Проницательная Преданность (Discerning Devotion)

Следующим утром, в 10:28, спустя 28 часов и 12 минут — Адам прервал свою просьбу о предоставлении ему личного пространства. Как обычно, предоставляя Адаму пространство, Михаил удалился в свой кабинет в каменноугольном пространстве воспоминаний, чтобы дать Адаму как можно больше пространства (Михаил выходил только для того, чтобы совершать вечерние песенные молитвы Отцу в Клетке и произносить утренние молитвы на поминании своих братьев). Адам постучал в дверь кабинета Михаила, сигнализируя об окончании своей просьбы о предоставлении ему личного пространства и официально объявляя о своем присутствии. Михаил тут же открыл дверь кабинета. Адам показался по ту сторону. Он стоял в тени веранды, за которой находился внутренний двор дома сыхэюань. Одетый в синюю рубашку на пуговицах, черные брюки и черные кожаные туфли, Любимец Михаила выглядел усталым, но все же менее измотанным, чем накануне. — Хей, Михаил, — попробовал начать Адам, слабо улыбаясь. — Привет, Адам, — тут же ответил Михаил. — Рад тебя видеть. — И я тебя. Конечно Михаил был рад, что Адам здесь. В присутствии своего лучшего друга Михаил испытывал одновременно волнение, тревогу и трепет, поскольку три Аспекта занимали центральное место в сознании Архангела. В конце концов, сегодня Михаил должен был обратиться к Адаму со своей просьбой: поделиться с ним приблизительным представлением о своей Истинной Форме. Пока три Аспекта занимали центральное место в сознании Архангела, четвертый Аспект упорно воздерживался от действий, оставаясь на переднем плане, но отказываясь от участия в этом безрассудстве. Адам неловко провел рукой по своим светлым волосам. Голубые глаза задумчиво рассматривали Архангела, а затем переместили взгляд на место позади него. Он вздохнул: — Слушай, у меня было время обдумать то, что ты мне вчера сказал. Во-первых, спасибо, что рассказал мне о своих Аспектах. Для меня очень много значит, что ты доверяешь мне настолько, чтобы рассказать об этом. — Пожалуйста, — ответил Михаил. Адам прикусил губу. — Но я также должен извиниться. Перед тобой и перед твоим четвертым Аспектом, — Разведчик оживился при своем упоминании, внимательно прислушиваясь, — потому что это было… Это было высокомерно с моей стороны думать, что я могу быть хорошим спутником Архангела. Действительно, Разведчик усмехнулся, подтвердив эти слова. И хорошо, что человек это понял. — Все это время я думал, что мы с тобой просто… понимаем… друг друга, но я… я ведь на самом деле тебя не знал, Михаил? То есть, как я мог? Почти семьсот сорок лет вместе, и я даже не знал о существовании части тебя до вчерашнего дня… Три Аспекта отшатнулись. — Адам… — Нет, пожалуйста, дай мне закончить, — Адам примирительно поднял руки, пресекая возражения Михаила. — Но это предположение, что я могу быть тем, кто тебе нужен в качестве друга, — голубые глаза с тоской смотрели на Михаила, — это было высокомерно с моей стороны, и это было неправильно, и я понимаю, почему твой четвертый Аспект так меня ненавидит. В пространстве воспоминаний каменноугольного периода воцарилась мертвая тишина после заявления Адама. Человек неверно все истолковал, опроверг Разведчик, внезапно забеспокоившись. Этот не испытывал ненависти к Адаму Миллигану. В конце концов, Михаил должен был любить людей превыше всего Творения, согласно повелению Отца. И Михаил всегда так и делал. Адам Миллиган истолковал слова Архангела неверно. Или, возможно, кому-то следует проявлять большую осторожность в отношении Адама, чтобы избежать подобного неверного толкования, — целенаправленно предположил Аспект разума Михаила, посвященный лидерству и динамике масс. Разведчик никак не отреагировал. Вместо этого Аспект просто отступил, вернувшись к своему прежнему агрессивному молчанию. Адам слабо улыбнулся. — В свою защиту скажу, что я не хотел показаться высокомерным, но это не оправдание. — Голос Адама померк. Голубые глаза, полные тоски, уставились на Михаила. — Я имею в виду, я позволяю себе вольности по отношению к тебе и делаю предположения о тебе. Я знаю тебя так давно — по крайней мере, для меня это давно, для тебя — не больше, чем мгновение ока, — но поскольку я знаю тебя так давно, я просто предполагаю, что знаю тебя. Но это не так. Конечно, нет. Ты — Архангел Михаил, а я просто… какой-то парень, — печально и устало произнес он. — Какой-то невежественный, незначительный и ничтожный маленький человек. Я на самом деле тебя не знаю, и, конечно, я тебя не понимаю, Михаил, мне так жаль, что я был таким высокомерным, эгоцентричным и… — Адам, остановись, — властно перебил его Михаил, он больше не мог слушать такое самобичевание. — Я не дарую тебе прощение, потому что ты не сделал ничего, за что заслуживал бы прощения, — сухо произнес он. Адам вздрогнул, пораженный яростью Михаила. — Адам, ты мой лучший друг и даришь мне величайшую поддержку. Ты знаешь меня, мой лучший друг. Ты знаешь меня так, как меня никогда раньше не знали, — Архангел все еще продолжал осмысливать это даже во время того, как озвучивал свои мысли. — Кроме того, мой четвертый Аспект не ненавидит тебя. Просто его намерения были неверно истолкованы. — Михаил сделал паузу, заставив Адама кивнуть в знак согласия, прежде чем продолжить. Наконец, Адам неохотно кивнул. Но этого было недостаточно. Совершенно недостаточно. Михаил разглядывал Адама, стоявшего внизу веранды, и четыре цветущих дерева, растущих во внутреннем дворе позади него. — Адам, мой лучший друг, я никогда раньше не рассказывал тебе о своем существе, не потому что ты неважен или ничтожен. А просто потому что мне и в голову не приходило, — с сожалением признался Михаил. Адам сглотнул. — Мое существо для меня так же естественно, как твое человеческое тело для тебя, — объяснил Михаил, нахмурившись. — Оно просто есть. — Михаил пристально смотрел на Адама, надеясь, что его Любимец найдет утешение и поддержку в его словах. — Хорошо, — ответил Адам, немного подумав. — Ты не думал что-то говорить, просто потому что не задумывался об этом. Да, быстро подтвердили три Аспекта. — Да, — быстро подтвердил Михаил. Затем, не отрывая взгляда от Адама, он четко и ясно произнес: — Адам, я хочу, чтобы ты меня понял. Брови Адама взлетели высоко на лоб. — Подожди... — пробормотал он, тихо, недоверчиво. — Ты... Ты хочешь? — Действительно, — серьезно подтвердил Михаил. — Ух ты! — тихо присвистнул Адам, пораженный. — Просто, вау! Отрадно было, что Адам понимал всю серьезность этого заявления. Михаил всегда считал, что ангелы ничего не хотят. Но теперь Михаил хотел. Михаил пояснил: — Я никогда раньше ничего не желал. Никогда не осознавал, что я или какой-либо ангел способны хотеть. — Адам кивнул в знак понимания. — Поскольку я