Эша чувствует, что может дышать. — У меня такое чувство, что эта встреча длится слишком долго. Они работают уже полтора часа, и руководители, похоже, не собираются останавливаться в ближайшее время. До ее ушей доносится смешок Дэвида. — Определенно. Я чувствую, что есть очень много вещей, которые можно сказать об одном и том же предмете. Он смотрит на нее сверху вниз, и в его глазах мелькает знакомый огонек. От этого у Эши внутри все переворачивается. — Я уверена, мой менеджер не будет возражать, если я пропущу последнюю часть, — она смотрит на него из-под опущенных ресниц. — Он всегда может ввести меня в курс дела позже. Дэвид одаривает ее ухмылкой, и они покидают зал заседаний. Они успевают завернуть за угол здания, прежде чем Дэвид, затаив дыхание, целует ее. Он прижимает ее к стене в задней части здания, шероховатая поверхность врезается в ее кожу. Она удивлена тем, как быстро он продвигается вперед, сразу переходя к поцелуям. Она предполагает, что емк так же не терпится, и по ее коже пробегает дрожь, когда их губы соединяются. Эша, слегка покусывая кожу, прокладывает дорожку поцелуев от его губ к шее, наслаждаясь тем, как он стонет. От ее блеска остаются липкие следы. Когда она отстраняется от каждого поцелуя, ее губы издают влажный звук. Дэвид держит руки на ее талии, его большой палец скользит по ее юбке. — Я смотрю, у нас началась полоса публичных непристойностей. Она не может удержаться от смеха над его словами. — Полупубличных. Конечно, они «общались» в открытую, но в таком месте, где на них никто не наткнется. Это немного смело по сравнению с тем, что ей обычно нравится, но это что-то в ней перемкнуло. Дэвид слегка отстраняется, кладя руку на лицо Эши. Она прижимается к его ладони, позволяя теплу успокоить ее. Он наклоняется, его губы касаются ее губ, их дыхание смешивается. — Как ты меня хочешь? Это чистое проявление доверия и общения. Это заставляет ее тело воспламениться. — Я хочу, чтобы ты был во мне. Она наклоняет голову вперед. Их губы соприкасаются, и его рука скользит вниз к ее шее. Его пальцы слегка сжимают ее, и ее воображение вспыхивает. Это неправильно, что на ум приходит кто-то другой. Эша отбрасывает свои мысли, сосредотачиваясь на мужчине, стоящем перед ней. Она целует его с большей силой, быстро стаскивая с него брюки и лаская его через нижнее белье. Вскоре он оказывается внутри нее, его руки приподнимают ее ноги. Звук соприкосновения плоти с плотью наполняет ночь. Ее кожа начинает саднить там, где о нее трется стена. Эша не может сдержать стонов, срывающихся с ее губ; ее ногти впиваются в плечи Дэвида. Она закрывает глаза, задыхаясь при каждом толчке. — Дэвид… — Ее стоны звучат смущающе, но она не может притвориться, что стыдится их. Когда тебя трахают, это кажется правильным. Как будто сам акт затрагивает что-то в ее мозгу. Это возбуждает ее и отключает одновременно. Ее разум и тело переполняются удовольствием, стремясь к этому кайфу. Это что-то первобытное. — Ты чертовски хороша, — Дэвид практически рычит ей на ухо. — Такая тугая. Думал о твоей киске с вечеринки. Мечтал трахнуть ее. От его слов у нее по спине пробегают мурашки, а уши краснеют. Эти слова только подливают масла в огонь у нее в животе. Их звук эхом разносится по переулку. Это извращение. — Ты даже не представляешь, что ты делаешь со мной, — его слова вырываются между стонами. — Ты сексуальна. Все мужчины смотрят на тебя. В ее сознании мелькает один определенный взгляд. Она бы не стала отрицать, что этот образ заставляет ее сжиматься внутри и раздвигать ноги еще шире. Эша хнычет, когда Дэвид входит в нее. Она чувствует, что он уже близко, судя по толчкам его бедер. Она тоже близка. — Дэвид, — произносит Эша, задыхаясь. Она чувствует, как внутри у нее все сжимается, бедра дергаются, пальцы зарываются в его волосы. Дэвид целует ее в шею, оставляя маленький засос у основания. После этого она быстро кончает, из ее горла вырывается стон. — Куп… — ее сердце замирает, она широко распахивает глаза, когда смотрит на Дэвида. Он выходит из нее, несколько раз проведя рукой, прежде чем тоже кончить. Она внимательно наблюдает за ним, пока они оба приводят себя в порядок. Она поправляет юбку и приглаживает волосы. Он делает вид, что не услышал, как она почти простонала имя другого мужчины, вместо этого он застегивает рубашку и заправляет ее обратно в брюки. Дэвид притягивает ее к себе для поцелуя, медленного и нежного. Чувство вины вытесняет чувство вожделения, которое раньше охватывало ее изнутри. — Не пропадай. Ее мучает чувство вины. Может, это и к лучшему.

✮

Лунный свет пробивается сквозь деревья, когда Эша оглядывается по сторонам. Легкий ветерок треплет волосы, почти унося ее с собой. Она заправляет пряди за уши. Она позволяет своим ногам ступать по импровизированной тропинке, проложенной перед ней. Прошло столько времени, что трава на тропинке перестала расти, оставив после себя грязь. Эша чувствует, как маленькие камешки прижимаются к подошве ее ботинка — при каждом шаге раздается тихий хруст. Эша вдыхает, позволяя холодному воздуху проникнуть в ее легкие. Она позволяет своему взгляду блуждать по окрестностям. Даже при лунном свете она может видеть очень далеко, темнота окутывает кустарник в нескольких футах от нее. Ее пальцы касаются коры деревьев, повторяя ее бороздки. У Эши нет четкой цели, она позволяет ритмичному стуку своего сердца направлять ее. По мере того, как она идет по тропе, преодолевая изгибы и повороты, стук становится чаще и чаще, усиливаясь до тех пор, пока у нее не перехватывает дыхание. Ее грудь тревожно вздымается, а ноги следуют за ритмом. Позади нее что-то есть, она чувствует чье-то присутствие. Она ускоряет шаг, стараясь держаться на расстоянии. Эша клянется, что чувствует, как к ней тянется рука, как будто кто-то прикасается к ее волосам. Она напрягается сильнее, и в груди у нее все сжимается. Страх охватывает все ее тело. Чем дальше она убегает в лес, тем меньше становится света. Тьма поглощает все на своем пути. Затем она видит вспышку света. Ее сбивает с толку то, как быстро кромешная тьма сменяется ярким лунным светом. Эша быстро моргает, привыкая к внезапной перемене. Она на поляне, трава блестит в лунном свете. Открытое пространство похоже на круг, деревья окружают ее. Пока Эша пытается выровнять дыхание, ее внимание привлекает какой-то предмет. Она щурится, пытаясь разглядеть его. Это лань, ее широкие черные глаза смотрят на нее, когда она выходит на поляну. Уши лани подергиваются, реагируя на неровное дыхание Эши. Она не может пошевелиться, ее тело отказывается реагировать. Она не двигается, пока существо приближается. Тихий стук копыт по земле оглушает тишину леса. Эша просыпается раньше, чем лань успевает ее настигнуть. Сон расплывается по мере того, как она приходит в себя. Она потягивается, снимая напряжение с мышц. Ей все еще кажется странной эта лань, ее большие черные глаза и невозможность уловить ее мысли. Это первый сон за месяц. Эша подтягивает плед к подбородку и на мгновение задумывается. Видеть во сне животное лучше, чем не видеть его вовсе.

