Тени прошлого

From the start We swore that we'd never involve the heart.

«Show me» — Default

      

25 декабря 1997 года.

      Было десять часов рождественского вечера, и Гарри Поттер наслаждался спокойной атмосферой гостиной Гриффиндора в компании своих двух лучших друзей. Эти каникулы выдались особенно тихими: по предложению Дамблдора они решили остаться в школе, хотя большинство других учеников уехали на праздники домой.       Гермиона устроилась на диване перед камином, держа в руках подарок от Гарри — книгу «Трансцендентное качество памяти» профессора Монеты Мунинн. В отличие от Рона, который каждый год дарил что-то наспех выбранное, Гарри действительно поинтересовался у Гермионы, что она хочет получить на Рождество, и подарил одну из вещей из её списка. Её особенно привлекла эта книга, потому что автор руководил проектом в волшебном университете, посвящённым изучению феномена памяти. Эта тема увлекала Гермиону, особенно после того, как двум её лучшим друзьям чудом удалось избежать Обливиэйта в исполнении Гилдероея Локхарта, когда им было всего двенадцать.       Гарри и Рон сидели за соседним столиком, увлечённо играя в волшебные шахматы и лакомясь сливочной помадкой, присланной миссис Уизли в рождественских посылках. Гермиона считала поведение шахматных фигур варварским, но ей было приятно слышать голоса друзей.       Именно в этот момент их застал профессор Дамблдор, неожиданно появившись в портретном проёме. Это было по-настоящему исключительное событие. До этого единственным преподавателем, который когда-либо появлялся в башне Гриффиндора, оставалась их декан — профессор МакГонагалл.       Гарри первым заметил Дамблдора.       — Директор! — воскликнул он, вставая и направляясь к старому волшебнику, а Рон последовал за ним по пятам. — Вы хотели нас видеть?       — Добрый вечер, Гарри, — ответил Дамблдор с лёгкой улыбкой. — Да, у меня есть новости, которые я хочу обсудить с вами. Уверен, мисс Грейнджер они особенно заинтересуют.       Гермиона быстро отложила книгу и присоединилась к остальным, чувствуя, как в её животе зарождается холодный ком страха. Ей было очень тревожно: последние несколько недель в «Ежедневном Пророке» появлялись особенно зловещие статьи.       Рон озвучил вопрос, который вертелся у Гермионы в голове.       — Почему это интересно Гермионе, а не нам с Гарри?       Обычно весёлые голубые глаза Дамблдора теперь были полны серьёзности, когда он взглянул на них поверх своих очков-полумесяцев.       — Дело в том, что сегодня Визенгамот провёл специальное секретное заседание и вынес новый указ. Согласно ему, только чистокровные волшебники смогут продолжать учёбу в Хогвартсе. Ученикам маггловского происхождения будет запрещено посещать школу после зимних каникул.       Гарри и Рон сразу обняли Гермиону, словно защищая её, но, хоть она и оценила их порыв, в эмоциональной поддержке она не нуждалась — девушка была слишком зла.       — Но Гарри нуждается во мне, директор! — в отчаянии сказала она. — Должен же быть какой-то способ, чтобы я могла остаться здесь с ним. У нас ещё столько планов!       Директор взял Гермиону за руку и подвел её к дивану, где она оставила свою книгу, и они оба сели.       — У меня есть идея на этот счёт, Гермиона, если ты готова выслушать, — протянул Дамблдор.       

2 января 1998 года.