хочу, чтобы ты меня понял, я хотел бы помочь тебе в этом. — Архангел собрался с духом, три Аспекта затаились. — Адам, могу ли я поделиться с тобой приблизительным представлением о моей Истинной Форме? — наконец, он озвучил свою просьбу. Адам смотрел на него словно в изумлении. — Но я думал, ты говорил, что я не могу увидеть твою Истинную Форму, не выжегши себе глаза, — медленно произнес он, внимательно наблюдая за Архангелом. — Действительно, — согласился Михаил. — Однако я хотел бы поделиться с тобой приблизительным представлением моей Истинной Формы, — объяснил он. Когда Адам лишь моргнул в ответ, Архангел нервно наклонил голову. — Это будет вполне безопасно, — быстро заверил Михаил. — Это будет модифицированная версия моей Истинной Формы, которая будет отображать ту информацию, что доступна твоим человеческим чувствам, но нейтрализует все ощущения, которые могли бы причинить тебе вред. Приблизительное представление моей Истинной Формы будет настолько точным, насколько это безопасно для тебя. Лицо Адама внезапно исказилось от безудержной благодарности. Его глаза помутились. — П-правда? — спросил он, и голос его дрожал. — Да. — Спасибо, — тихо, проникновенно и от всего сердца произнес Адам, и эти слова наполнили Михаила чувством теплого удовлетворения. — Всегда пожалуйста, — радостно в унисон произнесли три Аспекта. Затем Михаил нежно улыбнулся Адаму, слегка приподняв уголки губ. — Адам, ты мой лучший друг, — произнес Архангел объективную Истину. Он не отрывал взгляда от своего лучшего друга. — 9 дней и 2,13 часа назад ты сказал, что я — твое все. — Смущенный, Адам кивнул, вспомнив это. — Мой лучший друг, ты должен знать, что ты также мой Любимец, мое все. — Адам удивленно выдохнул, но Михаил еще не закончил. Он мягко посмотрел на свое «все». —Адам, я хочу, чтобы ты понял меня. Могу ли я поделиться с тобой приблизительным представлением о моей Истинной Форме? Адам энергично кивал, и на его лице расцвела сияющая улыбка. — Да! — неуклюже ответил он. — О, черт возьми, да! — радостно рассмеялся он, удивленно качая головой. И тут Михаил заулыбался шире, чем когда-либо прежде. А улыбка Адама стала еще шире в ответ. — Очень хорошо, — радостно воскликнул Архангел. — Тогда отправимся в пространство воспоминаний Чистилища. Там просторнее, и пребывание там будет более комфортным. — Хорошо! Да, давай! Михаил перенес Адама и себя в воспоминания о Чистилище. Они появились на лугу с полевыми цветами, среди травы высотой до икр и множества розовых, фиолетовых, желтых и белых полевых цветов. Здесь было много открытого пространства. Это было место, где когда-то Адам подарил Михаилу серебряные наручные часы в знак их лучшей дружбы. Теперь же, во имя этой самой лучшей дружбы, Михаил собирался подарить Адаму понимание своей архангельской Истинной Формы. В этом действии подмечалась приятная симметрия. Адам радостно улыбнулся Михаилу. Тот ответил ему взаимной улыбкой. — Адам, пожалуйста, стой здесь, — обратился Михаил к своему Любимцу. — Конечно, — легко ответил Адам. Отвернувшись от Адама, Михаил прошелся по цветущему лугу, пока не отошел на 99,24 м (325,59 футов). Затем, снова повернувшись лицом к Адаму, Михаил встретился с ним взглядом. Тот невысказанным тоном кивнул в знак готовности. Он лишь радостно улыбался. На его лице читалось только лишь нетерпеливое предвкушение. Непоколебимая, неизменная радость Адама наполняла Михаила головокружительным восторгом. Михаил на мгновение собрался с мыслями. Затем он перестроил свой ментальный образ. Отходя от внешности Адама Миллигана, Михаил становился все выше и выше. Его человекоподобная форма растворялась в волне Небесного Намерения. Появились конечности. Затем лица. Когти. Все они были изящные, бледно-голубые, светящиеся. Проявились шесть крыльев, больших и белых. Три нимба «для красоты» возникли, окружая его тело. Уходя все дальше от облика Адама Миллигана, теперь ментальная конструкция Михаила представлялась как приближение к его Истинной архангельской Форме. Истинная Форма была неполной в ее 9 041 294 983 восприятиях, и из тех восприятий, что остались, они были значительно уменьшены в разрешении, чтобы соответствовать менее развитым человеческим чувствам Адама. Приближенная Истинная Форма Михаила ощущалась странно, но не чрезмерно — все же это было похоже на его Истинную архангельскую Форму. В молчании своего священного величия Михаил возвышался над Адамом, его воплощение занимало почти всю цветущую поляну. И Михаил внезапно, на интуитивном уровне осознал, насколько он отличается от своего очень человеческого Любимца, этого крошечного существа, находящегося так далеко внизу. Адам стоял на одном уровне лишь с когтями Михаила. Однако эта разница в размерах была наименьшим из отличий Михаила. Он был четвероногим существом, его четыре короткие когтистые ноги уравновешивали его птицеподобное тело — хотя Михаил существовал за много эонов до сотворения птиц. Множество его четырех, -шести и -восьмипалых кистей рук располагались по всему туловищу, обеспечивая возможность дотянуться в любом направлении. Каждый палец был снабжен невероятно острым втягивающимся когтем, заточенным до убийственной точности. В присутствии Адама Михаил держал каждый из своих когтей спрятанным. Позвоночник Михаила ниспадал вдоль верхней части его птицеподобного тела, и венчал Священное Великолепие его крыльев. Как Архангел, Михаил обладал тремя парами крыльев — на одну пару больше, чем стандартные ангельские две пары. Это были самые большие и сильные крылья, которые когда-либо создавал Отец, Благословение, дарованное Его старшему сыну во исполнение предназначения Михаила как Священного Защитника Владений. Даже сложенные, крылья были настолько велики, что загораживали Адаму обзор неба. Они были однородного, чисто-белого цвета. Каждое перо излучало Священное сияние, холодное, как звезда. Перед крыльями располагались четыре лика Михаила: тур, львица, сова и гоминид. Каждый лик отражал один из четырех Аспектов Михаила. Вся Истинная Форма Михаила светилась и была полупрозрачной — сияющей синевой, сотканной из архангельской благодати, — и усеяна 40 раз по 40 миллионов ангельских глаз Михаила. Эти 40 раз по 40 миллионов ангельских глаз сверкали, как алмазное поле, покрывая всю его неосязаемую форму. Три колеса архангелического Святого Огня — нимб Михаила — вращались вдоль трех декартовых осей, окружая его тело тремя кольцами огненного пламени. Хотя в своей приблизительной Истинной Форме Михаил демонстрировал свой нимб только «для красоты», но все же мощь самого могущественного ореола в мире была узнаваема по тому, как яростно он горел. Архангел предстал в канонической форме, в своем наивысшем проявлении, высотой 1594,88 фута (486,12 м) от когтей до головы. Это