Глава 2
22 ноября 2024 г., 01:36
If I'm helpless, help me glean some meaning
If I'm screening you out, let me in.
«Waiting» — Gunhill Road
2 июля 1998 года.
Гермиона скрестила руки на груди, стараясь скрыть едва заметную дрожь в пальцах. — Почему ты говоришь такие вещи? — тихо спросила она. — Ты же знаешь, что это… беспокоит их. Его настороженный, оценивающий взгляд пробежался по её лицу, а затем остановился на чемодане. Северус наклонился, открывая его, словно это было делом неотложной важности. — Ты хочешь, чтобы я подстраивался под их вкусы, забывая о собственных? — ответил он ровным, сдержанным тоном. Гермиону охватило знакомое ощущение паники и беспомощности, которое всё чаще возникало, когда она оставалась наедине со своим мужем. Прошло уже шесть месяцев с тех пор, как Министерство попыталось изгнать магглорожденных студентов из Хогвартса, и этот план был сорван её поспешным браком. Согласно древним законам школы, супруг чистокровного волшебника или полукровки не мог быть лишён права на обучение, даже если этот супруг был магглорожденным. В разгар тайной войны Дамблдору было непросто найти волшебника, который соответствовал бы всем требованиям: был свободен (не женат) и обладал достаточной силой, чтобы противостоять вмешательствам Министерства, оказавшегося под влиянием Пожирателей смерти. Профессор Снейп оказался наилучшим выбором, если Гермиона хотела остаться в Хогвартсе и продолжать работать с Гарри и Роном — и Орденом Феникса — на пути к победе над Волдемортом. Конечно, это вовсе не означало, что Снейп воспринял ситуацию с должной любезностью. И сама Гермиона далеко не всегда проявляла терпимость, часто парируя его язвительные замечания столь же колкими ответами. Сейчас она лучше умела сдерживать себя рядом с ним. Или умела, пока не начала появляться эта странная, тревожная нервозность, когда они оставались вдвоём. Гермиона медленно попятилась к двери, через которую только что вышли Гарри и Рон. Снейп повернул голову, не сводя с неё внимательного взгляда; его резкие, заострённые черты оставались непроницаемыми. — На встречу с твоими маленькими друзьями? — ядовито поинтересовался он. — Нет, — пробормотала она. — М-Молли нужна помощь на кухне. Его глаза сузились. — Я настаиваю, чтобы ты соблюдала наше соглашение. Гермиона неловко возилась с дверной ручкой, не в силах сдержать вспышку неповиновения. — Не обязательно напоминать мне каждый раз, когда я выхожу из комнаты! Снейп пересёк комнату всего в два шага и, вытянув руку мимо неё, захлопнул дверь. Её мгновенно окутал его неизменный аромат — сандал и мускус. Он осмотрел её сверху вниз, сжав тонкие губы в прямую, жёсткую линию. Гермионе хотелось оттолкнуть его — он был слишком близко, — но она не посмела прикоснуться. Отчаянно отворачиваясь, она пыталась не вдыхать этот сбивающий с толку, вызывающий вихрь противоречивых эмоций запах. — Думаешь, мне это нравится больше, чем тебе? — резко бросил он. — Уверяю тебя, у меня есть куда более приятные способы провести время, чем торчать взаперти в этом доме, с этими людьми… и с тобой. Гермиона почувствовала себя так, словно получила пощёчину. Она медленно отступила к стене и, скользя вдоль неё, добралась до угла комнаты, где стоял старинный письменный стол, жадно вдыхая свежий, не отягощённый его запахом воздух. С трудом подавив болезненный ком в горле, она горько прошептала: — Я знаю. Его взгляд следил за её паническим отступлением, но Северус остался на месте. — Ты будешь соблюдать наше соглашение? — Да. Он распахнул дверь. — В таком случае не стану мешать твоему бегству. Гермиона уловила в его голосе привычную язвительную иронию, но это её не остановило. Она выскочила за дверь и бросилась вниз по лестнице, мысленно коря себя за то, что вновь не сумела дать отпор деспоту, за которого была вынуждена выйти замуж.
