Come Hell Or High Water

Тогда Всё произошло за долю секунды. Телефон выскользнул из рук и с характерным звуком приземлился на пол. Ноа быстро поднял гаджет, с ужасом обнаружив паутину трещин на чёрном зеркале экрана. Он несколько раз нажал на дисплей, но не увидел ничего кроме разноцветных помех, которые говорили только о том, что девайс потерян раз и навсегда.  – Эй, ты идёшь с нами? – раздался голос Николаса.  – Куда? – недоумевал Себастьян. – Ну, в бар отеля, – ответил Руффило.  – Вряд ли. Мне нужно разобраться с этим, – парень показал разбитый телефон. – Ауч! – скривился басист. – Но спешу расстроить. Сегодня ты уже ничего не сможешь сделать, так как всё закрыто. Выходные, плюс День города. Придётся ждать понедельника. – Ник развёл руками.  Ноа застонал. В его телефоне была вся его жизнь: там он делал заметки по поводу новой музыки и текстов; вёл все переписки; троллил Мэтта с фейковых аккаунтов, но главное – Анна-Молли. У него был только её номер. Себастьян корил себя за то, что не спросил электронную почту Ромфорд для таких экстренных случаев. Через соцсети связываться тоже не вариант – с подозрительностью девушки, она просто не поверит, что это Ноа пишет ей с какого-то левого профиля и тупо заблокирует. Можно было бы одолжить телефон у кого-то из ребят, но Себастьян не помнил номер Анны-Молли наизусть, за что мысленно обложил сам себя трёхэтажным матом. Но делать было нечего – придётся ждать понедельника.  – Пойдём, – сказал Николас, – смысл сидеть одному в номере, да ещё и с разбитым девайсом. Тебе стоит хоть немного расслабиться.  Ноа покивал, поджав губы, и отправился за Руффило, про себя думая, а сделал ли он бэкап.  В баре было на удивление мало посетителей, поэтому ребята чувствовали себя вполне комфортно. Коллективы и их команды разбились на группки и обсуждали кто что. Себастьян не горел особым желанием участвовать в разговорах. Он сидел за барной стойкой и пролистывал новости на телефоне, который одолжил у Джолли. Гитарист забыл предупредить, что весь интерфейс у него на шведском языке, и поэтому Ноа прорывался с боем через все эти дебри, ориентируясь лишь по мало-мальски знакомым словам. Ноа ещё раз трижды проклял свою неуклюжесть. – Я не помешаю? – Мередит села на соседний стул.  – Нет, – сухо ответил Себастьян, бросив на девушку беглый взгляд.  – Как дела? – ворковала Коллинз.  – Норм, – буркнул парень, не отвлекаясь от телефона.  – Ты какой-то недовольный сегодня, – не унималась барышня.  – Я устал.  – Может, стоит выпить и расслабиться?  – Я не употребляю алкоголь, – в голосе Ноа стали отчётливо слышны нотки негодования.  Мередит пыталась ещё как-то вывести Себастьяна на разговор, но ничего не получилось – Ноа продолжал откровенно игнорировать её. Он читал о реновациях в Ричмонде, как раз в том районе, где вырос. Парень настолько погрузился в изучение новости, что не услышал щелчок фотокамеры на чужом телефоне.             Сейчас     – Вы что?! – Иэн пытался держать себя в руках. – Я еду в Нью-Йорк, – голос Анны-Молли был спокойным и холодным.  – У Вас подготовка к конкурсу! – Бэквелл продолжал наступать.  – А ещё у меня есть личная жизнь, – ответила Ромфорд. – И вопросы, которые нужно решить немедленно.  – Ваше отношение к грядущему событию катастрофически безответственное! Как Вы не понимаете, от этого конкурса может зависеть Ваша карьера!  – Карьера не согреет меня холодной ночью, – жёстко сказала Анна-Молли. – Мэрилин Монро познала смысл этой фразы, как никто.  – Не сравнивайте пустоголовую профурсетку с собой! – профессор повысил голос.  – А Вы не указывайте, что мне делать! – ответила девушка. – Я не ребёнок, которым можно помыкать. Десять лет всем было плевать на мою карьеру пианистки, а теперь все резко этим озаботились. Идея с конкурсом Ваша и только Ваша. Моё мнение Вы знаете. И я не собираюсь менять свои приоритеты и планы. Поэтому я лечу в Нью-Йорк и это обсуждению не подлежит. Я позвоню Вам, когда вернусь.    *** Анна-Молли неотрывно смотрела в иллюминатор на проплывающие мимо облака. Она чувствовала себя странно. Впервые в жизни она дала отпор человеку много старше и авторитетнее себя. Ромфорд всё ещё грызли муки совести, но, с другой стороны, девушка почувствовала определённое облегчение. “Не дай себя продавить”. Так сказал ей Ноа. Ноа. Сердце Анны-Молли снова сжалось. Себастьян всё ещё молчал. Она до последнего не отключала телефон в надежде, что парень всё же ответит на её сообщения. Но тщетно – кроме уведомления о погоде больше ничего не было.  Она взяла у Марка номер Ника. Наплела ему что-то про сюрприз, но кажется Фолио не особо поверил. Да и пусть! Конечно, Ромфорд могла прикинуться дурочкой и спросить его про Ноа, но не хотелось втягивать в их разборки постороннего человека. Поэтому поездка в Нью-Йорк – это единственный правильный вариант из всех. Анне-Молли нужно узнать правду, какой бы горькой она не была.  Время было уже за полночь, но сон не шёл. Девушка смотрела скачанный заранее фильм, но особо не вникала в его смысл, продолжая гонять неспокойные мысли. Всё, что касается опостылевшего конкурса, было задвинуто за самые задворки её разума. Это последнее о чём она переживала. Пусть всё идёт к чёрту, по крайней мере на ближайшие несколько дней.  Бережный толчок выдернул Ромфорд из сна. Приветливая стюардесса сообщила, что самолёт сейчас будет заходить на посадку и Анне-Молли стоит пристегнуть ремни безопасности. Кое-как придя в себя, девушка посмотрела на часы – ей удалось поспать всего два с половиной часа.  *** К большому удивлению, в аэропорту её уже ждал Брайан. Хотя Ромфорд просила Ника никому не говорить о её приезде.  – Привет! – весело поздоровался Киркс. – С прибытием!  – Не ожидала тебя тут увидеть, – ответила девушка.  – Наш общий друг понял, что конспирацию в одиночку не вытянет, – улыбнулся он, – поэтому попросил меня. Не переживай, цербер Диркес не в курсах.  – Спасибо, – искренне поблагодарила Анна-Молли.  – Ну, что, в отель? – спросил Брайан, беря её сумку.  – Я не бронировала номер, – тихо сказала Ромфорд.  Киркс удивлённо посмотрел на неё.  – Ладно, – после паузы сказал он, – побудешь пока в моём. А мы с Ником подумаем, как незаметно провести тебя за кулисы.  Несмотря на всю усталость, особо поспать так и не удалось. Сквозь дремоту Анна-Молли слышала, как группа собиралась выезжать на концертную площадку. Ромфорд слышала его мягкий голос, и от этого вжималась в кровать ещё сильнее, укутываясь в покрывало, будто это могло сделать её невидимой.  Через некоторое время пришёл Брайан. На вопрос, как ему удалось отделиться от общей компании, Киркс ответил, что сделал вид, что забыл нужные объективы в номере и ему необходимо вернуться. Вроде, ему поверили.  Доехав на такси до клуба, Киркс вручил Анне-Молли проходку и рассказал через какой вход она может проскочить незамеченной. Девушка чувствовала себя героиней стелс-экшена. Несмотря на бейджик, который открывал все двери, она старалась не попадаться на глаза охране и персоналу.  Гримёрку Bad Omens она нашла быстро. Здесь было так тихо. Группа уже ушла готовиться к выходу на сцену и вряд ли кто-то из них заявится сюда да окончания шоу. Она не рискнула подойти к его столику. Просто смотрела на разложенные вещи: тот самый несессер, с которым Ноа завалился к ней в номер вечность назад; толстовка, что небрежно свисала со спинки стула. Хотелось к ней прикоснуться, почувствовать еле уловимое тепло его тела; зарыться лицом в мягкую ткань, чтобы вдохнуть его аромат. Ромфорд протянула руку, но в последний момент отдёрнула её.  