✮

Эша понимает, что сходит с ума, когда свеча напоминает о нем. Она пахнет жженым деревом, лесом с цветочным оттенком. Этот мощный аромат перебивает все остальные запахи как будто заменяет кислород в комнате. Это навевает воспоминания о кострах, о тех временах, когда она ходила в поход с мамой и дядей; о том, как огонь медленно гас, а дым рассеивался у нее на глазах. Свеча годами пылилась на ее полке. Она никогда не обращала на нее внимания, и только когда наводила порядок в книжном шкафу, она вспомнила и решила зажечь ее. Древесный аромат направляет ее мысли к нему. Он опьяняет, наполняя легкие ароматным дымом, но в то же время отталкивает, подавляет и удушает. Слишком сильный запах, чтобы зажигать его в закрытом помещении. Она смотрит на мерцающее пламя, чувствуя тяжесть в груди. У нее начинает болеть голова. Эша тянется за ингалятором. Тяжесть переходит в стеснение, сдавливающее грудь. Она делает несколько затяжек лекарства, позволяя ему успокоить легкие. Боль в груди проходит, но тяжесть остается, окутывая ее настроение мраком. Эша решает, что ей нужно отдохнуть душой. Подальше от папарацци, новостей, ФБР, своего дяди, ото всех. От Купера. Просто побыть наедине с собой. Это все, что ей нужно. У нее в голове проносится мысль о психиатрическом отделении. Конечно, они могли бы оказать ей необходимую помощь. Удаленный район, медсестры и терапевты, групповые встречи с такими же людьми, как она сама. Она была бы в безопасности, по крайней мере, она так думает. Все, что она слышала о них, идеально подошло бы ей, но, опять же, все это было сказано со слов терапевтов, а не пациентов. Эша быстро находит в своем телефоне веб-сайт офиса доктора Строуд. Она находит номер телефона психиатрической клиники, которую они рекомендуют. Учреждение выглядит достаточно симпатично — с живописной территорией, по которой пациенты могут гулять. Она набирает номер, задерживая палец на кнопке вызова. Это рискованно — как только она зарегестрируется, папарацци, скорее всего, раскрутят эту историю, а все таблоиды опубликуют ее. Последнее, что нужно Эше, — это чтобы СМИ связали ее психический срыв с завершением расследования дела Мясника. Им бы понравилась такая версия. Она уверена, что поклонники на форуме тоже согласились бы с этим. Это был бы просто еще один момент в ее жизни, который оказался неразрывно связан с ним. Эша стонет, выключает телефон и отбрасывает его в сторону. Ее глаза наполняются слезами. Ее охватывает чувство разочарования. Она ненавидит Купера. Слезы текут и не останавливаются. Когда она пытается вытереть их, новые следы сменяют старые. Они оставляют полосы на ее коже. Эша чувствует, как к горлу подступает истерика, но не пытается ее остановить. Она обхватывает себя за плечи, позволяя рыданиям сотрясать ее тело. Эша ненавидит то, что он сделал со своими жертвами. Она ненавидит то, как он обращался с Райли, со всей своей семьей. Она ненавидит то, что он сделал с ней. Эша не может выступать, не думая о нем, она не может прожить свой день без того, чтобы ее паранойя не вспыхнула хотя бы раз. Она не может спать спиной к двери. Ее разум то исчезает, то возвращается к реальности, ее прикосновения кажутся нереальными. Иногда ей кажется, что она наблюдает за собой изнутри своего мозга: жует, но не ощущает вкуса пищи во рту, прикасается, но не чувствует предмета в руке. Ей кажется, что комната кружится. Эша кричит, хватает свечу и швыряет ее в стену. Свеча оставляет вмятину на штукатурке. Горячий воск разбрызгивается по деревянному полу, осколки стекла усеивают пол. Она ненавидит себя за то, что хочет его. Несмотря ни на что.

✮

Однажды поздно вечером Эше звонят на домашний телефон с неизвестного номера. Такое случается — иногда это продюсер, который взял ее номер у общего друга, или режиссер, который хочет пригласить ее для работы над фильмом. Она отвечает на звонок, включив громкую связь. — Алло? — Спрашивает она, следя за кастрюлей на плите. Она возвращается к чистке картофеля, кожура падает в мусорное ведро. На линии тишина. — Алло? — Эша пытается еще раз, хмуря брови. Она останавливается, оставляя в руке наполовину очищенную картофелину. Немного подождав, кладет овощ на стол, все еще держа в руке нож для чистки овощей. — Хорошо, кто это? В ответ такая же тишина, только легкое жужжание на другой линии, никаких голосов. Она разочарованно стонет. Звонки-розыгрыши тоже не редкость, хотя она предполагает, что это, может быть, какой-нибудь телемаркетолог забыл свои слова. Но в телефоне так и не раздается что-то из разряда: «Мы пытаемся связаться с вами по поводу продления гарантии на ваш автомобиль». Тишина затягивается, пока она ждет ответа. Если бы ответили сейчас — было бы неловко, но если этого не произойдет — это уже странно. Она выпрямляется, опираясь бедром о стойку и нервно прикусывая нижнюю губу. Эша откладывает овощечистку и хватает телефон. — Ладно, кто бы это ни был, научись… — она замирает, когда телефон оказывается у нее перед носом, а в ушах слышится звук дыхания. Сердце уходит в пятки, а на его месте образуется пустота. Ладони становятся влажными, телефон выскальзывает из рук. — Кто это? — Она чувствует зуд в затылке, хочет узнать, кто это, но не готова к ответу. Это невозможно. Он бы так не поступил… не так ли? Дыхание остается ровным. — Это не смешно. Ее тревога нарастает, когда она смотрит на раздвижную стеклянную дверь, ведущую на задний дворик. Занавеска задернута, темнота ясна как день. Эша начинает идти к ней, но в голове проносится мысль о том, что кто-то может быть там и ждать, чтобы мельком увидеть ее. Они бы прекрасно видели ее, освещенную светом кухонных ламп. Эша прижимается спиной к столешнице, скрываясь от посторонних глаз. Она поворачивает голову в сторону коридора. Она шла по нему двадцать минут назад, но теперь он показался ей непривлекательным. Темнота, просачивающаяся из него, пугает. Ей следует повесить трубку. Ей незачем продолжать разговор. Разумнее всего было бы завершить звонок и позвонить 9-1-1 или доктору Гранту. Но вместо этого она стоит на месте, и ее охватывает страх. Она застыла, как и тогда, когда олени приходят к ней в гости во снах. — Чего ты хочешь? — Эша не уверена, зачем она спрашивает, зачем подвергает себя таким мучениям. Почему она позволяет себе то, от чего у нее мурашки бегут по коже? Она пытается объяснить этот звонок. Может быть, Паркер просто подшутил над ней. Это, конечно, безумие, но она надеется, что это просто шутка. Отсутствие ответа не успокаивает ее. Она чувствует себя легкой добычей, не замечающей, как охотник готовится к выстрелу. Она напрягает слух, прислушиваясь так внимательно, как только может. Прижав ухо к трубке, она слышит, как у человека на линии меняется дыхание. Эша задыхается и быстро кладет трубку. Тревога слишком сильна, желудок сжимается, и ее рвет. Она поворачивается к мусорному баку и оставляет там остатки своего обеда. В ушах шумит кровь. Она кашляет, но больше ничего не выходит. Она чувствует, как сердце колотится в груди, грозясь разорваться. Кроме него, никто не приходит на ум, это кажется единственным разумным объяснением. Купер нашел ее номер, он нашел ее. Она опускается на пол, прижимаясь к тумбе раковины. Трясущимися руками она дотягивается до сумочки, лежащей на тумбе, и быстро тащит ее вниз. Порывшись в ней, Эша находит клочок бумаги с нацарапанным на нем номером. Она быстро набирает его на телефоне, стараясь не думать о том, что он находится рядом с ее домом. Она пытается успокоить свой разум: это просто паранойя, она неразумна. Человек берет трубку на первом же гудке. — Эша? — Дэвид… Она старается, чтобы ее голос не звучал надломленно; старается, чтобы ее ужас не проник сквозь слова. Она прочищает горло, от этого движения мышцы напрягаются. — Что не так? Эша догадывается, что у нее плохо получается. — Ты можешь приехать и забрать меня? Кое-что случилось, и… и я тебе доверяю. Пожалуйста. — Я уже еду. Дэвид остается с ней на связи. Он не лезет не в свое дело, не задает миллиард вопросов. Откладывает все свои дела ради нее. Прижав колени к груди, она ждет его прихода так терпеливо, как только может. Она всегда знала, что за ней кто-то наблюдает.

