Come Hell Or High Water

– Анна, сиди смирно! – скомандовал отец, выглядывая из-за мольберта. Анна-Молли тяжело вздохнула и постаралась не ёрзать. Она уже и забыла, как это трудно – позировать для портрета. Чарльз писал свою дочь практически со дня её рождения. Таким образом он хотел запечатлеть каждую веху в жизни девочки. Его любимым был тот, где ей было семнадцать лет. В средневековом платье, Анна-Молли выглядела такой утончённой и хрупкой: она олицетворяла собой скоротечность юности; едва уловимый момент, когда девочка превращается в женщину. Мистер Ромфорд запланировал сделать следующий портрет, когда дочери исполнится двадцать пять, но помешала авария. Тогда девушка заявила, что больше никогда не будет позировать отцу, зная, как больно будет ему писать её искалеченные руки, а скрыть этот факт, значит продолжать врать самому себе. И всё же, Чарльзу в итоге удалось уговорить Анну-Молли. Теперь она сидела на всё том же старом стуле в пропахшей красками и разбавителем мастерской, украдкой поглядывая на телефон, отслеживая в реальном времени рейс Ноа. – Я всё вижу, – мистер Ромфорд замечал даже самое мелкое движение натурщицы. Несмотря на утомительный процесс пребывания в одной позе часами, девушке нравилось проводить с отцом время. Когда она была маленькой, то художественная мастерская было самым любимым местом Анны-Молли. Ей нравилось наблюдать за тем, как работает Чарльз, а он был не против маленькой рыжей почемучки, которая заваливала его всевозможными вопросами. Очень часто ему влетало от Беатрис за то, что он позволял дочери играть с красками, ибо выводить масляные пятна с одежды было ещё то мучение. В отличии от сестры, Эндрю никогда не горел желанием позировать. В детстве он постоянно капризничал и не мог долго усидеть на одном месте. Единственный раз Чарльзу удалось запечатлеть сына – был портрет вместе с Анной-Молли. Мальчику просто было интересно наблюдать за новорождённой сестричкой. – На сегодня всё, – сказал мистер Ромфорд, вытирая руки тряпкой. – Ну, наконец-то, – девушка тяжело поднялась со стула, пытаясь разогнуться. – Иди переодевайся, страдалица, – с улыбкой ответил отец. – Только смотри, не замажь платье, иначе мать удар хватит. – Да, помню-помню. Последний час давался трудно ещё и потому что Анна-Молли невероятно проголодалась. Чувство голода даже смогло вытеснить боли, которые вновь стали тревожить девушку. Поэтому между спальней и кухней, она выбрала второе. Беатрис вовсю крутилась у плиты и даже не сразу заметила появление дочери. – Ой, дорогая, – подскочила женщина, – ты меня напугала! – Прости, – устало ответила Ромфорд, усаживаясь за стол. – Есть чем перекусить? – Я смотрю, отец совсем тебя замучал! Я ему говорила, что нужно эти сеансы сделать в два раза короче. Анна-Молли улыбнулась. Ей было приятно, что мама продолжает о ней беспокоиться. Беатрис выступила категорически против того, чтобы девушка возвращалась в арендованную квартиру, считая, что дочери не пойдёт на пользу жить отдельно, по крайней мере пока что. – Ты не представляешь, как я рада, что к тебе возвращается нормальный аппетит, – сказала миссис Ромфорд, поставив перед дочерью тарелку с каллен-скинком. – Я стала меньше нервничать, наверное, – пожала плечами Анна-Молли. – Кстати, что вы решили по поводу празднования годовщины свадьбы? – Отпразднуем дома, – ответила женщина, не отвлекаясь от домашних дел, – в узком семейном кругу. Нас будет шестеро: мы втроём, твоя бабушка Китти и главное – Эндрю везёт свою девушку! – Семеро, – тихо сказала Ромфорд, – нас будет семеро. – То есть? – недоумевала мама. – Ну… ещё… Ноа будет, – еле выдавила из себя девушка. – Правда, он об этом ещё не знает. – Да что ты! – Беатрис засияла. – Это же превосходно! Это лучший подарок нам с отцом – видеть своих детей со вторыми половинками! Миссис Ромфорд смахнула слёзы. Она больше радовалась за дочь, нежели за Эндрю. Ведь женщина практически смирилась с тем, возможно, Анна-Молли не сможет построить личное счастье. – Когда он прилетает? – в нетерпении спросила она. – Сегодня вечером, – ответила Анна-Молли. – Может попросим отца, чтобы поехал с тобой? Надо подготовить комнату! Нужно было сказать мне раньше, а то… – Мама, – жестом остановила её Ромфорд, – давай не спешить. Я встречу его сама. Номер в отеле Ноа забронировал уже. Лучше сначала вы познакомитесь, так как я не думаю, что ему будет комфортно вот так сразу после самолёта явиться перед родителями своей девушки. Я представлю вас на празднике, а там посмотрим. От слов дочери, Беатрис вмиг поникла. Женщина была крайне гостеприимной и была бы только рада, если Себастьян появился на пороге их дома вот прямо сейчас. – Но, – робко начала миссис Ромфорд, – он ведь уже был здесь, когда нас не было. – Ключевая фраза – когда вас не было. Это, знаешь ли, многое решает. – Ох, – вздохнула Беатрис, – быстрее бы годовщина! Мне не терпится познакомиться с вашими избранниками. – А когда приезжает мой степенный брат? – важно спросила девушка. – Завтра во второй половине дня, – ответила мама и с укором посмотрела на Анну-Молли. – И они остановятся тут. Ромфорд ничего не ответила, а лишь закатила глаза. Но на самом деле, ей самой было интересно увидеть ту, которая смогла растопить непробиваемое сердце Эндрю. Несмотря на привлекательную внешность, брат не мог похвастаться бурной личной жизнью. С детства он был очень серьёзным и всё своё время посвящал учёбе. Если бы не давление матери, то и на выпускной он пошёл бы один. “Сто про твой братец – гей”, – говорил тогда Дэвид. И всё же, романы с девушками у Энди время от времени случались, но это было что-то мимолётное и носило весьма кратковременный характер. Поэтому для Анны-Молли было неожиданностью, когда она узнала, что брат нашёл подругу и их отношения длятся больше, чем полтора месяца. – Ладно, – сказала девушка, – пойду полежу с час, а потом начну собираться. – Может всё-таки у нас? – со слабой надеждой спросила Беатрис. – Спасибо, мама, – ответила Ромфорд, выходя из кухни, – суп был очень вкусный! В аэропорту было на удивление практически тихо. За последний час объявили о прибытие только одного рейса из Парижа. Анна-Молли через каждые несколько минут поглядывала на табло, теребя рукава кофты. Не зная почему, но девушка нервничала. И хотя их последняя встреча, пусть и незапланированная, была не так давно, у Ромфорд было ощущение, что они не виделись как минимум вечность. Тем более, что её до сих пор гложила ситуация в номере Ноа той ночью в Нью-Йорке. Анне-Молли всё ещё было в определенной мере стыдно перед Себастьяном за свою слабость и никчёмность в тот момент. Возможно, он был прав в том, что секс бы ей только навредил, но Ромфорд так хотелось почувствовать, что она в безопасности, что она кому-то нужна. Продолжая раз за разом гонять эти мысли, Анна-Молли норовила испортить себе настроение, что в свою очередь могло разрушить всё удовлетворение и счастье