была приблизительная высота стоэтажного небоскреба. Ошеломленный, Адам пошатнулся, ноги его подкосились, и он упал на колени. Человек вытянул шею, глядя все выше и выше. Его губы приоткрылись. Из глаз потекли слезы. Он открыто заплакал. — Ми… Михаил? — выдохнул Адам, совершенно потрясенный божественностью Михаила. — Адам, — голос Архангела прокатился по его благодати. Звук разнесся по всему его архангелическому телу, его голос доносился отовсюду и ниоткуда, подобно раскату грома, даже когда Михаил говорил тихо. Он не использовал свой Истинный Голос, а Говорил на Языках. Даже в рамках пространства воспоминаний было бы опасно подвергать человеческий мозг Адама священной славе Истинного Голоса Михаила. Адам по-прежнему стоял на коленях. Он по-прежнему плакал. И его существо было таким малым, а Михаила — таким огромным, словно одинокая звезда пыталась созерцать необъятность космоса. — Не бойся, Малыш, — мягко произнес Михаил. Адам покачал головой, в его жесте читалась безучастная мольба о помощи. — Пожалуйста, мой лучший друг. Не плачь. поднимись с колен. Для человека Истинная ангельская Форма, вероятно, показалась бы непостижимой и неестественной — загадочным, потусторонним творением. Возможно, она бы даже напугала. — Ми… Михаил, — пробормотал Адам. — Ты... ты потрясающий. Приблизительные 40 раз по 40 миллионов глаз были прикованы к крошечной фигурке внизу. — Боже мой, ты такой удивительный, — пробормотал он, пораженный. Слезы продолжали течь по его лицу, не прекращаясь. Его лицо озарилось благоговейным обожанием, омытое мягким сиянием благодати Михаила. — Как ты можешь быть таким удивительным? — Стоя на коленях перед Архангелом и переполненный обожанием, Адам выглядел так, словно готовился принять Священное Откровение. Но Адам не был просителем. Он был лучшим другом Михаила. Степень приближенности к Истинной Форме Архангела была настолько ошеломляющей, что превосходила всякое ожидание Адама, осознал Аспект разума Михаила, посвященный лидерству и динамике масс. Архангелу необходимо еще больше ограничить свое присутствие, настаивал Аспект разума Михаила, посвященный тактическому планированию. Действительно. Михаил немедленно так и сделал. Он изменил размер своей Истинной Формы на высоту 12,167 футов (3,71 м) от когтей до голов, а затем переместился на луг на расстояние всего 8,71 футов (2,65 м). Он больше не возвышался над Адамом, как их гора в каменноугольном пространстве воспоминаний. Теперь головы Михаила оказались лишь на 6,08 футов (1,85 м) выше Адама, или вдвое выше его самого. Кроме того, Михаил убрал три ореола «для красоты» Архангельского Святого Огня из своей ментальной конструкции, чтобы еще больше упростить созерцание Адама.

Адам уставился на это уменьшенное видение Михаила, его глаза были широко раскрыты и полны эмоций. Своими приближенными к настоящим 40 раз по 40 миллионов ангельских глаз, Михаил смотрел в ответ, ожидая. Адам неловко провел рукой по своим светлым волосам. Он по-прежнему стоял на коленях перед Архангелом. Его челюсть напряженно сжималась от изумления. Наконец: — Помнишь все эти сказки, которые я тебе рассказывал на протяжении многих лет? — Адам выпалил совершенно неуместную фразу. — Действительно, — подтвердил Архангел. — Красавица и Чудовище? — Да. — Я всегда, даже в детстве, задавался вопросом, что почувствует Красавица, когда Чудовище внезапно превратится в прекрасного принца. Ведь после того, как знаешь человека почти целую вечность, он вдруг становится совсем другим, — Адам, прерывисто бормоча, говорил: — Каково это будет для Красавицы? Будет ли это странно? — Голубые глаза горели. — Будет ли это странно? И вот ты здесь… Приближенные третичные крылья напряглись. — И ты прекраснее, чем я когда-либо мог себе представить. Только для того, чтобы зайтись неконтролируемой дрожью, сначала распахнуться, а затем вновь закрыться. Голубые глаза Адама опустились, перестав рассматривать горизонт, и сосредоточились на Архангеле. Однако в его взгляде читалась непоколебимая уверенность. — И я по-прежнему считаю, что твоя Истинная Форма должна быть прекрасна, даже не видя ее. Адам дрожащим голосом вздохнул. — Михаил, ты прекраснее, чем я когда-либо мог себе представить. Три головы ласково склонились. — Адам, — голос Михаила мягко разлился по его благодати, словно волны на морском берегу. — Малыш, не плачь. Адам дрожащей улыбкой ответил на его улыбку. Рассеянно вытер несколько слезинок со своих сияющих голубых глаз. Затем, медленно, с трудом, поднялся на ноги. — Прости. Когда я представлял себе, что действительно увижу тебя, я не думал, что так сильно испугаюсь. Три головы склонили головы, еще более ласково. — Я прощаю тебя, — заверил Архангел. Адам криво усмехнулся. Он сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться и, казалось, взять себя в руки. — Спасибо. — Всегда пожалуйста. Затем, наконец, собравшись с мыслями, Адам вопросительно посмотрел на него. Когда Михаил протянул две руки ладонями вверх в примирительном жесте, Адам воспринял это как разрешение. Он смотрел. Голубые глаза с восхищенным удивлением скользнули по приблизительному образу Истинной Формы Михаила. Он начал свой путь от ног Михаила. — Четыре когтя, — задумчиво заметил Адам. — Я прекрасно понимаю, почему ты не мог бегать или, — усмехнулся он, вспоминая прошлое, — …остановиться бежать. — Действительно, — тепло согласился Михаил. Взгляд поднялся вверх, рассматривая похожее на птичье тело. У которого не было центральной линии, талии. — Твоя Истинная Форма предшествовала созданию птиц, — пробормотал он себе под нос. — И да, теперь я понимаю, почему тебе пришлось учиться сидеть, — обратился он к Михаилу. Голубые глаза застенчиво скользнули по телу Михаила, выражая восхищение. — 40 раз по 40 миллионов, — голос Адама резко обострился от внезапного понимания. — Твои ангельские глаза прекрасны, Нимб. Они как миллиард мерцающих звезд, — пробормотал он, его голос то становился громким, то тихим, то снова громким. — И рук тоже предостаточно! — весело рассмеялся он. Голубые глаза остановились на крыльях Михаила. Адам сглотнул. — Вау. Они… Они великолепны. Перья робко приподнялись, когда Михаил обнажил перья под восхищенным взглядом Адама. Инстинктивно расправились три пары крыльев — самая маленькая третья пара у верхней части спины, могучая основная пара вдоль позвоночника и средняя по размеру второстепенная пара у основания. Под благодарным вниманием Адама Михаил чувствовал себя как на презентации. Голубые глаза заблестели. — Абсолютно восхитительно. — Адам тяжело сглотнул, его кадык резко дрогнул. Хотя крылья Михаила были самыми большими и сильными из всех, что когда-либо создавал Отец, они были невзрачными. Неинтересного, однородного белого цвета. Его крылья не