✮

Эша проводит неделю в квартире Дэвида. В спешке она забыла взять с собой одежду. Из-за этого пришлось надевать одежду Дэвида, что привело к огромному количеству секса. Это не лучшее, что она могла сделать. Ей следовало позвонить доктору Строуду или доктору Гранту, как только она оказалась в безопасности, но вместо этого она забралась Дэвиду на колени и скакала на нем, как будто это была ее последняя ночь в жизни. Это задало тон ее пребыванию. Она принимала душ, надевала одну из его футболок и боксеры, и через два часа они оказывались на полу. Эша сказала бы, что теперь она действительно понимает выражение «трахаться как кролики». Дэвид — прекрасный любовник, нежный и ласковый, с должным количеством грязных мыслей. Он уделяет внимание и ее удовольствию. Однажды днем он трахнул ее на диване, обращая внимание на то, что ей понравилось, а что нет. Он лизал, сосал и целовал ее до тех пор, пока ее бедра не задрожали, а глаза не наполнились слезами от перевозбуждения. Из всех ее встреч с ним она могла бы сказать, что он лучший в оральном сексе. Ей нравится быть с ним, и от этого ее мысли становятся такими неправильными. Когда они трахаются, ее мысли уходят в сторону. Когда руки Дэвида скользят по ее груди и бедрам, она представляет, что на их место приходят другие. Вместо приятных прикосновений она представляет себе мозолистые руки. Вместо нежных поцелуев она представляет себе синяки. Вместо Дэвида она думает о Купере. Как и в ту ночь за зданием, она едва не произносит его имя. Ей удалось поймать себя на слове, но она думает, что Дэвид знает. Он до сих пор не потребовал от нее никаких объяснений. Он не лезет не в свое дело, когда она срывается на нем. Он просто трахает ее так, как она хочет. Единственная проблема в том, что это не тот, кого она хочет. Мысли Эши мечутся в ее голове. Она хочет Купера, но в то же время боится его. Это странное сочетание. Когда руки Дэвида ложатся на ее бедра, она задумывается, может ли желание быть сильнее, чем страх.

✮

— Добрый день. Входя в комнату, Эша одаривает доктора Строуд улыбкой и устраивается на диване. — Здравствуйте. Подушки на удивление мягкие, они почти проглатывают ее, когда она садится. Доктор Строуд поправляет свое положение в кресле и берет ручку. — Как продвигаются дела с момента нашего последнего сеанса? Работали ли вы над созданием новых здоровых отношений? Она заносит ручку над бумагой, готовясь записывать все, что скажет Эша. Мысли Эши возвращаются к Дэвиду. — Да… Это не совсем отношения, она не уверена, что это вообще можно считать отношениями — может быть, друзья с привилегиями. Чувство вины поселилось в ее животе. Доктор Строуд улыбается ей, и это чувство только усиливается. Терапевт делает быструю пометку на своей бумаге. — Это хорошо, я так рада слышать, что вы с кем-то сблизились. Не могли бы вы рассказать мне больше об этих отношениях? Она наклоняется вперед, ее интерес разгорается. — Он милый. Он мил со мной, заботлив и добр. Я знаю его не так давно. Признаться, он намного старше меня. Старше, чем тот парень, о котором я говорила в прошлый раз, но наша разница в возрасте не всплывает в разговорах. Это не влияет на нас, — Эша опускает слова о том, что его возраст будит в ней что-то, заставляет ее сердце учащенно биться. — Мы функционируем как любая другая… пара. Термин «пара» кажется слишком определенным, чтобы его использовать. Поведение доктора Строуд меняется, ее голова наклоняется в знак одобрения. Она быстро делает пометки в своем блокноте. — Замечательно, что вы нашли человека, который добр к вам и понимает ваши потребности. Звучит очень здорово, — она быстро записывает несколько предложений. — Я советую вам продолжать развивать эту связь. Эша кивает, от акта одобрения у нее защемило в груди. — Хорошо. Доктор гордится ею за то, что она последовала за тем, что ни к чему не приведет и что не может ее удовлетворить. Доктор Строуд снова делает пометки. — Как ваши сны? Вопрос на мгновение застает Эшу врасплох. — Они прекратились, я не вижу их уже больше месяца. Она не стала сообщать терапевту об оленях, которые теперь посещают ее по ночам. Это совершенно новая вещь для самостоятельного изучения. Улыбка окрашивает лицо доктора Строуда. — Приятно слышать! Это потрясающий прогресс. Это говорит о вашей стойкости, — трудно уследить за быстрой чередой записей, которые постоянно делает терапевт. — Психологическая работа, которой вы занимаетесь, и новые отношения идут вам на пользу. Ее ручка плавным движением скользит по бумаге. Половина страницы украшена куриными каракулями. — Продолжение работы в этом направлении в приоритете. Ваши сны останутся в прошлом, если вы будете продолжать развивать позитивные отношения… Эша снова кивает, ее рот пересох, а язык отяжелел. Она начинает прислушиваться к словам психотерапевта. Мысли о Дэвиде путаются в голове. Дэвид милый, Дэвид хороший человек. Они занимаются сексом. Он не настаивает на чем-то большем, но Эша знает, что он этого хочет. Чувство вины бурлит в ее груди, ком стоит в горле. Она не может дать ему это. Эша закидывает сумочку на плечо и встает. Доктор Строуд удивленно смотрит на нее, резкое движение застает ее врасплох. Для Эшли это остается почти незамеченным, поскольку ее охватывает беспокойство. — Извините, я просто вспомнила, что у меня… предварительная встреча. Сегодня мне придется прервать сеанс. Эша крепко сжимает сумочку, она поскрипывает, когда трется о ее кожу. Сумочка кажется горячей в ее руках. Терапевт кивает. — Хорошо, в будущем, пожалуйста, сообщайте мне о необходимости уйти с сеанса раньше или перенесите его на другой день. Она говорит это удивленно, откладывая блокнот. Эша оглядывается на доктора Строуда, когда уже наполовину вышла за дверь. Ее взгляд останавливается на картине рядом с ней, на маленьком олене. — Обязательно. Эша выходит из кабинета со странным привкусом во рту.