от долгожданной встречи. Из задумчивости девушку вывел голос, что объявил прибытие рейса Вашингтон–Эдинбург. Все сомнения и тревоги вмиг улетучились, стоило ей увидеть Ноа. Всегда сдержанная и стеснительная, она бросилась ему на шею. Себастьян только и успел подхватить Ромфорд в последний момент. – Ну, всё-всё, не плачь, – успокаивал её парень. – Я так скучала! – всхлипывала Анна-Молли, обнимая Ноа всё крепче. – Я тоже, принцесса, – он прижимал девушку к себе. – А ты не мало взял вещей? – спросила Ромфорд, когда они направлялись к выходу из терминала. – Самое оно, – ответил Себастьян. – Я и в тур много не набираю. Только одна морока – потом все это перестирывать. – Я забыла спросить, а где ты остановился? – О, – парень аж засиял, – я нашёл чудное место! Называется “Hapimag”. В описании было указано, что это чудесное место, чтобы почувствовать дух Эдинбурга. – Хорошее место, – улыбнулась Анна-Молли, – почти в центре города. Предлагаю отправиться туда прямо сейчас, а то ещё полчаса и цены на такси вырастут в половину. После заселения, пара отправилась поужинать в небольшой ресторанчик. Ноа рассказывал о всех смешных и курьёзных случаях в туре. Как изрядно перебрав, Брайан заночевал в номере Ника, а тот заметил это только наутро, когда проснулся в объятиях Киркса, который почему-то называл его Джиной. Или как они случайно забыли Мэтта в отеле и всем потом досталось от разъярённого Диркеса. Себастьян избегал в своих рассказах о обо всём, что касалось бы Мередит. Коллинз после всего для него больше не существовало. Анна-Молли смеялась со всех рассказов парня. Наконец-то, ей стало легко и спокойно впервые за последние недели. Она просто была рада, что Ноа был рядом, а больше ничего не надо было. После трапезы они ещё немного погуляли по вечернему Эдинбургу и уже надо было возвращаться в отель. И только подходя к гостинице, Ромфорд вспомнила о празднике в честь годовщины родителей. И снова девушку стали одолевать сомнения: не будет ли это слишком – вот так пригласить Ноа, когда за столом соберётся вся семья. Может он подумает, что Анна-Молли слишком торопит события. Но, с другой стороны, было бы некрасиво не сообщить парню о предстоящем событии. Была не была! – Слушай, – кусая губы начала Ромфорд, – тут такое дело. В общем, послезавтра у моих родителей годовщина свадьбы – тридцать пять лет совместной жизни. Будет праздничный ужин. И… ну… я решила, что… ну… – Я принимаю приглашение, – мягко улыбнувшись, ответил Себастьян. – Правда?! – с души девушки словно камень упал. – Конечно! Тем более, по твоим рассказам я понял, что твои родители хорошие люди, поэтому проблем быть не должно. – Я боялась, что ты скажешь, что ещё слишком рано для подобного знакомства. – Глупости! – отмахнулся Ноа. – Я сам буду рад этой встрече. – Спасибо, – Анна-Молли крепко обняла парня. – Для тебя всё, что угодно, – он мягко поцеловал Ромфорд, а после тихо добавил. – Останешься на ночь? – А можно? – она понимала, что этот вопрос слегка глупый, но как-то не очень удобно напрашиваться к человеку, который только что пересёк океан. – Ты же сама этого хочешь, – Себастьян нежно провёл рукой по её щеке. – Правда, интим гарантировать не могу. Я и Ноа-младший немного устали с дороги. – Но я не брала с собой никаких вещей, – растерянно ответила девушка. – Я думаю, мы что-то найдём. Анна-Молли выглядела весьма забавно в футболке Ноа. На худой и невысокой шотландке, она, футболка, выглядела словно платье с чужого плеча. Себастьяна умилила картина, когда девушка вышла из ванной, переминаясь с ноги на ногу. – Я смешно выгляжу, да? – тихо спросила она. – Ты выглядишь очень мило и трогательно, – с улыбкой ответил Себастьян. – Мне кажется, – Анна-Молли взялась за полы майки, – она ночью будет задираться мне до шеи. – Ух, – игриво сказал парень, – надеюсь я буду крепко спать, иначе я за себя не ручаюсь. Забравшись в постель, они немного посмотрели “Доктора Кто”, а после крепко уснули в объятиях друг друга. Почти весь следующий день Ноа и Анна-Молли провели в попытках найти подарок для родителей девушки. И хоть Ромфорд говорила, что, по словам мамы, само присутствие юноши и будет главным презентом, Себастьян был непреклонен. “Это некрасиво – вот так явиться с пустыми руками!”, – говорил он. Но во время поисков, пара столкнулась с извечной проблемой – что дарить людям, у которых всё есть? В итоге выбор пал на пару антикварных бокалов из нефрита. После, с чувством выполненного долга, парень и девушка отправились на обед. Вечером Анне-Молли нужно было возвращаться домой, чего ей абсолютно не хотелось. – Не хочу никуда идти, – бурчала она, крепко обнимая парня. – Мы увидимся завтра, – ответил Ноа, поглаживая Ромфорд по волосам. – Это слишком долго, – продолжала капризничать девушка. – Вот увидишь – всё пролетит, как один миг. Погода стремительно начала портиться. Анна-Молли успела сесть в такси в тот момент, когда начался проливной дождь. Всю дорогу домой она еле сдерживала слёзы. Может надо было принять предложение мамы и поселить Ноа у них дома? Чёрт с ними с этими правилами приличия! Ромфорд решила для себя, что поедет за Себастьяном с самого утра. Но как продержаться эту ночь? Есть только один выход – напиться успокаивающего чая вперемешку со снотворным. От подобного коктейля был ещё один существенный плюс – Анна-Молли не видела снов, а точнее кошмаров, которые вновь давали о себе знать. – Я дома! – громко сказала девушка, бросая ключи на полку и снимая мокрое пальто. – А я-то думал, что тебя по дороге смыло в водосток! – в дверях гостиной появился Эндрю. – Обосраться, как смешно! – скривилась Ромфорд. – Анна, не выражайся! – раздался голос Беатрис. – С твоим телосложением это вполне реально, – продолжал брат. – На себя посмотри, жердина! – не унималась Анна-Молли. – Добрый вечер, – раздался чей-то вкрадчивый голос. Из-за спины Энди выглядывала темноволосая девушка. Она нерешительно вышла в коридор. – Я – Рут, – сказала незнакомка, протягивая руку. – Рут Макинтайр. – Анна-Молли, – ответила Ромфорд, отвечая на рукопожатие. Она рассматривала Рут. Макинтайр была красивой: густые каштановые волосы оттеняли смугловатую кожу, а черные глаза были похожи на два обсидиановых зеркала. Анна-Молли немного по-другому представляла девушку брата. Ей всегда казалось, что рядом с Энди будет такая же волевая и несколько холодная особа. Но Рут создавала впечатление весьма приятного человека. – О, вы уже познакомились? – из кухни показалась миссис Ромфорд, вытирая руки полотенцем. – А где твой загадочный принц? – ехидно спросил Эндрю. – Где надо, – сестра пыталась ответить так, чтобы не скатиться в ругань. – Энди, – вмешалась Беатрис, – позови отца, ужин на столе. Идея смешать травяной чай со снотворным была весьма успешной. Настолько, что Анна-Молли проспала всё на свете. Кое-как продрав глаза, она в ужасе поняла, что было уже начало первого. Девушка выругалась и впопыхах начала