             Стук в дверь подземелья был настолько громким, что Северус Снейп на мгновение сбился, помешивая зелье в котле против часовой стрелки, но единственным признаком его раздражения стало презрительное искривление верхней губы. Он продолжал мешать, методично считая про себя. После рождественских каникул студенты часто болели простудой, и лазарет нуждался в свежей партии Бодроперцового зелья. Мастер зелий сосредоточенно работал над котлом, сняв мантию и закатав манжеты белоснежной рубашки до предплечий, в то время как тяжёлый фартук надёжно защищал его одежду от ингредиентов.       Снейп так ни разу и не взглянул на тёмную метку, уродующую его левое предплечье.       Септима Вектор, сидевшая на высоком табурете за рабочим столом напротив и проверявшая бумаги, бросила на него обеспокоенный взгляд, но благоразумно дождалась, пока коллега осторожно отложит свою хрустальную палочку для перемешивания, прежде чем заговорить.       — Какого чёрта, Северус? — спросила она, кивнув в сторону массивной деревянной двери.       — Кто, черт возьми, это может быть? — прорычал Снейп, шагнув вперёд и распахнув дверь.       К его удивлению, за порогом стояли директор и его заместитель. Минерва МакГонагалл тревожно оглядывалась через плечо.       — Добрый вечер, Северус, — мягко произнес Альбус Дамблдор, чья неизменная вежливость не потеряла своей силы, несмотря на неотложность, сквозившую в каждом движении его заместительницы.       «Если бы сейчас она была в своей анимагической форме, — мелькнула мысль у Снейпа, — то её хвост нервно бы дергался».       — Что случилось? — спросил он, чувствуя, как внутри нарастает тревога. — Что произошло?              — Альбус, прошу тебя, поторопись, — вмешалась МакГонагалл, её голос дрожал от напряжения. — Времени больше нет!       Снейп молча жестом пригласил их войти, а Вектор подошла ближе, встав рядом с ним.       — Добрый вечер, профессор, — произнёс Дамблдор, чуть кивнув в знак приветствия.       Вектор едва заметно кивнула в ответ, в то время как МакГонагалл сдавленно охнула.       — Альбус! — почти взвизгнула она.       Дамблдор повернулся к Северусу, его голубые глаза горели странным, почти безумным светом.       — Министерство решило сместить меня, — сказал он с едва уловимой иронией.       — Они уже у ворот! — вмешалась МакГонагалл, в её голосе сквозила паника. — Альбус, тебе нужно уходить!       — На каком основании? — коротко спросил Снейп. Тёмный Лорд уже успел вплести свои щупальца в Министерство с помощью хитрых махинаций и неиссякаемых средств Малфоев. Корнелиус Фадж, человек не самого большого ума, оказался удивительно восприимчив к подкупам и лести.       — Обвинение в вопиющей некомпетентности, — с явным презрением произнёс Дамблдор. — Их досье обширно, но, по сути, представляет собой сборник лжи и домыслов. Чтобы доказать это, потребуется время. А пока они требуют, чтобы я покинул замок. Волан-де-Морт уверен, что я стану меньшей угрозой, оказавшись за его пределами.       Снейп невольно вздрогнул при упоминании имени Тёмного Лорда, зная, что метка на его руке мгновенно передаст это его хозяину. Однако Риддл был убеждён, что Северус верно служит ему, и не подозревал о его двойной игре.       — Кто заменит вас? — сухо поинтересовался он, стараясь удержать в голосе равнодушие.       Дамблдор впервые за весь вечер показал отвращение.       — Амбридж, — произнес он, словно выплюнул грязное слово.       Снейп выругался, и трое его коллег, как по негласной договорённости, кивнули в унисон, разделяя его ненависть. Долорес Амбридж, отвратительная во всех отношениях, была худшим кошмаром Хогвартса.       — Человек Фаджа или Тёмного Лорда? — задумчиво пробормотал он.       МакГонагалл резко фыркнула, и в её голосе зазвучал ещё более резкий шотландский акцент, выдавая напряжение.       — Какая разница? — бросила она с раздражением. — Эта женщина — настоящая садистка. В любом случае она превратит нашу жизнь в ад, а ученики будут в опасности.       Профессор Вектор обратилась к Дамблдору, пытаясь вернуть разговор к делу.       — Чем мы можем помочь, сэр?       Но Дамблдор, казалось, не услышал её слов. Его пристальный взгляд был прикован к Северусу.       — Северус, могу ли я на тебя рассчитывать? — спросил он с тем же спокойствием и уверенностью, что и всегда.       Снейп был грубо вырван из своих сумбурных мыслей, словно неведомое огромное существо схватило его, как ребенка, и швырнуло обратно в реальность.       — Уверен, это не имеет никакого значения! — выпалил он с раздражением.       Но Дамблдор, оставаясь невозмутимым, положил руку на его левое предплечье, прямо поверх частично отогнутых манжет. Тонкие, уверенные пальцы коснулись тёмной метки.       — Ошибаешься, Северус. Нет ничего важнее, — произнёс Дамблдор с непоколебимой твёрдостью, его голос был как каменная стена, о которую разбивалось любое сопротивление. — Ты должен защищать Гарри. Мы приближаемся к решающей развязке, и мальчик должен быть готов ко всему. Гермиона Грейнджер — неотъемлемая часть его победы, и ты это прекрасно понимаешь, даже если тебе это не нравится.       Снейп ощутил, как внутри него сомкнулись невидимые тиски — ловушка, из которой не было ни малейшего шанса выбраться. Он чувствовал себя беспомощным, как загнанное в угол животное, с каждой секундой осознавая, что контроль ускользает, а судьба уже предрешена.       — Но Люпин… он более подходящий кандидат, — возразил он, чувствуя отвращение к пронзительным ноткам, прорвавшимся в его голосе. — Она ему доверяет, симпатизирует ему!       — Люпину нужно продолжить свою работу среди оборотней. Нам необходима их поддержка, если начнётся война. — Эти слова звучали так, будто их уже не раз повторяли. — Кроме того, Северус, Люпин влюблён в Нимфадору Тонкс. Почему он должен жертвовать своим счастьем?       Снейп с яростью отстранился, ощущая, как внутри него закипает гнев. Каждое новое слово Дамблдора казалось очередным оскорблением.       — А как же я? — взорвался он. — А как же моё счастье, старый ты ублюдок?       Но Дамблдор не дрогнул, его взгляд оставался холодным и уверенным.       — Это вопрос, на который только ты сам можешь ответить, Северус. Но как насчёт твоего обещания мне?       Их взгляды столкнулись, чёрные глаза Снейпа встретились с проницательными голубыми глазами Дамблдора. С усилием подняв ментальные щиты окклюменции, Северус попытался защитить свои мысли, но старик, как всегда, неумолимо проникал в его сознание. И, как всегда, Снейп, не выдержав давления, в конце концов сдался.       Быть волшебником чести было невыносимой, непрекращающейся мукой.       В следующий момент Дамблдор выскользнул из его разума, оставив за собой лишь холодный след.       — Понимаешь теперь, Северус? — мягко произнёс директор.       Внезапно дверь распахнулась, и в мастерскую ворвался Филч, прижимая к себе свою кошку, миссис Норрис. Она тихо мурлыкала, полностью безразличная к человеческой драме, разыгрывающейся вокруг неё.       — Директор! — прохрипел Филч. — Они ждут вас в вестибюле!       Дамблдор взял руку Северуса в свои, его пристальный взгляд не изменился.       — Спасибо, дорогой мальчик, — сказал он.       Снейп мгновенно отдёрнул руку.       — Убирайся, — холодно отрезал он, — иначе следующее утро ты встретишь в Азкабане.       Дамблдор улыбнулся с неожиданной радостью, и его глаза снова засияли.       — Точно! — бодро согласился он и, подняв костлявую руку, вытянул к потолку.       В следующую секунду в воздухе возник Фоукс. Его сверкающее алое оперение было ослепительно ярким на фоне мрачных стен подземелья. Феникс издал чистую, пронзительную ноту, которая, словно волна, принесла с собой чувство покоя и безмятежности. И в одно мгновение Дамблдор вместе с верным фамильяром исчезли в ослепительной вспышке золотого света.       