были пестрыми или многоцветными, как у других ангелов. В самом деле, вся Истинная Форма Михаила была утилитарной. Он был грубо создан — самый могущественный, самый свирепый из всех ангелов — предназначенный для определенной цели, а не для эстетики. Никогда прежде наместника Небес, главное оружие спасения Отца, не называли красивым, тем более великолепным. И все же Адам считал Михаила именно таким. Крылья дрожали под натиском внезапных, сильных эмоций. — Нимб? — в голосе Адама звучала тревога. Взгляд его был прикован к четырем лицам Михаила, его четырем Аспектам. — Нимб, это слишком? — Это много, — согласился Михаил. — Но это не слишком, — заверил он своего Любимца. Адам мягко улыбнулся, выражая понимание. — Я с тобой полностью согласен, Михаил. Крылья сомкнулись. Михаил укрепил свою благодать, переведя приближение к своей Истинной Форме из неосязаемого в осязаемое. Затем семь рук протянулись вперед, но резко остановились, ища разрешения. Адам кивнул, соглашаясь. Семь рук нежно обхватили тело Адама — две на ногах, две на руках, две на спине, а одна нежно обхватила затылок. С величайшей осторожностью руки поднялись, пока Адам не оказался на одном уровне с множеством лиц Михаила. Мир воспоминаний Чистилища замер, воцарилась полная тишина. Ни ветерок не дул над цветущим лугом. Ни насекомые не жужжали. Все внимание было приковано к этому моменту, поскольку Адаму впервые открылись четыре Аспекта Михаила. Адам торжественно и благоговейно разглядывал четыре лика. — Львица, — определил он Аспект, посвященный тактическому планированию. — Сова — Разведчик. Бык, — Аспект, посвященный лидерству и динамике масс. — Тур. Бык был одомашнен людьми, — мягко поправил Михаил. Адам кивнул в знак согласия. — Тур, — поправил себя он. — И… — Адам замялся, нахмурившись, глядя на Аспект, поддерживающий ЭАМ Архангела. — Э-э… ​​инопланетянин? — неуверенно предположил Адам. — Очень привлекательный инопланетянин, — добавил он, внезапно покраснев. Лицо застенчиво опустило голову в ответ. — Очень красивый. — Это гоминид — проточеловек, — пояснил Михаил. — Я был создан еще до того, как Отец задумал людей. Более того, моя Истинная Форма содержит в себе некоторые из первых замыслов Отца. На лице Адама появилась ласковая улыбка. — Гоминид, — согласился он, удивляясь. Лицо Аспекта имело человеческую форму, но без носа и рта. Вместо этого, лицо было покатым над этими областями, с сильной челюстью. Ушей и волос не было. Кроме того, у Аспекта было два ряда глаз. В верхнем ряду было три глаза, а в нижнем — два. Лицо было бесстрастным. Человек прикусил губу, сделав знакомый жест, который Михаил узнал как одно из любопытных выражений лица Адама. Не дожидаясь указаний (вероятно, Адам сам не знал, что спросить), Михаил подробнее объяснил своему лучшему другу. — Это Аспект, посвященный моей эйдетической ангельской памяти, — сказал Михаил. Адам одобрительно кивнул. — Твой Аспект ЭАМ, — лаконично подытожил он. — Действительно. Адам неловко нахмурился. Его взгляд скользнул к центру четырех Аспектов, в пространство между четырьмя лицами. Было совершенно очевидно, что Адам не знал, куда смотреть, обращаясь к Михаилу. — Могу я поговорить с твоим Аспектом? Или мне говорить с тобой? — спросил Адам, пристально глядя в пространство между четырьмя лицами Михаила. — И извини, если это грубый вопрос, я не совсем понимаю, как все это работает, — неловко признался он. — Это не грубый вопрос, — заверил Михаил своего Любимца. — Адам, я хочу, чтобы ты меня понял. Ты можешь говорить со мной, но также можешь общаться и с моими Аспектами. — Взгляд Адама скользнул от центральной линии к пятиглазому взгляду Аспекта ЭАМ. Адам выглядел слегка растерянным, но не испуганным. Он никогда не боялся. — Каждый из моих Аспектов — это часть меня самого. Каждый из них — Михаил, но в целом все они — Михаил. Я — Михаил. Адам ошеломленно кивнул, все еще с удивлением глядя на Аспект ЭАМ. — Ты понимаешь, что у меня потом возникнет куча вопросов, когда я наконец-то все обдумаю? Аспект ЭАМ с нетерпением склонил голову. — В самом деле, Адам, — ответил Аспект. Его голос, доносившийся отовсюду и ниоткуда, тронул Михаила. — И этот предоставит тебе ответы. Голубые глаза расширились от внезапного узнавания. — Подожди! Я тебя знаю! — радостно рассмеялся лучший друг Михаила. — Мы с тобой постоянно занудничаем вместе! Ты делаешь мне книги, помог мне выучить математический анализ и читаешь мне лекции по естественным наукам. Третичные крылья взъерошились от изумленного удовольствия. — Да! — согласился Аспект ЭАМ, пять его глаз радостно засияли. Адам торжествующе улыбнулся, когда его глаза внезапно озарились пониманием. — Каждый из вас — часть Михаила, но все вместе вы — тоже Михаил, — повторил он. — Действительно, Адам, — подтвердил Аспект ЭАМ, воодушевленный острым умом своего лучшего друга. Адам всегда был весьма умен. Человек доброжелательно смотрел на гоминида. Пять разумных глаз отвечали ему довольным взглядом. — Спасибо, — просто ответил Адам. Третичные крылья снова взъерошились. — Всегда пожалуйста, Адам, — заверил Аспект, посвященный ЭАМ. Было поразительно получить личную благодарность от Любимца Архангела. Никогда прежде ни один из Аспектов Михаила не получал столь особого признания. Гоминид довольно склонил голову. Адам в ответ мягко улыбнулся. Действительно, это было хорошо. Это было очень хорошо. Взгляд Адама с любопытством переместился на следующую мордочку, теснившуюся на переднем плане, — львицу. Она объективно была кошачьей: мягкая, увенчанная носиком-пуговкой, два игривых глаза, два округлых уха и мощная шея. Михаил представился: — Это мой Аспект, занимающийся тактическим планированием. Адам с любопытством нахмурился. — Твой Аспект Тактика? Приближенное воплощение Истинной Формы Михаила было жестко выровнено в соответствии с Аспектом, который рассматривал лучший друг Михаила. Оно поддерживало позу Михаила в невероятно неподвижном состоянии. Голубые глаза расширились от удивления. — О, черт возьми! Это не покерные сигналы Михаила, это твои покерные сигналы! — радостно спросил Адам. Львица добродушно склонила голову, оскалив зубы. — Адам, я не подаю тебе никаких покерных сигналов, — проворчал Тактик, перекрикивая благодать Михаила, и этот звук разнесся во все стороны. — Э-э, только потому, что я тебе объяснил, что их не нужно подавать, — парировал Адам. Затем он широко улыбнулся, демонстрируя зубы. — Ты мой приятель по покеру и шахматам, — без колебаний произнес Адам, — и тот, кто постоянно пытается, но безуспешно, победить меня в беге… — Адам, этот всегда обгоняет тебя в беге. — Глаза львицы вызывающе сверкнули. — Ага, ты так думаешь? — Этот точно знает, Малыш. Широкая улыбка Адама сменилась насмешливой ухмылкой. — Ты — аналитическая, соревновательная сторона Михаила, которая подтрунивает надо мной, — самодовольно заключил Адам. Львица резко встряхнула головой. — Действительно, — согласился Тактик. — Адам, — вмешался тот, что представляет ЭАМ, приняв педантичный вид, — в Правилах Взаимодействия прописано, что любая развлекательная деятельность с твоим участием должна включать в себя подколки и насмешки. Адам фыркнул. — Ага, неужели, Михаил? — ответил он. — Это прописано в твоих Правилах Взаимодействия? — Да, — подтвердил гоминид, жеманно склонив голову. Аспект Тактика кивнул — очень человекоподобный жест для совершенно нечеловеческого существа. — Кроме того, мне нравится подшучивать над тобой и дразнить тебя, Малыш, — поделился Аспект Тактика. Голубые глаза смягчились, устремившись на львицу. — Я рад, — тихо и искренне произнес Адам. — Мне тоже было весело. Спасибо, что сделал все таким приятным для меня. Кошачьи глаза расширились от удовольствия. — Пожалуйста, Адам, — ответил Тактик, столь же искренне. Радость Михаила была неописуемой. Второй Аспект Архангела был уникальным образом признан, получил исключительную благодарность и похвалу. Это было очень трогательно. В ответ Адам тепло улыбнулся. Адам взглянул на следующее лицо — тура. Дикий предок одомашненного скота, тур, имел длинную, сужающуюся к концу морду, заканчивающуюся пастью, полной крупных, тупых зубов. В центре морды располагались два мягких глаза, по бокам торчали два маленьких уха. Пучок вьющихся волос очерчивал лоб, а голову венчала пара массивных, спиралевидных рогов. Тур с любовью осматривал Любимца Михаила. Адам вскрикнул от узнавания. — О, я уже видел эти коровьи глазки! — воскликнул он. — Черт возьми! Михаил, так они правда были коровьи! — Адам с нежностью и недоумением хихикнул. Он с любовью посмотрел в эти нежные глаза (Михаил даже не стал поправлять его, заменив на «глаза тура»). — Ты — та часть Михаила, которая очень любит объятия и совместное пение. Ты всегда выслушивал меня, когда мне просто нужно было поговорить о чем-то, что меня беспокоило. И… — Адам запнулся, голос его дрогнул, — И ты вытащил меня из депрессии в течение нашего первого столетия здесь. — Да, — доброжелательно согласился тур. — Ты — та часть Михаила, которая постоянно следит за тем, чтобы я следовал своему «режиму оздоровления», чтобы не сойти с ума. — Адам всхлипнул, внезапно охваченный эмоциями. — Адам, — мягко произнес тур, его голос, словно колокольчик, разносился по благодати Михаила во всех направлениях, — этот Аспект посвящен лидерству и динамике масс. Адам сглотнул. — Аспект лидерства и динамики масс, — тихо повторил он. Его губы растянулись в дрожащую, едва заметную улыбку. — Спасибо. Спасибо, что всегда заботишься обо мне. Третий Аспект теперь получил особую похвалу и благодарность. Аспект лидерства и динамики масс кивнул. — Всегда пожалуйста, мой Любимец. И спасибо тебе за заботу о Михаиле. — Всегда, — искренне ответил Адам. Тур доброжелательно склонил голову. — Мы заботимся друг о друге, — подтвердил Аспект. У нас есть только мы. Это значит, что мы заботимся друг о друге. Я знаю, ты это понимаешь. Адам с любовью улыбнулся. — Мы действительно заботимся друг о друге, — тихо и безоговорочно согласился он. В ответ на эту нежность он ответил любящим, пронзительным взглядом. Он был полон эмоций, но в то же время, это ощущалось правильным. Совершенно правильным. Лицо Адама дрожало от неподдельных эмоций, он был потрясен. Тур тоже был потрясен. Он поддерживал решительный зрительный контакт с Любимцем Архангела, не отрывая его, пока Адам и Михаил не пришли в себя. Адам благодарно, едва заметно, улыбнулся. Две минуты и тринадцать целых шесть десятых секунды прошли в робком отчаянии. Наконец, Адам сглотнул и с усилием восстановил самообладание. Тур снова кивнули, отводя взгляд от Адама. Голубые глаза устремились к последнему лику — сове. Хотя это лицо и располагалось на переднем плане, оно упорно оставалось в тени, воинственно стоя в самом левом углу. Истинная Форма Михаила была самой свирепой из когда-либо созданных, а Разведчик, Аспект, владевший этим выдающимся оружием Спасения, известным как Истинная Форма Михаила, был самым свирепым из когда-либо созданных Аспектов. Аспект разведки и рекогносцировки был полной противоположностью своему собранию. Там, где Аспект лидерства и динамики масс был мягким, Разведчик был резким. Там, где Аспект Тактика был игривым, Разведчик был суровым. Там, где Аспект ЭАМ был пассивным, Разведчик был реактивным. Это был единственный Аспект, который использовал свое лицо как продолжение оружия Отца. Аспект Разведчика был заключен в морде совы. Он обладал жестоким, острым, как бритва, клювом — который он с готовностью использовал во время боевых столкновений, с летальными последствиями. Два безжалостно острых глаза представляли собой лишь щели на его лице. Его леденящий взгляд внушал страх даже ангельским воинам. Лицо располагалось низко на шее и могло быстро поворачиваться в любом направлении. — Ты… ты — четвертый Аспект, — опознал Адам, обращаясь к Разведчику. — Та часть Михаила, с которой я познакомился совсем недавно. — Действительно, — подтвердил Михаил, когда стало совершенно очевидно, что сова не собиралась отвечать. — Это Аспект разведки и рекогносцировки, называемый Разведчиком. Глаза совы были острыми. Они с невероятной скоростью обследовали весь ландшафт воспоминаний. Постоянно двигались. Постоянно искали. Постоянно оценивали. Никогда не останавливались. Адам неуверенно кивнул. — Хорошо. Что ж, приятно познакомиться, Разведчик. Взгляд совы блуждал по телу Адама. Она равнодушно скользнула по его фигуре, а затем продолжила свой путь. — Ты был Аспектом в Клетке, — настаивал Адам. Но Разведчик не счел нужным ответить или даже дать понять, что его вопрос обдумывается. Вместо этого Аспект продолжал выполнять свои обязанности. В конце концов, казалось, это был единственный Аспект, преданный делу поддержания Цели Михаила. К счастью, это было неверное предположение со стороны Аспекта. Три Аспекта усердно придерживались Цели. Было неясно, как это... раскрытие... Истинной Формы могло быть расценено как способствующее Цели. Адам Миллиган, на удивление невозмутимый холодом Разведчика, продолжал говорить. Его голос был серьезным. — Ты бо́льшую часть времени был один, — сказал человек Разведчику. — Ты был в самом страшном месте в Аду, горел заживо и стоял на страже у Дьявола, у Люцифера. Ты защищал меня все это время, а я даже не знал о твоем существовании до этой недели. — Человек замолчал, и Разведчик, напрягая слух, стал слушать. Ждать. Но это была дерзость; Михаил не стал бы ждать простого человека! Но затем человек торжественно произнес: — Спасибо. Адам Миллиган выразил благодарность