собираться. – Милая, а завтрак? – растерянно спросила мама, когда Ромфорд на ходу натягивала пальто. – Потом! – выпалила она, выскакивая за дверь. – Ты что бежала от самого дома? – удивлённо спросил Ноа. – Нет, – хрипела Анна-Молли, убирая с лица мокрые от дождя пряди волос, – только от автобусной остановки. – Делать тебе было нечего, – мягко улыбнувшись, ответил Себастьян, – я бы подождал сколько нужно. – Ну я же обещала приехать пораньше, – застонала Ромфорд. – Всё хорошо, – парень положил ей руки на плечи, – честно. – Но… – Милая, успокойся. Давай сейчас чаю выпьем, ты высохнешь, и мы спокойно поедем. Анна-Молли посмотрела на Ноа. В его глазах было столько доброты и нежности, что хотелось разрыдаться от нахлынувших чувств. Она никогда не думала, что кто-то помимо родителей и брата будет о ней заботиться по-настоящему. Это обескураживало настолько, что Ромфорд не знала, как себя вести. С ней такое было впервые. Поэтому девушка просто крепко обняла Себастьяна, прижимаясь к нему всем телом. – Эй, ну ты чего, – он поглаживал её по влажным волосам. – Просто рада, что ты здесь, – еле сдерживая эмоции, ответила Анна-Молли. Дорога до дома казалась вечной. Ромфорд нервничала и куда сильнее Ноа. Она судорожно дёргала ногой, кусала губы и по старой привычке теребила рукава. От переживаний её почти тошнило. – Ты как? – тихо спросил Себастьян, взяв девушку за руку. – Кажется, сейчас я потеряю сознание, – почти беззвучно ответила Анна-Молли и повернулась к парню. – Как ты можешь оставаться таким спокойным? – А чего мне переживать? – Ноа пожал плечами. – Я уверен, что всё пройдёт хорошо. В ответ Ромфорд только застонала. Ей бы его уверенность. Откровенно говоря, девушке было страшно. По сути, она впервые в жизни знакомила своего избранника с родителями. Перси все знали чуть ли не с рождения и в этом плане проблем не было. К тому же Себастьян – американец и, несмотря на один язык, их народы отличаются, и бог его знает, насколько эта разница менталитета будет ощутимой. Особенно, если бабушка начнёт расспрашивать об образовании Ноа. Вряд ли её обрадует тот факт, что парень даже школу не закончил. За тонной переживаний и продумывания самых пессимистичных вариантов, Анна-Молли не заметила, как они добрались до её дома. А можно она никуда из такси не выйдет? “Была не была”, – подумала девушка и открыла входную дверь. – Мама, – Ромфорд старалась казаться невозмутимой, – мы тут. – Наконец-то! – Беатрис буквально сияла. – С прибытием! Она подошла к Ноа и крепко его обняла. От подобного жеста, парень растерялся: он никак не ожидал настолько тёплого приёма. Себастьян даже несколько смутился. – Я – миссис Ромфорд, – щебетала женщина, – но называй меня просто Беатрис. Не люблю все эти официозы. – Ноа Себастьян, – неестественно высоким голосом ответил он. – Вы тут пока располагайтесь, а я заварю чай. На улице такая противная погода! – Видишь, а ты переживала, – шепнул Ноа. – Ещё не вечер, – ответила Анна-Молли. Хотя про себя она отметила, что ей стало много легче. Если что-то будет не так, то мама всегда встанет на их сторону. – А где все? – крикнула девушка. – Папа поехал за леди Кэтрин, – ответила миссис Ромфорд, – а Энди и Рут отправились в магазин докупить кое-что к столу. – Может вам нужна помощь? – спросил Себастьян. – Что вы, что вы! Всё хорошо, отдыхайте! Хотя, Анна, подойди на минутку. Оставшись один в гостиной, Ноа решил осмотреться. Он раньше не бывал в подобных домах. Да, у бабушки с дедушкой тоже было много старых, даже антикварных вещей, но тут всё было иначе. Каждый предмет, каждая мелочь говорила, что это совершенно иная культура, куда более древняя и “полнокровная”. И Себастьяну это нравилось. Даже не так – он был в восторге. Ноа подошёл к главному украшению комнаты. Рояль Анны-Молли был заставлен нотами сразу всех конкурсных произведений и почти все листы были исписаны красным карандашом – пометки, сделанные рукой девушки. Взяв одну из страниц, Себастьян улыбнулся. “Считать научись, дура!”, “Чтоб тебе повылазило. Здесь бекар, а не диез!”, “На этом фрагменте сделай вид, что ты хоть немного умеешь играть” – это лишь малая часть “подбадривающих” фраз, которыми были украшены нотные листы. Чтобы Анна не говорила, а судя по всему, к подготовке она относилась куда серьёзнее, чем пыталась показать. В один момент взгляд парня упал на нечто, что сначала он принял за гравюру. Подойдя ближе, Ноа понял, что это генеалогическое древо семьи Анны-Молли. “Clann Mhic Leòid Leòdhais” – гласила надпись вверху. Рядом с ней был прикреплён кусок ткани с синим узором тартан, а также герб клана в виде солнца. – I birn quil I se, – пытался прочитать Себастьян надпись над эмблемой. – Я буду гореть, пока не сгорю. Ноа резко повернулся. Перед ним стоял высокий парень с серьёзным, почти строгим выражением лица. – Эндрю Ромфорд, – сказал незнакомец, подходя к Себастьяну. – А ты видно Ноа? Загадочный кавалер моей сестры. Рад с тобой, наконец-то, познакомиться. А то я уже начал переживать, что ты всего лишь плод фантазии Анны. – Нет, я, как видишь, существую, – с улыбкой ответил Ноа, пожимая руку Энди. – Я, смотрю, тебя заинтересовала наша родословная, – Ромфорд перевёл взгляд на семейное древо. – Семья принадлежит к старому шотландскому клану Маклаудов из Льюиса. Официальная дата рождения нашей ветки 17 июля 1764 года, когда Эйла, единственная дочь представителя равнинного клана Примроуз, вышла замуж за Барклая Маклауда. У них появились дети, а у них были свои дети и так далее. – Но у вас с Анной-Молли другая фамилия, – подметил Себастьян. – Это не совсем так, – ответил Эндрю. – У нас двойная фамилия – Маклеод-Ромфорд. Предупреждая твой вопрос, а почему не Маклауд. Всё из-за прадеда. Чтобы насолить своему отцу, он стал произносить фамилию на английский манер. Так и закрепилось. Но ради удобства, мы используем в быту фамилию деда. Что очень злит бабушку. – Нашёл благодарного слушателя? – раздался голос Анны-Молли. – Надеюсь, ты не умер от занудства моего брата? – Нисколько, – улыбнулся Ноа, приобнимая девушку. – Энди, ты нас не представишь? – робко спросила Рут, заходя в гостиную. – Я – Ноа, – Себастьян подал руку Макинтайр. – Рут. Эндрю ещё хотел было что-то рассказать, когда из коридора послышались голоса и звук закрывающейся входной двери. – Можешь даже меня не уговаривать. – Мама… – Всё, Чарльз, разговор окончен. – А вот и леди Кэтрин, – Ромфорд-младший глубоко вдохнул. – Наша бабушка, – шепнула Анна-Молли. – Лучше показаться сразу, – продолжил Эндрю. – Она жутко не любит, когда ей приходится нас ждать. Девушка посмотрела на Рут – на той не было лица. Макинтайр резко побледнела, а её руки мелко тряслись. И Анна-Молли очень быстро поняла в чём дело. – Что этот болван тебе уже успел наплести? – тихо спросила она. – Что ваша бабушка очень строгая и не любит чужаков, – ответила Рут. – И что ей практически невозможно угодить. Просто… просто моя