✮

Поездка в ресторан проходит в тишине. Эша не слушает радио, не находя настроения для какого-либо жанра. Она просматривает плейлисты в своем телефоне и находит их такими же непривлекательными. Поэтому она едет в тишине. Она должна встретиться с Дэвидом в ресторане. Слово «свидание» витает в воздухе. Оно не произносится, но безошибочно улавливается. Никто из них не говорит вслух, что это такое. Тревога закипает внутри нее при мысли о том, что между ними может быть что-то большее. Дэвид — милый человек. Он еще лучший любовник, но что-то в нем ее не устраивает. В ее сознании есть мысль, что он никогда не сможет заполнить ее. Это несправедливо по отношению к нему, но она ничего не может с собой поделать. Каждый раз, когда они разговаривают, Эша обнаруживает, что ее чувство вины растет. Каждый поцелуй и прикосновение накладываются на образы Купера в ее голове: как он вел ее к машине, как несколько пальцев легли на ее плечо, как он схватил ее и надел наручники. После посещения психотерапевта ее чувство вины только усилилось. Она использует Дэвида, как бы ей не хотелось это признавать. Он — безопасный вариант, тот, за который дядя не будет ее ненавидеть. С ним комфортно и легко. Он из тех, кто поможет вам с продуктами и вызовет эвакуатор. Бывают моменты, когда они греются в послевкусии секса, обнимаясь в постели. Эша играет с его пальцами, размышляя, не плохой ли она человек. Она получает с ним какую-то эмоциональную выгоду, это должно что-то значить. Сердце Эши колотится, когда она подъезжает к красному светофору. Она смотрит, как мимо проезжают несколько машин, и с каждой минутой ее сердцебиение учащается. По мере того как машины проезжают мимо, ее мысли сбиваются, а беспокойство растет. Она не может его увидеть, она не может этого сделать. Эша разворачивается, пересекает среднюю полосу и направляется обратно к своему дому. Она набирает номер Дэвида, прочищая горло, чтобы избавить его от напряжения. Она нажимает на газ чуть сильнее, ее подстегивает желание попасть домой. Дэвид берет трубку с первого гудка, как всегда. — Привет, Дэвид, мне очень жаль, но кое-что случилось. Я не смогу прийти в ресторан, — ее пальцы скользят по кожаной строчке руля, ковыряясь в ней. Ее оправдание плохо придумано и плохо построено. — Мне очень жаль, что я так тебя бросаю. Она слышит вздох Дэвида, и стыд охватывает ее до костей. — Ты… в порядке? Что-то происходит? Его слова смутили Эшу, и она нахмурила брови. — Да, я в порядке. Почему ты…? Вопрос повис в воздухе. Ее охватило неподдельное смятение. — Ты просто кажешься нервной в последнее время, и то, как ты ведешь себя при контакте, — его голос звучит в машине. — Просто знай, что моя квартира всегда открыта для тебя. Если захочешь поговорить или… еще что-нибудь. И ты можешь говорить со мной о чем угодно: о музыке, или, может быть, даже об отношениях… Его голос прерывается, явно намекая на что-то. Эша чувствует себя не в своей тарелке от его слов, не понимая, на что он мог намекать. — Дэвид, это мило, но о чем ты говоришь? Она бросает взгляд на приборную панель своего автомобиля и смотрит на его значок, пока длится звонок. — Я знаю о тебе и твоем парне или как его там. Ты проверяешь свой телефон как сумасшедшая, а я вижу тебя лишь изредка, — глаза Эши расширились при упоминании о парне. — Очевидно, что вы… через что-то проходите, токсичность, снова и снова. Я никогда не считал нужным что-то говорить. Мысли Эши спешат наверстать упущенное. — О, — ее сердце замирает, когда она понимает, кого он упомянул. — Да… В воздухе между ними повисает неловкость. Эша уже на полпути к своему дому, поднимается на небольшой холм, на котором он стоит. Она видит его вдалеке. Она открывает рот, но ее слова превращаются в крик, когда что-то выпрыгивает на дорогу. От этого у нее замирает сердце. Она нажимает на тормоза, суставы скрипят в знак протеста против остановки движущегося автомобиля. Ее тело дергается, когда машина полностью останавливается. — Эша? Что случилось, ты в порядке? — Тревожный голос Дэвида доносится из динамиков. Эша поднимает голову, острая боль пронзает ее грудь. Она ошарашенно смотрит на то, кто стоит на дороге. — Да, я в порядке. Она смотрит в большие черные глаза. Это олень, его рога огромные, желто-белые. — Олень… олень только что… — она не может отвести взгляд. — Олень выскочил перед моей машиной. Она смотрит, как он разворачивается и галопом уносится прочь, как будто ничего не произошло. — Олень? Эша отвечает слабым, рассеянным «да», а ее глаза следуют за существом. Она не видит никаких следов его появления, он исчез, как дух на ветру, но она знает, что он где-то там, затаился в деревьях.

✮

Задыхаясь, Эша просыпается с колотящимся сердцем, когда дом наполняется визгом. Она закрывает уши и стонет от досады. Сигнализация ее новой домашней системы пикает, из нее доносится раздражающий звук. Ее установили, когда она вернулась в дом после пребывания у Дэвида. Тогда сигнализация казалась хорошей идеей, теперь же она кажется просто утомительной. Эша, слегка дезориентированная, быстро встает. Нацепив очки и шерстяной жакет, она спускается по лестнице в холл. Пенель сигнализации загорается при ее движении, освещая стену вокруг. Она вводит код и вздыхает, когда визг прекращается. Дом погружается в тишину, и в нем воцаряется жуткая неподвижность. Окончательно проснувшись и устало моргая, Эша кое-что понимает. Должно быть, сработал какой-то датчик, чтобы включилась сигнализация. Ее охватывает чувство ужаса. Приложение, к которому подключена система, позволяет узнать, какой датчик сработал, но в спешке она забыла телефон в комнате. Она могла бы легко сбегать наверх и взять его, но мысль о том, что в доме кто-то есть, заставляет ее застыть на месте. Глаза привыкают к темноте и обшаривают комнату. Коридор выходит в гостиную, видна кухня. Она медленно передвигает ноги, вглядываясь в пространство. Эша окидывает взглядом диван, журнальный столик, все предметы мебели. Что-то не так. Она медленно пробирается дальше и входит в комнату. Прижимается к стене, изо всех сил стараясь сохранить ровное дыхание. Она еще раз окидывает все взглядом. В ее мозгу что-то зудит, что-то не так, но она не может понять, что именно. По мере того как Эша приближается к центру комнаты, она узнает это чувство. Страх, поглощающий ее, беспокойство, скопившееся в ее нутре, и липкость ее рук. Ее тело содрогается. В комнате кто-то есть. В груди тесно, дыхание становится прерывистым. Ее глаза ошарашенно осматривают комнату. Она не замечает человека. Кто-то находится в комнате вместе с ней, она не знает где, но она уверена, что со своего места он заметил ее. Она поворачивается на месте, смотрит в коридор, потом снова на комнату — ничто не выглядит чужим. Эша начинает тихонько пятиться назад, не сводя глаз с комнаты. Любое резкое движение может спровоцировать человека. Лучше позволить им взять то, что они хотят. Она может позволить себе заменить предметы, но не жизнь. У нее уже есть план: забаррикадировать дверь и позвонить 9-1-1. Ждать, пока приедет полиция и прочешет ее дом; или не спать до рассвета, страдая паранойей и дергаясь. Она закатывает рукава куртки, упираясь в стену