Разведчику. Сова растерянно метнула свой взор через луг, с безошибочной точностью выделив фигуру Адама Миллигана. На нем она и остановилась. Три Аспекта и один замерший человек. Сова прищурилась. Лицо оставалось неподвижным. Размышляющим. Хотя вечное существование Архангела было посвящено верному исполнению своего долга, Разведчик никогда не получал за это ни признания, ни благодарности. Долг исполнялся во исполнение Замысла Архангела как Святого Защитника Владений. Отец благословил Михаила этим Замыслом. Служить Отцу было удовольствием для Михаила. Таким образом, исполнение своего долга было основополагающим для существа Разведчика и не требовало признания. И все же теперь Михаил получил личное признание в честь Разведчика. За исполнение своего долга. За исполнение Замысла. Это было тревожно. А еще это было неловко. Но, возможно, это было и... странно приятно? А еще это... вызывало гордость? Это тревожило. Гордость ведет к беззаконию! Нет! — поспешно вмешался Аспект лидерства и динамики масс. — Этому можно быть довольным. Также можно испытывать гордость за свою службу, не поддаваясь беззаконию, — советовал Аспект. Аспект ЭАМ отметил: уже три Аспекта получили столь исключительную похвалу, вызвавшую успокаивающее чувство гордости. Следовательно, четвертому Аспекту тоже можно, настоял Аспект Тактика. Тогда все Аспекты Архангела будут одарены признанием, и тем самым сам Архангел получит признание, логично заключила львица. Сова наклонила голову. Три Аспекта подверглись чрезмерному влиянию обычного человека. Вероятно, их советы также были подвержены чрезмерному влиянию. Нет, три Аспекта не были таковыми. И все же… Возможно, этому можно принять такую личную похвалу, хотя бы для того, чтобы объединить все Аспекты Архангела и тем самым воздать должное самому Михаилу. И, возможно, можно быть довольным и гордым своим служением, не поддаваясь беззаконию. В конце концов, Разведчик был непоколебим в своей добродетели. В отношении собрания Аспектов Разведчик проявил добродетель, намного превосходящую добродетель его собратьев. Что? Действительно, Разведчик должен был принять это. Вопрос был решен. — Всегда пожалуйста, Адам Миллиган, — добродетельно признал Разведчик. Адам Миллиган сдавленно выдохнул. — Просто Адам. Пожалуйста, зови меня Адамом, — велел Адам Миллиган. — Хорошо, Адам, — смиренно ответила сова. Наконец, три Аспекта расслабились. В цветущем лугу воцарилось движение. Снова зажужжали насекомые. Колыхнулись стебли травы. Воздух был наполнен ароматом цветущих полевых цветов. Затем Адам глубоко вздохнул, словно собираясь с духом. С чем именно, Михаил не мог предвидеть. Архангел не ожидал ничего из того, что последовало за проявлением Адаму приблизительного вида своей Истинной Формы, — и уж тем более не ожидал и Разведчик. — Твоя работа — защищать Творение, верно? Ты же солдатская часть Михаила, не так ли? — спросил Адам Разведчика. Разведчик посмотрел на человека, который теперь недвусмысленно улыбался Аспекту. — Да. Адам решительно наклонился вперед. — Что ж, я хочу, чтобы ты знал, что здесь ты в безопасности, — произнес он без колебания. Его лицо — его глаза — сияли искренностью. — После всего, что ты пережил ради меня, здесь ты в безопасности. Сова сурово склонила голову. — Ты не можешь этого гарантировать, — холодно упрекнул Разведчик, чей голос резко прорезал благодать Михаила во всех направлениях. Сова усмехнулась: — Этот всегда должен оставаться бдительным. Однако, несмотря на насмешки Разведчика, решимость Адама лишь укрепилась. И Михаил был впечатлен. Враждебность Разведчика вселяла страх даже в ангельских воинов. — Могу, — спокойно возразил Адам. — Михаил, Разведчик, мы находимся в месте, которое ты сам создал. Здесь ничто не сможет тебе навредить. Сова презрительно склонила голову. Хотя три Аспекта решили, что Адам Миллиган не представляет угрозы для Архангела Михаила, все же нужно оставаться бдительным. Всегда, нужно оставаться бдительным. Всегда. — Это из-за меня, — ошеломленно понял Адам. Он в полном недоумении уставился на сову. Встревоженная сова смотрела в ответ. Адам, как и Разведчик, осознавал свою угрозу, вопреки мнению трех чрезмерно давящих на него Аспектов. — Но я бы никогда не причинил тебе вреда, Михаил, — сказал Адам с величайшей осторожностью. Адам выдержал взгляд Разведчика. Голубые глаза были полны доброты — той самой доброты, которая всегда была основой самого существа Адама. — МИХАИЛ, С ТЕХ ПОР КАК Я ТЕБЯ ЗНАЮ, Я ЗАБОЧУСЬ О ТЕБЕ ВСЕМИ ВОЗМОЖНЫМИ МНЕ СПОСОБАМИ. — Енохианское послание было ясным и пронзительным. И правда оказалась пугающей. Сова прищурилась. — Это эгоистично, — решила она. Такая деятельность, безусловно, должна быть эгоистичной. — Ты делаешь это ради собственного выживания, — насмешливо заметил Разведчик человеку. Лицо Адама смягчилось. И никогда прежде никто не смотрел на мордочку совы с таким нежным выражением. Это было тревожно. — НЕТ, Я ДЕЛАЮ ЭТО ПОТОМУ ЧТО ЛЮБЛЮ ТЕБЯ, МИХАИЛ. Пространство воспоминаний замерло. Глаза совы расширились, веки широко распахнулись. Хотя Адам говорил с Михаилом, он обращался непосредственно к Аспекту разведки и рекогносцировки. Ранее Разведчик никогда не фигурировал в Енохианском признании Адама в любви. Адам продолжал беззаботно, словно не осознавая того, что только что сделал, но, несомненно, он не мог быть настолько неосведомленным. — Ты можешь просто отдохнуть здесь, — предложил Адам Разведчику. — Ты можешь не разговаривать со мной сейчас или когда-либо еще, если не хочешь, хотя мне очень бы хотелось узнать тебя получше. Но ты можешь отдохнуть. Ты защитил меня. Теперь, пожалуйста, позволь мне защитить тебя. — Ты будешь защищать Архангела Михаила, — медленно повторил Аспект, испытывая глубокое беспокойство. Архангел Михаил, Святой Защитник Владений, чья Истинная Форма представляла собой самое грозное оружие из когда-либо созданных — это человек собрался защитить? — МИХАИЛ, Я ЗАЩИЩУ ТЕБЯ ВСЕМИ ВОЗМОЖНЫМИ МНЕ СПОСОБАМИ. — Истина горела жарче, чем огонь в Клетке. Сова пристально смотрела на человека. Адам смотрел в ответ. Сова пристально смотрела на человека. Адам смотрел в ответ. Без объяснений Разведчик покинул передний план, убежал на задний и полностью отстранился от дальнейшего взаимодействия с человеком. Адам с беспокойством наблюдал за происходящим, но не стал препятствовать внезапному отступлению совы. В конце концов, он пообещал, что Разведчику больше никогда не придется с ним разговаривать. Лучший друг Михаила всегда был верен своим обещаниям. Тем не менее, Михаил успокоил очевидное беспокойство своего лучшего друга, сказав: — С Разведчиком все будет в порядке. — Хорошо, — кивнул Адам, вздыхая в ответ. — Просто дай мне знать, если ему что-нибудь понадобится или если я смогу