такая и всегда изводила свою невестку, мою маму. – Типичный Эндрю, – Ромфорд закатила глаза. – Будь так, как он сказал, то мы бы не называли её Китти. Поверь, бабушка милейший человек. До той поры пока разговор не заходит о Шотландии. – Мама, – Беатрис выскочила из кухни, – как вы доехали? – Ой, – отмахнулась женщина, – всё было бы сносно, если бы мой сын не бубнил всю дорогу про эту богадельню, куда он всё хочет меня сплавить. А я не собираюсь этого делать. У меня по четвергам игра в бридж с миссис Уолридж и вдовой генерала Стюарта, Джоанн. Так что никуда я не поеду. Ноа выглянул из гостиной. Несмотря на то, что он не показывал вида, внутри парень переживал не меньше, чем Рут. В отличии от девушки, он знакомился со всей семьёй Анны-Молли в один день. И от этого местами становилось страшно. Он внимательно посмотрел на Кэтрин. Это была невысокого роста пожилая леди с элегантной причёской, одетая в бежевый твидовый костюм, пиджак которого украшала небольшая, но весьма изысканная брошь. Чем-то миссис Маклеод-Ромфорд напоминала Себастьяну его бабушку. И от этого осознания на душе становилось тепло. – О! – заинтересованно воскликнула Китти. – У нас гости? – Да, мама, – Беатрис аж разрывало от возбуждения. – Это Ноа и Рут – избранники Анны-Молли и Эндрю. Кэтрин молчала и внимательно посмотрела на Себастьяна и Макинтайр. Последняя, казалось, сейчас упадёт в обморок от волнения. Она крепко схватила Энди за руку в надежде не рухнуть на месте. В какой-то момент Ромфорд и сама начала переживать. Столь пристальный взгляд бабушки вперемешку с молчанием не сулило ничего хорошего. – Добро пожаловать! – радостно сказала леди Маклеод-Ромфорд. В этот момент отлегло от сердца у всех, включая Чарльза и Беатрис. Судя по лукавому выражению лица Китти, стало понятно, что эта гнетущая пауза была сделана ею нарочно. – Что ж, – сказала миссис Ромфорд, – прошу всех к столу! – Как Вам погода в здешних краях? – спросила Кэтрин, глядя на Ноа. – Здесь прохладнее, чем в тех местах, где я вырос, – ответил Себастьян. – Но значительно комфортнее. И тут не душно, как Лос-Анджелесе. – И не жарко, – тихо добавила Рут. – Я ни за что не променяла бы погоду Шотландии, – с какой-то гордостью сказала Китти. – Да и саму страну тоже. Вы знаете про нас, нашу семью? – Да, – улыбнулся парень. – Энди мне всё рассказал. – А почему не Анна? – леди Маклеод-Ромфорд внимательно посмотрела на внучку. – Потому, что наша Бонни Портмор по своему обыкновению всё напутает, – ехидно ответил Эндрю. – Долго ты меня будешь так называть? – прошипела сквозь зубы девушка. – Всю жизнь, – развёл руками брат. – Эм-м, – недоумевал Себастьян. – Можете просветить, пожалуйста? – Анна думала, что песня “Bonny Portmore” о девушке, а не об уничтожении ирландских лесов. И выдала это на уроке. Так прозвище и закрепилось. – Мне было восемь! – воскликнула Ромфорд. – И уже тогда блистала интеллектом. – Слышь, ты!.. – Френгэг, держи себя в руках, – строго сказала бабушка. – Тебя это тоже касается, Лэбхрэйнн. На замечание Китти, Эндрю закатил глаза, тяжело вздыхая. – Френ…? – нахмурился Ноа. – Френгэг, – ответила женщина. – Это второе имя Анны. – Но я думал, что Молли – это второе имя. – Должно было быть им, – подал голос Чарльз. – Но я настояла на традиционном шотландском имени, как для Энди, так и для Вашей возлюбленной. – Лучше бы вообще никак не называли, – пробормотал под нос парень. – Так что полное имя моей внучки звучит, как Анна-Молли Френгэг Маклеод-Ромфорд, – с гордостью произнесла Кэтрин. – Звучит, как диагноз, – глядя в никуда сказал Эндрю. – А, по-моему, красиво, – мягко ответил Ноа, беря девушку за руку. Анна-Молли улыбнулась и густо покраснела. – Ну, а Вы, дорогая, – внимание леди Маклеод-Ромфорд переключилось на Рут, – как Вам удалось покорить нашего книжного червя? Вечер проходил легко и очень уютно. Атмосфера располагала настолько, что даже Макинтайр постепенно расслабилась. Себастьян же в какой-то момент почувствовал себя как дома. Но эти ощущения были горько-сладкими на вкус. У него никогда не было такой семьи: отец умер, с матерью до самой её смерти были паскудные отношения. Ноа был безмерно благодарен бабушке с дедушкой, но вся эта дисфункциональность просто убивала. А ещё парень чувствовал своеобразный стыд, ведь он практически ничего не знал о своих предках. В Америке немного людей интересуются своей родословной. Ноа был наполовину японцем, но понятия не имел про ту часть родни, что проживали в стране Восходящего солнца. Здесь же всё было иначе. Семья Анны-Молли чтила свои корни и традиции; они знали каждую мелочь, что происходила с их родом на протяжении веков. И это не могло не восхищать. Когда он смотрел на ветку Анны, в глубине души почти незаметно проскочила мысль: а может однажды и его имя запишут рядом с её? Когда пришло время подавать чай, леди Маклеод-Ромфорд изъявила желание пообщаться с избранниками своих внуков. Первой пошла Рут (“Дамы вперёд!”), а после настала очередь Ноа. – Присаживайтесь, – улыбаясь сказала Кэтрин, указывая на кресло напротив. – Скажу сразу, меня мало интересует Ваше происхождение или образование. Как показала жизнь, наличие или отсутствие этих двух вещей ещё не являются залогом порядочности. Меня больше волнует Ваше отношение к Френгэг. Вы ведь знаете, через что она прошла. И меньше всего мне хотелось бы повторения истории. – Мне очень дорога Анна, – серьёзно ответил Себастьян. – Принято считать, что рок-музыканты, коим я являюсь, люди несерьёзные и ненадёжные в плане личных отношений. Но я могу заверить Вас, леди Кэтрин, что, если бы мои отношения с вашей внучкой носили кратковременный характер, я бы тут не сидел. – Я Вам верю, – слегка улыбнувшись, кивнула женщина, а после паузы добавила. – Меня не просто так называют леди. Я ею являюсь. Мой муж был пэром королевства, заседал в палате лордов. Он был из нижних слоёв дворянства, но это не мешало ему быть достойным человеком. И куда благороднее, чем титулованные представители палаты. Это меня покорило. Я выходила за человека, а не за положение в обществе. Думаю, вы поняли к чему я веду. Маргарет Клаверинг, баронесса Килберни. Простолюдинка, так рвавшаяся в аристократы, была готова на всё. Даже скрыть тот факт, что её родная мать тридцать лет, до самой смерти, провела в сумасшедшем доме. – Вы хотите сказать…? – начал было Ноа. – Что Перси заболел не случайно. А иначе почему Маргарет параноидально всем доказывала обратное? Её мать, Луиза была для баронессы позором. А когда у сынка начали проявляться симптомы, то леди Клаверинг решила, если она не будет замечать проблему, то она исчезнет сама собой. Поэтому я была против отношений Анны-Молли с юным бароном. Я бы никогда не пожелала и врагу такой судьбы, что говорить о родной внучке. Но у Маргарет были свои планы. Ей хотелось больше статусности. Почему бы и не заиметь невестку из древнейших кланов Шотландии? Френгэг была для неё породистой