2 июля 1998 года

             Гермиона поставила рюкзак на пол и осмотрела небольшую комнату, которая располагалась на самом верху дома, на чердаке, переоборудованном в спальню. Пространство было небольшим, с наклонными потолками, придававшими комнате странную асимметрию. Игнорируя скромную мебель, она внимательно разглядывала старомодные обои и натюрморты в простых рамах. В комнате были два окна, расположенные напротив друг друга: одно выходило на передний сад и дальше, к широкому ручью; другое открывало вид на лес, окружавший дом, который, собственно, и дал ему имя — Лесная гавань. Пейзаж был действительно живописным, и Гермионе уже хотелось прогуляться вдоль ручья, заросшего полевыми цветами.       Но она приехала сюда не для того, чтобы расслабляться и наслаждаться природой.       На лестнице раздался грохот шагов, и в комнату ворвались Гарри с Роном.       — Тут намного лучше, чем у нас! — недовольно пробормотал Рон. — Мы там как сардины в банке… и ещё делим комнату с Перси и близнецами.       Гермиона сжала зубы и бросила на Рона строгий взгляд, мысленно отсчитывая до десяти. За последние месяцы она научилась сдерживаться, прежде чем выпалить то, что лучше было бы оставить несказанным. Гарри, заметив её раздражение, незаметно толкнул Рона локтем в бок.       Рон покраснел.       — Не то чтобы ты тоже не делишь комнату, — проворчал Рон под нос.       Гарри вздохнул и поспешил сменить тему:       — Ремус думает, что мы достаточно далеко от ближайшего коттеджа, так что можем сыграть в квиддич, если только не будем пользоваться палочками.       Гермиона подошла к аккуратно заправленной двуспальной кровати и бросила сумку на яркое жёлтое покрывало.       — Это должно обрадовать Джинни, — сказала она бесстрастным тоном, который оттачивала последние месяцы. — Она боялась, что вам тут будет невыносимо скучно.       Рон пожал плечами.       — Какая разница, здесь или дома? Мама готовит, Фред и Джордж сводят её с ума, а папа дремлет в кресле, притворяясь судьёй.       — Во-первых, Нора — не секретное убежище, — заметила Гермиона. — А во-вторых, там не так много людей, как здесь.       Честно говоря, почему Рон просто не мог промолчать? Она не хотела снова возвращаться к этому разговору. Прошло уже более двух месяцев с момента окончания войны, но они всё ещё оставались в бегах. Дамблдор вызвал их на экстренное собрание Ордена Феникса и предупредил, что всем его членам угрожает реальная опасность. У него были надёжные источники, и он тесно сотрудничал с Управлением Магического Правопорядка. Когда они в последний раз покидали Хогвартс, трио поспешно собрали свои вещи и направились прямо сюда. Для Гермионы это означало одно: она окажется запертой в доме, переполненном людьми, а её личные планы снова отложатся на неопределённый срок.       Она до конца не могла разобраться в своих чувствах по этому поводу.       — Какой смысл было заканчивать седьмой год, чтобы в итоге снова оказаться здесь? Мы с Гарри планировали поездку в Лондон. У нас было два месяца, чтобы побродить по городу, прежде чем в сентябре начнутся тренировки у авроров, — пожаловался Рон, плюхаясь на кровать рядом с разложенной одеждой. — Я думал, что мы уже будем сидеть в «Дырявом котле», пить огневиски и поглядывать на девушек.       Глуповатая улыбка появилась на его лице, и Гермиона невольно почувствовала тёплый укол привязанности. Она всё ещё любила Рона и Гарри — они оставались её самыми близкими друзьями, и никто другой не мог понять их так, как они понимали друг друга, — но в последнее время ей пришлось стать жёстче. Она больше не могла тратить столько времени на их заботы и проблемы. У неё были собственные важные дела, которые требовали её внимания.       Гарри подошёл и облокотился на старомодную латунную кровать.       — Считай это отпуском, — предложил он Рону. — Ты уехал на каникулы с друзьями. Это же лучше, чем быть в Хогвартсе. Никаких уроков, учителя не заваливают нас домашними заданиями, и не нужно готовиться к ТРИТОНам. Мы отдыхаем от всего этого. — Он ухмыльнулся. — Можно спать до полудня, наслаждаться блюдами твоей мамы, играть во взрывающиеся карты, в волшебные шахматы и квиддич — во всё, что не требует палочки.       Рон ткнул пальцем в стопку аккуратно сложенных футболок Гермионы.       — Ты взяла заколдованные камни? — спросил он. — Те, что тебе подарили… просто твой набор получше нашего старого.       Гермиона открыла рюкзак и достала небольшую бархатную сумочку, которая глухо звякнула, когда она протянула её Рону.       — Вот, держи. А теперь можешь оставить меня, чтобы я спокойно распаковалась?       — Полностью поддерживаю это предложение, — послышался тягучий голос.       Все трое разом обернулись, и Гермиона почувствовала, как её сердце забилось быстрее, когда увидела профессора Снейпа в дверях. Он был одет в тёмные брюки, туго стянутые на узкой талии, и чёрную рубашку из тонкой ткани, подчёркивающую его широкие плечи, хотя это не придавало ему того внушительного вида, как его преподавательская мантия. Его губы кривились в усмешке, но в глазах проскальзывала настороженность.       Снейп вошёл в комнату, подошёл к кровати и поставил свой простой чёрный чемодан рядом с сумкой Гермионы, на то место, которое только что освободил Рон.       — Вы не возражаете? — сказал он с лёгким жестом руки, который заставил мальчиков немедленно двинуться к лестнице быстрее, чем любые слова Гермионы. — Я бы предпочёл остаться наедине с моей женой.       Ни один из них не произнёс ни слова, поспешно выходя из комнаты, но Гермиона заметила, как на их лицах отразилось явное отвращение перед тем, как они исчезли. Дверь быстро захлопнулась, едва не ударив Рона по спине. Гермиона бросила взгляд на Снейпа и увидела, что он наблюдает за ней своими блестящими чёрными глазами.       — Ну вот, — промурлыкал он. — Разве может быть что-то уютнее?