***
Первый этаж дома опустел — все уже разошлись по своим комнатам, и Гермиона, не желая оставаться внутри, выбежала на улицу. Она пересекла небольшую поляну, служившую передним садом, и направилась к ручью. Забравшись на большой камень, словно специально предназначенный для того, чтобы на нём сидеть, она обхватила руками согнутые колени и, глядя на текущую воду, пыталась обрести покой. Ремус Люпин был для неё второй возможной кандидатурой на роль мужа — союз с ним обеспечил бы Гермионе защиту и позволил бы остаться в Хогвартсе. Она знала Люпина давно и хорошо. Они оба входили в ближайший круг доверенных друзей Гарри и были искренне привязаны друг к другу. Но в то время Люпин находился на задании, выполняя поручение Ордена среди оборотней и пытаясь заключить с ними союз. Несмотря на то, что брак с ним даровал бы ей защиту его статуса дипломированного волшебника, жизнь среди оборотней была невозможна. Порой Гермионе казалось, что брак с Люпином был бы намного легче, чем ежедневная борьба с непростым и колючим характером Северуса Снейпа. Может быть, это даже больше походило бы на настоящий брак. Тёплые руки легли ей на плечи, и, обернувшись, она увидела улыбающегося Люпина. Сидя на камне, она была почти на одном уровне с его глазами. — Как ты, Гермиона? — добродушно спросил он своим хрипловатым голосом. Гермиона улыбнулась ему в ответ. — Всё в порядке, — ответила она. — Но жаль, что нам пришлось оказаться здесь. Он кивнул. — Знаю, это не то, что ты планировала. Ты уже обсудила своё… решение с Северусом? Гермиона нервно огляделась в поисках раздражительного мужа. — Нет, ещё нет. Я хотела подождать до результатов СОВ. Тогда я буду лучше понимать свои возможности. Люпин тихо рассмеялся. — Уверен, ты получишь целую страницу одних «Превосходно», — улыбнулся Люпин. Гермиона, про себя соглашаясь с ним, всё же не стала хвастаться этим вслух. — Тебе было сложно отпроситься с работы, чтобы приехать сюда? — спросила она, зная, как Люпин гордится своей должностью специального помощника Министра по делам оборотней. Люпин легко поднялся и уселся рядом с ней на камень. — Никаких проблем, — ответил он. — Министр и Дамблдор поддерживают связь. Министр настоял, чтобы мы с Артуром и Перси приехали. А Тонкс присоединится к нам, когда вернётся из Ирландии. Гермиона тяжело вздохнула и опустила лоб на согнутые колени. — Надеюсь, мы здесь ненадолго застрянем, — тихо, с горечью в голосе пробормотала она. Люпин мягко похлопал её по спине, наклонившись ближе, чтобы шепнуть что-то успокаивающее. Ни один из них не заметил фигуру у окна на верхнем этаже дома, сжимающую губы в узкую, гневную линию, пристально наблюдая за ними.***
Собраться за длинным деревянным столом, окружённым разномастными стульями, всегда означало шум и суету. Гермиона, которой доверили приготовить огуречный салат и крыжовенный десерт, устроилась рядом с Полумной Лавгуд, втайне задаваясь вопросом, соизволит ли её муж появиться на ужине. Хотелось верить, что шесть месяцев брака с Северусом Снейпом дали ей хотя бы минимальное понимание его характера — или хотя бы способность предугадать его поступки в той или иной ситуации. Но на деле всё оказалось иначе. Бывали моменты, когда он неожиданно становился раздражительным по пустякам, а иногда, когда Гермиона ожидала вспышки гнева, её вовсе не происходило. Молли появилась в дверях и окликнула отстающих, а Гарри, Рон, Перси, Джинни и близнецы заняли свои места за столом, шумя и веселясь. Сёстры Патил и Чжоу Чанг уже сидели напротив Полумны, поэтому Рон устроился на пустующем стуле рядом с Гермионой и тут же потянулся за тёплой булочкой из корзины перед ним. — Я умираю с голоду, — простонал он, откусив кусок. В этот момент на пороге появился профессор Снейп, и