Глазами Анна-Молли искала какие-то зацепки, доказательства присутствия той женщины. Как же её зовут? Маргарет? Мередит? Да какая собственно разница? (“Большая! Врага нужно знать в лицо!”). Интересно, чем она его зацепила? Да понятно чем! Она наверняка здорова; у неё нет за плечами такого груза личных трагедий; с ней легко и непринуждённо. Но почему он ей это не сказал сам? Неужели посчитал, что Ромфорд не достойна даже самого скупого объяснения? Девушка обхватила голову руками. Хотелось плакать, но слёз не было.  Тишину разрушили приближающиеся голоса. Кому-то весело, они смеются. Дверь в гримёрку открылась и первым зашёл он.  – …ему в балет надо с такими данными, – Ноа что-то рассказывал Джолли. – Анна-Молли?! На лице Себастьяна была смесь удивления и шока. Он явно не ожидал её здесь увидеть.  – Здравствуй, Ноа, – сдержанно поздоровалась Ромфорд, медленно вставая со стула.  – Ребята, кажется, нам надо пойти прогуляться, – тихо сказал Ник.  Остальные утвердительно покивали и вышли в коридор, закрывая за собой дверь. – Милая, что ты тут делаешь? – Себастьян попытался обнять девушку, но так отстранилась. – Что-то не так?  – Я так понимаю, это причина твоего радиомолчания? – холодно сказала Анна-Молли, показывая скриншот сториз Мередит.  Ноа взял телефон в руки. Он не верил в то, что видел. Эта сука сделала фотографию, пока они тогда сидели в баре, а он даже не заметил.  – Это не то, что ты думаешь, – избитая фраза, но ничего лучше он смог придумать. – Так просвети меня, – Ромфорд сложила руки на груди.  – Анна, ничего не было. Клянусь. Я не писал, потому что разбил телефон, – Ноа полез в сумку, доставая гаджет, – вот смотри. Были праздники, и я не успел поменять на новый. Я хотел позвонить тебе, но я не помню твой номер наизусть.  – У Ника есть контакты Марка, – Анна-Молли не сводила с него глаз, – через него ты мог бы спокойно узнать мой номер или хотя бы передать сообщение. Себастьян закрыл глаза. Идиот! Как он сам до этого не додумался? Ведь решение было на поверхности. Придурок. Только всё усложнил. – Малышка, прости меня, – мягко сказал он, подходя ближе, – с этой нервотрёпкой с туром я совсем не подумал об этом. Поверь мне, я никогда бы так с тобой не поступил. Мы были в баре, я читал новости на телефоне Йоакима, а Мередит просто подсела ко мне и сделала фотографию пока я не видел. Ты можешь спросить любого из ребят, и они подтвердят, что у нас с ней ничего нет. Да, она имеет на меня виды, но мне Мередит не интересна. Мне нужна ты, и только ты!   Анна-Молли смотрела в пол. Она не знала, что сказать. В какой-то момент Ромфорд почувствовала себя глупо. Ноа говорил очень искренне. Возможно, подожди она ещё один день всё бы прояснилось само собой, если бы не эта чёртова фотография.  – Я тебе верю, – тихо ответила девушка, подняв глаза. Ей стоило больших усилий чтобы не заплакать. – Иди ко мне, – сказал Ноа, крепко обнимая её, – прости меня, милая, прости. Я идиот. Не плачь, прошу. Я рядом и всегда буду.  В нём вспыхнула ярость. Если до этого Себастьян испытывал лишь неприязнь к Мередит, то теперь он готов был её убить. На какую ещё низость может пойти эта девка, чтобы попытаться добиться своего? Ноа хотел прямо сейчас выскочить из гримёрки и найти эту суку, но прекрасно понимал, что в таком состоянии очень легко наломает дров. Поэтому лучше остыть. Тем более есть дела поважнее – нужно вернуть покой его девочке.  