Come Hell Or High Water

Идея пойти на пол-дэнс была спонтанной, как и все подобные решения в жизни Анны-Молли. Это был весь рискованный ход, ведь покалеченная спина является весьма серьёзным препятствием. Но Ромфорд решила хотя бы попробовать. И, несмотря на всю неуклюжесть, довольно быстро у девушки стало вполне себе сносно получаться. Даже высокие каблуки не стали помехой. Да, Анна-Молли двигалась медленно, но тренер оказалась понимающим человеком и специально давала ей несложные элементы, но при этом всё не выглядело неуклюже, а даже наоборот. Ромфорд обнаружила в себе какую-то грацию, а некоторые её движения даже можно было назвать манящими. «А ты станцуешь для меня?», писал ей Ноа, когда девушка рассказала о своём новом хобби. К тому же, тренировки здорово снимали стресс после утомительных занятий с профессором Бэквеллом. Которые весьма напрягали. Ездить в Лондон два раза в неделю было трудно. Анне-Молли приходилось отправляться чуть ли не первым поездом. Многочасовые занятия, плюс дорога до столицы и домой отнимали уйму времени и Ромфорд валилась от усталости. У девушки всё ещё был плохой аппетит и Беатрис была этим крайне обеспокоена. Несмотря на все протесты дочери, миссис Ромфорд записала её на приём к терапевту, и сказала, что пойдёт с ней, чтобы всё проконтролировать. На это Анна-Молли только вздохнула — сил на дальнейшие пререкания уже не было. — Мисс Ромфорд, — голос Иэна был серьёзен, — почему вы так спотыкаетесь в четвёртом такте? — Простите, профессор Бэквелл, — виновато ответила девушка, — просто руки из-за крепатуры болят. — Какой крепатуры? — Я вам не говорила? Я пошла на танцы на пилоне и поэтому… — Анна, — мужчина аж привстал, — Вам нельзя напрягаться! Не с Вашим состоянием здоровья! Руки для пианиста — это всё! А Вы подвергаете себя такому риску! Не думал, что Вы настолько беспечная! У Ромфорд даже не нашлось, что ответить. Она настолько опешила от реакции преподавателя, что не могла подобрать нужных слов. Анна-Молли не ожидала, что профессор Бэквелл начнёт рассыпаться в похвале за столь смелый шаг. Но чтобы так активно начать протестовать — это было для неё новостью. — Но это для поддержания формы… — словно школьница, начала лепетать девушка. — Форму будете поддерживать после конкурса! — рявкнул Иэн. — А сейчас, будьте добры, отбросьте всё ненужное, что может Вас отвлекать, — он посмотрел на зажёгшийся экран телефона Ромфорд, — и всех ненужных, — добавил он имея в виду Ноа. Анна-Молли сцепила зубы в попытках удержаться и ничего не сказать. Она могла закрыть глаза на нападки Бэквелла касаемо танцев, но когда доходило до Себастьяна, то тут девушка готова была разорвать кого угодно. И плевать на вся и всех. — Я Вас услышала, — сквозь зубы процедила она. — Придержите свой характер для Ваших эстрадных дружков, — раздражённо ответил профессор, — а теперь вернёмся к работе, которой у нас стало бы гораздо меньше, не растрачивай Вы своё время на вещи, которые не стоят Вашего внимания. За время поездки обратно в Эдинбург, дождь успел закончиться. «Хоть что-то хорошее за сегодня», подумала про себя Анна-Молли, которая не брала с собой зонт из принципа. Она очень устала, а нападки Иэна оставили после себя горькое послевкусие. Он не имеет никакого права вмешиваться в её личную жизнь. Да, Ноа откровенно ему не понравился, но только лишь по тому, что парень защищал Ромфорд. Себастьян — не Ричард, он никогда не будет ни перед кем лебезить и пресмыкаться. А в классической музыке без этого нельзя. Если бы Ноа только был рядом сейчас… Она медленно поднималась по мокрой лестнице, держась за перила. Идти было тяжело — спина невыносимо болела из-за долгого пребывания в одном положении. «В душ и спать, в душ и спать», как мантру про себя повторяла Анна-Молли. За короткий период времени ей уже успело всё осточертеть. Одна радость: Ричард Уотерхауз временно пропал из поля зрения. — Я вам ещё раз повторяю, я знать ни о чём не знаю! — раздался громкий женский голос. Это была соседка семьи Ромфорд — Мэри Маклауд. Она несколько лет назад переехала с семьёй в дом, который достался ей и её нерадивому брату Полу от родителей. Не особо доверяя