в комнате мгновенно наступила тишина. Его холодный чёрный взгляд скользнул по присутствующим, на миг задержавшись на лице Гермионы, и она почувствовала, как её щёки предательски залились краской. — Рон, пересядь к Ремусу, — спокойно распорядился Артур Уизли. — Пусть Северус сядет рядом со своей супругой. От пронзительной иронии этих слов — совершенно невинных, ведь Артур понятия не имел о реальном положении дел между Гермионой и её мужем, — краска на лице Гермионы моментально превратилась в яркий, обжигающий румянец. На мгновение показалось, что Рон собирался возразить, но взгляд Снейпа — спокойный и уверенный, как будто тот заранее знал, что Рон не осмелится спорить с отцом, — заставил его сдержаться и промолчать. Рон нехотя, с явным недовольством, поднялся, освобождая стул, и профессор безмолвно и грациозно занял его место. — Благодарю, — негромко произнёс Снейп, скорее обращаясь к Артуру, чем к Рону. Нет, ни Артур, ни Молли не знали правды об этом браке. Они не были свидетелями напряжённых обсуждений, посвящённых тому, как противостоять неожиданному решению Министерства запретить возвращение студентов из маггловских семей в Хогвартс после рождественских праздников. Еду передавали по кругу, тарелки быстро наполнялись, и Гермионе казалось, что беседы за столом возобновились ровно с того места, где их прервала война. Артур, Люпин, Перси и Билл обсуждали с серьёзными лицами «реальную угрозу» и возможные источники её возникновения; Молли и Флёр обменивались мнениями о домашних делах, а Гарри, Рон и близнецы горячо спорили о шансах «Чадли Кэннонс» выбраться из последних мест в турнирной таблице. Юные ведьмы тем временем обсуждали варианты совместных развлечений на вечер. Гермиона, почти не касаясь еды, лениво ковыряла пюре на своей тарелке, остро чувствуя рядом холодное и молчаливое присутствие профессора. Снейп ел спокойно и бесстрастно, с такой методичностью, будто предстоящий вечер не таил в себе ни малейшего намёка на что-то важное или неожиданное. Никто, кроме самой Гермионы и Северуса, не знал, что им ещё ни разу не приходилось делить одну постель — если не считать ту единственную ночь консумации, которая была просто формальностью. Их молчаливое соглашение поддерживать видимость брака, при этом спать в раздельных спальнях и сохранять независимость, теперь подвергалось серьёзному испытанию. В этом переполненном людьми доме их обманчивый спектакль легко мог быть разоблачён — а это стало бы явным нарушением их соглашения, о котором он напоминал ей почти каждый раз, когда она собиралась выйти за порог. Перспектива убедительно изображать счастливую супругу в этом тесном доме, среди людей, знавших её слишком хорошо, и продолжать этот фарс на неопределённый срок заставляла Гермиону испытывать смесь ужаса и странного, неопределённого чувства, которому она не могла дать название. Полумна и Джинни собрали тарелки, а Молли разложила десерт. Гермиона, не проявившая интереса к сосискам и картофельному пюре, с жадностью набросилась на десерт из крыжовника. — Вижу, аппетит вернулся, — тихо заметил профессор, нарушив молчание впервые с тех пор, как сел рядом с ней. Гермиона бросила взгляд на чашку несладкого чая перед ним; его десерт остался нетронутым. Одним длинным пальцем он подтолкнул блюдце к ней. — Может быть, ты поможешь мне с этим? — тихо пробормотал он, и Гермиона решилась встретиться с ним взглядом. В его глазах не было ни гнева, ни презрения — даже намёка на осуждение или разочарование. Несмотря на все их натянутые и формальные отношения, у неё не существовало того самого «стандарта Снейпа», по которому можно было бы распознать и истолковать его выражение. Что он имел в виду? Эта неопределённость выбивала её из колеи, заставляла чувствовать