Вода уже остыла, но всё ещё была достаточно комфортной, чтобы задержаться в ванной ещё ненадолго. Анна-Молли сидела, поджав колени, и смотрела на своё искажённое отражение. Ноа бережно расчёсывал её влажные волосы прядь за прядью. В иной ситуации это бы успокаивало, но не сейчас. Казалось бы, ситуация прояснилась, но камень с души так и не упал. Поверила ли она Себастьяну? Скорее, да. Но что-то продолжало не давать покоя. И дело даже не в этой девице или несообразительности Ноа, а в хрупкости и шаткости внутреннего мира самой Ромфорд. Она осознала, что любая мало-мальски стрессовая ситуация может легко выбить её из колеи. Единственное, за что могла себя похвалить Анна-Молли, так это за проявленную в кое-то веке сдержанность. Ведь она могла легко написать резкое сообщение Себастьяну, в котором бы сообщила ему, что между ними всё кончено, заблокировать его номер и больше никогда не давать о себе знать. Но вместо этого девушка всё же решила разобраться в сложившейся ситуации, даже если ради этого нужно было пересечь океан.  – О чём думаешь? – мягко спросил Ноа, перебирая её волосы.  – Да так, – Ромфорд старалась не подавать виду, – ни о чём. – Анна, – серьёзно сказал парень, – мы, кажется, договаривались, что у нас не будет никаких секретов и недомолвок. Что тебя тревожит?  – Я не знаю, – тихо ответила Анна-Молли, – я думала, мне станет лучше после того, как мы всё выяснили, но что-то не даёт мне покоя. – Ты не веришь мне?  – Верю. Конечно, верю. Просто я поняла, насколько уязвима. Я думала, что мой внутренний мир вновь стал подобно стенам крепости, а оказался словно соломенный домик поросёнка из сказки – любой ветерок сдувает его до основания. И я не знаю, что мне делать.  На последних словах её голос дрогнул. Ромфорд вновь была готова разрыдаться: от собственного бессилия и отчаяния. Перси, авария и последующие события сделали своё дело: как её тело навсегда останется хрупкой оболочкой, так и душевный покой будет подобным ветхому домику сказочного героя.  – Ты пережила столько боли, – сказал Ноа, обнимая девушку, – но ты самый сильный человек из всех, которых я встречал. Мало кто может после всего вернуться к нормальной жизни. Да, твои шрамы останутся с тобой навсегда, но они не определяют то, как ты должна жить. Твой мир не из соломы, а из самого прочного камня. Просто иногда даже самым надёжным постройкам нужен ремонт. Необходимо лишь немного времени и поддержка тех, кому ты не безразлична. А таких на самом деле много. Я тебе говорил, что всегда буду рядом. И моё слово крепче любого Тауэра. Просто поверь в это.  – Спасибо, – хрипло ответила Анна-Молли, – спасибо, что ты рядом. – Всё хорошо, малышка, – Себастьян поцеловал её в макушку. – Пошли в постель, пока ты не замёрзла.  Тени складывались в причудливые узоры на потолке. Ромфорд лежала без сна. Сказывался джетлаг и стресс. Она всё ещё гоняла их разговор с Ноа. Глупо было отрицать правдивость слов парня. Он всегда находит, что сказать, чтобы Анна-Молли вновь обрела душевный покой, каким бы хрупким он не был. И за это она была благодарна Себастьяну.  Ромфорд повернулась к Ноа. Он был таким красивым. Девушка могла любоваться им часами. Она никогда не думала, что встретит кого-то, с кем не побоится попробовать снова построить отношения; тот который поможет ей забыть Перси. Ведь Анна-Молли его любила. Даже когда он заболел; даже после того, что он пытался сделать. Но эта любовь была с привкусом печали и горечи. Ромфорд было искренне жаль юного барона Килберни. Поэтому она оставались с ним до последнего, но, когда пришло время уйти, Перси не смог отпустить девушку. Возможно, и он любил её. Настолько, что предпочёл убить себя и её, чтобы навсегда быть вместе “по ту сторону занавеса”. А может это было всего лишь уязвлённое эго, усиленное психическим расстройством. От воспоминаний о первой любви, сердце сжало словно в тиски.  