кобылой и не более. – Анна говорила, что баронесса всегда смотрела на вашу семью свысока, только потому что вы не голубой крови… – Хм, – ухмыльнулась Китти, поставив чашку на столик, – а имеет ли кровь какое-то значение? Делает ли она тебя лучше? Баронесса Килберни всегда кичилась родством своего мужа с королевской семьёй. Седьмая вода на киселе! Всё своё мнимое “благородство” семья Клаверинг явила, когда их драгоценный Перси превратил мою Анну в калеку. И у этой сучки Маргарет ещё хватило наглости прийти в церковь в первое же воскресенье после трагедии. Ох, слышали бы Вы какую истерику она закатила, когда пастырь робко намекнул на то, что Перси, по сути, самоубийца. Вопила как банши! Её тюфяку-мужу пришлось, мямля извинения, уводить эту полоумную под осуждающие взгляды прихожан. Анна никогда бы не рассказала Вам этих подробностей, но я считаю, что Вы должны это знать. Это её история, наша история. Да, она печальна и в чём-то несправедлива, но мы не собираемся стыдливо прятать неугодные вещи под ковёр, как делают это другие. Себастьян посмотрел на Кэтрин. Она действительно была леди. Такой какой он и представлял себе женщин её статуса. Интеллигентная, стойкая и невероятно сильная. Такие как она заслуживают всё уважение в мире. – Спасибо Вам, – голос парня слегка подрагивал. – И Вам спасибо, – ответила Китти, – за то, что вернули моей девочке вкус к жизни. После “допроса с пристрастием” со стороны леди Маклеод-Ромфорд, Эндрю собрал всех в гостиной, чтобы вручить родителям подарок от них с Анной-Молли. – Мама, папа, – важным тоном начал парень, – вы, ваш союз является примером, того, что настоящие чувства не тускнеют даже спустя столько лет. Я с уверенностью могу сказать, что благодаря вам и вашей любви, у нас с Анной-Молли было самое счастливое детство. И пусть этот подарок лишь толика от того, что вы заслуживаете, но я надеюсь, что вы будете рады. Я помню, как вы рассказывали, что не смогли поехать в круиз по Средиземному морю в качестве свадебного путешествия. И поэтому мы решили исполнить эту мечту, пусть и спустя тридцать пять лет. – Боже, мои детки, – Беатрис разрыдалась от нахлынувших чувств, бросившись обнимать Энди и Анну. – И советую не откладывать сбор чемоданов, – продолжил он. – Дата вашего отплытия уже послезавтра. – Но, – миссис Ромфорд была в растерянности, – а кто присмотрит за домом? – Как кто? Анна-Молли! – довольно улыбаясь, Эндрю указал на сестру. – Это ещё почему я? – возмутилась девушка. – Во-первых, тебе надо готовиться к конкурсу, а во-вторых, – Ромфорд-младший приобнял Рут, – мы завтра улетаем в отпуск на Майорку! – Нам же лучше, – игриво шепнул Ноа Анне-Молли на ухо. Предложение остаться на ночь, леди Кэтрин отвергла сразу же. – Исключено! – сказала она. – В одиннадцать ко мне приходит убираться Аннетт, а после обеда у меня бридж с подругами, так что я поеду домой. – Я тоже буду собираться, – сказал Ноа, беря Анну-Молли за руки. – Сегодня был насыщенный день и тебе нужно отдохнуть. Девушка вмиг поскучнела. Ей не хотелось, чтобы Себастьян уходил. Пусть они и увидятся завтра, но ещё одну ночь без него она не выдержит. – Молодой человек, – обратилась Китти, – сейчас не викторианская эра, никто не осудит вас за отношения вне брака. – Есть аргументы на это? – хитро спросила девушка. – Никаких, – улыбнулся Ноа. Складывалось впечатление, что Беатрис заранее готовилась к тому, что Себастьян останется у них на подольше. Так помимо чистого постельного белья, женщина предоставила полотенца и банные принадлежности. Парень был весьма удивлён такому гостеприимству. Анна-Молли лишь смущённо улыбалась. – По-моему мы ещё ни разу так просто не лежали в твоей кровати, – уже находясь в постели, сказал Ноа. – Если ты рассчитываешь на интим, то забудь, – ответила Ромфорд. – Тут полон дом народа. – Твоя бабушка мне разрешила, – весело ответил Себастьян. – Вот когда все свалят, тогда можно хоть на голове стоять, а пока будем изображать, что ты моя подружка, которая осталась на ночь. – А кто тебе больше нравится: Джастин Бибер или Гарри Стайлз? – писклявым голосом спросил парень. – Ой, иди ты в пень! – скривилась Анна-Молли. – Сама сказала, что я твоя подружка. Давай выкладывай, кто более симпотный? Ромфорд быстро втянулась в эту игру – они с Ноа прохихикали полночи, изображая двух недалёких подростков. Сорайя не хотела слышать никаких отговорок. Она твёрдо решила, что Анна-Молли должна выступить на отчётном концерте в конце декабря. Сама же девушка не была столь оптимистично настроена. Да, занятие пол-дэнсом ей действительно помогают хоть как-то поддерживать и без того измученное тело, но чтобы вот так выступить. На такой шаг Ромфорд не могла решиться. – Ты всё можешь, – решительно заявила Эсмайли. – Мне бы твою уверенность, – простонала Анна-Молли. – Поверь, у тебя сил и потенциала больше, чем у кого-либо! Ромфорд восхищалась Сорайей. Дочь иранских эмигрантов, что бежали из страны из-за своих либеральных взглядов и несогласия с варварским режимом аятолл, сделала себя сама. Много и упорно трудилась, идя к своей мечте, не обращая внимания ни на критику, ни угрозы со стороны религиозных фанатиков. Такой стойкости можно только позавидовать. А ещё Эсмайли обладала даром убеждения. Поэтому в итоге с горем пополам она уговорила Анну-Молли. Но последней было всё ещё неловко танцевать перед другими девушками, и она упросила Сорайю разрешить ей тренироваться после основного занятия. Этот раз не стал исключением. Тренер, как обычно, оставила ей ключ от зала, перед своим уходом. – Отдашь Джеймсу, – сказала она. – Не забудь выключить кондиционер. Анна-Молли ещё не до конца могла понять, что сложнее: играть на фортепиано или танцевать. В её нынешнем положении и то, и другое было заданием со звёздочкой. Но было одно существенное “но”. Если Бэквелл не особо обращал внимание на ограниченные возможности Ромфорд, то вот Сорайя тут же вошла в положение девушки. Она поставила для Анны-Молли пусть и простенький, но весьма красивый танец, который направлен на то, чтобы подчеркнуть только одни достоинства. И даже несмотря на это, Ромфорд продолжала чувствовать себя не в своей тарелке. Девушка старалась не смотреть на себя в зеркало. Всё по одной простой причине – она не чувствовала себя привлекательной. Рассматривая других женщин на занятиях, она завидовала их раскованности и сексуальности; тому, чего у неё самой никогда не было. Она знала, что Ноа на неё смотрит. И поначалу было неловко – чувствовать взгляд чёрных глаза на себе. У Анны-Молли проскочила мысль попросить Себастьяна выйти, но она не решилась это озвучить. Просто продолжала танцевать, стараясь не показывать своих волнения и неуверенность. Тревога постепенно стала сходить на нет. На её место пришло что-то новое, что-то неизведанное. Что-то очень похожее на… сексуальность? Появилась какая-то лёгкость; движения стали плавными и манящими. И это ощущение свободы. Да, это