коридора. Это помогает ей успокоиться. Медленно развернувшись, она смотрит на стену зала. У нее замирает сердце. Она напрягает слух: кто-то стоит позади нее. Он совсем близко, она чувствует тепло его тела на своей спине. Ей не нужно оборачиваться, чтобы понять, кто это, — она уже бывала в подобном положении. — Ты же не думала, что я тебя не найду, правда? Она почувствовала, как он наклонился, и его дыхание коснулось ее уха. С ее губ сорвался вздох. — В конце концов, я же звонил. Не успела Эша додумать эту мысль, как ноги сами понесли ее прочь от Купера. Она проносится мимо кухни по другому коридору, сворачивая за угол. Она знает, что он позади нее, его тяжелые шаги стучат по полу. Сердце замирает, когда он нагоняет ее. Эша огибает угол и проскальзывает в гостевую ванную комнату, расположенную в коридоре. Она запирает дверь и отступает назад, когда Купер дергает ручкой. Ее грудь вздымается, когда она делает глубокий вдох, адреналин бежит по венам. — Неужели ванная? Мы это уже проходили, — его тон снисходителен, как будто он ругает ребенка. Он подергал за ручку, пару раз постучал в дверь. — Открой дверь. Эша слышит жар в его тоне, как будто он произносит слова сквозь стиснутые зубы. Эша отступает назад, прижимаясь к закрытому шкафу с ванными принадлежностями. Она оглядывает комнату в поисках чего-нибудь, чем можно было бы защититься. Она знает, что под раковиной у нее ничего нет, только запасные зубные щетки и паста. — Открой эту чертову дверь. Она слышит, как иссякает его терпение. Его тон стал презрительным. Она бросает взгляд на окно: можно было бы выпрыгнуть, воспользоваться запасным выходом, чтобы попасть внутрь и взять ключи от машины. Она быстро отбрасывает этот план: слишком много факторов, к тому же она не думает, что пролезет через окно в ванной. Эша вскакивает, когда дверь внезапно начинает скрипеть, а вместе с ней раздается мычание Купера. Она задыхается от нового грохота: дверь прогибается, когда Купер упирается в нее плечом, пытаясь пробить себе путь. Паника охватывает ее, когда она видит, как раскалывается дерево. Дверь прогибается вперед от его ударов; маленький замок держится изо всех сил. Еще один удар — и все готово. Эша смотрит на унитаз, поднимает крышку бачка и держит ее высоко. Ее руки дрожат, когда она обхватывает фарфор, костяшки пальцев белеют. Купер пробивает себе дорогу и, спотыкаясь, входит в ванную, стоя к ней спиной. Когда он начинает разворачиваться, Эша использует свою возможность. Она замахивается крышкой бачка, ударяя его в плечо. Конечно, она не так уж сильна, но тяжесть предмета и скорость, с которой она это сделала, наносят неприятный удар. Купер вскрикивает, издавая болезненный стон. Эша роняет крышку, удивляясь и ужасаясь одновременно. Она выскальзывает из ванной и бежит обратно по коридору. Когда она огибает угол, ведущий на кухню, ее оттаскивают назад: рука Купера вцепляется в ее куртку. — Удивительно, ты вроде никогда не была склонна к насилию, — сквозь его внешне спокойный тон Эша слышит, как кипит его гнев. — А у тебя тяжелая рука. Эша смотрит на ключи от машины, висящие на крючке в кухне. — Я не ожидал, что ты будешь сопротивляться. Ты была такой послушной, но, видимо, люди меняются. Эша ненавидит, когда в ее нутре загорается не только страх. Она оглядывается на ключи — они не так уж далеко от нее. — Чего ты хочешь? — Уладить кое-что, — он снова дергает ее за руку и тянет к дивану. — Ненавижу оставлять работу незаконченной, Эша. Не зная, что еще сделать, она быстро стаскивает с себя куртку. Эша слышит слабый возглас удивления Купера, когда бежит на кухню. Она снимает ключи от машины с крючка и выбегает через раздвижную стеклянную дверь. Она огибает дом и устремляется к боковым воротам. Она распахивает их и бежит по подъездной дорожке. Эша уже почти добежала до машины, ее рука нащупывает ручку. Как только она открывает дверь, ее хватают. Она удивленно вскрикивает, когда Купер с легкостью подхватывает ее на руки и перекидывает через плечо. Она молотит руками, пинается и кричит по дороге в дом. Обычно она рада, что соседи не так близко, что можно уединиться. — Отпусти меня! Она впивается в его спину через фланель, пытаясь пустить кровь. Ее ногти царапают его шею, оставляя красные следы. Она пинает его в живот, пытаясь заставить его бросить ее. Купер усаживает ее на диван. Он отодвигает журнальный столик, освобождая место в центре, чтобы встать. Его рука тянется к противоположному плечу, и он морщится от прикосновения. Он смотрит на нее, и Эша со стыдом опускается на подушки. — Никогда еще я не встречал такого эмоционального человека, как ты. Он дотрагивается до своей шеи, и по ней размазывается маленькая капля крови. Пока Купер оценивает свои повреждения, Эша не может не смотреть на него. При включенном свете она может рассмотреть его получше. Он выглядит… на удивление ухоженным. Похоже, он недавно принимал душ, может, даже сегодня. Когда Купер качает головой, Эша замечает, что волосы у него длиннее — почти до плеч, но это не выглядит странно, на лице довольно много щетины. Если прищуриться, он похож на Дэйва Грола. — Для такого маленького человека ты, конечно, причиняешь много вреда. Он сжимает зубы, подергивая плечом. Купер шагает в своем пространстве. Эша замечает, что он пытается регулировать дыхание. Она следит за его движениями. — Зачем ты мне позвонил? Купер качает головой, как будто Эша должна знать, что лучше не задавать глупых вопросов. — Прошло почти десять месяцев. Ты мог бы найти меня раньше. Эша старается не казаться такой испуганной. Она старается сохранять ровный тон. — Твоего друга, Мыслителя, было довольно легко найти. Мыслитель любит веселиться, это общеизвестный факт. Он посещает балы, клубы, домашние вечеринки, да мало ли что еще. — И как только я нашел его, я понял, что он приведет меня к тебе. Признаюсь, поначалу это было сложно. Ты не ходила к нему, он не ходил к тебе, а полиция усердно искала меня, — он прекращает движение и смотрит на нее сверху вниз. — Потом мое дело закрыли, а он случайно устроил вечеринку. У Эши упало сердце. — Ты был там, в лесу. Я слышала тебя. Он видел ее, видел ее с Дэвидом, он видел их непристойность. Ее лицо вспыхивает от смущения. Купер хмыкает, садясь на кофейный столик напротив нее. — Представь мое удивление, когда я увидел тебя с каким-то мужчиной. Он выплевывает слова как яд; они вонзаются в ее сердце. Эша чувствует себя обманщицей, которую застукал ее парень, увидевший сообщения в ее телефоне. — Я думал, ты сдержанная, что-то в районе рейтинга PG. Похоже, я многого о тебе не знаю. Его ореховые глаза обводят комнату. Эша наблюдает за тем, как он изучает планировку комнаты, возможно, создавая ее в своем воображении. Она впивается ногтями в подушку. — Ты следовал за мной повсюду? Ее сердце бьется сильнее, чем просто от страха. Она пытается подавить это чувство. Купер наклоняет голову и смотрит ей в глаза. — Не везде. Он изучает ее лицо, скользит вниз по телу, прежде чем снова подняться. Эша не показывает своего разочарования. Ее разум медленно обрабатывает его движения. Она внезапно чувствует себя беззащитной, ее куртка в его руках, а на ней осталась только ночная