Анна-Молли провела по щеке Ноа. Боль внутри начала смешиваться с теплом, сливаясь в невыносимые ощущения. Девушка подвинулась ближе: он ей нужен, нужен как никто. Ромфорд отчаянно нуждалась в его тепле и ласке. Девушка забралась сверху на спящего Себастьяна. Она стала покрывать его лицо невесомыми поцелуями. Болезненное возбуждение росло с каждым прикосновением. Анна-Молли не заметила, как стала тереться о тело парня. Ромфорд запустила руку между ними, став поглаживать Ноа через бельё. Себастьян тихо застонал сквозь сон.  – Эй, ты чего? – хрипло спросил парень, щуря глаза. – Я хочу тебя, – выдохнула Анна-Молли, припав к его губам.  Руки Ноа стали блуждать по телу девушки. Он отвечал на её поцелуй, что становился всё чувственнее. Ромфорд нетерпеливо тёрлась об него, моля о большем. Она поднялась, начав стягивать с себя пижамную кофту.  – Возьми меня, прошу, – шептала она.   Ноа подхватил девушку под бёдра и перевернул на спину, накрывая своим телом. Она прижималась к нему всё крепче, запустив тонкие пальцы в густые тёмные волосы. Себастьян целовал её шею, опускаясь ниже. В какой-то момент он отстранился и посмотрел на девушку. В холодном свете от уличного фонаря, её лицо казалось ещё бледнее обычного. Анна-Молли тяжело дышала, всё её тело дрожало, а в глазах стояли слёзы.  – Я не могу, – сказал Ноа.  – Я что-то не так делаю? – жалобно спросила Ромфорд, приподнимаясь на локтях. – Скажи, что… – Дело не в этом, – покачал головой Себастьян. – Секс — это не то, что тебе нужно сейчас. Поверь, ты не в том состоянии. Я знаю о чём говорю. Твоё желание продиктовано совершенным иными вещами, а я не животное, чтобы пользоваться этим. Лучше мы подождём, когда ты будешь этого хотеть не для того, чтобы заглушить внутренние муки. Потому что можно сделать только хуже.  Анна-Молли закусила губу. Ей резко стало стыдно. Какой же жалкой она выглядит со стороны. Её отчаянное желание почувствовать себя нужной заставляет вести себя не самым лучшим образом. Это не красит её в глазах Ноа. По щекам потекли слёзы. Ромфорд закрыла лицо руками. – Прости меня, – рыдала она. – Всё хорошо, – сказал Себастьян, прижимая её к себе. – Я с тобой.  Он нежно гладил Анну-Молли по волосам, шептал успокаивающие слова, пока девушка не перестала плакать. Парень уложил Ромфорд рядом с собой, а она положила ему голову на плечо и крепко обняла. – А теперь тебе нужно поспать, – сказал Ноа, укрывая девушку одеялом. – Расскажи мне что-нибудь, – всхлипывала Анна-Молли. – Всё что угодно.  – Однажды, – тихо начал Себастьян, – ещё до Bad Omens, мы с Ником пошли на одну вечеринку и это стало нашей большой ошибкой… За окном начался дождь. Его монотонный звук и мягкий тихий голос Ноа постепенно успокаивали девушку и вскоре она погрузилась в такой долгожданный сон. – Когда ты улетаешь? – спросил Себастьян, выходя из душа.  – У меня билет с открытой датой, – ответила Анна-Молли, отвлекаясь от телефона, – но что-то мне подсказывает, что нужно возвращаться домой как можно быстрее, если я не хочу стать жертвой праведного гнева профессора Бэквелла. – Как идёт подготовка к конкурсу? – Ноа вытирал волосы полотенцем.  – Через пень-колоду, – отмахнулась Ромфорд. – Честно говоря Иэн меня стал настораживать ещё больше.  – В каком смысле?  – Его желание видеть меня на конкурсе уже приобретает черты одержимости. Он очень ревностно относится к моим увлечениям. Устроил мне выволочку, когда узнал, что я занялась спортом. Кричал, что с моим физическим состоянием это опасно и что я не должна рисковать. А ещё он против… тебя. Не так такового, Бэквеллу не нравится, что у меня в принципе есть личная жизнь. Он считает, что я должна полностью посвятить себя конкурсу и больше ничему. Видел бы ты его истерику, когда я сказала, что лечу в Нью-Йорк! Вот и сейчас написывает. А мне, если честно, куда интереснее поработать над демоверсиями новых песен для Lunar Ashes.  – Да шли ты его на три хуя! – выпалил парень. – Тебе, что, десять лет, чтобы какой-то хер указывал тебе что ты должна делать?  – Я стараюсь давать ему отпор, – сказала Анна-Молли и, улыбнувшись, добавила, – как ты меня и учил.  – Вот это моя умница! – весело ответил Ноа.  – Если бы ещё Ричард не доставал… – Ромфорд вмиг помрачнела. – А это ещё кто?! – Себастьян напрягся. – Ричард Уотерхауз, мой бывший сокурсник на подготовительных курсах. Более напыщенного мудака ещё поискать. Вечно всем рассказывал, что является потомком Джона Уильяма Уотерхауса. Вот только у последнего не было детей. Ричард издевался надо мной и моими друзьями. Мы как могли противостояли ему, стараясь не показывать то, как все его слова нас задевают. После аварии Уотерхауз занял моё место у профессора Скотт. Моя подруга Клара рассказывала, что он потешался над моим состоянием. Каждый день спрашивал не умерла ли я. И образцово показательно сопереживал, что, мол, лучше отойти в мир иной, чем терпеть такие муки.  – Ну и ублюдок! – прорычал Ноа. – А сейчас-то что он от тебя хочет?  – Чтобы я свалила с радаров! – ответила девушка. – Он готовит своего ученика на конкурс и считает, что я стану помехой и не дам ему выиграть. Называет меня живым доказательством того, что он чуть не потерпел поражение. Все говорит, чтобы я валила к своему “деревенскому уродцу” и не мешала. Это он про тебя, кстати.  – Скажи этому ебанату, что если ещё раз пасть откроет, то я приеду с дружками и тогда его смазливую харю ждёт увлекательное знакомство с асфальтом!  С последней реплики Анна-Молли рассмеялась, что не могло не радовать Себастьяна. Девушка заметно повеселела и это приносило облегчение.  – Кстати, прикрыться не хочешь? – Ромфорд указала пальцем на пах парня.  – А тебя что-то не устраивает? – Ноа стал руки в боки.   – Ну мы как бы договорились, что отложим постельные утехи до более благоприятных времён.  – А может я тебя испытываю на прочность? – с вызовом сказал Себастьян. – Ты смотри, – ответила Анна-Молли, – а то я ж могу и не сдержаться. И получите вы новость, что фронтмена Bad Omens до полусмерти затрахала инвалидка из Британии.  – Я, собственно, и не против, – сказал парень и поцеловал её в лоб, – но, как ты сама сказала, потом.  Как бы не хотелось Анне-Молли задержаться подольше, но нужно было ехать обратно. Ребятам нужно было отправляться в следующий город, а Ромфорд ждали опостылевшие занятия с профессором Бэквеллом. От осознания последнего хотелось выть. Ноа вызвался сам отвезти девушку в аэропорт под очередные занудные лекции Мэтта про графики и неустойки за опоздания.  По дороге они зашли в магазин, и Себастьян купил новый телефон. С помощью консультанта он перенёс все данные на новый девайс. Ноа вздохнул с облегчением, когда выяснил, что самая важная информация была в целости.  – Теперь можешь не волноваться, – с улыбкой сказал парень, показывая новый гаджет. – Я снова буду на связи круглые сутки.  – Смотри не разбей, – ответила Анна-Молли, – а то я так все гонорары на билеты в Штаты потрачу.  – Привяжу его на верёвочку к руке.  – И подушку безопасности прикрепи.  Они вместе посмеялись над нерасторопностью Ноа. Хотелось бы побыть вдвоём ещё немного, но время поджимало и, как бы грустно не было, пришлось заказывать такси, которое доставит их в международный аэропорт имени Джона Кеннеди, где уже девушку ждёт самолёт, который увезёт её в дождливый Эдинбург.  Оба коллектива были уже в лобби отеля с вещами. Ноа попросил Николаса присмотреть за его багажом, чтобы, когда Себастьян вернётся, они смогли сразу выехать. Каждый занимался своими делами: Руффило и Дэвис рисовали, Ник и Дакота по второму кругу обсуждали прелести новых тарелок от Zildjian, Йоаким болтал с роднёй, а Брайан храпел на весь этаж.  – Ну, что готовы? – весело сказала Мередит, подходя к остальным.   – Ага, – кивнул Джефф, не отвлекаясь от игры.  