родственнику, женщина заплатила ему за его часть дома, чтобы в будущем не иметь никаких проблем, и стала единоличной владелицей. Но Пол и не думал избавлять сестру от головной боли. Будучи по натуре аферистом, он брал деньги с доверчивых людей, якобы сдавая в аренду им свою половину жилища. Но несчастных на пороге всегда встречала недоумевающая Мэри, которая с каждым таким новым визитом становилась всё злее. — Но Ваш брат сказал… — Мой брат — лжец и прохиндей! Я давным-давно выкупила его половину! — Маклауд была в ярости. Анне-Молли вспомнился роман, который она недавно прочла. Там был похожий поворот, вот только Мэри — не Эльфрида, гостеприимная и добрая до идиотизма. Женщина сама с дочерью досматривала больного отца, пока её младший брат прожигал жизнь и влезал во всё бóльшие долги. Но старик Маклауд, несмотря ни на что, любил обоих своих детей и завещал им двоим старый дом. Пол обрадовался такому повороту, но Мэри быстро спустила его с небес на землю, выплатив ему его часть, и больше не пускала на порог. — Очередной облапошенный явился? — спросила Ромфорд у Дикона Бейли, соседа и отставного лётчика британских ВВС. — Третий за месяц, — ответил мужчина, — мерзавец бьёт все рекорды! Как он ещё в каталажке не оказался? — Мэри не хочет подать на него в суд? — спросила Анна-Молли. — Технически ей он ничего не делает, но вот я поражаюсь этим олухам Царя Небесного. Да я бы уже на клапти бы порвал за такие махинации! Девушка ещё некоторое время понаблюдала за перипетиями соседки, а после отправилась домой. Там её уже ждала Беатрис с накрытым на стол ужином. — Я не хочу есть, — устало сказала Анна-Молли, вешая куртку на крючок в прихожей. — Нет уж, дорогая, — строго сказала женщина, — придётся, а то так и до истощения можно дойти! Нехотя, но Ромфорд села за стол. Аппетита не было, но пришлось есть через силу, так как мать следила за каждым её движением. — Всем добрый вечер, — в столовой показался Чарльз. Отец днями пропадал в мастерской — готовился к новой выставке. И даже умывшись и переодевшись, он пах масляными красками и растворителем — родным с детства запахом. — Привет, пап, — девушка выдавила из себя подобие улыбки. — Как прошёл день, дорогая? — мистер Ромфорд поцеловал дочь в макушку. — Тяжело, — вздохнула Анна-Молли. Она понимала, что врать родителям бесполезно. — Сложные произведения? — спросил Чарльз, садясь за стол. — Не только, — ответила девушка, — Бэквелл сегодня странно себя вёл. — Что ты имеешь в виду? — спросила Беатрис, подавая мужу ужин. — Я сказала, что спотыкаюсь в такте из-за крепатуры после тренировок, а он как взбелениться, мол, бросай это дело, ты и так нездорова, покалечишь руки ещё больше. В итоге всё подвёл к тому, что конкурс самое важное сейчас, и что я должна выкинуть из головы и жизни сейчас всё, по его словам, лишнее. Даже Ноа. Анна-Молли подняла глаза: родители была также озадачены, как и она часами ранее. — А какое отношение твоя личная жизнь имеет к конкурсу? — после паузы, спросил отец. — Вот и я хочу это понять, — Ромфорд пожала плечами. — Никогда этого не понимала, — по своему обыкновению Беатрис начала закипать, — какое кому дело, что ты делаешь в своё свободное время? Что это за мода стала — лезть ко всем в душу и постель? Я бы поняла, если бы ты не готовилась, но ты уже днюешь и ночуешь у инструмента! Какого чёрта он тебя отчитывает, как школьницу? Это в высшей степени возмутительно. — Дорогая, успокойся, — мягко сказал отец, беря супругу за руку. — Мама хочет сказать, что мы немного недоумеваем с такого расклада. Ты взрослый человек и имеешь полное право поступать, как считаешь нужным. Если этот профессор продолжит на тебя наседать, то твёрдо скажи ему, что ты уйдёшь к другому педагогу, который не будет так жёстко подавлять тебя. Анна-Молли улыбнулась. Она была благодарна высшим силам за то, что они послали ей таких родителей. Далеко не всем так везёт. — Спасибо вам, — дрожащим голосом сказала Ромфорд — в её глазах стояли слёзы. — Пóлно тебе, милая, — весело ответила мама, — для этого мы и нужны! — А теперь давайте выкинем всё по-настоящему ненужное и нормально поужинаем! — предложил Чарльз.