рубашка. Она делает глубокий вдох, пытаясь собраться с духом. — Купер, — ее голос звучит сурово. — Что, по-твоему, ты делаешь? Это очень плохое поведение. Ее голос сначала дрожит, но постепенно успокаивается. Эша знает, что раньше это не срабатывало, но будь она проклята, если не попробует. Купер смотрит на нее с удивлением, на его лице появляется внезапная улыбка. Она видит, как легкий смешок сотрясает его грудь, словно он ошеломлен. Эша встает, и их глаза оказываются на одном уровне. Даже сидя на кофейном столике, он остается высоким, с широкими плечами и прямой фигурой. Она запрокидывает голову, глядя на него сверху вниз. — Мамочка тобой недовольна. Купер усмехается. — В этом нет смысла. — Купер! Не перебивай маму. Он замолкает, слова застревают в горле. Эша еще больше сужает глаза. — Ты должен делать, что тебе говорят, — Эша наблюдает, как его взгляд смягчается, на его лице появляется растерянное выражение. — Иди на диван. Они медленно меняются местами. Она не сводит с него глаз, пока он садится на подушки, его глаза затуманены. Эша смотрит на кофейный столик: что-то выглядывает из-под ее куртки. Она перебирает одежду и находит молоток. Она выдыхает, хватаясь за него. Молоток тяжелый в ее руках. — Вот мой хороший мальчик. У нее дрожат колени, когда она идет к нему. Купер откинулся назад, глядя на нее широко раскрытыми глазами. Эша опускается на диван, стоя перед ним на коленях. Она медленно поднимает колено и кладет его на внешнюю сторону ноги Купера. — Вот и все, — она поднимает молоток в руке, продвигаясь дальше в его пространство. — Ты так хорошо справляешься. В этот момент она нависает над ним. Когда молоток поднимается над головой, она замирает. Его бедро ударяется о ее ногу, раздивагая ее, и она падает к нему на колени. Молоток отскакивает от дивана. Она смотрит, как он падает на пол. Эша замирает и поворачивается к нему лицом. Его глаза, больше не блестящие, теперь темные и холодные. Купер тянется к ее шее и хватает Эшу, прежде чем она успевает вырваться. — Думаю, достаточно, мамочка. Ее горло сжимается в его хватке. Она задыхается, кашляет, пытаясь отдышаться. Хватка Купера немного ослабевает, позволяя ей дышать. Это тяжело, но зато наполняет ее мозг мягкой дымкой. Он держит ее неподвижно. — Ты не против, если я займусь этим? — Он не ждет ее ответа. — Отлично. Их положение на диване неловкое. Эша сдвигается, пытаясь устроиться как можно удобнее в подобной ситуации. Она замирает, почувствовав, как его член, твердый, упирается ей в бедро. Непроизвольный вздох, который она издает, вызывает у нее смущение. Ее лицо раскраснелось от стыда. Она знает, что он чувствует ее, ощущает тепло ее кожи сквозь джинсы; чувствует внутреннюю поверхность ее бедра, ее ночную рубашку, прижатую к его промежности. В животе у нее поднимается жар, а бедра становятся липкими. Они не могут избежать очевидного. Купер выглядит не менее удивленным, его гнев сменился чем-то другим. Эша не может точно определить выражение его лица; его брови, которые раньше были насуплены, теперь нахмурены по другой причине. Она видит румянец на его щеках. Он наклоняется вперед, или, может быть, она — Эша не уверена, в голове у нее все расплывается. Их лица находятся близко, дыхание смешивается. — Ты чудовище. По какой-то причине ее слова не направлены на него. — Я знаю. Их губы сталкиваются. Он покусывает ее мягкие, ягодного цвета губы. Эша задыхается, и язык Купера проникает в ее рот. Его рука ослабляет хватку на ее шее, ее пальцы находят опору в его плечах. Он слегка вздрагивает, когда ее ногти протыкают синяки, образовавшиеся на коже. Они целуются до тех пор, пока в ее груди не становится тесно. Эша слегка отстраняется, их рты соединяет струйка слюны. Она переводит дыхание. — Что мы делаем? Купер не отвечает ей, вместо этого он погружается еще глубже. Он убирает руку с ее шеи и запускает в волосы, откидывая ее голову назад. Лицо Эши загорается от прикосновения его губ к ее челюсти. Поцелуи спускаются вниз по шее, превращаясь в резкие покусывания. Она стонет, ее глаза трепещут от боли. Ее спина выгибается, и она скользит дальше к нему на колени, упираясь в его промежность. От его напряженного стона у нее кружится голова. — Ты сводишь меня с ума. Он шепчет, касаясь губами основания ее шеи. Эти слова не должны так сильно возбуждать ее. — Месяцами твое лицо красовалось в каждом выпуске новостей, где говорили обо мне. Как напоминание о том, что произошло, — оставляя засос у нее на шее, он проводит языком по чувствительному месту. — А потом я наконец нашел тебя, причем с мужчиной. Кто бы мог подумать, что Леди Рейвен так охотно делает минет. Ее охватывает смущение. Его тон стал собственническим, а прикосновения — жесткими. — Так хотелось раздвинуть ноги и позволить мужчине, который почти вдвое старше, поглотить ее целиком, — Эша вскрикивает, когда он кусает ее за ключицу. — Это заполняет боль в твоем сердце? Она не отвечает, «да» повисает в воздухе. Купер откидывается назад. Кожа Эши горит, когда он смотрит на образующиеся синяки. Она смотрит на него сквозь ресницы. Его рука обнимает ее лицо. — У тебя всегда такой вид, будто ты вот-вот заплачешь. Его пальцы касаются бретельки ее ночной рубашки, сбрасывая ее с плеча. Пальцы Эши забираются в его волосы и откидывают голову назад. Она вдыхает его запах, мускусный цветочный аромат. Ее нутро кипит от нужды. Дрожащий вздох, который издает Купер, превращает кипение в бурление. Эша чувствует, как дергается его член в штанах. Она экспериментально двигает бедрами, наслаждаясь звуками, которые он издает. Она никогда не была доминирующей, но что-то в Купере заставляет ее хотеть оседлать его, пока он не выдохнется. Эша прижимается задницей к его промежности, наслаждаясь глубоким стоном, который эхом отдается в его груди. Его руки ложатся на ее бедра и медленно разминают их. — Блять, малыш… От этого прозвища у нее перехватывает дыхание. Эша больше не может этого выносить. Она наклоняется, приникая ртом к его уху. — Трахни меня. Купер смеется, поднимая ее с дивана. Он несет ее по лестнице к кровати. Эша не спрашивает, откуда он знает, какая комната принадлежит ей. Он укладывает ее на кровать и снимает обувь, прежде чем присоединиться к ней. Он скользит между ее ног, его губы находят ее. Вскоре его рука пробирается вверх по ее бедру, забираясь под ночную рубашку. Его пальцы танцуют по подолу ее трусиков. Они медленно опускаются вниз, нащупывая нужное место на ее сгибах. Эша задыхается, когда он прикасается к ней через ткань, влажную от поддразниваний. Она чувствует, как он улыбается в поцелуе. Его пальцы отводят трусики в сторону, не утруждая себя их стягиванием. Они скользят по ее складкам, и дыхание замирает, когда один из них проскальзывает внутрь. Купер убирает волосы с ее лица, медленно вводя и выводя палец. — Ты уже такая мокрая. Его губы касаются ее виска, щетина на его лице трется о ее кожу. Колючие волоски слегка царапают ее. Эше нравится это ощущение, ритмичное трение заземляет ее. Еще один палец скользит внутрь, и Эша вздрагивает от легкого растяжения. Ее бедра смещаются, приспосабливаясь к проникновению. — Ну же, я знаю, что ты можешь вместить и больше. Намек на