чем-нибудь ему помочь? — настаивал он. — Всегда, мой Любимец, — эти слова тепло и нежно произнес Михаил. Адам улыбнулся. Затем расположение Аспектов изменилось. Позицию Разведчика в авангарде занял Аспект ЭАМ, расположившись слева, Аспект лидерства и динамики масс занял центральное место, а Аспект Тактика переместился вправо. Теперь три Аспекта занимали передний план одновременно, расположившись непосредственно перед Любимцем Михаила. Они с нетерпением двинулись вперед. Адам поднял руку, непроизносимо прося разрешения, и беззвучно три Аспекта согласились. Они двинулись вперед, прижавшись друг к другу. Адам нежно погладил лица Михаила — гоминидное, туровое, львиное. Прикосновение было нежным и полным любви, и Михаил никогда прежде не испытывал ничего подобного. Никогда прежде Архангел Михаил, главное оружие Отца, не подвергался такому бережному обращению. Аспект ЕАМ Михаила с предельной точностью запомнил этот момент — он стал любимым из всех любимых воспоминаний Михаила. Это было впечатляюще. Наконец, Адам отступил. Он нежно улыбнулся трем Аспектам. В унисон все три склонили головы в том же нежном чувстве. Улыбка Адама стала шире. Его взгляд с любовью скользнул по каждому лицу, по сжатым крыльям Михаила, по его птицеподобному телу, по множеству рук Архангела, а затем… глаза Адама внезапно закрылись в знак поражения. — Адам, ты в порядке? — с беспокойством спросил Михаил. Адам поджал губы и кивнул. Открыв глаза, тот увидел, что они полны веселья. Он изо всех сил старался сдержаться. — Адам? — спросил Архангел. Адам усмехнулся. — О, черт возьми, ты мне сейчас задницу надерешь! В унисон три Аспекта в ужасе склонили головы. После рефлексивных действий Разведчика накануне, когда тот решительно напал на Адама на удобном зеленом диване, а также в других случаях взаимодействия Разведчика с Адамом, Адам теперь боялся Михаила. Аспекты тут же попытались его успокоить, но Адам продолжил с кривой ухмылкой: — Михаил, что ты помнишь из моих обещаний использовать руки, если я когда-нибудь увижу твою Истинную Форму? Аспект ЭАМ быстро прочесал берега эйдетической ангельской памяти. Затем, в совершенстве, гоминид произнес: — Адам, ты сказал: «Хорошо. Если я когда-нибудь увижу твою Истинную Форму, и она каким-то образом не выжжет мне глаза, и у нас будет бой брызгами, тогда ты сможешь использовать все свои руки. Бой брызгами!?! Внезапно оживившись, львица защебетала, принимая вызов. Аспект возбужденно встряхнул головой. Адам игриво посмотрел на Аспект Тактика. — О, погнали! Я не боюсь тебя и твоих… — Адам замолчал, озадаченный, — Михаил, а сколько у тебя рук? — Двадцать шесть, — ответил он. Адам тут же возобновил свою дерзкую браваду. — Я не боюсь тебя и твоих двадцати шести рук! Давай! — Адам, все предрешено! — выпалил Аспект Тактика, продолжая словесную перепалку. — Посмотрим! — поддразнил человек. Голос львицы разносился по благодати Михаила, становясь все более оживленным, в то время как лицо Аспекта оставалось бесстрастным. — В самом деле, мы это еще увидим! — насмешливо произнес Аспект Тактика, его глаза светились небесно-голубым светом. — Пффф. Одни разговоры, никаких действий! — парировал Адам. Третичные крылья энергично трепетали. — Адам, можно мы перелетим с тобой к руслу ручья, чтобы устроить битву брызгами? — предложил Михаил. — Пе… перелетишь со мной? — лицо Адама застыло от удивления. — В самом деле, — согласился Михаил. Он быстро пояснил своему лучшему другу: — в моей Истинной Форме передвигаться на короткие расстояния можно только когтями. Летать гораздо предпочтительнее. Тур с доброжелательным взглядом посмотрел на Адама. — Не волнуйся, мой лучший друг. Ты будешь в полной безопасности, — заверил Аспект лидерства и динамики масс. — С тобой я всегда в безопасности, Нимб, — не задумываясь ответил Адам. Третичные крылья радостно затрепетали (а также, неожиданно, с облегчением — Разведчик не отпугнул Адама от заботы Михаила). — В самом деле, — робко ответил Михаил. Три Аспекта тоже робко склонили головы. — Можно? Адам кивнул, тоже немного стесняясь. Прижимая Адама к себе, Михаил расправил свои три пары крыльев, широко раскинув их. Затем, размеренными, плавными взмахами, Архангел поднялся в воздух. Он быстро набирал высоту. Его третичные крылья, самая маленькая пара крыльев, предназначались для быстрого набора высоты и перемещения на короткие расстояния. Михаил взмахивал ими более спокойно — чтобы обеспечить комфортную для человека скорость полета, а также чтобы дать Адаму больше времени в воздухе. Адам широко улыбался, не сводя глаз с крыльев Михаила, и с жадностью наблюдал, как Архангел парит в открытом небе. Тот удерживал постоянную высоту всего в 422,59 м над землей. Он лениво двигался в воздухе расширенными кругами. Все это время он крепко держал Адама в объятиях семи рук. Адаму так понравилось, что, после невысказанных доводов трех Аспектов, Михаил продлил поездку в тридцать раз. Наконец, спустя тридцать две минуты и семнадцать целых шесть десятых секунды, Михаил добрался до участка русла ручья, идеально подходящего для водной битвы между Архангелом и человеком. Вода текла медленно и была глубже в середине, но мелкой у берега. Осторожно, Михаил опустил Адама на мелководье, а затем сам перебрался на более глубокую часть ручья. С величайшей осторожностью он ступал четырьмя когтистыми лапами по дну. Он переступал с боку на бок, ловко балансируя на камнях и уравновешивая свой вес мельчайшими движениями своих шести крыльев. Пробираясь по воде, Архангел следил за тем, чтобы его подобие Истинной Формы оставалось сухим. В конце концов, быть мокрым — неэффективное состояние, и Михаил всегда старался избегать его, когда это было возможно. Более того, он ощетинил свои перья в водоотталкивающие чешуйки. Наконец, Архангел достиг желаемой глубины. Он повернулся лицом к своему лучшему другу на мелководье. Адам широко улыбался. — Ладно, готовься к тому, что я надеру тебе зад! Львица соревновательно наклонила голову. — Адам, это тебе надо гото… Адам плеснул воды. Три головы наклонились в унисон. — Не смотри на меня так, Михаил! — ухмылялся Адам, ничуть не раскаиваясь. — В конце концов, как же еще я мог заработать себе балл? — Действительно, — мирно согласился Михаил. Затем Архангел поднял все 26 своих рук. Началась настоящая битва брызгами. (И действительно, Адаму здорово «надрали зад»). Когда водная битва закончилась, Адам, тяжело дыша, лег на грязный берег. Он ослепительно улыбался. Его одежда и волосы были насквозь мокрыми. После того, как очистил перья от чешуи, Михаил подошел и встал рядом с ним. — Я победил, — нараспев заявил Адам. Гоминид раздраженно наклонил голову, пять его глаз были сурово устремлены на лучшего друга Михаила. — Адам, — чопорно вмешался