***

Начало тура было весьма удачным. Да, залы средние, но и не сараи, которые были ещё недавно. Зато есть стимул расти дальше и совершенствоваться. Но главное — было очень комфортно и спокойно: ребята из I See Stars были хорошо знакомы и никаких «подводных камней» не намечалось. Единственной существенной ложкой дёгтя была Мередит. Опасения Ника оказались правдой, и Коллинз действительно оказывала Ноа повышенные знаки внимания. Она была не робкого десятка и особо не скрывала своего интереса. Поначалу Себастьян не придавал этому значения, хотя очень быстро это начало напрягать, но воспитание не позволяло ему открыто послать девушку куда подальше. Однако Мередит, казалось, не замечала негодования Ноа и просто пёрла напролом. Два дня дей-оффа были тем, в чём оба коллектива так нуждались. Несмотря на мощный старт, усталость так или иначе давала о себе знать. — Наконец-то, я высплюсь, — блаженно потянулся Ник, — а то что-то мне не в кайф по пять часов спать. — Какие мы нежные! — ехидничал Мэтт. — Ты полночи в телефоне зависаешь, а потом жалуешься! — Ну, ма-а-ам, — протянул Фолио. — Нам всем нужен отдых, — спокойно сказал Джолли, — поэтому предлагаю постепенно выдвигаться в отель. — Полностью с тобой согласен, — выпалил Дэвис, хватая свой рюкзак. — Ладно, — устало сказал Ноа, — я жду вас на улице. Даже если стояла осень, вечера были ещё вполне тёплыми. Себастьян расстегнул куртку. Ему казалось, что он уже достаточно остыл после концерта. Главное успеть её застегнуть перед тем, как возле него материализуется Диркес и начнёт верещать про то, что Ноа продолжает играть с огнём. Иногда менеджер бывает просто невыносимым. Парень как раз набирал сообщение Анне-Молли, когда как из ниоткуда появилась Мередит. — Привет, — проворковала она, подходя к Ноа. — Здарова, — небрежно бросил Себастьян, не отрываясь от телефона. — Вы сегодня круто сыграли. — Ага, спасибо. — Слушай, — Коллинз придвинулась ещё ближе, — не хочешь завтра сходить в бар? Всё равно дей-офф. — Мередит, — парень поднял на неё глаза, — я понимаю твои намёки, но у меня есть девушка, так что, прости, но вынужден тебе отказать. — А, та британка, — слегка скривилась она, — но я ж не постель тебе предлагаю. Просто по-дружески сходить. — Не думаю, что это хорошая идея, — сдержанно ответил Ноа. Коллинз ещё что-то хотела добавить, но с чёрного входа как раз показались остальные. — Я тебе говорю, — Фолио что-то объяснял Дакоте, — новая модель будет просто бомба! Вот увидишь. — Да всё это хуйня из-под коня! — вещал Дэвис, активно жестикулируя. — Возьми про-версию и не мучайся! — Да нахрен она мне нужна, — отвечал Николас, — мне и стандартной с головой хватает! — Ноа! Какого хрена! — через полпарковки заорал Мэтт. — Совсем страх потерял? Ходишь расхристанный, а мне потом тебя лечить? — А можете цапаться уже в автобусе, а? — сонно сказал Брайан. — А то спать хочется невыносимо. — Себастьян, — скрипел Диркес, — живо в автобус! И застегнись, в конце концов! Ноа ничего не сказал, лишь, тяжело вздохнув, нарочито застегнул куртку под самое горло. Дописав сообщение, он направился к автобусу, не заметив, что Мередит направилась за ним. — Эй, — окликнул её Руффило, — ваш автобус там. Поджав губы, Коллинз пошла назад, бросив на Николаса испепеляющий взгляд. Тогда — Половой жизнью живёшь? — мягко спросила врач. — Нет, — тихо ответила Анна-Молли, густо