то, что она провела время с Дэвидом, повис в воздухе. Его слова прозвучали с легкой горечью в тоне. Купер подкрепляет свои слова толчком пальцев, прокладывая себе путь дальше. Эша морщится от легкого ожога. — Я не виновата, что у тебя толстые пальцы. Все в тебе большое. Слова вырываются из нее потоком сознания, который она не может остановить. Она жалеет о них, как только они покидают ее рот, чувствуя ухмылку Купера на своей коже. Он целует ее шею, стараясь сформировать засос. Его зубы впиваются в ее плоть. Никаких грубых слов не последовало, но Эша чувствует, что он доволен собой. Он медленно двигает пальцами по кругу, прижимая ладонь к ее клитору. Влажный звук его пальцев заполняет комнату и отражается от стен. Эша стонет, когда его ладонь прижимается к ее клитору, а его пальцы полностью входят в нее. — Бля… — задыхаясь, произносит она. Купер задирает ее ночную рубашку выше, до самой груди. Эша не может не покраснеть, когда он начинает покусывать ее соски. Укусы становятся жесткими, на коже появляются следы от зубов. Он кусает ее, словно пытаясь разорвать. На ее коже появляются синяки, которые быстро приобретают фиолетовый оттенок после его движений. Эша шипит, не привыкшая к такой грубой игре. Ее бедра подрагивают от боли и удовольствия, которые Купер доставляет ей. — Купер… — стонет она, когда он продолжает безжалостно толкаться. Пальцы Эши вцепились в его волосы, дергая за пряди, пока он дразнит ее. Ее ноги раздвигаются все шире, когда он увеличивает темп. — Боже… твою… ах, — вырывается из ее губ, она не может закончить фразу. Ее ногти царапают его кожу, пальцы впиваются в волосы. Она поднимает его голову, притягивая к себе для поцелуя. Ощущение его рта доводит ее до исступления. Ее бедра дрожат, когда он вводит третий палец. То, что она сказала, — не ложь, все в Купере большое. Его пальцы невероятно толстые, вдвое больше ее собственных. Он внезапно замедляет темп. Она качается на нем, отчаянно пытаясь почувствовать неумолимый ритм, который он задал. — Ты чертов засранец. — Непристойные звуки, которые издает твоя киска, сводят меня с ума. Он прикусывает мочку ее уха. Извращенность его слов заставляет ее содрогнуться. Купер усиливает движения, не спеша довести ее до изнеможения. Когда он вводит в нее пальцы, с губ срывается сладкий стон. Ее грудь вздымается, задыхаясь от каждого толчка. Спина Эши выгибается, когда он растирает определенное место, ее тело работает на пределе возможностей. В голове у нее каша. Она не может сформулировать ни одной связной мысли, когда он разрывает ее на части. Эша ненадолго задумалась, где он научился делать такие вещи. Образ, созданный им и его женой, казался таким ванильным. Ощущение ее клитора, трущегося о его руку, не дает ей задуматься. Пальцы Купера еще некоторое время обрабатывают ее, извлекая изо рта маленькие вздохи, наслаждаясь дрожащими бедрами и громкими стонами. Эша пытается найти опору, впиваясь ногтями в его плечи. Ее бедра движутся в такт с его рукой, догоняя ее кайф. Когда Эша чувствует, как у нее все сжалось в животе, он отстраняется. От внезапной потери его тепла ей становится холодно и пусто. Она открывает глаза и видит, что он смотрит на нее. Выражение его лица сродни голоду. Каждое его действие разжигает огонь в ее нутре, окрашивает ее в красный цвет. Он подталкивает ее к изголовью кровати, подкладывая подушку под голову и под поясницу. Этот жест заставляет ее заскулить. Он постоянно удивляет ее. Он расстегивает ремень, снимает джинсы и нижнее белье, но не снимает рубашку. Эша не может не смотреть на его член. Она знала, что он большой, это было видно по тому, как он упирался в нее, но он оказался больше, чем она ожидала — больше, чем у любого другого мужчины, с которым она спала. — У тебя есть… — Они мне не нужны, — приподнятая бровь в ответ заставляет ее желудок совершить сальто. — Я… я принимаю таблетки. Эша смотрит, как он кивает, и на его лице появляется удивленная ухмылка. Она слишком одурманена похотью, чтобы стесняться. Он устраивается между ее ног, перебирая пальцами ее складки, — разительный контраст с тем, как он обращался с ней раньше. Внизу пульсирует от его внимания, странное чувство уязвимости овладевает ею. Сердце Эши стучит в груди. Она смутно задается вопросом, трахался ли он с кем-то еще, кроме своей жены. Его глаза темные, но в них нет темноты. Он переводит взгляд на ее, и на мгновение она чувствует, что видит его, что их связывает желание. Мысли Эши прерываются, когда он входит. Ее лицо скривилось от неожиданности. — Блять, — никакое количество пальцев не могло подготовить ее к настоящему. — Черт… Она вздрагивает от растяжения — смесь удовольствия и боли. Слишком много и недостаточно. Купер останавливается, губы находят путь к ее губам. — Тебе нужна минутка? Он целует уголок ее рта и опускает голову вниз, чтобы покрыть поцелуями ее челюсть. От этого жеста у нее в животе порхают бабочки. — Я в порядке, просто… блять… — шипит Эша, медленно подавая бедра вперед. — Твой тупой толстый член, Боже, просто… просто подожди. «Подожди», — говорит она, продолжая тереться об него. Небольшая трель боли не может пересилить ее удовольствие. Купер хихикает, глядя на разыгравшуюся перед ним сцену. Эша двигает бедрами небольшими кругами, ощущая его. Он возвращает свое внимание к ее груди, медленно поглаживая соски. Одна его рука практически обхватывает ее грудь. Она пытается снять остатки ночной рубашки, но он останавливает ее. — Оставь это. Его тон слегка строг, словно он мягко приказывает. Он поправляет шелковистую ткань, удерживая ее прямо под ключицами. Она наклоняет к нему голову. — Я никогда не считала тебя мужчиной, которому нравится секс в одежде. Он вообще не был похож на человека, который балуется сексом, считая его чем-то банальным и необходимым. — Я — нет, но с тобой… позволь мне нарисовать картину. Купер слегка откидывается назад, и Эша видит его лицо, покрасневшее от близости. Он выглядит мило. — Ты красивая девушка. Твои длинные волосы обрамляют твое тело, твои губы покрыты поцелуями, а глаза слезятся. Его рука скользит от ее волос к лицу, стирая следы слез, которые она не заметила. Его рука опускается ниже, большой палец касается ее пышных губ. — Твои трусики оттянуты в сторону, — подчеркивает он, щелкая резинкой, от чего она вздрагивает. — А ночная рубашка бессистемно задрана вверх. То, как он это произносит, заставляет ее почувствовать себя неряшливой шлюшкой, которая так отчаянно нуждается в члене, что даже не удосуживается раздеться. Это должно быть оскорбительно, но это заставляет ее влагалище пульсировать еще сильнее. — Твоя талия такая маленькая в моих руках. Это практически порнография, — Купер обхватывает Эшу за талию и прижимается к ней чуть сильнее. — Ты вся готова для меня. Она задыхается, когда он двигается. Ее сердце грозит вырваться из груди. В голове мелькают слова. Ее всегда рисовали невинной и доброй; СМИ годами называли ее хорошим человеком, иногда в шутку называя «народной принцессой». Имея возможность обладать ею таким образом, он как будто оскверняет ее, и ему это нравится. — Тебе нравится осквернять меня? Она говорит слишком слащавым тоном, в ее словах сквозит