она и есть. Возможно, это Ноа так на неё влияет. Тот самый Ноа, который сейчас стоит позади неё у стенки, приоткрыв рот в тяжёлом дыхании. Он хочет её и ей это нравится. Анна-Молли желает, чтобы он смотрел на неё вот так: с вожделением и обожанием. В отражении Ромфорд видела, как Себастьян начал поглаживать себя через брюки. Это заставляло выкладываться ещё больше. Пусть это станет репетицией приватного танца. Но есть условие: смотри, но не трогай. Это сложно, но судьба вознаграждает терпеливых, не так ли? Нет, он не посмеет ласкать себя здесь. Он копит силы, чтобы потом взять её, так страстно, как может. Она знает это. Она видит, как пляшет дьявольский огонь в тёмных глазах, как он кусает губы. Нужно огромное самообладание, чтобы не наброситься прямо сейчас. Смотри, но не трогай. Музыка кончилась, как и танец, но эта тонкая, едва уловимая вуаль соблазна всё ещё была здесь, в этом зале. И они оба это чувствуют. – Красиво танцуешь, – Ноа был спокоен, будто ещё минуту назад не хотел овладеть Анной-Молли прямо у пилона. – Спасибо, – ответила Ромфорд. – Готовлюсь к отчётному концерту. – Ух ты! – улыбнулся Себастьян. – А мне можно будет прийти? – Если будешь хорошо себя вести, – подмигнула девушка. – Я буду самым послушным мальчиком, – он подошёл ближе, обнимая её за талию. – Мне нужно в душ, – Анна-Молли ловко вывернулась из объятий. – А можно с тобой? – игриво спросил Ноа. – Если хочешь оскандалиться, то пожалуйста. В этом время как раз начинается уборка помещений. – Тогда я подожду тебя коридоре, а заодно постараюсь уговорить Ноа-младшего не быть таким упёртым, если ты понимаешь, о чём я. Улыбнувшись, Ромфорд вышла за дверь. Непонятно почему, но Анна-Молли решила, что пять утра – это прекрасное время чтобы позаниматься. Она решила не включать свет, ограничивалась лишь бледным светом из окна. Сегодня снова обещали дождь. Ромфорд старалась играть потише, дабы не разбудить Ноа, который только-только избавился от джетлага. Ей не давали покоя несколько моментов в произведении Эрика Сати. Будто-то бы она что-то упускает с точки зрения настроения. Теперь девушка очень хорошо понимала юного Эдварда МакЛина, который мог не спать ночами или вскакивать ни свет, ни заря, если на него снисходило озарение. – Вот она, сила искусства, – раздался голос Себастьяна. – Прости, – повернувшись, испуганно ответила Анна-Молли. – Я не хотела тебя разбудить. – Ты и не разбудила, – Ноа подошёл к девушке, – смена часовых поясов всё ещё даёт о себе знать. Так всё-таки, что подняло тебя в такую рань? – Не знаю, – вздохнула Ромфорд, – просто какой-то порыв, что ли. Мне сложно объяснить. Она попыталась расправить плечи и тут же глухо застонала. – Всё хорошо? – с тревогой спросил парень. – Спина болит. Мне тяжело долго сидеть без опоры. – Это можно исправить, – с улыбкой ответил Ноа. – Подвинься немного. Себастьян сел на лавку позади Анны-Молли. Сидеть на самом краю было не очень удобно, но по крайней мере спине стало немного легче. Девушка вернулась к произведению, внимательно всматриваясь в ноты. Её всё ещё смущали эти несколько тактов. Ромфорд была настолько увлечена игрой, что не сразу заметила, что Ноа отнюдь не собирался долго изображать из себя живую спинку стула. Парень притянул Анну-Молли ближе, прижимая к себе. Он зарылся в её волосы: они пахли дождём и горькими травами – самый прекрасный аромат из всех. Ноа провёл по её бёдрам, задирая полы черного шёлкового халата. Руки Себастьяна поднимались всё выше, медленно лаская желанное тело. Попытки Ромфорд сосредоточиться на игре были тщетны. Она то и дело спотыкалась и фальшивила. – Видно сегодня день такой, – выдохнул Ноа и потянулся к крышке рояля. – Лучше отложить на потом, – он встал со скамейки. – Повернись. Анна-Молли как заворожённая выполнила просьбу парня. Её сердце выскакивало из груди, а внутри всё трепетало от желания. Она смотрела на Себастьяна снизу вверх. Какой же он красивый и как же она его хочет. Ноа взял девушку за подбородок и провёл большим пальцем по её нижней губе. Этого было достаточно, чтобы добиться первого стона. Такая нежная, такая хрупкая и только его. Он не врал, когда говорил, что не даст никому больше причинить ей боль. Если надо, Себастьян убьёт ради неё. Анна-Молли потянулась к поясу халата, пытаясь развязать его непослушными пальцами. Себастьян остановил её, прикоснувшись к её руке. – Не стоит, – мягко сказал Ноа. – Так будет интересней. Он опустился на колени и несколько раз провёл по бёдрам девушки. В нетерпении Ромфорд расставила ноги как можно шире. – Зачем же так спешить? – шутливо пожурил парень. – М-м-м, ты снова молчишь, когда сама уже изнываешь? – Может ты снова скажешь, что это неудачное время? – выдохнула Анна-Молли. – Не говори глупостей. Сейчас совершенно иная ситуация. Чёрт, какая же ты мокрая! Себастьян медленно стянул с девушки насквозь промокшее бельё. Он не спешил, ему хотелось насладиться этим моментом: как его малышка сидит такая раскрытая перед ним. Ноа сдерживался из последних сил, чтобы не взять её прямо здесь. Себастьян начал покрывать её бёдра поцелуями, приближаясь к чувствительной точке. Он невесомо провёл языком по нежным складкам, словно пробуя на вкус. Ему нравится играть с её телом, слышать тяжёлое дыхание и тихие стоны его девочки. Это лучшая награда для него. Ноа раздвигает её шире, проникая языком внутрь. – О, боже! – застонала Анна-Молли, откидываясь назад. – Не останавливайся, прошу. Себастьян вылизывал каждый миллиметр желанной плоти, зарываясь языком всё глубже. Он чувствовал, как дрожит тело девушки и это приводило его в экстаз. Для него не было ничего лучше, чем ей дарить наслаждение. – Ноа, пожалуйста, – хрипло шептала Ромфорд. Его губы смыкаются вокруг пульсирующего клитора, и Анна-Молли не может сдержать крика. Оргазм накрывает огненной волной, заставляя забыть обо всём. – Спасибо, - тихо шепчет Ромфорд, глядя на Себастьяна мутными от возбуждения глазами. – Малышка, ты же не думаешь, что это всё? – лукаво улыбнулся парень, подхватывая её на руки, унося в спальню. – Как ты хочешь? – спросил Ноа, глядя Анне-Молли в глаза. Девушка закусила губу. Была одна вещь, которая ей очень понравилась, несмотря на всё смущение и неловкость. – Я хочу сверху, – тихо ответила Ромфорд и густо покраснела. – Тогда иди сюда, – сказал Себастьян, переворачиваясь на спину. Немного нерешительно, Анна-Молли забралась на Ноа, медленно опускаясь на его член. Возбуждение вспыхнуло с новой силой лишь от одной мысли, что Ромфорд седлает парня. Ей сразу понравилась эта поза. Нравилось смотреть на Себастьяна, что с таким желанием смотрит на неё; нравилось, как его руки сжимают её талию, помогая насаживаться ещё сильнее. – Вот так, малышка, – выдохнул Ноа, – порадуй меня. Тренировки сделали своё дело: тело девушки окрепло и стало более пластичным. Движения Анны-Молли стали раскованными и плавными. Она никогда не признается Себастьяну, что