покраснев. — Редкое явление в наши дни. Ромфорд до ужаса боялась гинекологов и считала, что если у неё нет секса, то и необходимости посещать врача нет. О том, что даже при отсутствии интима у девушки могут быть проблемы, она не задумывалась. Инициатором визита к доктору была как обычно Беатрис. Женщина прекрасно видела ту беспечность, с которой её дочь относилась к своему здоровью, поэтому регулярно таскала её на всевозможные плановые осмотры. Анна-Молли кусала губы, собираясь с силами, чтобы задать давно мучивший её вопрос. — Можно Вас спросить? — нерешительно начала она. — Конечно, — дружелюбно ответила врач. — У меня есть парень, — продолжила Ромфорд, — мы вместе уже год. И… я думаю… ну, что мы готовы. Женщина подняла глаза на пациентку и внимательно посмотрела на неё. — Ты в этом уверена? — серьёзно спросила она. — Да, — слегка подрагивающим голосом ответила Анна-Молли. — Ты не должна этого делать, если не готова или если не хочешь. Твоему молодому человеку тоже необходимо это понимать. И если он давит на тебя с этим, то стоит задуматься о серьёзности его чувств к тебе. Ты не должна этого делать только потому, что все так поступают. Но если вы точно уверены, то думаю, что стоит поговорить о контрацепции. Помни, что прерванный половой акт — это не защита и надеяться, что пронесёт. Это то же самое что играть в русскую рулетку. Если презервативы для вас будут не вариант, то приходи и мы подберём тебе таблетки. Ромфорд была благодарна за понимание со стороны врача. Она обязательно подумает над её словами и примет правильное для себя решение. Сейчас Терапевт очень долго внимательно изучал результаты анализов Анны-Молли. Периодически он возвращался и сравнивал показатели. Ромфорд просто сидела и безразлично смотрела в окно. Мама, как и в детстве, продолжала заботиться о её здоровье и это по-прежнему напрягало. Примерно через два года после аварии Ромфорд перестала ходить на осмотры. Просто не видела в этом какой-то необходимости. Каждый раз слышать, что ничего не изменилось и она всё ещё остаётся калекой? Она и так это знает. Как и то, что её состояние может ухудшиться. Но Анне-Молли было на это всё равно. Сдохнет, так сдохнет. — Доктор, там что-то плохое? — обеспокоенно спросила Беатрис. — Каких-то серьёзных физиологических проблем я не наблюдаю, — ответил мужчина («Пфф, а политравма и её последствия уже стали нормой?»), — в данном случае отсутствие аппетита и снижение веса являются следствием сильного стресса. («Вот это новость!»). Поэтому я бы посоветовал обратиться к психотерапевту. Анна-Молли едва заметно ухмыльнулась. Сколько их, этих психотерапевтов было за последние десять лет, а толку? Когда они уже все поймут, что эта пустая трата времени и стресс в жизни Ромфорд будет всегда. Можно даже не пытаться что-то изменить. — Возможно, нужно пропить определённые препараты, а также пройти дополнительные обследования на предмет клинической депрессии. Смех и грех. И дураку понятно, что у неё депрессия и уже многие годы. С ней Анна-Молли тоже мало боролась. Опять же потому, что не видела в этом никакого смысла. Пока не появился он. Ноа. Ни один врач или таблетки не сделали то, что смог Себастьян — вернуть желание жить. День за днём, по капле, он разбивал её жёсткий панцирь, которым Ромфорд обросла за годы. Его не испугало ни её прошлое, ни откровения баронессы. Но всё же