Коллинз окинула взглядом присутствующих. И к своему разочарованию, она не нашла одного человека. – А где Ноа? – спросила она. – Повёз Анну-Молли в аэропорт, – ответила Лана.  От упоминания этого имени, девушку передёрнуло. Она мельком видела Ромфорд. Что Себастьян только нашёл в этой тощей болезненной девице? Чем она лучше? Ещё больше Мередит взбесил тот факт, что остальные участники Bad Omens были рады ей. Чего не сказать о самой Коллинз. К ней музыканты испытывали явную антипатию и каждый раз замолкали, когда она появлялась рядом.  – Чем эта калека его так зацепила? – прошипела Мередит.  Все присутствующие посмотрели на девушку. На их лицах читалось недоумение.  – Что ты сказала? – Фолио аж привстал.  – Что слышали! – менеджерка заводилась не на шутку. – Нашёл с кем встречаться. С инвалидкой! – Мередит, что на тебя нашло? – испугано спросил Дэвин. – Не твоё дело! – рявкнула Коллинз. – Просто мне не понять… – Слушай, – подал голос Мэтт, – сделай одолжение – завали ебало!  – Нихера себе поворот! – полушёпотом сказал Ник. Все прекрасно знали, что Диркес недолюбливал Анну-Молли из-за её странного поведения в прошлом туре и никак не ожидали, что он станет на её защиту. – Что ты сказал?! – Что слышала, – менеджер был спокоен, – думаешь, никто не догадался, что ты имеешь виды на Ноа? Только спешу расстроить – ничего у тебя не выйдет. Хочешь знать, что он нашёл в Анне-Молли? Она не такая сука, как ты. Думаю, так понятно? И перед тем, как открывать свой поганый рот, лучше бы почитала, через что эта девушка прошла, может быть тогда ты бы не разбрасывалась подобными словами.  – Переиграл и уничтожил, – шёпотом сказал Дэвис, наклоняясь к Николасу.  Мередит стояла, словно помоями облитая. Она была красная от злости и негодования, но ничего не смогла ответить на тираду Мэтта. – Я буду в автобусе, – единственное, что из себя выдавить Коллинз, перед тем как уйти.  – Ты, конечно, красавчик, – Ник нарушил гробовую тишину. – Как вы понимаете, Ноа не обязательно знать об этом инциденте, – Диркес вернулся к работе. – Надеюсь на ваше благоразумие.  Полтора дня в Нью-Йорке казались целой вечностью, но Анна-Молли не жалела, что проделала такой путь. По крайней мере в верности Ноа можно не сомневаться и это приносило удовлетворение. Чего не сказать о ситуации с Бэквеллом. Ромфорд с самого начала не покидало ощущение, что во всей этой истории есть двойное дно. Но у неё не было никаких доказательств, того, что против неё ведётся какая-то нечестная игра. И все же было что-то, что не давало ей покоя. Особенно это касалось поведения Иэна. Оно было странным и вызывающим. Откуда такая маниакальное желание оградить Анну-Молли от всего мира? Грешным делом, она уже начинала думать о том, что профессор испытывает к ней чувства иного характера, чем просто к студентке. От этой мысли девушка скривилась. Хотя, наверное, это было бы наилучшим вариантом: в один момент он начнёт распускать руки, она даст ему по голове папкой с нотами, потом полиция, иск в суд, скандал, секретарши из Академии обеспечены темой для разговора на ближайший месяц. Но что-то подсказывало, что все не так просто, как кажется, и это уже потихоньку начинает сводить с ума. Пора бы во всем разобраться. Знать бы ещё с чего начинать. Мередит была за кулисами. Только что закончился саундчек, и девушка ждала, когда все уйдут. После сцены в отеле отношение к ней изменилось и отнюдь не в лучшую сторону. Даже музыканты из I See Stars стали держаться от неё на расстоянии. Она даже слышала разговор Брента с Тони, которого Аллен умолял вернуться по скорее, ибо они уже не выдерживают. На это Коллинз только фыркала про себя. Слюнтяи, которые привыкли к тепличным условиям. Эти из Bad Omens не лучше. После высказываний Мэтта, они с ней даже не здороваются.  – Мередит! – раздался знакомый голос.  