себя неловко и неуверенно. Но именно внезапное осознание того, что за их взаимодействием с одобрением наблюдает Молли Уизли, подтолкнуло Гермиону к ответу. — Спасибо, — пробормотала она, опуская ложку в сладкий десерт, не глядя на него. Очевидно, ей уже не удавалось выполнять свою часть сделки, и по мере того, как вечер тянулся дальше, её игра становилась только хуже. После ужина все переместились в гостиную: Ремус и Билл увлеклись партией в волшебные шахматы, а близнецы принялись обсуждать детали новой рекламной кампании для «Всевозможных волшебных вредилок Уизли». Падма, Парвати и Чжоу с увлечением листали стопку журналов, обсуждая последние модные тренды. Перси устроился на одном конце длинного дивана и что-то записывал в официальный кожаный дневник; на другом конце дивана Флёр, довольная, продолжала вязать под присмотром Молли. Гарри и Джинни вместе с Роном и Полумной начали игру в камушки. Когда Гермиона вернулась после мытья посуды — на это она вызвалась скорее из желания сбежать, лишь бы не оставаться в гостиной наедине с мужем, — она тихо опустилась на свободное место за столом с камушками, чувствуя себя лишним пятым игроком в этой компании. Профессор Снейп восседал в одиночестве у лестницы, погрузив свой крючковатый нос в научный журнал. Его брови на мгновение нахмурились, когда Гермиона вошла в комнату и села между Гарри и Роном, но он не поднял глаз от чтения, и Гермиона решила, что это недовольство вызвано содержанием статьи. В половине десятого Артур, который дремал в своём кресле, внезапно проснулся и сказал: — Я совершенно вымотан, Молли. Может, ляжем пораньше? — Конечно, дорогой, — откликнулась Молли, убирая вязаное белое одеяло. В десять Билл пожал руку Ремусу и обратился к жене: — Ты готова, дорогая? — спросил он, подходя к ней. — Да, конечно, — спокойно ответила Флёр. Она положила свой вязальный проект — маленькую бледно-жёлтую полоску — в сумку Молли и встала, взяв Билла под руку. — Наконец-то, — воскликнул Джордж, вставая и потягиваясь. — Идём, Ремус, ты обещал нам игру во взрывные карты! Перси в ответ тяжело вздохнул. — Я вижу, что в этом доме мне не удастся поработать спокойно! — воскликнул он. — Спокойной ночи! Перси ушёл, а Ремус и молодёжь окружили игровой стол. Полумна начала складывать камушки обратно в бархатный мешочек, а Гарри и Рон передвинулись, освобождая место для вновь прибывших. Ремус сел рядом с Гермионой. Впервые с её прихода профессор Снейп поднял взгляд, быстро окинув присутствующих за столом, и снова вернулся к своему журналу. — Надеюсь, в картах мне повезёт больше, чем в шахматах, — с кривой улыбкой сказал Ремус. — Может, Гермиона принесёт мне удачу. В ответ на это раздался громкий хлопок — профессор Снейп с раздражением швырнул журнал на столик, и все взгляды устремились на него, когда он поднялся, с мрачным выражением лица. — Пора ложиться спать, — сказал он, устремив взгляд прямо на Гермиону. Гермиона почувствовала, как жар мгновенно заливает её щёки. Все взгляды были устремлены на неё, будто ожидая, что она тотчас встанет и последует за мужем наверх, как примерная, послушная жена. Но она не смогла — не смогла даже сделать вид, что ей этого хочется. Одна лишь мысль о том, что придётся остаться с ним наедине, вдвоём в тесной комнате с одной-единственной кроватью, погружённая в собственные неконтролируемые мысли, внушала ей настоящий ужас. — Я… Я поднимусь, когда игра закончится, — неуверенно пробормотала она. Она понимала, что проваливает свою роль жены профессора Снейпа, но ничего не могла с этим поделать. Его чёрные глаза сверкнули в свете лампы, а губы сжались в тонкую, яростную линию. — Пусть так, — бросил он и, не удостоив больше никого взглядом, резко развернулся и поднялся по лестнице.