Анна-Молли боялась. Боялась его потерять. Единственные источник света в её серой жизни. Это будет выше её сил. И снова её сердце заныло от тоски. Несмотря на то, что они списывались каждый день, Ромфорд невыносимо хотела его рядом: почувствовать его тепло, заботу и нежность. Анна-Молли быстро заморгала — от мыслей о Ноа у неё выступили слёзы. — Спасибо, доктор, — затараторила Беатрис, — конечно, мы сходим к специалисту. Правда, доченька? — Ага, — её голос звучал глухо и хрипло. Никуда она не пойдёт. Традиционно Анна-Молли отказалась от ужина и направилась сразу в свою комнату. Приняв душ, Ромфорд улеглась в кровать. Спать ещё не хотелось, поэтому девушка решила что-то посмотреть на YouTube. Долго искать контент не пришлось — буквально на стартовой странице было профессиональное видео с концерта Bad Omens с их общего тура весной. Раздумий смотреть ли это выступление не было — девушка сразу его запустила. Стоило Ноа появиться в кадре, как сердце бешено забилось в груди. Анна-Молли могла наблюдать за Себастьяном вечность. Её привлекала его сдержанность на сцене, даже некоторая интеллигентность. Особенно если добавить сюда его концертный аутфит: эти пальто и водолазка — что-то лучше невозможно себе представить. И перчатка. Сколько раз Ромфорд глубокими ночами представляла, как обтянутая чёрной кожей рука умеренно сдавливает её горло. Девушка закусила губу: это была одна из тех тёмных фантазий, о которых она никогда не расскажет ему. Раньше её редко посещали подобного рода мысли, но встреча с Ноа всё изменила. Анна-Молли была благодарна за его терпение, ведь по части интимной жизни девушка была полным нулём. Её поразило в своё время, что Себастьяну понравился оральный секс, тогда, за кулисами концерта Deftones. Наверное, парень подумал, что Ромфорд искушённая в подобных ласках. Но это не так. Для неё это было впервые, а всё то, что она вытворяла — не более, чем попытка повторить рассказы Клары, которая обожала делиться подробностями своей личной жизни. И видно у девушки получилось хорошо, по крайней мере ей хотелось в это верить. Себастьян завораживал. От его голоса и движений по телу пробегали мурашки. Анна-Молли сама не заметила, что начала поглаживать себя через бельё. Она представляла, что это его тонкие пальцы сейчас нежно касаются её. Возбуждение росло с каждым прикосновением и руки сами потянулись к ящику тумбочки. Ромфорд уже пару раз использовала подарок Ноа, но особого успеха не достигла: стеснение и стыд взяли верх. Но сейчас, возможно, всё будет иначе. Вибрация была мягкой и беззвучной (ещё не хватало, чтобы родители услышали). Анна-Молли не спешила, медленно водя игрушкой по телу, разгоняя желание ещё больше. Не в силах терпеть, девушка стала медленно вводить девайс и тут же зажала себе рот рукой, чтобы не застонать в голос. Она представляла Ноа. Что это он сейчас любит её; дарит всю свою нежность и ласку. Ему было всё равно на искалеченное тело Анны-Молли, он принимал её такой какая она есть. Девушка закрыла глаза, вспоминая их последнюю ночь перед отъездом Себастьяна: как они не могли насытиться друг другом; как, задыхаясь, он шептал, что желает только её. Тело Ромфорд тогда горело от его прикосновений. Она прижималась к парню всё сильнее, не в силах оторваться от него; словно, если она это сделает, то потеряет навсегда. Скорость была выкручена до предела, но этого было