Коллинз развернулась и, увидев приближающегося Ноа, нацепила свою самую очаровательную улыбку.  – О, привет, – сладко пролепетала она.  – Объясни мне, что это такое, – Себастьян сунул ей под нос телефон, на экране которого был тот самый скриншот со сториз.  – Ах, это, – как можно беззаботнее ответила девушка, – это так, шутка.  – Шутка?! – Ноа пытался держать себя в руках. – “Провожу время с кем-то особенным”? Ты меня за идиота держишь или как? Ты хоть понимаешь, что такие “шутки” могли стоить мне отношений? Что из-за этого Анна летела через Атлантику, думая, что я изменяю ей?  – Кто ж знал, что твоя девушка такая чувствительная, – небрежно бросила Мередит.  – Думаешь, рассорив меня с ней, ты чего-то добьёшься?  – Да ладно, – Коллинз словно не замечала настроение парня, – что ты кипятишься? Ну сглупила я и что с того?  – Вот только дурочку из себя не строй! Я на твои грязные уловки не поведусь.  – Все так говорят, – с улыбкой сказала девушка, подходя ближе, – вы, рок-музыканты славитесь своим непостоянством. Может, всё же мы сможем найти компромисс?  С этими словами она положила руки на плечи Себастьяна в попытке поцеловать. Ноа резко оттолкнул Мередит от себя.  – Не смей больше ко мне подходить! – прошипел парень и быстрым шагом удалился, оставляя Коллинз сжимать кулаки от злости.  К большому удивлению Анны-Молли, профессор Бэквелл быстро сменил гнев на милость, стоило девушке вновь появится на пороге музыкального класса. Иэн был учтив и никак не показывал своего недовольства, которое было ещё пару дней назад. Ромфорд такое поведение вогнало в ещё больший ступор. Она не могла понять этих перепадов настроения своего преподавателя. И, если быть честным, не хотела этого делать. Нужно просто абстрагироваться от всего. Она задержалась в Академии. Нужно было зайти в библиотеку. Выяснилось, что в её варианте одного из произведений есть ошибка и надо было достать правильный вариант. Анна-Молли уже собиралась уходить, когда на горизонте вновь появился Ричард.  – Я так понимаю, – без приветствий начал он, – тебе уже что-то перепало. Иначе за какие шиши ты бы летала по Нью-Йоркам.  – Что ты несёшь? – скривилась Ромфорд.  – Как о чём? О споре, конечно! – ответил Уотерхауз и, заметив растерянность девушке, гадко улыбнулся. – Так ты ничего не знаешь! У Иэна Бэквелла большие проблемы по части долгов. Вот он и поспорил на очень крупную сумму с профессором Грантом, судьёй конкурса, что сможет подготовить безнадёжного участника. Но подходящей кандидатуры не было, и профессор уже начал сильно переживать, как тут появилась ты! Иэн аж воспрял духом – такой подарок судьбы!  – Знаешь, придумай в следующий раз что-то более убедительное, – с отвращением сказала девушка, вешая сумку на плечо. – Понимаю, неприятно, – продолжал потешаться Ричард, – что тебя выбрали только потому, что ты калека. Но мир жесток, хотя ты и так это знаешь – тебе не привыкать. – Да пошёл ты! – Анна-Молли оттолкнула парня и направилась к выходу.     *** Несмотря на всю абсурдность, слова Уотерхауса не выходили из головы. Неужели он настолько жалок, что готов опуститься до откровенной клеветы? Профессор Бэквелл со странностями, но не до такой же степени. Вряд ли такой уважаемый преподаватель пал бы настолько низко. Ричард просто делает всё, что чтобы убрать её со своего пути, только и всего. Тем более, что на конкурс просто так не попадёшь. Там как никак строгий отбор… Анна-Молли резко открыла глаза. Сон как рукой сняло. Не обращая внимания на новые приступы боли, она как могла быстро направилась к рабочему столу. – Давай, шустрее, – прочитала девушка в ожидании загрузки.  Ромфорд зашла на официальный сайт конкурса. Она кликнула на “Правила участия” и, откинувшись в кресло, застонала. Пазл, наконец-то, сошёлся.