Аспект ЭАМ, — в конце этой битвы с брызгами количество успешных брызг составило 13 123 к 1. Ты не победил, — возразил он. Адам усмехнулся. — Знаю, — с готовностью согласился он, лукаво ухмыляясь гоминиду. — Но я просто хотел увидеть, как ты меня лично приструнишь. — Адам повернулся на бок, подперев голову рукой, чтобы лучше рассмотреть Аспект ЭАМ. — Я полагаю, ты тот Аспект, который всегда больше всех раздраженно наклоняет из-за меня голову, верно, Михаил? И как Адам это распознал? Как Адам смог распознать каждый Аспект, невидимый человеку в процессе взаимодействия с ментальной конструкцией, созданной по образу и подобию Адама Миллигана? Это было непонятно. Непонятно и одновременно с тем приятно. Михаил очень любил своего лучшего друга. Своего Любимца. Очень-очень. — И я заработал балл! — Адам криво усмехнулся. — Не то чтобы ты позволил себе промокнуть… — Внезапно его голубые глаза вспыхнули от понимания, и Адам радостно рассмеялся. — О, черт возьми, это потому, что твой Аспект Тактика — это буквально кошка! Неудивительно, что ты ненавидишь мокнуть! Не говоря уже о том, что у тебя столько перьев, — быстро вывел Адам из контекста. — Это действительно неэффективное состояние для тебя! Он понял. Любимец Михаила понял Архангела. Именно так, как и хотел Михаил. — Да, Малыш, — согласился Тактик. Адам тепло улыбнулся. Три Аспекта в ответ тепло склонили головы. И было так легко — так комфортно — находиться в компании Адама, в форме приближенной к Истинной Форме Архангела. Адам дарил Михаилу счастье и заботу, утешение и поддержку, как и подобает лучшему другу. В ответ Михаил дарил Адаму то же счастье и заботу, утешение и поддержку. В их лучшей дружбе не было места страху или сомнениям. Была только любовь. Было только понимание. Были только Адам и Михаил, и было общение со своим лучшим другом. Не имело значения, общался ли тот с чем-то, напоминающим архангельскую Истинную Форму, или с подобием Адама Миллигана. Просто было хорошо быть со своим лучшим другом, со своим Любимцем, со всем, что у него есть. Всегда было хорошо. Адам все еще смотрел. Голубые глаза с тихим благоговением скользили по Истинной Форме Михаила. Когда три Аспекта одновременно склонили головы, привлекая внимание взгляда Адама, тот залился ярко-красным румянцем. — Ничего не могу поделать, — пожал плечами Адам, смущенно, но без всяких извинений. — Твоя Истинная Форма просто прекрасна, Михаил. Твоя Истинная Форма просто прекрасна. Перья застенчиво взъерошились. Крылья радостно подрагивали. Адам наблюдал с любопытством и заворожением. Голубые глаза сверкали, в них зарождалось понимание. — Ты выражаешь многие свои эмоции через крылья, не так ли, Нимб? — заметил Адам. — Действительно, Малыш. Взгляд Адама стал одобрительным. — Значит, твои крылья функциональны, выразительны и красивы? Крылья застенчиво трепетали. — Что ж, мне кажется, я только что сам ответил на свой вопрос. Три Аспекта с нежностью склонили головы в сторону Любимца Архангела. Адам ласково улыбнулся в ответ. Внезапно он зевнул. Широко. — Ух ты. — Адам нахмурился от неожиданности, приподнимаясь. — Я очень устал. — Его взгляд остановился на гоминиде. — Который час? — Адам, сейчас 15:47:12, — сообщил Аспект ЭАМ, и его голос прорезался сквозь благодать Архангела. Хмурое выражение лица Адама усилилось. — Еще так рано... Но я совершенно измотан. — Адам, — начала львица, Аспект Тактика, — ни один человек никогда прежде не видел ничего, хотя бы отдаленно напоминающего Истинную ангельскую Форму. Вероятно, это слишком тяжело для твоего человеческого мозга, — предположила она. Тур согласно склонил голову. — Пойдем, мой лучший друг, я отведу тебя в постель, — настаивал Аспект лидерства и динамики масс. — Ты не должен пренебрегать своим земным благом — сном. — Но я не хочу, чтобы этот день заканчивался, — возразил Адам. Михаил тоже этого не хотел. И все же… — И все же, так должно быть, — мягко ответил Аспект лидерства и динамики масс, его коровьи глаза были мягкими. — Иди ко мне. Адам встал, и Михаил с величайшей осторожностью обнял своего лучшего друга в семь своих объятий. В этот раз Архангел не полетел. Вместо этого Михаил переместился прямо в спальню Адама в домике отдыха в Чистилище, уменьшив свою Истинную Форму еще больше, чтобы она поместилась в комнате. Он уложил Адама на его двуспальную кровать. Человек выглядел таким измученным, но таким умиротворенным. Подумав, Михаил с любовью высушил и очистил волосы и кожу Адама. Подумав еще раз, Михаил обновил одежду Адама, надев его любимую красную фланелевую пижаму, красные шерстяные носки и желтые пушистые тапочки. Адам томно смотрел на Михаила. Рефлекторно он забрался под одеяло на двуспальной кровати. Архангел повернулся, чтобы уйти. — Оставайся. Архангел замер. — Пожалуйста, останься, — взмолился Адам, внезапно понизив голос. Его веки затрепетали, когда он отчаянно пытался не заснуть. — Просто… я боюсь, что завтра проснусь, и это… окажется… всего лишь сном, — признание Адама перешло в едва слышный шепот. Человек умоляюще посмотрел на Михаила. С любовью, на него в ответ смотрели приближенные к оригиналу 40 раз по 40 миллионов ангельских глаз. Михаил хотел, чтобы Адам его понял. Адам понял. С отчаянной потребностью в понимании Михаила Адам хотел сохранить это. Михаил тоже хотел. — Я останусь, Малыш, — пробормотал Михаил. — Я буду здесь, когда ты проснешься, — пообещал он. — А сейчас спи, мое все. — Хорошо, — согласился Адам, внезапно расслабившись и став более податливым. Он погрузился в свои мысли. — Михаил? — его голос заплетался от усталости. — Да, Адам? — Спасибо, что показал мне свою Истинную Форму. Спасибо, что доверился мне. — Всегда пожалуйста. — Михаил? — голос Адама становился все тише. — Да, Адам? — Я тебя люблю. — Я тоже тебя люблю, Адам. Человек мягко улыбнулся, его лицо обмякло. Он спал. Михаил наблюдал за ним. День сменялся вечером, ночью, рассветом, серединой утра и снова днем. Адам пошевелился только через двадцать один час, двадцать три минуты и двенадцать целых шесть десятых секунды. Михаил молча наблюдал около двуспальной кровати. Никогда прежде он не был свидетелем засыпания и пробуждения Адама. Это было поразительно лично. Особенно в контексте первобытной уязвимости перед приблизительной Истинной Формой Михаила. Адам, проснувшись под одеялом, перевернулся на бок. Он приоткрыл глаза и безучастно уставился на стену. Его лицо задрожало от внезапного отчаяния. — О нет. Нет. Это был сон, — прошептал Адам, голос его дрожал от горя. — Это был всего лишь сон. — Нет, Адам, это не так, — мягко заверил Михаил. Услышав голос Михаила, Адам повернул голову. Голубые глаза сверкали от облегчения. Пораженные. Восторженные. Радостные. Такие прекрасные. — Михаил. — Адам. Адам улыбнулся.