мало. Анне-Молли хотелось ещё. Ноа разжёг в ней огонь, который теперь не погасить никогда. Ромфорд не отрывала глаз от монитора. Какой же Себастьян был красивый, казалось, что прекрасней мужчины просто не существовало. И он её, только её. Мой, мой, мой. — Мой! — выдохнула Анна-Молли, хватаясь за изголовье кровати. Понадобилось несколько минут, чтобы прийти в себя. Ромфорд никогда не думала, что от подобных девайсов можно получить столь мощный и яркий оргазм. И всё же это было не то. Отложив игрушку, девушка перевернулась на бок, подгибая ноги под себя. По её бледным щекам потекли слёзы. На смену наслаждению пришла грусть и пустота: невыносимая тоска по Ноа. Она безумно хотела, чтобы он был рядом. А больше ничего и не надо. Абсолютно ничего. И всё же, рано или поздно, удача поворачивается нужной стороной. К большому облегчению Анны-Молли, ей удалось взять билет до Лондона на вменяемое время. Особого оптимизма это не добавило, но всё равно — должно же быть хоть что-то хорошее. Ехать в Академию не хотелось от слова совсем. Последнее занятие с профессором Бэквеллом оставило неприятный осадок. Ромфорд до сих пор не могла понять, почему Иэн так рьяно выступает против её личной жизни. В душе у Анны-Молли снова стало неспокойно. Всем нутром девушка чуяла, что здесь всё не просто так, что есть в этом всём какой-то подвох. От невозможности разгадать эту загадку девушка приходила в уныние. — Ты после занятий сразу домой? — голос матери звучал словно через вату. — А? — вяло ответила Ромфорд, поднимая глаза от тарелки. — Спрашиваю, к ужину будешь? — спросила Беатрис. — Нет, — ответила Анна-Молли, возвращаясь к трапезе, — я потом сразу на тренировку. — А не слишком ли это большая нагрузка? — миссис Ромфорд внимательно посмотрела на дочь. — Да, есть такое. Но после занятий с Бэквеллом мне нужно как-то снимать стресс. Тем более, если он думает, что я по первому свисту брошу всё ради этого конкурса, то он глубоко ошибается. — Я смотрю, ты стала намного уверенней в себе, — с улыбкой сказала Беатрис. — Неужели твой парень так на тебя влияет? Анна-Молли густо покраснела и снова опустила глаза. Она старалась не говорить особо о Ноа, будто боялась спугнуть своё счастье. — Можешь не отвечать, — мягко продолжила женщина, — я когда с твоим отцом познакомилась такой же была. Вот так, казалось одна мимолётная встреча и уже тридцать пять лет вместе. Как один день! — А вы будете юбилей праздновать? — спросила Ромфорд, стараясь хоть немного перевести тему. — Мы с Чарльзом ничего не планировали, но Эндрю настаивает. Я думаю, твой брат просто ищет предлог, чтобы познакомить нас со своей девушкой! — Мам, — скептично начала Анна-Молли, — ты уж меня прости, но Энди не мастер многоходовок и такой сложный план для него практически немыслим. Думаю, он просто хочет, чтобы у вас был праздник. А если он привезёт свою подругу, то значит познакомимся, а не привезёт — ну тогда ещё не время. — Я надеюсь увидеть и твоего молодого человека, — Беатрис подмигнула, а Ромфорд в ответ только закатила глаза. — Ладно, мне пора идти. Хочется верить, что «духоты» сегодня будет меньше. Выйдя за калитку дома, Анна-Молли увидела привычную для их улицы картину — отставной лётчик британских ВВС, подполковник Дикон Бейли помогает Мэри Маклауд отбиваться от её брата Пола до прибытия полиции. Пожав плечами, Ромфорд отправилась на вокзал.

