Связанные (Chained)

Приди ко мне и стань моей,

Нам вместе будет веселей.

Среди долин, холмов, лугов,

Лесов, отлогих гор, хребтов.

— Кристофер Марлоу, «Страстный пастух своей любимой» (перевод В. Савина)

✮

— Алло? — Эша отвечает на звонок, зажав телефон между ухом и плечом, пока набирает код от своей квартиры. Она нажимает кнопки на панели, открывая входную дверь. Начинается обратный отсчет срабатывания сигнализации. — Эша, что происходит? Твой менеджер сказал мне, что ты перестала ходить на терапию? — в трубке раздается взволнованный голос. Она вздыхает и быстро отключает сигнализацию. Эша подходит к кухонному столу, кладет на него телефон и сумочку, стуча ключами по граниту, и включает громкую связь с дядей. — Да, — качает она головой. — Я чувствую, что получила то, что мне было нужно от терапии. Она открывает холодильник и достает остатки еды на вынос. — С самого начала у меня не было в планах делать ее постоянной, — она произносит эти слова через плечо, закрывая дверь бедром. Эша слышит, как ее дядя раздраженно вздыхает. — Я чувствую, что после всего, что произошло, терапия должна стать частью твоей жизни. Она закатывает глаза в ответ на его замечание. — Все в порядке, я в порядке, — она не в порядке, но все в порядке. Она выкладывает на тарелку кусочек курицы с апельсиновым соусом. — К тому же мне не понравились мои лекарства. Я чувствовала себя не в своей тарелке. Она проделывает то же самое с чоу-мином, жареным рисом и брокколи, прежде чем убрать все остальное обратно в холодильник. Ее дядя издает удивленный возглас. — Ты перестала принимать антидепрессанты? Эша закрывает глаза и одними губами произносит «черт», прежде чем ответить. — Да… — Почему? — он резко обрывает ее. Она ставит еду в микроволновку и выбирает режим на две с половиной минуты. — Мне не понравилось то, как они влияли на меня. Я чувствовала себя вялой, будто приглушенной версией самой себя, — она прислоняется к столешнице и смотрит на место, где лежит ее телефон. — Это как оболочка того, кто я есть, тем более они вызывали привыкание. Я не хотела принимать их просто для того, чтобы работать. Это то, чего она всегда боялась, — стать совершенно другим человеком, не таким, каким она привыкла быть. На мгновение между ними повисает тишина, гул микроволновки заполняет пространство. Ее дядя вздыхает. — Хотя я и не совсем согласен с тем, что ты делаешь, но я понимаю твои мотивы. Эша улыбается, достает еду, ковыряется в ней, прежде чем положить обратно на более продолжительное время. — Спасибо. — Если тебе когда-нибудь что-нибудь понадобится, просто позвони мне, хорошо? Его голос звучит серьезно, и это почти огорчает ее. Она избегала его по… некоторым причинам — в основном из-за чувства стыда. Она действительно скучает по своему дяде. — Хорошо. — Эша? — ее сердце подскакивает к горлу, когда она слышит крик из коридора и звук шагов, сопровождающий его. — Эша, с тобой кто-то есть? — кажется, ее дядя подошел ближе к телефону, его голос звучит громче. Она тянется к телефону, отключая его от громкой связи. — Мне пора! Приятно было с тобой поговорить, скоро увидимся! — Эша, подожди… — когда она вешает трубку, Купер выходит из коридора. Его волосы растрепаны — верный признак того, что он только что проснулся. Он подходит к кухонному островку и останавливается прямо перед ней. Эша поднимает голову, вытягивая шею, чтобы взглянуть на него. Его глаза слегка прищурены, он медленно моргает. Это почти очаровательно. Он подходит ближе, и она отступает на шаг. Они идут, пока ее поясница не оказывается прижатой к столешнице рядом с плитой. Его рука поднимается и обхватывает место, где сходятся ее шея и челюсть. Он наклоняется, его губы оказываются в нескольких дюймах от ее губ. — Тебя долго не было, — его голос хриплый, дыхание скользит по коже. Эша еще сильнее выгибает шею, их губы соприкасаются. — Мне нужно было сходить в студию, — ее взгляд скользит вниз. Купер сокращает расстояние между ними, прижимаясь губами к ее губам. Это происходит медленно и не так горячо, как обычно. Он кладет другую руку ей на талию, большой палец прячется за пояс джинс. Он неторопливо целует ее, покрывая язык вкусом зубной пасты. Она продолжает держать руки на его торсе, пальцы нащупывают рубашку. Его поцелуи все еще сбивают ее с ног, кружат голову и затуманивают сознание. Что бы это ни было — это тянется почти два месяца, и она думает, что никогда к этому не привыкнет. Он прижимает большой палец к ее бедру, впиваясь в кожу. Это чувство заставляет ее сердце трепетать. Эша слегка отстраняется, ее рука ложится на его ладонь. — Я только что разогрела немного еды, — ее голос звучит мягко и беззаботно. Купер наклоняет голову к ее шее, слегка касаясь зубами ее кожи. Она инстинктивно наклоняет голову в сторону, освобождая ему место. — Это может подождать, — он произносит эти слова, касаясь губами ее кожи. Эша улыбается в ответ на его заявление. Пальцы зарываются в его волосы, отводя