специально смотрела порно, чтобы просто посмотреть, как это делают другие девушки. И теперь всего лишь повторяла заученное и, кажется, у неё неплохо получалось. Она увеличила темп и глухо застонала от того, как чертовски восхитительно член Ноа скользит внутри неё. Хотелось большего. Анна-Молли откинулась назад, оперевшись руками о колени парня. Было настолько хорошо, что Ромфорд, отбросив весь стыд, громко стонала. – Да, принцесса, не надо стесняться, – шептал Ноа. – Ты такая красивая! Он провёл рукой по её животу, опускаясь ниже, начал массировать её набухший клитор большим пальцем. – Ноа, – стонала Анна-Молли. – Кричи моё имя! – рычал Себастьян. – Кричи! Темп казался безумным. Ромфорд чувствовала себя такой же порнодивой, которых видела в фильмах для взрослых. Желание заставило забыть о покалеченном теле. Какая разница, если Себастьян смотрит на него с придыханием. Для парня она самая прекрасная, а остальное не имеет никакого значения. Весь самоконтроль полетел к чертям, когда Анна-Молли сжала Ноа. Глухой стон сорвался с его губ, когда он кончал в такое желанное тело. Обессиленная, девушка упала ему на грудь, пытаясь прийти в себя. Её тело всё ещё дрожало, а перед глазами всё плыло. – А ты хотела посвятить это время игре, – сказал Себастьян, поглаживая Ромфорд по волосам. – Ты умеешь переубеждать, – сипло ответила Анна-Молли и нежно поцеловала парня. – Знаешь, – Ноа зевнул, – секс вполне себе хороший способ избавиться от джетлага. – И кто же тебя спасать будет по возвращению в Штаты? – ехидно спросила Ромфорд. – Я, думаю. Николас мне не откажет, – сонно ответил Себастьян. – Давай, действительно, немного поспим. А то хрен его знает, чем можно заниматься в такую рань. – Ну, я знаю, чем, – игриво протянула девушка. – Хорошенького по чуть-чуть, – Ноа поцеловал её в кончик носа. – А то я тебя разбалую и что мы тогда будем делать? В ответ Анна-Молли лишь посмеялась. На самом деле у неё у самой слипались глаза. а начавшийся за окном дождь лишь ещё больше нагонял дремоту. Прижавшись к парню, она очень быстро провалилась в сон. Тогда Секс Анне-Молли не понравился. Нет, ей не было больно или что-то в этом роде. Просто это было никак. По крайней мере это оказалось бесконечно далеко от того, что рассказывала Клара, которая вела активную половую жизнь с четырнадцати лет. Не было никакой страсти или особой нежности. Это походило скорее на столкновение двух локомотивов, а не на акт любви. Словно они с Перси уже сорок лет в браке и их искра давно угасла. А ещё Ромфорд была почти уверена, что для Клаверинга это тоже было впервые. Потому что, если это не так, то это странно, что молодой парень ведёт себя в постели, как степенный сэр среднего возраста. – Тебе понравилось? – Перси задал этот вопрос скорее из вежливости. – Да, было неплохо, – девушка силилась улыбнуться. – Неплохо? – переспросил Клаверинг, выгнув бровь. – Ну, понимаешь, – начала оправдываться Анна-Молли, – это мой первый раз, и я ещё не совсем понимаю, что и как. – Ничего, – немного небрежно ответил юный барон, – ещё научишься. Я в душ и тебе советую потом сходить. Анна-Молли обхватила колени руками. Ей задевала такое невнимание со стороны Перси после секса. Она читала в женских журналах, что моменты после соития также очень важны. Именно тогда можно понять истинное отношения партнёра. Если так пойдёт и дальше, то секс это отнюдь не такая увлекательная вещь, как её описывает Клара. Сейчас Пока Ноа мылся в душе, что-то громко напевая, Анна-Молли старалась подобрать слова, чтобы аккуратно поговорить с Себастьяном по поводу их интимной жизни. Иногда ей казалось, что парень нарочно не говорит ей каких-то вещей просто чтобы не обидеть. Потому что Ромфорд, если и не полный ноль в делах постельных, то где-то близко. Хотя прошлую ночь можно в принципе записать в удачные, но что, если это было всего лишь исключением из правил? – Слушай, – вкрадчиво начала девушка, – тебе нравится ну… со мной? – В каком смысле? – недоумевал Ноа. – Ну, со мной, – Ромфорд мялась так, словно несколько часов назад не скакала на парне, как заправская куртизанка. – Ты имеешь в виду секс? – Себастьян, наконец-то, понял, о чём она говорила. – Да! – выпалила Анна-Молли. – Меня всё более, чем устраивает. А почему ты спрашиваешь? – Просто… – девушка отвела глаза, – у меня нет опыта, практически нет. – Но я же у тебя не первый, – озадаченно сказал Ноа. – А толку? – простонала Ромфорд. – Я лишилась девственности в шестнадцать и ещё два года вела половую жизнь, если это можно так сказать. Но по итогу, я ничего не умею. Перси был против всякого разнообразия. Да, и желания у него особо не было даже к обычному “викторианскому соитию”. Все мои попытки что-то изобразить сейчас – это не более, чем применение на практике скудных знаний, полученных от Клары и из порнографии. – Малышка, – Себастьян сел рядом на кровать, беря Анну-Молли за руку, – дело отнюдь не в опыте, а в отношении: твоём и к тебе. Ни больше, ни меньше. Если есть чувства, то будет и желание проявить себя. Можно перелопатить гору литературы и пересмотреть все видеопособия, но если нет этой искры, то и стараться не будешь. А в тебе она есть. Я почувствовал это с самого нашего первого раза. Тем более мы уже столько раз с тобой спали, почему ты именно сейчас задаёшь этот вопрос? – Вдруг, – тихо ответила девушка, – ты просто не хочешь меня обидеть, поэтому ничего мне не говоришь. – Глупости! – ответил Ноа. – Я бы обязательно тебе сказал это сразу. Тем более, что после сегодняшнего у тебя самой должны были отпасть всем сомнения в себе, как в любовнице. Но если хочешь, то мы будем говорить на эту тему. По крайней мере, пока ты не почувствуешь себя уверенней. – Спасибо, – улыбнулась Ромфорд. – Ты у меня самая лучшая, – парень поцеловал её в лоб, – поэтому выбрось все эти ненужные мысли из головы. – Напомни, что мы тут делаем? – кривился Ноа, пытаясь закрыться капюшоном от ветра. – Ты захотел посмотреть на место, где снимали “Горца”, – спокойно ответила Анна-Молли. – Почему тут так ветрено? – Себастьян отворачивался, как мог. – Потому что это высокогорье. Это была всецело идея парня – отправиться в путешествие по ключевым местам Шотландии. Ромфорд всецело поддержала эту идею. Она быстро составила план и пара отправилась в путь. Ноа был очарован этим краем. Он никогда не видел такой красоты: как природной, так и архитектурной. Даже на фоне одного Эдинбурга, вся Америка казалась убогой захолустной деревушкой с претензией на пафос. Они уже посетили Брох-оф-Муса на архипелаге Шетландских островов и озеро Лох-Ломонд. Останавливались в небольших отелях, что располагались в старинных домах и Анна-Молли даже познакомила Ноа с традиционной шотландской кухней. Ромфорд еле сдерживала смех, глядя на то, как Себастьян кривиться, пока ест хаггис. И хотя девушка предупреждала, что блюдо крайне на любителя, Ноа это не остановило. – Ну как? – Анна-Молли держалась