***

“Вернусь через 15 минут», гласила записка на двери музыкального класса. Девушка тяжело вздохнула. Когда-то она грезила Академией, а теперь считает минуты до того момента, когда можно будет покинуть её стены. Анна-Молли никогда не думала, что ей будет здесь настолько некомфортно. Ромфорд не могла отделаться от ощущения, что она самозванка, что ей здесь не место. Её поезд, как классического музыканта, давно ушёл. Так зачем пытаться что-то изменить? Девушка корила себя за несмелость и излишнюю воспитанность. Другая бы как следует дала отпор и ни на какой конкурс не согласилась. А она просто дала себя продавить. В который раз. — Наткнулся на видео твоего дружка — жалкое зрелище! Как из ниоткуда появился Ричард: как всегда безупречен в своих самомнении и наглости. И без того неважное настроение испортилось окончательно. — Какого чёрта ты ко мне прицепился? — скривилась Анна-Молли. — Мне просто интересно, — небрежно бросил Уотерхауз, подходя ближе, — как после такого элитарного искусства, можно вообще смотреть на это уродство? Ах да, я забыл, ты же теперь на том же уровне! — Слушай, — Ромфорд не на шутку разозлилась, — я не понимаю, что ты ко мне имеешь? Ты занял тогда моё место у миссис Скотт. Ты состоялся, как пианист — поздравляю, молодец! Чего ты хочешь от меня?! — Чего я хочу? — злобно прошипел парень прямо ей в лицо. — Чтобы ты исчезла! Дэнвуд и Стюард — посредственные музыкантишки. Но ты, Анна-Молли, живое доказательство того, что я чуть не потерпел поражение! Ты всегда была первой во всём! Любимица великой Антонии Скотт! Она и в половину меня так не любила, как тебя! — Потому что любить тебя не за что! — ответила Ромфорд, не отводя взгляда. — Ты — бездарь! И она это знала! Ты выбил это место своей вечной лестью и подхалимажем. — Говорю по-хорошему — свали! Едь к своему уродцу в Америку и не мешай мне и моему ученику! — Так вот оно что! — воскликнула девушка. — Твой воспитанник едет на конкурс, и ты боишься, что я уведу у него победу? Я и не знала, что ты настолько не уверен в себе! Что такое, неужели я права? — Ты сильно высокого о себе мнения! — фыркнул Ричард. — Калеку, как ты и первоклассник переиграет на раз! Не говоря уже о профессионалах! Хотя это будет даже забавно, увидеть тебя на конкурсе. Хорошо, что миссис Скотт не дожила — умерла бы от стыда! — Fhalbh ‘s tarraing! — выпалила Анна-Молли. — Прости, я не понимаю этот деревенский говор, — презрительно ответил Уотерхауз, вновь показывая всё пренебрежение к своему шотландскому происхождению. — О, мисс Ромфорд, простите что заставил ждать! — от кровавой расправы парня спас профессор Бэквелл. — Подумай над моими словами, — тихо сказал Ричард, перед тем как уйти. Она уже отправила несколько сообщений, но ответа не было. Анна-Молли проверяла телефон каждую секунду, но никаких уведомлений не было. Это было странно. Они списывались даже в те дни, когда у группы были концерты, а сегодня, если верить графику гастролей, у них выходной. Постепенно волна паники начала захлёстывать Ромфорд, а в голову начали лезть мысли одна другой мрачнее. Может что-то случилось? Может он заболел? А может… Нет, это невозможно. Он сам сказал, что причин для ревности нет. Анна-Молли бесцельно листала ленту Instagram в надежде хоть как-то отвлечься. В какой-то момент она решила посмотреть профайлы ребят, с которыми Bad Omens поехали в тур в надежде найти какие-то ответы. Но и там ничего не было. Пока она не наткнулась на страницу той самой турменеджера I See Stars. Открыв её сториз, внутри у Ромфорд всё похолодело и опустилось. Фотография была сделана в баре самой Мередит, а в кадре была его рука и подпись: «Провожу время с кем-то особенным». Нет, Ноа не мог с ней так поступить. Он не такой. («Они все такие.») Её трясло. Внутри всё ходуном ходило. Неужели, это правда? Неужели, все что он говорил и гроша ломанного не стоит? Вмиг внутри всё погасло. Анна-Молли словно вернулась на полгода назад, когда в её жизни не было ничего кроме пустоты. Ромфорд стало невыносимо больно. Себастьян обманул её. Наигрался и вышвырнул. Но он мог хотя бы сказать это прямо, а не трусливо прятать голову в песок. Она так и не смогла уснуть. Всё смотрела на скриншот сториз этой девицы будто сможет найти ещё что-то. Анна-Молли не знала, что ей делать дальше. Она не может ждать окончания тура — Ромфорд просто сойдёт с ума. Особенно, если Ноа так и не ответит ей. Девушка снова посмотрела на график гастролей. Решение пришло тут же — она летит в Нью-Йорк.