голову назад. — Ты можешь подождать, — она убирает его руку со своего бедра и идет к микроволновке. — Я уверена, ты так ничего не ел. Он бросает на нее взгляд, от которого ее улыбка становится еще шире. Она достает еду и берет две вилки, кивком приглашая его следовать за ней. Они поднимаются в ее комнату, где постель идеально застелена. Купер постоянно чем-то занят, так как вынужден оставаться дома. Примерно девяносто четыре процента времени Эша проводит с ним, но остальные шесть процентов она проводит на студии. Иногда она встречается с друзьями, но не настолько, чтобы выделять им отдельный процент. Купер взял на себя поддержание чистоты в доме, стирку и даже выполнение незаконченных проектов, которые у нее были: развешивание плакатов и установка ее нового комода. Это мило, но Эша думает, что это просто для того, чтобы ему было чем заняться, чем-то другим, кроме… этого. Но иногда, когда она просыпается посреди ночи, — его нет, а сигнализация отключена. Она не позволяет себе задумываться о том, чем он занимается. Ответ очевиден, но она не позволяет себе анализировать его дальше. То, что у них есть сейчас, это… хорошо. Это правильно. Ей потребовалось несколько дней, чтобы преодолеть страх перед ним, и хотя она все еще нервничает, это уже не так заметно, как раньше. Иногда она кричала, а однажды инстинктивно ударила его. Это уже немало. Она все еще следит за каждым его движением, а ее сердце колотится от ужаса, когда он обнимает ее сзади. Это трудно, но они справляются. Купер груб по краям, груб в большинстве аспектов своей жизни. Он груб в постели, но, похоже, он учится быть мягким, особенно проявляя заботу после их близости. Он учится. Его грубость пугает, но она каждый раз находит в себе силы перейти через этот мост. Они устраиваются на кровати, и она включает телевизор. Эша включает канал, по которому идут одни и те же ситкомы. Пока Фрейзер кричит на Найлса об очередной неудачной интрижке с женщиной, Купер обхватывает ее за бедро и притягивает ближе. От этого действия у нее в животе начинают порхать бабочки. Его рука ложится теплым грузом на ее кожу, заземляя ее. Они делят тарелку, вонзая вилки в еду. — Итак, — Эша обернулась на звук его голоса. — С кем ты разговаривала? Купер смотрит на нее с полным ртом брокколи. Она проглатывает еду. — Мой дядя, — она смотрит вниз, ковыряясь в оранжевой курице. — Просто немного наверстываю упущенное. Это не совсем ложь, она просто не говорит ему, как он узнал о ее уходе с терапии; не говорит, откуда он знает о ее антидепрессантах. Лучше и не говорить — объяснение, которое она дала дяде, тоже не было правдой. Черт, объяснение, которое она дала Куперу месяц назад, тоже не соответствовало действительности. Ее привычка лгать растет. Эша прекратила терапию ради Купера. Он не говорил ей об этом и не заставлял, она сделала это по собственной воле. Ей казалось, что она не сможет продолжать лечение посттравматического стрессового расстройства, если будет встречаться с человеком, который его вызвал. Либо доктор Строуд, либо Купер, и она выбрала Купера, и выбрала бы его снова. Ей не стыдно признаться в этом, но она предпочитает держать это в себе. Купер хмыкнул, его большой палец ткнулся в ее бедро. — Он ведь не придет сюда, правда? Эша качает головой. — Нет, в любом случае тебе негде будет спрятаться. Когда бы она ни планировала какое-нибудь мероприятие с друзьями, оно никогда не происходило в ее доме, так было уже несколько месяцев — они не сомневаются в ее мотивах, а Куперу действительно некуда идти. Она могла бы предложить чердак, но там ему будет тесно, а подвала у нее нет. Пришлось бы прятать его в шкафу как любовника. Эта мысль заставляет ее слегка улыбнуться. Она поворачивается и смотрит на него, опираясь подбородком на руку. Его брови удивленно поднимаются, когда он смотрит телевизор. Никто не поверил бы в ее ситуацию, даже если бы она рассказала им. Она поднимает руку и заправляет его растрепанные волосы за ухо. — Теперь они стали еще длиннее. Она играет с их кончиками, волосы почти касаются его плеч. Длинные волосы ему совсем не идут. Купер проводит рукой по своим волосам, встречаясь с ее рукой и переплетая их. — Мне это нравится. Эша улыбается, когда он целует внутреннюю сторону ее запястья. — Да? — какая-то часть ее хочет отстраниться, но она позволяет ему поцеловать ее руку. Он вторгается в ее пространство, заставляя ее лечь на спину. Его губы скользят от ее руки к шее. Он посасывает ее кожу, тарелка, стоящая рядом с ними, отодвигается в сторону. Ее ноги обхватывают его талию, когда он целует ее пульс. Ее сердцебиение учащается от этого движения. Купер отстраняется, любуясь засосами, которые начинают появляться на ее коже. Его рука скользит по ее шее, нежно лаская отметины. Глаза скользят по ней, в них знакомая темнота. Чувствуя, как его пальцы сжимают ее шею, как его хватка становится все крепче, Эша не может придумать места, где бы ей хотелось оказаться.