из последних сил. – Необычно, – выдавил из себя Себастьян. А про себя поставил этот шотландский кошмар где-то рядом со сюрстрёммингом, который он специально попросил Джолли привезти из Швеции. Тогда они сутки проветривали дом, а Ноа больше не может смотреть на селёдку. Следующим пунктом их поездки стал остров Скай. Себастьян действительно очень хотел посмотреть на замок Эйлен-Донан, но не учёл несколько мелких деталей: что это высокогорье, на дворе октябрь, а значит ветер бьёт по лицу похлеще любой разъярённой бывшей. Но тем не менее, парень старался получать удовольствие хотя бы от того факта, что они добрались до острова. – А когда его построили? – поинтересовался Ноа, рассматривая древние стены замка. – В тринадцатом веке, – ответила Ромфорд. – Вашу страну ещё даже не открыли. – Вот обязательно упоминать об этом каждый раз? – парень стал руки в боки. Анна-Молли лишь самодовольно улыбнулась. Ей доставляло огромное удовольствие нарочно каждый раз указывать насколько США проигрывает Шотландии и Британии в целом по части культуры. А ещё Ромфорд не упускала возможности картинно поражаться, как страна, люди, которой считают, что столица Великобритании — это Англия, является одной из самых передовых. Себастьян лишь порыкивал в ответ, но про себя отмечал, что девушка была права. А вот путешествие к озеру Лох-Несс вызвало у Ноа почти детский восторг. Он разве что не считал минуты до прибытия на место. – Вот же ж жертва рекламы, – покачала головой Анна-Молли. – Да ну тебя! – отмахнулся Себастьян. – Вдруг там реально Несси есть! – Слушай, – сказала Ромфорд, – если тебе так хотелось на чудовище посмотреть, то сказал бы раньше – я тебе бы Марка на утро после пьянки показала. Вот о ком жуткие легенды надо складывать! – Но по крайней мере тут красиво, – в голосе парня чувствовали едва заметные нотки разочарования. – Не то, что… – Не то, что в Америке, я понял, – Ноа закончил за Анну-Молли. – На берегу есть интересней достопримечательность: Замок Уркухарт, – сказала Ромфорд. – Урукхай? – с издёвкой спросил Себастьян. – Уркухарт, – спокойно ответила девушка, – хотя правильнее произносить Аркарт. – Урукхай мне нравится больше, – довольно улыбнулся юноша. В ответ Анна-Молли лишь покачала головой. Они сидели на возвышенности и просто любовались красотой здешней природы. А там было на что засматриваться. Несмотря на конец октября, трава всё ещё была зелёной в некоторых местах и это контрастировало с золотом опавшего листья. Равнины и озёра, казалось, простирались за горизонт. От далёких звуков волынки, у Анны-Молли приятно щемило в сердце. Бабушка права: они должны сохранить своё наследие, память о предках, что проливали кровь за эту землю. И хоть Шотландия в итоге покорилась Британской короне, местные никогда не забывали, кто они. Ромфорд давно решила для себя, что она не уедет из Эдинбурга никогда. Её корни в этой земле. Земле Уильяма Уоллеса и Роберта Брюса, Вальтера Скотта и Роберта Бёрнса. Променять всё это на что-то другое, значит предать в первую очередь себя. Дом, там, где сердце, а сердце Анны-Молли здесь, среди равнин и высокогорий и кристально чистых озёр. День рождения Ноа припал на фестиваль Зачарованный Лес. И хоть Себастьян не особо любил праздновать свои именины, отказать Ромфорд в посещении мероприятия он не мог. – Если ты мечтал увидеть Лох-Несс, – говорила она, – то я грезила этим фестивалем. И так ни разу за всё время туда не попала. Несмотря на весь скептицизм, представление парня поразило. Миллионы огней, что подсвечивали величественные сосны, зеркала и туман, озеро, чёрная гладь которого светилась от количества огней, а ещё причудливые звуки и эффекты – это действительно походило на настоящий волшебный лес из сказок. Всё вокруг завораживало настолько, что Ноа не знал куда смотреть. У него просто перехватывало дух, Себастьян даже забыл достать телефон, чтобы запечатлеть это великолепие. Никогда ранее он не видел ничего подобного. Ноа засмотрелся на огромные одуванчики из светодиодных гирлянд и даже не заметил, что Анны-Молли нет поблизости. – Догони меня, – лёгкое прикосновение к плечу и тихий шёпот на ухо. Она звонко засмеялась, убегая вглубь леса. Себастьян поспешил за ней. Девушка ловко лавировала между деревьями, продолжая заливисто смеяться. Её смех и развивающиеся рыжие волосы придавали Анне-Молли образ лесной чаровницы, что заманивает путников в густую чащу, чтобы сгубить. Но Ноа это не пугало. Эта девочка давно околдовала его, и он не хотел, чтобы эти чары когда-нибудь спали. В какой-то момент Себастьян понял, что потерял девушку из виду. Он замер на месте и начал оглядываться по сторонам. В душе медленно начала нарастать тревога. Вдруг Анна-Молли забежала слишком далеко и заблудилась. – Анна? – позвал Ноа. – Я здесь. Он резко обернулся. Ромфорд стояла оперевшись спиной на дерево. Себастьян мог поклясться, что ещё секунду назад её там не было. Девушка появилась словно из ниоткуда. Что это, если не колдовство? Ноа подошёл ближе. Анна-Молли смотрела на него и загадочно улыбалась. Её волосы, казалось, горели огнём в свете ярких сфер, что причудливой фигурой стояли рядом. А веснушки были такими яркими, что придавали внешности девушки черты фэнтезийного существа; колдуньи из шотландских легенд. – Не догнал, – тихо сказала она, не сводя глаз с Ноа. – Но следовал за тобой, – ответил Себастьян, положа руки ей на талию. – И всегда буду. – Обещаешь? – Обещаю, – с этими словами парень нежно поцеловал Анну-Молли. Она тихо стонала, подставляя шею под поцелуи. Себастьян любил её, как в их самый первый раз. Ноа усадил девушку на себя, а она прижималась к нему как можно крепче, запустив пальцы в его густые тёмные волосы. Огонь от камина играл на их телах, придавая влажной коже сияния. – Не останавливайся, прошу, – сбивчиво шептала Анна-Молли, когда Себастьян увеличил темп. Он насаживал её всё сильнее, сходя с ума от того, как горячо и мокро в его девочке; как она раскрывается с ним. Маленькая чаровница откинулась назад, увлекая парня за собой. – Какая же ты восхитительная, – голос был сиплый. Он увеличил темп, проникая всё глубже. Анна-Молли крепко обхватила его талию ногами, прижимая к себе. Она снова начала сжимать его и Ноа решил проучить проказницу. Он впился в её шею, начав терзать нежную кожу. Болезненные всхлипы стали слетать с губ девушки, но Себастьяна это только раззадорило. На завтра на белой шее будет алеть кровоподтёки. Его метки. Знаки того, что она его и только его. – Кончи вместе со мной, – прохрипел Ноа. Анна-Молли сжала его талию ещё сильнее, не давая парню отстраниться от неё. Она обожала эти моменты, когда он перед самым пиком. Такой уязвимый и желанный. – Я сейчас… сейчас. Ромфорд выгнулась, впиваясь ногтями в его спину. Ещё несколько толчков и Ноа падает рядом с девушкой, тяжело дыша. – Ты знаешь, – сказал он, поглаживая Анну-Молли по обнажённой спине, – это мой самый лучший день рождения.