сладость. Эша должна знать, что лучше не трогать медведя. Купер щелкает челюстью, его глаза скачут между ее лицом и пиздой. — Больше, чем ты думаешь. Его пальцы больно сжимают ее бедра, когда он проталкивается дальше. Он застонал, когда полностью вошел в нее. — Боже, как туго. Он бормочет это, как будто это предназначено для его ушей, но Эша улавливает это. Эша чувствует, что горит. Она двигает бедрами по кругу, привыкая к ощущению наполненности. Ее дыхание сбивается, когда она работает с определенным местом. Купер крепче сжимает ее бедра, стараясь не шевелиться. Его решимость — то, что от нее осталось, — рушится. Купер выходит наполовину, а затем снова входит. Они оба задыхаются от ощущений. Он повторяет движение, входя глубже. Шлепок его таза о ее таз едва не выбивает из нее дух. Он трахает ее без устали, глубоко и неистово. — Я лучше него? А? Эша задыхается, когда он ускоряется, и его толчки становятся все более сильными. Его рука обвивает ее шею и крепко сжимает ее. Мысли Эши замирают, когда Купер вколачивается в нее. Темп просто зверский, воздух постоянно выбивается из ее легких. Ее глаза закатываются, когда он входит в нее. Ее руки хватают его за руку, она задыхается, когда давление на ее горло усиливается. — Скажи это. В голове у нее туман, мысли застилает дымка. Купер ослабляет давление, его рука становится теплой. Эша глотает воздух, ее грудь вздымается. — Да-да… черт. Так хорошо, — он поворачивает бедра, и в новом положении ее рот складывается в форме буквы «о». — Да? — Он почти гордится собой. — Да, ты так хорош для меня. А… Визг практически вырывается из ее рта, когда его рука играет с ее клитором. Эша чувствует жар во всем теле, ее бедра дрожат и прыгают, чтобы почувствовать его глубже. Она никогда не чувствовала себя настолько неуправляемой. Но тут Купер останавливается, и ее хныканье становится почти жалким. Усмешка, которую она слышит, заставляет ее смутиться. Купер убирает подушку из-под нее и берет ее за талию. Он быстро переворачивает их, прислоняется спиной к изголовью кровати, а Эша садится на него, его член все еще глубоко в ней. Она издала вздох удивления от смены положения. Он обхватывает ее за талию, медленно раскачивая ее на себе. Разум Эши улавливает движение. Она понимает намек и крутит бедрами, как обручем. Ее руки оказываются на его плечах, ткань его фланели трется о ее кожу. — Умница. Эша краснеет, приподнимаясь с его члена и опускаясь обратно, используя его как рычаг. Она зарывается коленями в простыни, приподнимаясь и опускаясь. Ее рот открывается, и она задыхается. Ей всегда нравилась эта поза, ощущение контроля, которое она дает; но, взглянув на Купера сквозь ресницы, она понимает, что контроль здесь не у нее. Она увеличивает темп, подпрыгивая вверх и вниз в ритм. Ее киска сжимается вокруг него. — Бля… Стон, вырвавшийся изо рта Купера, заставляет ее вздрогнуть. Его голос звучит так же жалобно, как и ее. Его руки обхватывают ее талию, и он зарывается лицом в ее плечо. Он помогает ей подниматься и опускаться, его бедра двигаются в такт ее движениям. Эша чувствует его вздохи на своей коже, его зубы касаются основания ее шеи. — Купер, — она стонет, когда он кусает ее. Он оставляет на ней новые следы от зубов, как бы помечая ее. Он опускает ее, глубже вонзаясь в нее. Развратные звуки наполняют комнату, когда они соприкасаются. Он практически рычит ей в ухо с каждым толчком. — Блять, Эша, ты так хороша. Его рука забирается в ее волосы, больно дергая ее голову назад. Он кусает и сосет ее шею. Она уверена, что несколько недель будет использовать косметику, чтобы скрыть следы. — Такая милая штучка, как ты… — он не заканчивает предложение, раздвигая ее бедра, когда входит в нее. Он переворачивает их обратно, вдавливая ее в кровать весом своего тела. — Ты позволишь мне кончить в тебя, да? Купер почти полностью поглощает ее, его голова лежит рядом с ее головой. Его стоны отдаются в ее ушах, усиливая наслаждение. Он обхватывает нижнюю часть ее бедер, почти сгибая ее пополам. Его зубы снова впиваются в ее кожу, на которой уже появились синяки и отметины. Эша задыхается от его извращенных слов. — Да… да. Слова вырываются, практически выбиваясь из нее с каждым толчком. Она стонет, когда его рука находит место на ее горле, медленно выдавливая из нее воздух. — Держу пари, он не смог бы удовлетворить тебя таким образом. Купер вдавливает ее в простыни за шею. Эша корчится от давления, теряя сознание. Все ее тело содрогается от его мощных толчков, а пизда пульсирует как никогда раньше. — Держу пари, ты думаешь обо мне, когда находишься с ним. Так и есть. Непристойный стон срывается с ее губ. Перед глазами мелькают черные точки, в груди все сжалось. Она может потерять сознание, уязвимая и бессознательная; эта мысль должна напугать ее, но она лишь заставляет ее сжиматься. Давление ослабевает, и Эша резко вдыхает. Купер большим пальцем гладит ее по шее, успокаивая. Их губы встречаются, и Эша слабо целуется в ответ, кислород все еще находит путь к ее мозгу. Купер целует ее, переплетая их языки. — Собираешься кончить на мой член? — Он целует ее в исступлении. — Да? Он прикусывает ее губу, натягивая ее. Он вводит свой член глубоко в нее, ее мозг искрится. Эша кивает головой, не в силах остановить непрерывный поток стонов, льющийся из ее рта. Ее глаза закатываются, и из них вырывается придушенное «Купер». Она задыхается, когда его рука снова перекрывает ей доступ к кислороду, и начинает двигать бедрами в такт его толчкам. Он кусает ее за челюсть, освобождая шею, чтобы спуститься к клитору. Он делает всего несколько прикосновений, и бедра Эши вздрагивают, когда она кончает. — Ку-ку-пер… — стонет она. Ее глаза закатываются, а рот раскрывается в беззвучном крике. Купер вскоре следует за ней, кончая в нее с протяжным стоном. Его рука отпускает ее шею и падает на бок, как мертвый груз. Некоторое время они лежат вместе. Эша чувствует, как его член размягчается внутри нее. Его пальцы нежно перебирают ее волосы, когда он утыкается лицом в ее шею. Эша медленно поглаживает пальцами его спину, ощущая влажные мышцы. Купер выходит из нее со стоном. Эша краснеет от ощущения, что его сперма вытекает из нее, медленно стекая по коже. Она чувствует, как его глаза не могут оторваться от нее. Внезапная приходит волна застенчивости, Эша начинает закрывать ноги, но рука Купера останавливает ее, упираясь во внутреннюю сторону бедра. — Не надо, — его большой палец проводит нежные круги. — Не надо. Он повторяет это слово, его взгляд устремлен на ее разврат. Его рука приближается к ее киске, берет капельку, которая медленно вытекала, и проталкивает ее обратно внутрь. Эша хнычет, ее клитор чувствительно подрагивает. Она пытается отпихнуть его руку. — Купер… Он воркует с ней, наклоняясь, чтобы поцеловать ее ключицу. — Я не мог удержаться, — он легонько целует ее кожу, меняя темп их предыдущих занятий. — Ты сводишь меня с ума. Пока они лежат здесь, липкие и противные, Эша находит в его словах сентиментальность. — Думаю, нас двое. Она смотрит в черные глаза Купера, в глубокое море, и находит в них себя. Ее охватывает спокойная решимость. Возможно, исцелиться — значит принять то, что уже есть.